Грязная тайна Стиллуотера

Джека цепляло это дело и не отпускало. Интересное. Необычное. И слишком сильно ему хотелось докопаться до правды. Поэтому, когда на третий день после ухода из участка он прочитал в утренней газете новости об убийстве в Гнилом переулке, то, не допив кофе и прихватив с собой пса, которого привык называть Чудищем, отправился в полицейский участок. «Стиллуотер Дейли» умели писать заголовки, мотивирующие к работе.

«ТИШИНА В ГНИЛОМ ПЕРЕУЛКЕ: УБИЙСТВО ПРИ СВЕТЕ ФОНАРЕЙ ОСТАЕТСЯ ЗАГАДКОЙ.

Подзаголовок: Полиция не комментирует отсутствие свидетелей и зацепок по делу об убийстве Артура Мелвина».

Хлесткие слова. Но не это заставило Пирса изречь несколько крепких словечек по пути в участок. Каким образом писаки прознали и об убийстве, и о личности убитого?

Хотя, к чему эти вопросы? Джек давно уже привык к тому, что журналисты зачастую узнавали новости раньше, чем в городе что-то происходило. Вот у кого полиции бы поучиться работе с осведомителями. Особенно в той части вопроса, где становится очевидным, что за информацию нужно платить. Но вряд ли в бюджет хоть одного полицейского участка — не то что города, а целой страны — входит такая графа, как «средства на подкуп осведомителей».

В участке их встретил Салли, который сидел за одним из столов в общем зале и с философским равнодушием просматривал газеты.

— Привет, Пирс, — затянувшись сигаретой, пробормотал Бруно, кидая на край стола газету. — Ты это видел?

Джек всмотрелся в заголовок и был вынужден признать, что эту статью он еще не видел. Да и газетка была из тех, что больше любит сплетни, а не печатает что-то действительно серьезное, но заголовок все же привлек внимание: ««БЕЛЫЙ ЖИВЧИК» В АЛЛЕЕ СМЕРТИ: КРОВАВАЯ НАДПИСЬ СТАВИТ ПОЛИЦИЮ В ТУПИК!

Подзаголовок: Пока копы чешут затылки, убийца гуляет на свободе. Эксклюзивное фото с места преступления!».

И фото действительно было: чуть затертая надпись на кирпичной стене. Сделано оно было не в ночь убийства, определенно. Да и не было там представителей прессы, тем более из бульварной газетенки «Стиллуотер Сенсейшн».

— Каким образом, Салли?

— Таким же, каким в газетенке радикалистов написали о том, что у нас в участке привязан пес-свидетель, а копы не могут найти убийцу. Кстати, где собака, Джекки?

— Напротив, у решетки, — отмахнулся Пирс и быстро просмотрел еще парочку изданий. — Салли, кто сливает инфу журналистам?

— Я могу только сказать, что я не сливаю, старый идиот, всегда отказывался от легких денег, а все потому, что терпеть не могу общаться с писаками! А остальные? Джекки, я не могу следить за парнями в нерабочее время. Ты же знаешь.

— Сливают все, кому не лень, я понял.

— Зачем пса в участок притащил? Думаешь, у нас есть средства, чтобы чинить еще один радиатор?

— Я привязал Чудище к решетке, не нервничай. И у меня тоже не бездонный кошелек, чтобы делать ремонт в квартире после того, как дог там порезвится от скуки.

— А мне казалось, что семейка Пирсов достаточно обеспечена.

— Да, семья обеспечена, — усмехнулся Джек, — но, как видишь, я не живу в фамильном особняке и вместо светских приемов по выходным предпочитаю проводить время в полицейском участке, вести расследования и нередко рыться в помойках в поисках чужих секретов. Так что у меня не бездонный кошелек, и на этом тему закрыли. Где парни?

— Пирс, — Салливан, прищурившись, посмотрел на Джека, резко туша сигарету в переполненной пепельнице. — Ты время вообще видел? Рабочий день начнется только через полчаса.

Поняв, что приехал слишком рано, Джек спокойно скинул пальто, под недовольным взглядом Салли занял один из столов, сунул нос во все доступные папки. Хмыкнул, увидев в работе кого-то из парней дело о краже изумрудного браслета. К нему не далее как на прошлой неделе обратился сын пострадавшей леди, так как полиция все еще не нашла дерзкого вора, посмевшего снять браслет с руки обеспеченной дамы прямо посреди дня в ресторане. Шельмец так ловко сработал, что пропажу женщина заметила лишь полчаса спустя.

Через пятнадцать минут в кабинете уже стоял стойкий аромат табака, дерьмового кофе, резковатый запах одеколона одного из копов и недовольный гул голосов. Никто из парней Салли не проявлял восторга от газетных новостей. Из чего Джек сделал вывод — информацию слили не они. Это его обрадовало. А вот то, что никаких продвижений в деле нет не только у него, но и у копов, — нет.

Еще через двадцать минут в кабинет ворвался запоздавший Майкл Коулман, в куртке нараспашку, со сбившимся шарфом, с галстуком, торчащим из кармана брюк, и горящими от азарта глазами:

— Вы это видели? — буквально выкрикнул он, забыв поздороваться, и кинул на свой стол очередную прессу.

— Майк, — рыкнул Салливан. — Первое — ты опоздал. И второе — газеты успели прочитать все.

— Опоздал? Да, я опоздал! — Коулман говорил непривычно громко, не обращая внимания, что практически кричит на Салли. — Конечно, опоздал! Как только Грэйс мне показала это, я вообще чуть про все на свете не забыл! Мне интересно, это написал сам убийца или они как-то связаны? С ума сойти!

Майк, скинув на стул куртку, вцепился в какой-то журнал и, свернув его, то и дело бил себя по ладони, все продолжая фонтанировать возмущением вперемешку с восторгом. — Да что там у тебя, — прогрохотал Рорк, подходя ближе. — Журнальчик? Майк, весь сыр-бор из-за какого-то журнальчика?

— Это периодика, — тут же треснул его тем самым журналом Коулман и ловко отскочил от быстрого на расправу ирландца. — Моя Грэйс оформила подписку и читает этот журнал каждую неделю. А сегодня утром показала мне историю. И я…

— Ты прочитал с утра какую-то сказку и из-за этого опоздал? — хмыкнул Салли.

— Да нет же! — Майкл что-то тихо буркнул, раскрыл журнал ближе к концу и, кинув его на стол, потребовал: — Читайте. Думаю, вам понравится.

Рорк, рыкнув что-то о сумасшедших влюбленных, предпочел вернуться на свое место. Салли на данный момент было важнее донести до Коулмана, что со старшим по званию необходимо общаться иначе. И даже несмотря на дружеские отношения, субординацию еще никто не отменял, и все такое прочее. А вот Джеку было не лень подойти к столу и прочитать историю, которая так взбаламутила молодого копа.

«ЗАГАДКА ЧЕРНОГО ВАЛА» Рассказ из цикла «Тени большого города» Автор: Лоуренс Грей

Из дневника инспектора Ломакса

«Черный Вал. Это место высасывает из тебя все соки даже днем, а ночью здесь и вовсе царство теней. Меня вызвали на место к трем утра. Переулок, вонь, тусклый газовый фонарь и он — труп. Мужчина, лет сорока. Один точный удар под мышку. Работа профессионала… или очень удачливого дилетанта.

Рядом с телом сидел черный пес. Молчаливый свидетель, поводок которого туго обмотан вокруг запястья мертвеца. Пес не рычал, не бросался. Он смотрел. Его темные глаза, казалось, видели все. И в них читалось немое знание.

Первая зацепка — надпись на стене. Кривые, торопливые буквы, выведенные углем: «КРАСНЫЙ ЗНАК». Что это? Послание? Насмешка? Признание?

Вторая зацепка оказалась настолько очевидной, что поначалу я не поверил. Парень из ночного бара «Последний причал», что прямо напротив переулка, пьяный, но вменяемый. Он садился в такси, когда из переулка выбежал мужчина. Бледный, растерянный, в руках — окровавленный нож. Таксист даже окликнул его, спросил, все ли в порядке. В ответ незнакомец лишь дико посмотрел на него и… бросил нож в открытый люк. Прямо здесь, на улице. Будто хотел, чтобы его нашли.

Третья зацепка — сам нож. Мы извлекли его через пятнадцать минут. Отпечатки пальцев не стерты. Следы крови жертвы. Орудие преступления, подаренное нам, как на блюдечке.

Это не расследование. Это насмешка. Убийца оставил нам все: свидетеля, орудие, даже свое послание на стене. Он словно специально вел нас за собой. Но зачем? Чувство вины? Желание быть пойманным? Или это часть какого-то большого, изощренного плана?

Я стоял в том переулке, под взглядом безмолвного пса, и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Мы ищем преступника, а он, кажется, уже пойман — пойман собственным отчаянием. И где-то там, в ночном городе, он ждет, когда мы постучим в его дверь. Самая странная часть? Мне кажется, он будет рад этому стуку…» Дочитав короткий рассказ всего на пару страниц, Пирс громко присвистнул. Колкие мурашки страха поползли у него по спине. Больше всего на свете ему сейчас хотелось воскликнуть: «Какого дьявола?!» — но вместо этого он прервал разошедшегося Салливана и, стукнув того по плечу, подсунул под нос журнал:

— Бруно, ты должен это прочитать!

— Что? Какого черта, Пирс?!

— Поверь, хоть раз в жизни послушай своих ребят, Майка, если уж не хочешь слушать меня. Ты действительно должен прочитать эту историю. Ну же, Салли, если тебе для чтения нужна особая атмосфера, мы с парнями выйдем на улицу. Я — за кофе, они — на перекур.

— Да пошел ты, малыш-Джекки, — недовольно рыкнул Салли и под короткие смешки копов выхватил журнал из рук Пирса.

Рычать ему расхотелось сразу после первых прочитанных строк. Высмеивать «трехгрошовую периодику» — спустя пару абзацев. А вот высказать всю степень своего охренения — примерно к середине текста. Но Салливан не проработал бы столько лет в полиции, если бы не умел держать себя в руках. Дочитав до конца, он медленно закрыл журнал, аккуратно положил его на край стола и только после этого позволил себе сорваться:

— Все! Ознакомились с творением мистера Грея? Нет? Отлично. Пять минут на изучение творчества писаки — и за работу! Рорк с Майклом едут проверять проклятый люк на предмет ножа. Донован, после увлекательного чтива отправляешься с ними, идешь в бар, есть там какой-то напротив Гнилушки, и интересуешься, вызывали ли той ночью кому-то из посетителей такси. Далее, Мастерсон и Шарп, вы мчитесь в издательство. Делайте что хотите, но чтобы уже сегодня мы знали, кто скрывается под именем Лоуренс Грей, а также его адрес и как давно он работает. Ну а мы с тобой, Пирс, сейчас отправимся в библиотеку. Изучать подшивку вот таких вот журнальчиков. Мало ли, вдруг мистер Грей нам и другие убийства столь же мастерски «раскрыл», а мы и не в курсе!

Глава 6 Подозреваемая

Рэй Вейн стояла у окна, закутавшись в старенькую домашнюю шаль поверх пижамы, и наблюдала, как просыпается улица. Ее дом — один из тех таунхаусов в Даунтауне, что были построены в прошлом веке для служащих и мелких торговцев, — стоял вплотную к тротуару. Рядом, прямо за стеклом, проходила жизнь: спешащие на работу соседи, разносчик газет, толкающий перед собой тележку, шумная ватага детей, спешащая в школу.

Жизнь, за которой Рэй предпочитала наблюдать, стоя у окна. Она не любила выходить на улицу. И не потому, что ей не нравилось ощущение солнца на светлой коже или чувство, как свежий ветерок играет с прядями ее волос. Нет. Ей не нравились люди. Рядом с незнакомцами она чувствовала себя неуютно. Не понимала, о чем с ними можно говорить, как отвечать на улыбки, к чему все эти ничего не значащие фразы. Казалось, что весь мир живет по своим правилам, которые Рэй прекрасно понимала, но следовать им у нее не очень-то и получалось. Сталкиваясь с большим скоплением людей, как было иногда в магазине, девушка быстро уставала, ее начинали раздирать противоречивые эмоции, а желание сбежать домой и спрятаться за надежными стенами становилось почти неодолимым. И при этом Рэй с удовольствием и огромным интересом следила за жителями Стиллуотера с безопасного расстояния. Нет, она не проявляла излишнего любопытства, не бегала по ночам под окна соседей, не следила ни за кем с биноклем — ей такое даже в голову не пришло бы. Она просто любила в перерывах между своими делами, работой и отдыхом стоять вот так у окна и наблюдать за жизнью горожан. Да и не была Рэй Вейн такой уж затворницей. К ее сожалению, прожить всю жизнь совсем не имея контактов с внешним миром не получалось, это вопрос выживания. Но она, как могла, максимально отгородилась от активной социальной жизни. И дом, стоящий на Лексингтон-авеню, был ее спасением. Широкая тихая улица, засаженная старыми кленами. Днем здесь мало движения, по вечерам в окнах соседних таунхаусов зажигается свет. Островок спокойного достоинства в сердце делового города.

Отличный район, прекрасная улица. Рэй и правда думала, что ей повезло: опекун взял ее к себе в дом, а после смерти оставил его ей в наследство. Что немало удивило саму Рэй и привело буквально в ярость одну дамочку, которая очень уж рассчитывала на то, что сможет выкупить дом старика Артура Вейна вместе с имуществом, которое предположительно должно было уйти с молотка. Откуда такие фантазии появились в голове одной из соседок, Рэй понятия не имела. Да она про них и не знала бы, если бы не три беседы с адвокатом, который связался с ней по поводу наследства. Но как бы то ни было, трехэтажный таунхаус был ее. Точнее, два этажа из трех: первый этаж не принадлежал Артуру, там когда-то был букинистический магазинчик. Его Рэй помнила плохо: она заглядывала туда иногда в первые годы жизни с Артуром, а потом хозяин магазинчика переехал в другой город, и вместо пыльных книг на первом этаже расположился цветочный магазинчик.

Он проработал лет пять, не больше, как оказалось, Лексингтон-авеню неподходящая улица для торговли. Слишком здесь было тихо. Жители старых таунхаусов предпочитали отдыхать после работы дома, а не бегать в цветочный магазинчик за букетиком-другим. По соседству с Рэй живут такие же простые люди, как она, — адвокаты средней руки, владельцы небольших магазинов, вдовы с наследством. Кому тут делать кассу в магазине цветов?

Да и, в общем, не было на их улице больших денег. Старые двухэтажные кирпичные здания, когда-то гордость среднего класса, теперь выглядели уставшими и немного обшарпанными. По городу ползли настойчивые слухи, что эти кварталы скоро пойдут под снос, уступая место безликим многоквартирным коробкам. Рэй ненавидела эти мысли. Этот дом был ее крепостью. Только повлиять на застройку Стиллуотера она никак не могла.

Шатенка с волосами цвета темного шоколада, чуть отросшими ниже плеч и сейчас собранными в небрежный пучок. Ее лицо с высокими скулами и чувственными губами обычно казалось сосредоточенным и чуть отстраненным, но сейчас, в утренних сумерках, оно было расслабленным. Большие карие глаза, обычно погруженные в вымышленные миры, с интересом следили за уличной суетой. При своем росте, чуть выше среднего, и худощавой фигуре Рэй двигалась с тихой, почти кошачьей грацией, будто боясь потревожить хрупкое равновесие своего уединения. Ей нравилась ее жизнь. Ее дом. И даже улица в предрассветных сумерках.

На подоконнике, свернувшись калачиком, грелась ее кошка — пятнистая уличная аристократка по кличке Гертруда, с надорванным в былых битвах ухом. Рэй провела рукой по ее шелковистой шерстке.

— Смотри, Герти, опять тот пес у мясной лавки, — тихо проговорила она. — Наглец. Совсем распустился.

Гертруда, не открывая глаз, лишь брезгливо дернула хвостом. Она терпеть не могла собак, и после того как Рэй спасла ее от своры бродячих псов, это чувство только возросло. Теперь Герти будто поставила перед собой цель — прогнать всех бродячих псов со своей улицы. В конце концов, она теперь приличная женщина, домашняя кошка, а не какая-то там бродяжка. И возле своего дома она не потерпит каких-то жалких псов! Однажды Герти, которая вовсе не отличалась размерами, умудрилась обратить в бегство здоровенного ротвейлера, бросившись на него с дерева с диким воплем. Правда, она немного ошиблась и напала на пса одного из жителей Лексингтон-авеню, поэтому за псом лихо убегала и его хозяйка. Но Герти такие мелочи волновали мало. Пусть все собаки знают, что этот квартал, от сорок четвертого дома до шестидесятого, — ее территория. И мясная лавка, что находится почти напротив. И небольшой овощной магазинчик тоже!

Рэй, еще немного погладив кошку, отошла от окна. Ее день был расписан: несколько часов за пишущей машинкой над новой главой романа «Однажды, под сенью звезд». Роман, который она писала под псевдонимом Чарльза Экинса, сегодня нужно было поработать именно над ним. Завтра, вероятно, она возьмется за более серьезную свою книгу, приключенческий роман, который писал не менее серьезный доктор исторических наук мистер Клайв Бенкли. А в еженедельник «Красная стрела», куда она отдавала свои небольшие истории под очередным псевдонимом — Лоуренс Грей, материал ушел уже четыре дня назад, так что теперь у Рэй есть неделя перерыва, прежде чем она должна будет написать еще один короткий рассказ в серию детективов про инспектора Ломакса. Так что сейчас она пойдет работать над романом, потом обед, а вечером — правка черновика. Перед работой как раз можно будет отдохнуть, понаблюдать, что нового происходит на улице.

Все же в таком образе жизни были свои плюсы. Мало что могло отвлечь Рэй от привычного распорядка дня. А книги ей вполне заменяли живое общение в большинстве случаев. Она не выписывала газет, не слушала радио. Ее мир ограничивался стенами этого дома, печатной машинкой, множеством книг и пластинок с аудиосказками, а еще активной перепиской с издательствами, с которыми она сотрудничала под разными именами. Пять лет она работает писателем, оставаясь, наверное, самым загадочным автором современности. Связь с издательствами она вела с помощью курьера, мистера Хиггинса. Никому другому она просто не доверяла. Этого мужчину ей посоветовал тот самый юрист с завещанием ее опекуна. Помог при их третьей беседе. Она спросила, не мог ли он ей посоветовать человека, которому можно доверять. Он порекомендовал работника адвокатской конторы, который собирался уходить на пенсию и не стал бы отказываться от непыльной подработки время от времени.

Мистер Хиггинс был настоящим спасением для Рэй и пользовался ее полным доверием. Настолько, что издательства привыкли передавать ей чеки через этого мужчину. Вообще, Рэй искренне считала, что с мужчинами ей очень везет в жизни.

Она мало что помнила о своем детстве. Смутные образы, запахи, чувство незащищенности. Но вот опекуна… Артур Вейн был прекрасным человеком. Седой, худощавый, с большими очками, делавшими его глаза по-совиному огромными, он был очень добрым, бесконечно терпеливым и крайне щедрым с ней. Она прекрасно помнила их первое знакомство. Артур тогда горделиво распрямил спину, сверкнув глазами, представился:

— Мистер Артур Вейн, опекун, — но под взглядом Рэй он как-то быстро «сдулся», мило улыбнулся и добавил: — А еще меня можно называть дядя Арти, или просто Артур.

Позже Рэй не один раз смеялась, вспоминая их знакомство. Многим позже она выяснила, что ее опекун очень любил истории про короля Артура и рыцарей Круглого стола, и вообще он был тем еще фантазером, но при этом умел быть и очень требовательным. Это его умение проявило себя в обучении Рэй. Когда стало понятно, что в обычной школе девочке будет некомфортно — слишком тяжело ей давалось нахождение среди толпы других учеников, — Артур взялся за ее образование сам. И за это тоже его можно было только поблагодарить.

Суровый, но справедливый мужчина дал своей подопечной очень много. А еще подарил ей пристанище и призрачную независимость. Сдавая второй этаж таунхауса — обычно тихим девушкам-студенткам или таким же одиноким работницам, как она сама, — Рэй обеспечивала себе скромное, но стабильное существование. А гонорары от издательств она старалась не тратить понапрасну, чтобы в такие периоды, как сейчас, когда верхний этаж пустовал и тишина в доме была абсолютной, ей было на что жить.

Сейчас, занимаясь своими делами, следуя привычному распорядку дня, Рэй и не подозревала, что четыре дня назад, ночью, под вдохновением, выводя на бумаге сцены для своего нового рассказа «Загадка Черного вала», она описывала жуткие убийства, переживания самого убийцы, его метания и рассуждения о том, хорошо он поступил или плохо, — и не потому, что так нашептывала ей муза.

Рэй даже не представляла, что с жуткой точностью воспроизвела детали дела, над которым бился весь семнадцатый участок. И Гнилой переулок, и точный удар левши, и огромного черного пса, и даже надпись на стене. Она никогда не могла бы подумать, что плоды ее творчества рано или поздно попадут на стол к сержанту полиции Бруно Салливану и он не только сам ознакомится с коротким рассказом, но еще заставит каждого из своих ребят ознакомиться с творчеством Лоуренса Грея, после чего полиция целые сутки искала таинственного писателя, подозревая в нем убийцу, опасного сообщника или как минимум того злодея, кто тщательно спланировал убийство!

Рэй Вейн никогда бы не подумала, что ее творчество может заставить взрослых, видавших виды копов несколько раз спускаться в канализацию в поисках окровавленного ножа — орудия убийства. Что еще один офицер будет искать того самого таксиста, что приезжал ночью к бару «Красный ручей», и, исходя из написанного в «Красной стреле», был свидетелем и мог бы опознать убийцу. Рэй даже в страшном сне не могла бы увидеть, как Салливан, коп с огромным опытом работы и уже порядком уставший от нее, сидит ночь напролет в архиве главного управления городской полиции и сверяет все истории в годовой подшивке журналов с ее работами с нераскрытыми делами за последнее время. И как, находя точные описания мест преступления и способов совершения убийств — даже самые нелепые, такие как удушение резиновой строительной прокладкой, удушения, не наружного, — чертову резину обнаружил судмедэксперт во время вскрытия в дыхательных путях.

И тем более Рэй и представить не могла, какой бранью разразится Салли, когда обнаружит эти совпадения.

Если бы она все это знала, то, конечно, не удивилась бы, увидев рядом со своим домом полицейский «Форд». Она как раз стояла с кружкой чая в руках в гостиной, размышляя, стоит ли идти готовить сейчас или обойдется сегодня вечером творогом, парой тостов и прекрасным черничным конфитюром.

За бравыми полицейскими, которые куда-то направились, более не доступные для наблюдения, Рэй и не думала следить. Она и вовсе не хотела о них думать, пока ее входная дверь не затряслась от ударов.

Стук в дверь прозвучал для нее как выстрел. Сердце ушло в пятки от испуга. Отставив недопитый чай, девушка поспешила ко входу. Через глазок она увидела двух крупных мужчин в плащах, и ее сразу же пронзил животный, иррациональный страх. Она боялась мужчин. Боялась их громких голосов, резких движений, неожиданного внимания. И их агрессии. Те, что стояли на ее крыльце, выглядели очень агрессивными!

Дверь снова содрогнулась от сильных ударов мощного кулака одного из незнакомцев. Коренастого, широкоплечего, с неаккуратной щетиной на мрачном лице.

— Открывайте, полиция! — проскрипел он, как только прекратил пытаться испортить ее имущество.

Собравшись с духом, Рэй открыла дверь и столкнулась с двумя мрачными офицерами.

— Добрый день, — вежливо поздоровалась девушка, переводя испуганный взгляд с одного мужчины на другого.

— Мисс Вейн? — суровый незнакомец с уставшим лицом показал ксиву. — Сержант Салливан, участок номер семнадцать. Вам необходимо проехать с нами. Прояснить некоторые вопросы.

Рэй хотелось захлопнуть дверь, запереться, спрятаться в самом дальнем углу дома и никогда не видеть этих незнакомцев, от которых так и веяло опасностью. Однако она лишь коротко кивнула, стиснув зубы, расправила складки простого коричневого платья и направилась к вешалке. Механически, ведомая глубоким внутренним сопротивлением и страхом, она накинула на плечи свою любимую, невероятно объемную шаль цвета увядающей розы — свой главный защитный талисман, — взяла из тумбы документы и вышла на улицу, попав под холодные капли дождя и любопытные взгляды соседей.

***

Дорога до участка прошла в оглушительной тишине. Рэй сидела на заднем сиденье «Форда», кутаясь в шаль и глядя в окно, не видя ничего. В ее привычном мире, таком уютном и безопасном, неожиданно начали сыпаться стены. Как оказалось, то, что выглядело надежным и призванным защищать Рэй, было лишь иллюзией, и один стук в дверь смог если не сломать всю внутреннюю уверенность девушки, то изрядно ее пошатнуть. От полицейских, сидевших на передних сиденьях, исходила весьма ощутимая угроза, и Рэй все никак не могла понять, что могло произойти, что эти двое явились к ней в дом. Нет. Не так. Явились за ней. Кому она могла помешать? А главное, что могла сделать, практически не выходя из дома?

В участке, в просторном кабинете, где работали шестеро офицеров, все стало еще хуже. Воздух здесь был густым и спертым. Пахло потом, немного кофе, под потолком буквально висела дымовая завеса от количества выкуренных в кабинете сигарет, а сквозь эти ароматы едва ощутимо пробивался и вовсе странный запах влажной шерсти. Ее усадили на стул рядом с одним из столов. За сам стол сел широкоплечий коренастый офицер, представившийся Декланом Рорком, напротив Рэй встал Бруно Салливан. Остальные мужчины в помещении хоть и делали вид, что заняты каждый своим делом, но получалось у них плохо — настолько, что Рэй с каждой секундой чувствовала их возрастающее внимание к своей персоне.