Никто не забыт, ничто не забыто: Легендарная родословная Михайленко! Книга памяти: Созвездие судеб сквозь время, историю и эхо эпох

Устав награды допускал повторное награждение за новые трудовые заслуги, поэтому история знает, что существуют и многократные кавалеры ордена. Орденом Трудового Красного Знамени награждались и иностранные граждане. Например, второй секретарь Посольства Великобритании в СССР Бирс Артур Герберт был награжден за «успешную работу при переговорах между руководителями Советского Союза и Великобритании во время Тегеранской конференции и при их последующих встречах».

Фото: Орденская книжка Михайленко Г. П. к ордену Трудового Красного Знамени.

Орден Трудового Красного Знамени изготавливался из серебра с позолотой и эмалью. Внешний вид, размеры и материалы, используемые для изготовления ордена, многократно менялись как в процессе создания, так и после учреждения награды. Этот орден, который вручался за большие трудовые заслуги перед Советским государством и обществом, прежде всего ценен как историческая награда, как память для потомков награждённого. Кроме того, орден может быть интересен как коллекционная вещь, стоимость которой может быть значительно высока и зависит от типа, сохранности и наличия документов. Однако стоит знать, что официально продажа советских медалей и орденов запрещена на территории России и во многих других странах.

Медаль «Ветеран труда»

За долголетний добросовестный труд, решением исполкома Кировоградского областного Совета народных депутатов от 10 января 1984 года, Михайленко Григорий Павлович награжден правительственной наградой – медалью «Ветеран труда» от имени Президиума Верховного Совета СССР.

Медаль «Ветеран труда» – государственная награда Советского Союза, символ признания и глубокого уважения к труду человека. Она была учреждена указом Президиума Верховного Совета СССР 18 января 1974 года, став осязаемым воплощением благодарности за годы самоотверженной работы на благо страны. Эта медаль предназначалась для награждения тех, кто своим долголетним и добросовестным трудом в народном хозяйстве, науке, культуре, образовании, здравоохранении, строительстве, государственных учреждениях и общественных организациях вписал яркую страницу в историю советского общества. Ею отмечались рабочие, колхозники и служащие, чей трудовой стаж являлся достойным основанием для назначения пенсии по выслуге лет или по старости как знак немеркнущих трудовых заслуг.

Фото: Медаль «Ветеран труда», Михайленко Г. П.

Награждение производилось от имени Президиума Верховного Совета СССР Президиумами Верховных Советов союзных и автономных республик, исполнительными комитетами краевых, областных Советов народных депутатов. Ходатайства о награждении медалью возбуждались администрацией, партийными и профсоюзными организациями предприятий, учреждений и организаций, районными, городскими партийными, советскими органами. Медалью могли быть награждены и отличившиеся лица, вышедшие на пенсию по возрасту до указа о награде, но продолжавшие свою блистательную трудовую или общественную деятельность. Данный знак отличия вручался награждённым, как правило, в трудовых коллективах, в которых они работали. Медаль гордо носилась на левой стороне груди. Эта награда в СССР имела мощное идеологическое значение, была знаком трудолюбия, почёта и уважения в обществе.

Фото: Удостоверение к медали «Ветеран труда», Михайленко Г. П.

Медаль «Ветеран труда» изготавливалась из посеребрённого томпака, имела форму правильного круга диаметром 34 мм. Её аверс воплощает рассвет над трудовыми буднями: из центра расходятся лучи, а над ними гордо высится надпись «СССР». Ниже, в вечном переплетении, – лавровая ветвь, символ признания, и серп с молотом, олицетворяющие неустанный труд. У основания, опоясывая медаль, лента памяти, где с почётом выгравировано: «Ветеран труда». Реверс медали – матовый, будто приглушённый свет трудовых подвигов и воспоминаний. На этом фоне, в четыре строки, слова, простые, но исполненные глубокого смысла: «За долголетний добросовестный труд». Медаль обрамлена узким бортиком, словно рамкой ценной картины, хранящей в себе историю. Через ушко она соединена с пятиугольной колодкой, обтянутой шёлковой муаровой лентой. На ленте – симфония цветов: широкая полоса тёмно-серого, как цвет уходящих трудовых дней, и светло-серого, как надежда на новые подвиги в будущем. Игриво чередуются три узкие полоски – белые, как чистота помыслов, и красные, как символ энергии и самоотверженности. В этой медали – вся жизнь, отданная труду.

Медаль «Ветеран труда» – знак признания трудовых подвигов Михайленко Григория Павловича. Ею также были отмечены многие другие трудящиеся, чьи имена золотым шрифтом вписаны в доблестную историю страны. Среди известных кавалеров награды: Евгений Агранович – поэт и бард, чьи песни звучали эхом эпохи; Лариса Латынина – девятикратное золото Олимпиады, воплощённая грация и триумф советского спорта; Жорес Алфёров – физик, гений, осветивший научный мир светом Нобелевской премии, вице-президент РАН; Ольга Аросева – актриса, чей талант искрился на сцене и экране, даря зрителям незабываемые образы.

Нагрудный знак «Ударник одиннадцатой пятилетки»

От имени Центрального Комитета КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ, постановлением коллегии №67 Миндорстроя Украинской ССР и Президиума Украинского республиканского комитета профсоюза от 31 июля 1985 года Михайленко Григорий Павлович награжден знаком «Ударник одиннадцатой пятилетки».

Знак «Ударник одиннадцатой пятилетки» – не просто металлический значок СССР, а символ эпохи трудовых свершений, овеществлённое признание заслуг, значимая награда, которую было непросто получить. Утверждённый 26 марта 1981 года постановлением ЦК КПСС, Совета Министров СССР, ВЦСПС и ЦК ВЛКСМ №304 «О Всесоюзном социалистическом соревновании за успешное выполнение и перевыполнение заданий одиннадцатой пятилетки», он являлся единым общесоюзным знаком отличия за труд, знаком доблести и упорства. Этим знаком чествовали тех, кто ковал славу пятилетки, – рабочих, колхозников, инженеров, техников, специалистов и служащих, достигших выдающихся результатов в повышении эффективности и качества труда, досрочно выполнивших свои социалистические обязательства. Он вручался по итогам одиннадцатой пятилетки (1981—1985 гг.) как свидетельство трудовой доблести и был подобен своему предшественнику – знаку «Ударник десятой пятилетки», знаменуя преемственность трудовых традиций.

Фото: Нагрудный знак «Ударник одиннадцатой пятилетки», Михайленко Г. П.

«Ударник пятилетки» в Советском Союзе – это прежде всего передовик, человек трудового героизма, новатор и живое воплощение идеалов самоотверженного труда. Это звание гордо носили рабочие и инженеры, крестьяне и деятели науки, творцы культуры и другие передовики, чьи имена гремели по всей стране.

Ударник пятилетки – это тот, кто:

– Вдохновенно превосходит плановые горизонты, превращая социалистические обязательства в личные триумфы.

– Добывает невиданную прежде производительность, куя новые методы работы в горниле новаторства.

– Неустанно штурмует бастионы рационализации и изобретательства, преображая реальность вокруг себя.

– Творит продукцию безупречного качества, вкладывая душу в каждый винтик, каждый колосок, каждую ноту.

– Сокрушает время, досрочно завершая пятилетние планы, словно крылатый конь, опережающий ветер.

Фото: Удостоверение к знаку «Ударник одиннадцатой пятилетки», Михайленко Г. П.

Знак «Ударник одиннадцатой пятилетки» – зримый, застывший миг одиннадцатой пятилетки, изготовленный из лёгкого алюминия, но исполненный монументальности. Овальный, как медальон, он обрамлён торжественным венком из лавровых и дубовых листьев – символов славы и незыблемой силы. У подножия, по обе стороны, колосья пшеницы щедро изливаются, напоминая о трудолюбии и плодородии советской земли. В самом сердце знака гордо реет развёрнутое красное знамя, на котором золотом выбито: «Ударник XI пятилетки» – призыв и признание ударного труда. Ниже, подобно алому поясу, лента с надписью «СССР» объединяет композицию. Между знаменем и лентой, как вечный символ союза рабочих и крестьян, – серп и молот. Завершает образ венчающая знак рубиновая звезда, сияющая в вышине, как путеводный огонь надежды и веры в светлое будущее.

Знак крепится к одежде при помощи булавки. Вместе с ним вручалось соответствующее удостоверение, в котором указывались полное имя и фамилия награждённого, а также название организации, чьим постановлением награждён ударник. Знак «Ударник XI пятилетки» СССР входит в перечень ведомственных знаков отличия в труде, дающих право на присвоение звания «Ветеран труда».

Дедушка Гриша: Супергерой моего детства

У Григория Павловича Михайленко двое внуков. Это дети его сына, Михайленко Владимира Григорьевича, а именно я – Михайленко Дмитрий Владимирович и моя сестра, Михайленко (в замужестве Авилова) Анна Владимировна. Однако, в этом разделе я хочу поделиться именно своими сокровенными воспоминаниями о детстве и времени, проведенном с дедушкой. Его жизненный путь, овеянный доблестью и героизмом, всегда был для меня путеводной звездой, а любовь к нему безмерна и по сей день.

В душе моей бережно хранится целая сокровищница воспоминаний, связанных с дедушкой Гришей. Особенно ярко отпечатались в памяти каникулы, проводимые мной в Кировограде, на Украине, куда я каждое лето приезжал к нему, бабушке и моей тёте Оле. Тогда дедушка уже вышел на пенсию, и мы проводили вместе долгие, беззаботные дни.

Практически каждый день мы с дедушкой отправлялись на его дачу, где и прошло моё самое ценное с ним время. На даче стоял дом, на чердаке которого было настоящее сокровище: сушились семечки, свисали ароматные пучки лука и чеснока, лежали россыпи грецких орехов, а на полках, словно солдаты на параде, выстроились в ряд бутыли со свежевыжатым подсолнечным маслом. В тёмном углу булькала таинственными пузырьками со странным, как мне тогда казалось, но ароматным запахом зелье алхимика – фруктовая бражка, предназначенная для превращения в крепкие напитки. Здесь я обожал играть, обустраивая своё укромное логово, представляя себя отважным казаком.

Фото: Дача Григория Павловича в Кировограде.

Земля вокруг дома являла собой благоухающий сад с развесистыми плодовыми деревьями. С неизъяснимым удовольствием я собирал в нём сочную черешню, вишню и янтарные абрикосы. В тени этих ветвей стоял топчан – деревянная кровать, сколоченная дедом. Он, прирождённый казак, всей душой любил сон на свежем воздухе – привычка, уходящая корнями в детство, когда ему часто приходилось засыпать прямо на земле. И теперь, даже в преклонных годах, он не изменил этой любви к вольному ветру. Расстелет лёгкую тряпицу или какое-нибудь цветастое покрывало, и тотчас же, лёжа на жёстких досках, провалится в сон. Ну и я, рядом прикорну, или, пока он дремлет, буду бегать и резвиться на просторах дачи. Занятие мне всегда находилось: то кур покормлю, а то стану петуха дразнить, а он, озорник, только и ждёт того, чтобы за мной погнаться да и ущипнуть исподтишка.

Частенько таскал я из сарая доски, бруски, гвозди и начинал мастерить табуретки. Как-то раз раскидал бруски с набитыми гвоздями по участку и сам же, босой ногой, налетел на один из них. Гвоздь пронзил стопу на всю длину. Боль была адская, ступить на ногу я уже не мог. Помню, дедушка тащил меня на руках до самого дома, а там уже бабушка принялась обрабатывать рану. Ума не приложу, как он справился, ведь мне тогда уже было лет двенадцать, и весил я больше пятидесяти килограммов! Нести меня ему до автобусной остановки было ох как далеко, дорога от неё до дачи обычно отнимала минут тридцать-сорок. Да, дедушка Гриша был силач, настоящий супергерой, вспоминаются его руки – здоровенные, мускулистые, словно лапы промышленного домкрата.

Ласкаясь к теплому, животворящему солнцу Кировоградщины, на плодородной земле нашей дачи буквально всё цвело и щедро росло. Мне запомнилось, как дедушка делал салат. Но это был не просто салат, нет, это было откровение вкуса. В его основе – рубиновые, налитые солнцем и сладостью помидоры, взращенные на дачной грядке, без тени парника, без единого грамма химии. Дедушка Гриша, словно мясник, виртуозно орудовал ножом, превращая огромные, истекающие соком плоды в крупные, небрежные четвертинки. Помидоры щедро солились, и никаких лишних овощей! Зачем осквернять божественный вкус сладких томатов зеленью или огурцами? Лишь тонкие полукольца репчатого лука вносили деликатную остроту. Затем всё это великолепие не поливалось, а щедро заливалось душистым, свежайшим подсолнечным маслом. Это блюдо, больше похожее на густой помидорный суп, где алые острова тонули в золотистом масле, было поистине невероятным, божественным нектаром. Пожалуй, это был самый восхитительный салат, который я когда-либо ел.

В доме у дедушки стояла простая дровяная печь, и тогда я, городской житель, привыкший к газовой плите, даже не подозревал, какие кулинарные сокровища можно было приготовить в её утробе. Помню, как дед готовил на ней, казалось бы, простое блюдо – незамысловатую яичницу. Однако это творение являло собой нечто большее, чем привычные жареные яйца. Запечённое, дышащее ароматом костра, оно превращалось в истинное гастрономическое чудо, в разы превосходящее привычный вкус обыкновенной яичницы. Конечно, и яйца были под стать – свежайшие, отборные, только что из курятника. Откровенно говоря, я никогда не пробовал яичницы вкуснее дедушкиной, приготовленной в печи.

На даче, насколько я помню, в семилетнем возрасте во мне впервые проснулась тяга к труду и предпринимательству. Я собирал ягоды и фрукты, чтобы затем с гордостью предложить их покупателям на рынке. Как сейчас помню, приставил старую лестницу к вишнёвому дереву и наполнил до краёв целое ведро сочной ягоды. Утром, вооружившись лучезарной улыбкой и задорными речами, я уже стоял на рынке за прилавком, с воодушевлением зазывая прохожих. Народ охотно вступал со мной в беседы, пробовал на вкус и восхищался спелыми вишнями, но, увы, дерзко завышенная мною цена, оторванная от реальности, обрекла мою первую торговую попытку на полный провал. В тот день я потерпел фиаско, но дедушка с бабушкой поддержали меня, объяснив, что это не повод сдаваться.

Повзрослев, лет этак в четырнадцать-пятнадцать, я уже вполне сносно зарабатывал на торговле фруктами. С окончанием летних каникул, покидая цветущую Украину и отправляясь в Рязань, я брал с собой в поезд четыре-шесть вёдер фруктов, например, алычу и абрикосы. По прибытии на родину я продавал их на рынке по цене в десять, а то и больше раз дороже, чем они стоили в Кировограде, и от покупателей не было отбоя. Товар расходился буквально за считанные минуты, ведь других продавцов с чем-то подобным просто не было. Помню, прихожу торговать на Первомайский рынок в Рязани: десятки продавцов, и у всех яблоки. Ставлю на прилавок свои абрикосы – и тут же подбегает толпа покупателей, выстраиваясь в очередь за столь ценной покупкой.

Ещё дедушка Гриша был страстным поклонником чая, впрочем, как и я сегодня. Григорий Павлович услаждал себя этим напитком не менее десятка раз в день, но чай его был особенным, ведь главным ингредиентом в нём являлась кристально чистая, мягчайшая родниковая вода, наполненная ценными минералами. Мы доставали её из колодца, расположенного довольно далеко от дачи. Помню, как мы усердно таскали эту воду: дед – большие вёдра, и я – те, что поменьше. Эту драгоценную воду мы привозили и в городскую квартиру, и всегда пили только её. Вода была чудесная: мягкая, вкусная, словно роса на рассвете. Чай из неё получался восхитительный, с тонким ароматом и неповторимым вкусом. Помнится мне, что дедушка всегда, прихлёбывая душистый напиток, неустанно повторял: «Чай – это золото!» – и осушал кружку за кружкой.

На даче у нас была беседка, чьи стены и крыша, состоящие из металлических прутьев, служили опорой для изумрудной виноградной лозы. С трепетом в сердце я храню воспоминания об этом чудесном уголке. Это было поистине волшебное место, где стояли простой стол и грубоватые деревянные лавки. Сидеть здесь, неспешно потягивая чай, было истинным наслаждением. Со всех сторон нас обнимал прохладный виноградный купол, а редкие лучи солнца, пробиваясь сквозь листву, струились, словно серебряные ручейки, создавая причудливую игру света и тени.

Всего в сотне шагов от дачи у дедушки была плантация подсолнечника. Для меня это место представлялось жёлтым безбрежным океаном, уходящим за горизонт. Я отчётливо помню это бескрайнее поле, где золото солнечных цветов подсолнухов, казалось, сливалось с лазурью безоблачного неба, рождая пейзаж, от которого захватывало дух. Вспоминаю себя мальчишкой, затерянным среди этих цветов-великанов, что, склоняя свои тяжёлые головы, словно присматривали за мной. Это был мой мир, где в густой чаще стеблей я становился то отважным следопытом, пробирающимся сквозь джунгли, то бесстрашным разведчиком, затаившимся в засаде, чтобы неожиданно напасть на воображаемого врага.

Я запомнил, как дед Гриша, высекая слова из камня, говаривал мне: «Жизнь – это борьба! Чтобы чего-то добиться, надо старательно трудиться, не покладая рук». Этому нехитрому закону он и пытался научить меня. Помню, была у него диковинная штуковина – переносной радиоприёмник. Небывалая ценность по тем временам. Из него он черпал вести о стране и мире, слушал новости и радиопередачу «Маяк», с ним он никогда не расставался. Дома ли, на даче – всегда верный друг был у него под рукой. Я, признаться, не раз выпрашивал у деда этот артефакт. Однажды он, лукаво прищурившись, изрёк: «Закончишь следующий год без единой тройки, внучок, будешь учиться в школе только на „четыре“ и „пять“ – тогда подарю». И вот, цель поставлена, мотивация – как натянутая струна, я яро принялся за учёбу. И год спустя, примчавшись к дедушке с бабушкой в Кировоград на летние каникулы после триумфального окончания шестого класса, я с гордостью протянул ему свой дневник, где не было ни единой огрехи в виде троек. Дед сдержал слово и вручил мне заветный приёмник. Радости моей не было предела! Теперь я мог ловить волны, вещавшие современную музыку, и утопать в её чарующих звуках. В те времена это было сродни чуду, и этот приёмник стал для меня настоящим сокровищем, ведь у меня не было даже кассетного магнитофона, он появится лишь несколько лет спустя.

Фото: Я и дедушка Гриша на даче в Кировограде.

В 1995 году врачи диагностировали у Григория Павловича страшную, звучащую как приговор болезнь – рак лёгких четвёртой степени. Дедушка Гриша, хотя недуг пока и не давал о себе знать, и он чувствовал себя на удивление неплохо, всё же ясно понимал, что его жизненный путь подходит к концу. Он желал лишь одного – дождаться возвращения любимого внука. Бабушка рассказывала мне, как он каждый день тосковал и с нетерпением ждал меня, выходил и садился на лавочку у подъезда, высматривая меня, предвкушая, как я подбегу и крепко обниму его. Помню, стоял июль, солнце щедро заливало землю теплом. И вот, наконец, родители посадили меня, двенадцатилетнего мальчишку, в поезд до Кировограда. Я успел! Дед дождался меня, вышел встречать, хоть к тому времени совсем был слаб. С радостью он прижал меня к себе, одарил поцелуем! А потом… Потом словно искра жизни угасла. Свои последние три дня жизни он почти не вставал с постели, а в ночь на 20 июля 1995 года Михайленко Григорий Павлович тихо ушёл во сне, оставив меня с горьким вкусом невосполнимой утраты.

Невероятно интересная история связана с рождением моего третьего ребенка. В то время, когда мы с женой ожидали пополнения, я задумывался о том, чтобы назвать малыша Гришей, если родится мальчик. А вскоре мне приснился странный сон, будто откровение. Голос, звучавший во сне словно эхо небес, возвестил меня о рождении мальчика и повелел наречь его Гришей, в честь дедушки. Проснувшись, я отмахнулся от этого видения, списав всё на игру разума, но странное, необъяснимое чувство сразу же поселилось в моей душе. Я как будто бы уже точно знал, что у меня родится мальчик, словно это уже произошло и иначе случиться не может. Откуда точно взялась эта непоколебимая убеждённость, я тогда и сам не понимал. Сейчас, размышляя, я думаю, что, вероятно, слова, услышанные во сне, действительно, не что иное, как воля Господа, прописались на подкорку моего разума таким образом, что воспринимались не просто как информация, а уже как свершившийся факт. Вскоре после этого вещего сна, когда мы с женой отправились в больницу на плановое обследование плода, врач направил нас на УЗИ, чтобы определить пол будущего ребёнка. Специалист, проводивший исследование, уверенно заявил: «У вас будет девочка». Помню, я не сдержал смеха, глядя ему в лицо. «Что вы говорите, доктор! – воскликнул я. – У нас родится мальчик, Гришенька!» Я поведал ему свой сон, но врач, конечно, возразил что-то о ненаучности моих доводов, настаивая на том, что видит на экране неопровержимые признаки женского пола. Непоколебимо веря в свою правоту, спорить я с ним не стал. Моя истина жила во мне, пылая в душе ярким пламенем правды, она не нуждалась в чьих-либо доказательствах. Даже моя беременная жена, носящая под сердцем Гришу, сомневалась в моей правоте, но я-то точно знал, что она и доктор ошибаются.

Позднее, когда супругу положили в родильный дом, врачи, осмотрев ее, заключили: роды начнутся со дня на день. Но время тянулось, и целых две недели томительного ожидания отделили нас от этого события. Наконец, это случилось: на свет появился мальчик, Гриша. Примечательно, что произошло это именно 20 июля 2019 года. Тогда я еще не знал, что дата смерти дедушки Гриши совпадает с датой рождения моего сына. Об этом я узнал лишь несколько месяцев назад, когда приступил к написанию этой книги, и тетя Оля напомнила мне, что дедушка ушел из жизни ночью 20 июля. Мой шестилетний сын, Гриша, тоже родился ночью 20 июля. Вот такая удивительная история, и я уверен, что без Божественного промысла здесь не обошлось. Мне кажется, будто Бог вернул мне моего любимого дедушку, воплотив его душу в моем сыне. Я искренне верю, что в своем ребенке, посланном мне Господом и названном в честь деда, я смогу воспитать такого же доброго, честного, порядочного и справедливого человека, каким был Григорий Павлович.

Григорий Павлович Михайленко прожил жизнь, полную красок и свершений, которая оборвалась в возрасте шестидесяти девяти лет. Его путь – нетленный пример, запечатленный в моей памяти навсегда. Человек труда, стальной воли и несгибаемой целеустремленности, он с достоинством встречал удары судьбы, порой балансируя на самой грани между жизнью и смертью. После себя он оставил не только зримый след в развитии страны, но и бесценное наследие в сердцах детей и внуков. Его несокрушимая воля – вечный урок для нас, потомков, путеводная звезда в лабиринтах жизни. Моя любовь к дедушке Грише безгранична, а горечь разлуки навеки застыла в моей душе. Бог даровал мне возможность взращивать и в своих детях семена той же доблести и трудолюбия, что цвели в сердце Григория Павловича. Я искренне надеюсь, что и их деяния станут достойным продолжением славных корней рода Михайленко, утверждая его величие в грядущих поколениях.

Глава 3. Михайленко Екатерина Сергеевна. Любовь бабушки – тепло, которое не угаснет

Где кулинария становится искусством

Михайленко (урождённая Баранова) Екатерина Сергеевна, годы жизни: 24 июля 1934 г. – 22 января 1996 г., жена Михайленко Григория Павловича, мать моего отца Михайленко Владимира Григорьевича и моя бабушка.

От голода к изобилию

Бабушка родилась и провела часть своего детства в тихом селе Пасьяново, что затерялось в Горьковской области, в самом сердце России. Голодное детство оставило неизгладимый шрам в её душе. Этот первобытный страх, леденящий ужас перед неминуемой смертью от голода, преследовал её на протяжении всей жизни, даже когда времена стали сытыми и призрак голода, казалось, навсегда отступил.

В 1941-м, когда ей едва исполнилось пять, на страну обрушилась война. Голод гнал их прочь из родных мест, и семья Екатерины Сергеевны, подобно тысячам других, пустилась в долгий, изнурительный путь в Таджикистан в поисках спасения. В переполненных, пропахших бедой вагонах, под скрип колёс и стоны попутчиков, девочка подхватила брюшной тиф. Болезнь терзала её, жизнь угасала, и казалось, ничто не сможет вырвать её из костлявых рук смерти. Но случилось чудо – она выжила. К этой трагической странице её жизни я ещё вернусь на страницах этой книги.