Никто не забыт, ничто не забыто: Легендарная родословная Михайленко! Книга памяти: Созвездие судеб сквозь время, историю и эхо эпох

Следует также отметить, что после войны советские власти депортировали многих остарбайтеров, даже прошедших фильтрацию, в отдаленные районы страны. Оказалось, что бывшие невольники были не нужны своей родине. Их считали людьми второго сорта, а их лояльность сталинскому режиму в Москве рассматривалась как «сомнительная». Многие жертвы немецкого плена рассказывали об осуждении и даже унижениях со стороны других людей, а кто-то незаслуженно попал под репрессии по ложному обвинению в измене родине.

Окончательная реабилитация граждан, угнанных в Третий Рейх, все же произошла в СССР, но уже при Хрущеве. В 1955 году вышел Указ «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941—1945 гг.». По этому указу были освобождены из лагерей и других мест заключения пособники гитлеровцев и предатели, осужденные на срок до 10 лет лишения свободы за службу в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях. Амнистия также коснулась всех остарбайтеров, угодивших в жернова ГУЛАГа, в том числе и незаконно осужденных. Тем не менее, факт принудительной работы в Германии во время войны долгое время оставался табу в автобиографиях бывших остарбайтеров – даже тех, кто после войны не был заключён в ГУЛАГ и чья совесть оставалась чистой перед законом и народом СССР. Всю жизнь им приходилось скрывать своё прошлое, хотя они не были виноваты в случившемся: они были жертвами, а не предателями.

Очень важно осветить еще один момент, который, по моему мнению, подчеркивает, насколько плохо и неуважительно относилось правительство СССР к собственному народу, в частности к остарбайтерам. При СССР, в послевоенные годы, остарбайтеры не получали от немцев никаких компенсаций за свой бесплатный труд в концлагерях Третьего Рейха. СССР во главе со Сталиным отказывался взыскивать личные компенсации для остарбайтеров, пленных и других категорий граждан, пострадавших от фашистской Германии. Бывшие остарбайтеры не вписывались в официальную советскую память о войне: их не считали ни узниками фашизма, ни ветеранами войны. Однако это не значит, что советское руководство отказалось от других репараций в свою пользу. Традиционно власть СССР прежде всего думала не о своем народе, не о простых людях и жертвах фашизма, а исключительно о себе и о своем могуществе. В СССР было принято политическое решение: советские руководители посчитали, что Германия возместит СССР весь причиненный ущерб, но не конкретным пострадавшим от фашистов людям, а непосредственно государству.

После победы над нацистской Германией СССР получал значительные репарации. Согласно решениям Ялтинской и Потсдамской конференций 1945 года, Советский Союз имел право изымать имущество и ценности из восточной зоны Германии, а также получать немецкие активы в Болгарии, Венгрии, Восточной Австрии, Румынии и Финляндии. Эти репарации, поступавшие в натуральной форме, продолжались еще долгие годы после окончания войны. К примеру, среди многочисленного полученного имущества были: 72 тысячи вагонов строительных материалов, около 3 тысяч заводов, 96 электростанций, 340 тысяч станков, 200 тысяч электромоторов, 1,335 миллиона голов скота, 2,3 миллиона тонн зерна. Особое место занимали так называемые «интеллектуальные репарации», включавшие немецкие патенты, научную и техническую литературу, а также лучших ученых и инженеров. Всего из Германии в СССР было депортировано 2370 ученых и инженеров вместе с примерно 4600 членами их семей.

Естественно, остарбайтерам от этих полученных репараций ничего не полагалось: ни компенсаций, ни пенсий, ни каких-либо выплат, ни какой-либо помощи. Напротив, власти СССР старались забыть, не замечать или и вовсе от них избавиться. Я считаю, что таким образом Сталин пытался обелить себя, избегая признания своих ошибок и просчётов в войне. Феномен остарбайтеров, как подлинное доказательство собственного провала, он стремился стереть из исторической памяти, поскольку, на мой взгляд, именно из-за его некомпетентного руководства страной и произошла быстрая оккупация фашистами значительных территорий Украины и Белоруссии. Население не было эвакуировано и стало жертвой немцев. Сталин, не доверяя разведданным, долго отказывался верить своим военачальникам, что Гитлер вторгся в СССР и стремительно наступает, громя неподготовленную армию и порабощая гражданское население. В то время между СССР и Германией был подписан пакт о ненападении, и Сталин доверял Гитлеру. Таким образом, неграмотное руководство вооружёнными силами страны привело к массовому захвату территорий и населения значительной части СССР.

Об остарбайтерах вспомнили только в эпоху свободы и гласности, уже после распада СССР в 1991 году, когда союзные республики большой страны – Россия (РСФСР – Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика), Украина (УССР – Украинская Советская Социалистическая Республика), Белоруссия (БССР – Белорусская Советская Социалистическая Республика) и многие другие – образовали отдельные независимые государства. О жертвах фашистской Германии открыто заговорили по телевидению, истории узников публиковали в газетах и журналах. В это время люди смогли откровенно рассказывать о своих судьбах и бедах, происходивших с ними как в период рабского труда в Германии, так и о том, как сложилась их послевоенная жизнь в СССР.

Правительство демократической Германии также спешно отреагировало на происходящее, изъявив желание выразить свои извинения остарбайтерам в материальной форме. В 1990-е годы Германия начала выплачивать компенсации остарбайтерам за работу во время войны. Часть денег выделяло немецкое государство; также сознательные немцы поддержали инициативу и тоже принялись собирать средства, понимая свою вину перед народами бывших советских республик. Некоторые немцы могли заплатить и лично тому, кто у них работал.

Для осуществления выплат принудительным рабочим в Германии был учрежден фонд «Память, ответственность, будущее». Финансирование фонда осуществлялось из нескольких источников: часть средств поступала от правительств стран, которые входили в состав Третьего Рейха во время войны и где также использовался труд остарбайтеров (например, Австрия), а другая часть – от немецких компаний, например таких как, Siemens и Volkswagen, на чьих заводах в военное время трудились советские граждане.

Однако следует заметить, что денежные транши, переводимые остарбайтерам, собранные на пожертвования немецких граждан, властей Германии, промышленных предприятий и различных немецких организаций и учреждений, были незначительными. А вскоре немцы приостановили выплаты: это случилось, когда выяснилось, что с выделенными средствами происходит какая-то странная неразбериха и часть перечисленных денег попросту исчезает, не доходя до адресатов.

Я не могу говорить за всех остарбайтеров о том, кто из них всё же получил выплаты от немцев и в каком размере, а кто и не получил вовсе. Также надо учитывать, что на момент этих выплат многие остарбайтеры уже давным-давно умерли, ведь со времени их принудительной работы в Германии прошло уже более 50 лет, а их потомкам и наследникам выплаты не полагались. Но я могу рассказать историю, как это было в нашей семье, поведанную мне моим отцом и моей тётей, дочерью Григория Павловича, Ольгой Григорьевной.

В начале 90-х годов Григорий Павлович Михайленко жил на Украине, в городе Кировограде, вместе со своей супругой и дочерью. Ему уже на тот момент было более 65 лет. В Украине, тогда, в 1993 году, был учрежден национальный фонд «Взаимопонимание и примирение». Этот фонд также существовал в России и Белоруссии. Именно он организовывал выплаты и компенсации жертвам нацистских преследований во время Второй мировой войны. «Фонд взаимопонимания и примирения» был создан по инициативе Германии. Фактически данная организация была посредником в процессе выплат Германией компенсаций гражданам России, Украины, Белоруссии, которые пострадали от нацистских преследований в годы войны.

Насколько я знаю, дедушка Гриша не горел желанием оформлять документы на немецкие выплаты. Ему претила сама мысль ворошить и без того истерзанное прошлое, копаться в архивах, обивать пороги государственных учреждений. Да и деньги от немцев, если честно, принимать ему не хотелось: глубокая, незаживающая рана, нанесённая рабским трудом в Германии, кровоточила при одном только воспоминании о прошлом. Однако домочадцы настояли, убеждая, что эти выплаты – способ немецкого народа принести запоздалые извинения за злодеяния их фашистских предков, нанесённые советским гражданам в годы войны. В конце концов дедушка сдался, а хлопоты по сбору и оформлению документов взяла на себя его дочь, Ольга Григорьевна.

Ольга Григорьевна принялась штурмовать архивы и различные гос-учреждения, писала многочисленные письма чиновникам в надежде хоть что-то узнать, ведь для оформления выплаты требовалось доказать, что Григорий Павлович Михайленко действительно находился в немецком концлагере. Ей было сложно поднять информацию и собрать все необходимые документы. Именно тогда сестра Григория Павловича, Ольга Павловна, вспомнила про ту самую телеграмму, которую более чем полвека назад, находясь под гнётом фашистов, Григорий Павлович отправил из Германии в родную Остаповку своему отцу. Именно этот документ, который впоследствии Ольге Григорьевне удалось отыскать в госархиве Полтавской области, и послужил основным доказательством в заявлении на оформление компенсаций. Подав заявление в фонд «Взаимопонимание и примирение», семье оставалось лишь дождаться первой выплаты.

Между тем время шло, а материальной компенсации Григорий Павлович и его семья так и не дождались. Деньги не были выплачены, это было в 1992 году. Как выяснилось позднее, переводом средств остарбайтерам занимался украинский «Градобанк», но полученные им финансовые средства, переведённые из Германии для последующей выплаты «остовцам», были предательски украдены дирекцией банка. В 1996 году стало известно, что в «Градобанке» обнаружилась недостача более 87 млн немецких марок из средств, предназначавшихся для выплат жертвам нацистских преследований. Выяснилось, что похищенные средства сначала по фиктивным документам были переведены на счета зарегистрированной в Гонконге офшорной компании «Центурион», а затем попали на счета в швейцарских банках, которыми распоряжались президент, учредители и члены руководства банка «Градобанк». В своё время на Украине и в Германии были возбуждены уголовные дела в рамках «дела остарбайтеров» по факту хищения аккумулированных в середине 1990-х годов в «Градобанке» средств, выделенных германскими властями Украине в качестве компенсации жертвам нацизма. Как известно, некоторых фигурантов дела задержали, но поймать и осудить главных преступников так и не удалось, также не удалось и вернуть похищенные деньги, а остарбайтеры так и не получили эту выплату.

Тем не менее, какие-то деньги от немцев, пусть и небольшие, Григорий Павлович и его семья всё же получили. Это были деньги из так называемого второго транша немецкого правительства остарбайтерам, которые уже переводились через другие банки под чётким надзором правительства Германии. Произошло это уже в 1995 году, незадолго до смерти Григория Павловича. Ему было тогда 69 лет, и умер он в этом же году. Он успел получить выплату – шестьсот немецких марок. Чужие, диковинные купюры, словно оттиск ужасов концлагеря, обожгли его взгляд. Навернулись слёзы, и он с презрением швырнул их в тумбочку, до лучших времён, которые, к сожалению, так и не настали. Вскоре Григория Павловича не стало. После смерти деда эти горькие марки разделили поровну его дети – моя тётя Оля и мой отец Владимир. Тогда-то они и осознали всю ничтожность этих денег, словно злую насмешку за унизительный, рабский труд Григория Павловича в нацистской Германии. Отцу на его триста марок удалось купить лишь пару железобетонных плит для строительства гаража, а тёте Оле едва хватило на обыкновенный телевизор.

Между тем, как сегодня вспоминает тётя Оля, в 1999 году немецкое правительство наконец соизволило выплатить остарбайтерам третий, последний транш компенсации. Сумма по тем временам была вполне ощутимой – около 12 000 немецких марок. Но горькая ирония судьбы заключалась в том, что до заветного дня дожили единицы. Правила были безжалостны: если остарбайтер ушёл из жизни до 1999 года, компенсация ему не полагалась, а наследники автоматически лишались права на выплату. Лишь наследники тех, кто покинул этот мир после 1999-го, могли надеяться на получение этих денег. Так и получилось, что наша семья осталась ни с чем.

Исходя из этого, я считаю, что правительство Германии, впрочем как и правительство СССР, не отличалось порядочностью перед лицом угнетённых остарбайтеров и их потомков. Сегодня, в свете мировой истории, современная Германия предстаёт как развитое, демократическое, светское государство, которое покаялось в содеянном против советского народа и выплатило узникам своих концлагерей компенсации за их каторжный труд. Безусловно, в какой-то мере отчасти это правда. Однако я задаюсь интересными вопросами: сколько остарбайтеров из пяти миллионов, угнанных в Германию на работы с оккупированных советских территорий, всё же дожили до 90-х годов XX века, сколько дотянуло до 1999 года и сколько человек вообще получали хоть какую-то компенсацию за свой рабский труд? Судя по всему, таких людей было совсем немного.

Те крохи, что выплатили Григорию Павловичу от имени немецкого правительства, лично я расцениваю как плевок в лицо, как циничную насмешку. Я понимаю, почему дед с таким ожесточением отказывался оформлять эту подачку. Разве возможно хоть какими-то деньгами измерить тот ад, ту работу на износ, граничащую со смертью, которую Григорий Павлович вынужденно отдал на благо «высшей расы»? Более двух лет он вкалывал как проклятый, не зная сна и отдыха, питаясь объедками, вытащенными из помойных баков немецких офицеров. Отец рассказывал, как фашистские надсмотрщики хлестали его кнутом, осыпая бранью: «Schwein!» (с нем. «свинья»), а когда от непосильной работы он валился с ног и, обессилев, засыпал стоя, опершись на лопату, его жестоко избивали. Бывало, что, окончательно обессилев, он падал, не в силах даже подняться, и тогда фашисты его пинали ногами, срываясь на звериный рык: «Aufstehen! Schnell! Schnell!» (с нем. Встать! Быстро! Быстро!). Подняться не было сил, и за это его, полуживого, волокли в карцер, где он еще долгое время, избитый и окровавленный, валялся на сыром полу. Кроме того, в немецком концлагере Григорий Павлович значительно подорвал свое здоровье. Уже тогда, будучи еще юным подростком, он потерял большую часть зубов. Я не знаю точно, что стало тому причиной: возможно, какая-то болезнь, вызванная чудовищным недоеданием, а возможно, большинство зубов было выбито во время зверских избиений. Известно, что уже в среднем возрасте у него не осталось ни одного зуба, и он носил вставную челюсть.

Что касается СССР, то после его распада, в бурные 90-е годы, вся огромная махина советской экономики – фабрики, заводы, здания, сооружения, техника, станки, всё, что гордо именовалось «социалистической собственностью, принадлежащей всему советскому народу», – была цинично разграблена. Под маской приватизации, а на деле – грязной «прихватизации», алчные дельцы, прозванные олигархами, растащили по своим карманам колоссальное народное наследие. В этом украденном богатстве, несомненно, таилась и та часть, полученная СССР от Германии в качестве репараций – горькая плата за кровопролитную войну. Эти репарации, в какой-то мере, были компенсацией за вероломное нападение, за чудовищную попытку стереть страну с лица земли, захватить её богатства и имущество, обратить народ в рабов. Это была, в том числе, и плата за каторжный труд угнанных остарбайтеров, не по своей вине работавших на благо врага; за загубленные жизни мирных граждан, павших от рук фашистских палачей; за бесконечные жертвы советских солдат, отдавших жизнь за свободу; за героический, неоплаченный труд тружеников тыла, не смыкавших глаз на заводах, кующих оружие Победы; за самоотверженное восстановление советским народом разрушенной страны и её истерзанного хозяйства после войны.

Таким образом, советское материальное наследство, священная память о Великой Победе над фашизмом, а также дань, заплаченная Германией СССР, – в наши дни вырвано из рук народа, нагло украдено и осквернено алчностью жуликов и воров. И сегодня простой труженик, среднестатистический гражданин большой страны, потом и кровью добывающий свой хлеб, вынужден влачить жалкое существование, едва сводя концы с концами, и всё так же безутешно мечтать о светлом будущем, которое, кажется, никогда не настанет. И пусть эта история, летопись моей семьи, рассказ о моём деде, станет для моих потомков неискажённым свидетельством подлинной истории остарбайтеров, когда в очередной раз, под влиянием изменчивых политических ветров, Великую Отечественную войну попытаются переписать или извратить.

Испытание Родиной: От Рейха до Красной Армии

После того как Григорий Павлович был освобожден из немецкого рабства в апреле 1945 года, домой к родным он так и не попал. На тот момент Великая Отечественная война еще не закончилась, а Победный май, хоть и веял прохладой, был еще впереди. До полного разгрома и капитуляции Германии, которая случится 9 мая 1945 года, тогда оставалось еще несколько недель. Война, еще не завершившая свой кровавый пир, требовала солдат, и молодые остарбайтеры были как раз кстати. Григория Павловича прямо из неволи сразу же мобилизовали в Красную армию. Судьба отвела ему лишь месяц участия в Великой Отечественной, но и этот короткий боевой путь был пройден с честью и достоинством.

В домашнем архиве Михайленко Ольги Григорьевны хранится справка Министерства социальной защиты населения Украины, выданная на имя Михоленко Григория Павловича, о том, что он, согласно статусу ветеранов войны, относится к участникам войны и имеет право пользоваться льготами.

Фото: Справка на имя Михайленко Г. П. из Министерства социальной защиты населения Украины.

Однако после Победы над фашистской Германией служба в армии для Григория Павловича не закончилась. В то время как другие солдаты, герои войны, возвращались домой, остарбайтера Григория советская власть обрекла еще на долгие годы службы в рядах Красной Армии, до самого марта 1950 года. В армии он прослужит почти пять долгих лет.

Для советской власти подобная практика в то время была нормой. Остарбайтеров, после освобождения из немецких концлагерей и прохождения фильтрационной проверки органами госбезопасности СССР, отправляли служить в армию или восстанавливать разрушенные города, заводы и предприятия. Такое решение руководство страны принимало на самом верхнем уровне. Советское государство всячески пыталось упрекнуть бывших остарбайтеров в том, что они, пусть даже не по своей воле, но всё же работали на врага. В связи с этим законодательно бывшие «остовцы» не считались ни узниками фашизма, ни ветеранами, ни жертвами войны, а выделялись в отдельную, ущемлённую в правах категорию граждан СССР. Можно сказать, что даже в остарбайтерах, чья совесть была чиста перед родиной, Советский Союз всё равно видел изменников родины, неблагонадёжных людей и не спешил их освобождать. В связи с этим остарбайтеры, которым посчастливилось не угодить в ГУЛАГ, отправлялись на долгосрочную службу в армию. Власть посчитала так: те граждане, которые не участвовали в войне, пусть даже и не по собственной воле, находясь в немецком рабском плену, всё равно обязаны искупить свою «вину», отдать долг родине и отслужить в вооружённых силах страны на благо отечества установленный правительством срок.

Однако для Григория Павловича служба в Советской Армии не обернулась тяжелым испытанием. Он был действительно рад, что выжил в немецком плену, и теперь был уверен в том, что всё обязательно наладится. И действительно, служба в Рабоче-крестьянской Красной Армии стала для него в радость; кроме того, с первых дней Григорий Павлович проявил себя очень хорошо.

В годы пребывания в немецком концлагере, будучи очень любознательным и целеустремлённым к учёбе человеком, он неплохо овладел немецким языком. С лёгкостью он читал газеты на немецком и переводил их для товарищей. Это сразу же заметило командование ещё в тот последний месяц войны, когда он служил на территории Германии.

Как следствие, это обернулось тем, что всю свою пятилетнюю армейскую службу в Советской Армии Григорий Павлович провёл на территории стран так называемой тогда Народной Демократии: Германии, Чехословакии, Венгрии, Польши, Румынии. Ему поручали не только решение задач языкового барьера между населением этих стран, но и задачи другого рода.

Мой отец мне рассказывал, что дедушка Гриша был выдающимся математиком, и в армии ему поручали сложные математические вычисления, которые требовались для выполнения различных секретных боевых задач в послевоенное время в различных населённых пунктах.

Народная демократия – теоретическая концепция марксизма-ленинизма и форма политической организации общества, сложившаяся после Второй мировой войны в контексте так называемых «народно-демократических революций». Теоретически она позволила создать многоклассовую, многопартийную демократию. Народная демократия рассматривалась как новая форма перехода к социализму. Она развивалась в ходе и после победы СССР во Второй мировой войне, продолжаясь по её окончании в ряде стран Европы (в том числе в Центральной и Восточной Европе – Албании, Болгарии, Венгрии, ГДР, Польше, Румынии, Чехословакии, Югославии) и Азии (КНР, КНДР, Вьетнаме).

После долгих лет злоключений в Германии и скитаний по странам Европы Григорий Павлович наконец вернулся домой, в родную и дорогую сердцу Остаповку. Более семи лет его здесь не было. С трепетной радостью встречали его родные; со слезами счастья на глазах обнимала любимая сестра Ольга, выплакивая все глаза: «Дождалась, дождалась своего брата, уцелевшего вопреки жестокой судьбе!»

Высшая школа мастерства: Образовательная траектория выдающегося инженера-дорожника Михайленко Г. П.

Едва переступив порог родной хаты, Григорий Павлович не мог сидеть дома без дела, сложа руки. Несмотря на весь ворох тяжелых жизненных испытаний и событий, выпавших на его долю, отдых – это не про него. С неумолимой тягой к созиданию он рвется в бой: работать, учиться, открывать новые горизонты.

«Сынок, куда ты спешишь? Успеется еще наработаться, – увещевала его мать, Ганна. – Отдохни, вон как исхудал. Теперь я тебя откармливать буду». Но сердце Григория горело: жить без дела он не привык.

Едва вернувшись в родную Остаповку весной 1950 года, он сразу же устроился мастером по ремонту железнодорожных путей на станцию Вилы Лубенского района, что неподалеку от родного села. Параллельно с работой он вновь окунулся в учебу, готовясь к экзаменам – он твердо вознамерился поступить в техникум. И вскоре его усилия увенчались успехом: с отличием он сдал вступительные экзамены и в сентябре 1950 года, завершив работу на станции, отправился учиться в город Хорол Полтавской области.

Теперь Григорий Павлович – студент Хорольского техникума механизации сельского хозяйства, жадно впитывающий знания, особенно в области строительства и дорожной инженерии. С неутолимым интересом он погружается в передовые науки: техническую механику, проектирование, техническое черчение, архитектуру, машиностроение, сопротивление материалов, строительные материалы, машины, работы и конструкции, основания и фундаменты, машиноведение, электротехнику, геодезию, организацию и экономику строительства, мосты и дороги. Список дисциплин, будоражащих его ум, кажется бесконечным. По всем предметам в его зачетке красуются одни лишь отличные оценки. И дипломный проект «Клуб со зрительным залом на 400 человек» он защищает блистательно, заслужив высший балл.

Техникум Григорий Павлович Михайленко заканчивает с отличием летом 1953 года. Он получает диплом техника-строителя по специальности «Строительство сельскохозяйственных построек и гражданских сооружений». Но на этом его путь к знаниям не заканчивается. Шаг за шагом, целеустремленно он идет к своей цели, мечтая изобретать новое, строить и проектировать высокотехнологичные, величественные мосты через реки, дорожные развязки и туннели. А чтобы достичь вершин мастерства в этой области, он решается продолжить обучение и получить высшее техническое образование в сфере строительства дорог и автомагистралей.

Григорий Павлович с непринуждённой лёгкостью поступает в святая святых дорожной индустрии – прославленный на весь Советский Союз, знаменитый Харьковский Автодорожный Институт (ХАДИ), кузницу лучших инженерных кадров. В сентябре 1953 года распахнулись перед ним врата дорожно-строительного факультета, где он выбрал специальность, звучавшую как обещание будущих свершений: «Автомагистрали и городские дороги». Институтские годы, проведённые в упорном труде и жадном познании, завершились триумфом. Решением Государственной экзаменационной комиссии 30 декабря 1955 года Григорий Павлович Михайленко был удостоен почётного звания инженера-строителя по автомагистралям и городским дорогам, с гордостью получив диплом ХАДИ, теперь открывавший перед ним широкие горизонты передового дорожного строительства.