Грязная тайна Стиллуотера

«Дзы-инь — щ-шелк».

Судя по крысе, парень был голоден. И руки Джека, пахнущие недавно съеденным сэндвичем с ветчиной, тому подтверждение — потому как сначала чудище, стоило к нему подойти, недовольно заворчало, а вот обнюханные ладони вызвали слабое шевеление хвоста и даже трогательный просящий взгляд, который на морде размером с полторы человеческие головы выглядел жутковато.Зажигалка снова щелкнула в пальцах детектива.

«Дзы-инь — щ-шелк».

После чего Пирс мотнул головой, убрал бесполезную железяку в карман и обратился к псу:

— Ладно, пойдем, чудовище. Попробуем тебя запихнуть в мою машину. Надеюсь, тебе хватит места на заднем сиденье, потому что если нет, то я не представляю, что мы с тобой будем делать. — Усмехнувшись, Пирс осторожно дернул поводок. — Съездим в морг, порадуем там ночную смену своим появлением, а потом я тебя обязательно покормлю.

Пирс мысленно махнул рукой на Дебору и ее своеобразного супруга, который, судя по всему, посещал «Последний шанс» исключительно ради пары кружек плохого пива и редких бесед с барменом. Детектив снова хмыкнул, не понимая, что могло побудить мужчину из достаточно состоятельной семьи приходить в этот ужасный район. Однако, если Дебора не продлит договор, он сможет без зазрения совести указать в отчете, что ее мужу, возможно, хочется ощутить себя ближе к бедным людям. Как знать, может, у них дома не все так гладко, и таким образом мистер Шоу напоминает себе, что в общем-то ему жаловаться не на что?

Кивнув в ответ на свои мысли, Джек отправился вдоль улицы к своей машине, не обращая внимания на сверлящий его спину взгляд миссис Мэй.

Старушка сидела в своем плетеном кресле на небольшом балконе и буквально сливалась с темнотой. Она даже специально накинула на светлые волосы шаль, чтобы не привлекать внимание излишне глазастого детектива. Подумать только: она, столько лет мучаясь бессонницей, наблюдала за ночной жизнью их района, всегда была в курсе, кто какие делишки обстряпывает в ужасном Гнилом переулке, — «Гнилушке», как говорили местные, — примечала новые лица, слышала отголоски разборок банд и пару раз стала свидетельницей убийств, но ни разу, ни единого раза не привлекла ничьего внимания. Ей всегда казалось, что ее присутствие на балконе либо игнорируют, либо принимают за какую-то мифическую гаргулью. Но вот несколько месяцев назад под ее окнами появился этот молодой человек. Он был одет в стильное пальто и фетровую шляпу, его рубашка всегда была безупречно чистой и светлой, а взгляд — цепкий, как у хищника.

Уж Мэй-то видела всяких засранцев. Этот был отборным. Элита. Его выдавали движения, одежда, манера ее носить и то, как, завидев старушку, — и как только рассмотрел, поганец?! — тот тонко улыбнулся и поздоровался с ней. А затем еще и имел наглость заговорить. Спросил, где он окажется, если пройдет узким плохо освещенным переулком между домами? Мэй, сплюнув, тихо проскрипела ему тогда:

— В аду.

Малец, нужно отдать ему должное, не испугался, а лишь усмехнулся и, демонстративно оглянувшись, уточнил:

— А мы еще не в нем?

Молодой, весь с виду такой приличный, а зубы показал сразу. Хоть и замаскировал оскал вежливой улыбкой.

Тогда они разошлись миром, она назвала улицу, к которой выводила Гнилушка, парень в пальто ушел. Больше они ни разу не говорили. Хотя парнишка появлялся здесь частенько. Многим позже после первой встречи Мэй вспомнила, кто в их городе умел вот так показывать акулий оскал и при этом выглядеть благовоспитанным ублюдком. Конечно, жители Норт-Хайтца, района для элиты города. Мэр, его лизоблюды, семейства, у которых денег хватит на строительство парочки таких городков, как Стиллуотер. Те, кого называли хозяевами жизни. Как Мэй и думала — мальчишка оказался отборным дерьмом. Но проблем он не доставлял, к ней внимания не привлекал, в грязных делах замечен не был, и любопытство все не давало Мэй покоя. Парень в пальто и шляпе был загадкой, которую она не могла разгадать. А сегодня неожиданно получила ответ на свой вопрос. Полицейский — надо же! Хотя вроде на него зубоскалил тот уставший коп в плаще. Так что, может, и правда детектив, чем черт не шутит? Но все же Мэй удивилась. И еще больше удивилась, видя, как светлое пальто медленно растворяется в темноте улицы, что парень не бросил пса. Огромного, — такого еще попробуй прокорми! — пса. И более того, судя по всему, не собирался его бросать и в дальнейшем.

Этого зубастого монстра Мэй тоже видела не раз. И странно, что ночью никто из полицейских не догадался у нее спросить — не знает ли она, старая Мэй, что за делишки обстряпывал в Гнилушке хозяин этого черного монстра. Уж она бы рассказала все как есть! Хотя, может быть, и нет.

Миссис Мэй в задумчивости пожевала губу.

Определенно, она ничего не рассказала бы копам. А вот этому молодому симпатяге — может быть.

Решено! — подумала Мэй. — Если она встретит этого мальчишку еще разик, то, так и быть, поделится с ним важными знаниями. Пусть утрет нос продажным копам. А то видела она, как те лениво выполняют свою работу! В прошлом году сама обращалась в участок — ее ограбили на улице. И что? Где ее сумка? До сих пор не нашли! Да и не искали. Мэй даже не сомневалась в этом!

Тихонько фыркнув, старушка поднялась и медленно пошаркала в квартиру. Скоро будет рассвет, и станет видно, в каком ужасном месте она живет. К запаху Мэй давно привыкла, как и к свалке старых барж, которые скрипели и выли ночами, укачиваемые красными водами реки. Но к виду — к виду она привыкнуть не смогла за всю жизнь! Отвратительное место! С другой стороны, детектив был не прав. Это еще не ад, только его преддверие. А вот райончик Фактори-Дистрикт имеет полное право носить это название. Промзона. И этим все сказано.

Джек, не зная, о чем думала миссис Мэй, стоял рядом со своей «Паккард-120» и мысленно складывал дога в машину. Даже в мыслях это было сделать сложно. Головоломка с повышенным уровнем сложности. Но одного взгляда на тяжело вздыхающего, явно уставшего пса было достаточно — Джек нырнул в салон авто, чтобы постелить на заднее сиденье плед. Плед был удобным. Джек часто укрывался им прохладными ночами, когда нужно было долго сидеть в машине во время слежки. Однако сейчас не было времени на чистку салона, поэтому он без колебаний пожертвовал тряпкой. В конце концов, у него дома есть еще несколько пледов, а вот менять ободранные сиденья не очень хочется.

— Ну что, приятель, — распрямившись рядом с авто, Пирс осторожно дернул поводком, — давай упаковываться. Главное — помни, водителю нужно хоть немного места.

Пес недовольно рыкнул, сунул нос в салон и, подняв голову, посмотрел на детектива. Пирс готов был поклясться, что пес не остался в восторге от салона «Паккарда». Но дог все же не был глупцом: из вариантов — идти пешком до морга следом за машиной или попробовать устроиться в странной железной коробке на колесах — он выбрал второй. Глядя на то, как дог занимает большую часть салона авто, Джек передернул плечами. Это «Паккард», черт возьми! Пусть более экономный вариант, нежели предыдущие модели, но все-таки это автомобиль класса люкс! И у него повышенная комфортность. И салон комфортабельный. И сиденья как диваны — широкие, удобные. Да и модель стандартная, а не крошечное купе. Если в этой машине дог едва уместился, то как бы он чувствовал себя, попробуй Салливан запихнуть его в рабочий «Форд»?

— Ладно, приятель. Поехали.

Ударив по крыше авто, Пирс обогнул машину, занял водительское сиденье и тронулся с места. Свет фар двумя светлыми дорожками разорвал предрассветную тьму. Дорога им предстояла не то чтобы длинная. Но подумать Пирсу было о чем. Например, каким, черт возьми, образом он вместо того, чтобы выполнять работу, за которую ему вообще-то платят, превратился в няньку огромного пса?!

***

Главный городской морг находился при Мемориальной больнице Стиллуотера.Пирс не любил эту часть своей работы. Походы к патологоанатомам, холодильники, запах. Этот проникающий, казалось, в каждую клетку, сладковатый мерзкий запах. И в эту ночь, стоило обогнуть основные корпуса больницы и оказаться в темном, глухом тупике, как вдоль спины уже поползли назойливые мурашки. Вздохнув поглубже свежего городского воздуха, Пирс толкнул дверь.

— Ну что, приятель. Идем, узнаем, не попробовал ли ты на зуб того, кто прирезал твоего хозяина.

Дверь в морг тихо скрипнула, будто устало вздохнула, выпустив наружу волну ледяного воздуха. Джек шагнул внутрь, и его обволокло знакомой многослойной вонью. В воздухе стоял резкий запах хлорки, которая пыталась заглушить сладковатый, неприятный аромат разложения, смешанный с горьковатым дуновением формалина.

Рядом с ним, прижавшись к ноге, следовал дог. Это мощное животное, всего несколько мгновений назад сохранявшее спокойствие, теперь жалобно скулило, поджимая хвост. Его влажный нос чутко подрагивал, улавливая тревожные и незнакомые ароматы.

Пройдя пустынными коридорами, Пирс толкнул дверь в одну из лабораторий. Единственную, в которой горел свет в круглом окне железной двери. За прозекторским столом, под безжалостным светом люминесцентных ламп, копался доктор Элиот. Его белый халат был усеян бурыми пятнами. И черт знает, это были свежие пятна или остались с прошлых вскрытий? Джек тяжело вздохнул. Он терпеть не мог морг!

— Пирс, — кивнул Элиот, на мгновение оторвав взгляд от инструментов перед ним. — Не думал, что увижу вас снова так скоро. Да еще и в такой компании. Разве не Салливан и его ребята должныбыли привести пса?

— Салли вынужден был признать, что он не уместится с догом в одной машине.

— Короче говоря, тебе навязали огромного пса.

— Именно, — кивнул детектив, выразительно посмотрев на Элиота.

— Ясно. Я так понимаю, нужна экспертиза?

— Ты и сам знаешь, — Джек со скучающим видом прошелся взглядом по «холодильнику», старательно не обращая внимания на тела, накрытые простыней, и особенно на то, что накрыто не было. — Нужно проверить, нет ли в его пасти человеческой крови. Вдруг Салли и ребятам повезло.

Элиот посмотрел на собаку, которая замерла, не отрывая глаз от стола в дальнем конце комнаты. Под взглядом пса простыня под телом едва заметно шевельнулась, словно от сквозняка, которого на самом деле не было.

— Наш труп? — уточнил Пирс, также заметив интерес своего подопечного.

— Пока работы не завершены, Пирс, — отрезал Элиот, подходя к ним. — Могу только сказать, что на задней поверхности тела обнаружены трупные пятна в стадии гипостаза. По поводу травм — единичное колото-резаное ранение. Локализация — проекция левой подмышечной области, в третьем межреберье, по передней подмышечной линии. Входное отверстие щелевидное, длиной примерно два и три десятых сантиметра, с ровными, не осадненными краями. Один конец заострен, второй — П-образный, с мелким зазубренным краем. Как мы и предполагали на месте, нож. Пара гематом на спине — но они получены скорее всего при падении тела. Я еще поработаю с телом, конечно. Вскрытие, яды, слюну проверить, но в принципе уже того, что найдено, достаточно для быстрой смерти в подворотне. А сейчас давай лучше займемся вашим четвероногим свидетелем.

Он надел новые резиновые перчатки с характерным щелчком. Кажется, так умеют только медики. Пес, почуяв повышенный интерес к своей персоне, отступил, но Пирс твердо удержал его за ошейник.

— Спокойно, парень. Это нужно для дела.

Элиот ловко, почти без усилий, зафиксировал мощную голову собаки и, используя шпатель и стерильные тампоны, взял пробы из пасти.

Дог сопротивлялся, издавая глухое рычание, но повиновался железной хватке рук Пирса на холке.

Откровенно говоря, и док, и детектив мысленно были готовы к тому, что мощный дог оставит им парочку шрамов на память об этой ночи. Но нет, огромный четверолапый монстр мотнул головой и, недовольно заворчав, отошел к двери, где и улегся, не сводя недовольного взгляда с мужчин.

— Ладно, — Элиот отнес пробирки к столу. — Посмотрим, что за историю расскажут эти образцы.

Он капнул реактивом, и через несколько мгновений его лицо, обычно бесстрастное, исказилось гримасой легкого разочарования.

— Ну, детектив, ваш ключевой свидетель провалил проверку. Реакция положительная, но только на кровь животного. Не знаю, кем он успел закусить, но убийцу точно не кусал. Так что этой ниточки у полиции не будет.

Пирс мрачно смотрел на пробирку, где жидкость окрасилась не в тот цвет, на который он надеялся. Прав Элиот. Этой ниточки нет ни у полиции, ни у него. А ведь искать неизвестного с травмой было бы проще, чем просто искать иголку в их прогнившем городе.

— Ладно. Спасибо, Элиот. Буду рад, если поделишься новостями по телу, — он кивнул в сторону замерзшего тела на дальнем столе. — Я утром в участок обязательно заеду. Пса им отдам, новостями поделюсь. Ну, ты и сам знаешь, не имею привычки обманывать.

— Знаю, — док чуть искривил губы, обозначая намек на улыбку. — Только Салли все равно будет недоволен.

— Как будто бывают дни, когда он доволен. — Джек беззаботно фыркнул. — Все, старик, до встречи. И спасибо за ответы.

— Надеюсь, встретимся не скоро, — снимая перчатки, ответил Элиот. Ему еще предстояла работа, а вот детектив Пирс уже был свободен. И хотя парень вообще не обязан был ни привозить собаку в морг, ни тем более помогать на месте преступления, Салливан и правда будет недоволен, а еще обязательно свое недовольство выплеснет на уставшего судмедэксперта, который из-за этих ночных убийств не спит нормально уже вторые сутки.

Пирс, не зная о мыслях дока, развернулся и повел собаку к выходу. Дог, почувствовав, что они уходят от этого ледяного места, рванул вперед, волоча детектива за собой на поводке. Дверь морга закрылась за ними, снова сдавленно вздохнув, оставив внутри только запах хлорки, смерти и неразгаданных тайн.

***

Дорога до дома вытягивалась в полосу тусклого асфальта, тонущего в тишине. Ее нарушал только тяжелый, как паровозные вздохи, храп с заднего сиденья. Безымянный пес. В чужой машине, по дороге в чужой дом. Хороший финал этого долгого дня.

За окном Стиллуотер, наконец, вздохнул с облегчением. Даже самые отъявленные негодяи иногда нуждаются в отдыхе. На востоке, над заводскими трубами, робкий рассвет начал разгонять ночную тьму. Он не предвещал ничего хорошего. Джек знал, что день в этом городе не сменяет ночь. Стиллуотер лишь меняет свой облик. Ночью город был откровенен: грязь, кровь и теневые сделки. Днем он превращался в хитрого обманщика. Улыбки прохожих были накрахмалены до блеска, но внутри них не было тепла. Аристократы демонстрировали высокомерие, а дети и те немногие, кто еще умел, — искреннюю радость, которую здесь берегли, как драгоценный ресурс.

Через пару часов, когда Пирс наконец-то хоть немного поспит, город предстанет перед ним уже другим. Детектив знал, что днем улицы наполнятся громким и бессмысленным шумом, а из кофеен будет доноситься навязчивый аромат свежего кофе и выпечки, который лишь на время скроет горький привкус реальности. Однако это было лишь в центре, где жизнь играла в жестокие игры с теми, кто осмеливался ей противостоять и показывать свои клыки. Она играла, как в дешевом казино, где выигрыш всегда отдавали фальшивыми фишками.

В Промзоне день начинался по-другому. Фабрики, похожие на дремлющих монстров, медленно пробуждались, и вскоре из их труб поднимался густой, удушливый смог, который стал привычным покрывалом для этих районов. Но даже в этой ядовитой атмосфере люди находили повод для улыбки. Они радовались уже тому, что снова проснулись. Для жителей Стиллуотера это было маленькой, но значимой победой.Бросив взгляд в зеркало заднего вида на дога, Пирс покачал головой. Досталось парню. Устал. Но он тоже устал. А впереди их ждало знакомство с его, Джека, квартирой. И что-то подсказывало детективу, что дог знакомство перенесет стойко, а вот квартира — навряд ли. Вспомнив светлый паркет на полу, бежевую обивку дивана, низкий столик, на котором всегда стояли рамки с фото семьи и в беспорядке лежали стопки с документами. Книжные полки, где почти на каждой располагалась какая-либо мелочь. Будь то бейсбольный мяч, который в детстве Джек кидал с водителем отца, — с отцом редко, у него всегда не хватало времени на воспитание детей. Или игрушечный солдатик, — вообще-то их было много, и они стояли на разных полках, сторожа сокровища Пирса, — его отдала Ба. Единственный член семьи, который всегда находил время на глупые детские игры.Поэтому в квартире Джека также хранились пару мотков шерсти. Вдруг Ба надумает приехать и ей станет скучно ждать малыша Джека? Корзина с журналами у дивана — чем не предмет любопытства для пса? Пепельница из тонкого стекла. Штучная вещь! Ему делали на заказ! Но успеет ли Джек спасти свою память о том, как тяжело и долго он отвыкал от курения? Еще один взгляд на спящего пса, и тяжелый вздох сорвался с губ детектива. Кажется, в этот момент Джек решил, что дальше прихожей не пустит этого монстра в свое убежище. Где светлые тона сочетались с темной, подчеркнуто аристократичной мебелью из благородного дерева каких-то там пород. В общем, Джек понятия не имел, что напичкано в его берлоге, потому что, как только он решил переехать, Ба все взяла в свои руки и, пока Пирс выкладывался на работе в участке, твердой рукой руководила ремонтными работами. Именно Ба выбирала по каталогам всю мебель для своего внука. И она же одним движением брови давала понять рабочим, как они не правы, и если эта леди попросит, то они будут переставлять тяжелый диван столько раз, сколько понадобится.

Джеку нравилась его квартира. И он не готов был к тому, чтобы ее разрушали. Но разве собаке было дело до планов одного, как оказалось, очень наивного детектива? Конечно нет.

Стоило только открыть перед псом дверь, тот занял собой почти весь дверной проем. Медленно повел носом, знакомясь с незнакомыми ароматами. Один взгляд на замершего рядом мужчину, и дог проходит в прихожую, цокая когтями по недавно натертому воском паркету.

Джек поморщился. Началось!

— Так, приятель. Идем в ванную. Тебя определенно нужно искупать.

Идея была абсолютно верной. Вот только Джек никогда не держал собаку. И знаний о том, как за ними ухаживать, он нахватался из чужих разговоров. Сейчас с ним сыграла злую шутку простая логика: пес провел большую часть ночи на улице, лежал рядом с трупом, грыз крысу и пачкался, значит, его нужно помыть. Вот только Джек и понятия не имел, как именно справиться с догом, который категорически был против залезать в довольно просторную чугунную ванну.

Этот бой был проигран. Пирс был искупан, его рубашка, брюки и даже ботинки, которые он поленился снять, тоже. Дог, вяло виляя хвостом, с недоумением смотрел на странного человека, который зачем-то пихал его в железную чашу, но в итоге упал в нее сам прямо под противные струи воды. Как будто пес сегодня и так мало мок!

С горем пополам, но Джеку все же удалось привести в порядок своего временного — однозначно временного! — гостя. Следующим испытанием для него стало желание пса хорошенько отряхнуться. И ладно бы этот паршивец решил проветрить свою шкуру в ванной — там уже и так уборка предстояла на пару дней. Так нет, наглая черная морда выбежала в коридор и щедро поделилась каплями воды с пальто, всей обувью, стенами и шкафом. Даже цветку и то досталось. Большой фикус теперь влажно блестел под светом рожковой люстры.

Пока Джек, ворча себе под нос, ходил в спальню переодеться, пес проявил собачье чутье и нашел гостиную. Там, видимо, исключительно из благодарности, он своим гибким черным хвостом смахнул рамку с фото со стола, уронил несколько книг с полок книжного шкафа, обнюхал диван и уже повернулся к телевизору, но тут в комнату пришел Пирс:

— Замри!

Послушный, определенно дрессированный пес замер. Только хвост по инерции продолжил свое движение, которое закончилось закономерным «бдзынь» и кучей мелких осколков тонкого стекла, которое раньше было штучной пепельницей.

— Ты — Джек ткнул пальцем в сторону собаки. — Ты! — Шумно вздохнув, Пирс вынужден был признать, что это всего лишь пес. И уронил он всего лишь вещи. Ничего непоправимого не произошло. А значит, и злиться смысла нет. — Сиди на месте, приятель. Сейчас принесу тебе что-нибудь перекусить и уберу здесь.

Окинув взглядом бардак, Джек поморщился. Ладно документы и книги, но стекло точно стоит убрать сразу. Не хватало еще потом лечить лапы пострадавшего от его безалаберности дога.

Быстро приведя комнату в порядок, детектив плюхнулся на диван, наблюдая, с каким удовольствием черное разрушительное чудище чавкает его, Джека, предполагаемым ужином. Тушеное мясо в подливе зашло догу как родное. Джеку бы оно тоже неплохо зашло, только он забыл оставить себе хоть немного. Псина делиться однозначно не собирался. Но пары взглядов на эту довольную морду хватило, чтобы раздражение ушло, оставив лишь усталость после долгого дня и легкую улыбку на губах мужчины. Хоть кому-то он сегодня действительно смог помочь. Думать о том, что делать дальше с чужой собакой, да не просто собакой, а свидетелем убийства, Джек будет завтра. Лучше всего в компании Салли и его ребят в участке. В конце концов, Джеку может быть скучно, и он готов поучаствовать в расследовании копов, но он точно не собирается оставлять себе огромного пса.

Ему нужен уход. Внимание. Регулярные прогулки.

У Джека же был ненормированный график, частое отсутствие еды в доме, нарушение сна и полная безответственность перед животными. Кто будет следить за этим монстром, когда он, Джек, опять, забыв о времени, станет жить в своем офисе, расследуя очередное дело? А кто будет убирать за догом, когда его вовремя не выгулять? Представив себе размер последствий такого нарушения режима собачьей жизни, Пирс выразительно поморщился. Нет уж. Пара дней, не больше. Потом этой псины и близко с его квартирой не будет!

Глава 3 Секрет ячейки 314

Коридоры участка пропитались ароматом дешевого кофе, пылью бумаг и ощущением безысходности. Салливан сидел за своим столом в плаще, уставившись в стену. Перед ним дымилась кружка с жидкостью, которую только неисправимый оптимист мог бы назвать кофе.

— Салли, тебе звонили из морга, — молодой офицер Коулман бросил на стол записку, вырванную из блокнота. — Доктор Флэнаган передал вещи из карманов жертвы.

— И? — Салливан перевел взгляд со стены на пятно на потолке — по форме оно напоминало зад поросенка, а трещина в побелке служила ему хвостом.

— Ключ от камеры хранения на вокзале. И вот это.

Коулман положил рядом с запиской смятый, застиранный билет: «Цирк „Олимпия“. Гастроли в Стиллуотере. Пятнадцатый ряд, место четвертое».

— Цирк? — Салливан наконец повернул голову, и лицо его исказилось от недоумения. — Наш покойник был любителем таких развлечений?

— Может, он там работал? Дрессировщиком? — предположил Коулман.

— Да, — Салли презрительно хмыкнул, — и поэтому работник цирка носит в кармане билет на представление? Он же не может туда попасть, не купив билетик, не так ли? Коулман, вот скажи мне, ты с утра где‑то голову повредить успел?

— Нет, — буркнул лейтенант в ответ, — мы с моей Грэйс точно не…

— Проклятье, Майкл, я не хочу знать, чем ты занимался утром со своей женой!

Работники участка, слышавшие разговор Салли с молодым и крайне влюбленным в свою жену Майклом Коулманом, не сдержали смешка. Все, кто работал в участке, хоть раз да выслушивали от коллеги его восторженные истории про Грэйс. И, с одной стороны, это дарило множество поводов для бесконечных шуток над Майклом, но, с другой, все они когда‑то были влюблены. Совсем не у всех получилось построить крепкие отношения и даже спустя пару лет после свадьбы с таким же восторгом говорить о своей женщине. Так что мрачные серьезные копы полицейского участка номер семнадцать в чем‑то завидовали этому молодому лейтенанту.

А самому Майклу было глубоко наплевать на все шуточки. Он любил свою умницу‑жену, и она была его приоритетом номер один. Он не стеснялся своих чувств и не считал, что выглядел бы круче, промолчав о любви. Так что на окрик Салливана лишь пожал плечами и, хлопнув начальника по плечу, отправился к своему рабочему месту со словами:

— Вы все любите мою Грэйси — особенно когда она печет вам домашнее печенье. Так что не ворчи, кэп.

Утром в участке было тихо. Самое любимое время Салли. Время, когда можно потратить несколько минут на разглядывание идиотской свиной задницы на потолке и не шевелиться. Даже не думать. Тихо. Спокойно. Все злодеи города еще спят. А мирные жители, которые сейчас спешат на работу, еще не успели обнаружить никаких следов ночных происшествий. И Салли искренне надеялся, что и не найдут. В конце концов, должны же все, кто предпочитает решать свои проблемы убийством, научиться заметать за собой следы!