Никто не забыт, ничто не забыто: Легендарная родословная Михайленко! Книга памяти: Созвездие судеб сквозь время, историю и эхо эпох

Состав семьи Михайленко Григория Павловича

Отец: Павел Митрофанович Михайленко, крестьянин по происхождению и украинец по национальности, был сапожником и пользовался исключительным уважением в родном селе Остаповка Лубенского района Полтавской области. Его знали и ценили как человека радушного, всегда готового прийти на помощь. Всю свою жизнь он прожил в этом селе. К сожалению, о Павле Митрофановиче сохранилось немного сведений. Он умер достаточно рано, предположительно в начале 1960-х годов. Его внуки, Ольга Григорьевна и Владимир Григорьевич, мало что помнят о дедушке, так как на момент его смерти им было всего от трёх до пяти лет.

Мой отец, Владимир Григорьевич Михайленко, вспоминал, что присутствовал на похоронах деда, будучи ещё маленьким ребёнком. Ему запомнилось, что церемония прощания была необычайно торжественной: на неё собралось всё село, а само захоронение проходило с особыми почестями. Отец отчётливо помнил, как была устроена могила. Она отличалась нетипичными для того времени особенностями, что, вероятно, было данью уважения к покойному. В глубине могилы была сооружена специальная камера из досок и бруса, предотвращающая осыпание земли. В эту камеру опускался гроб, который затем накрывался дощатым настилом, и только после этого могила закапывалась. Таким образом, гроб не имел прямого контакта с землёй, находясь под землёй в защищённом от давления грунта пространстве. Подобный обряд захоронения, очевидно, был удостоен тела Павла Митрофановича как очень уважаемого человека в селе. Ведь в те годы на Украине такие строительные материалы, как деревянные доски, были невероятно дорогими и недоступными для большинства. Как известно, даже крыши домов в селе Остаповка делались из соломы, а не из дерева.

Мой отец часто с теплотой вспоминал свои детские годы, проведенные в Остаповке. Особенно яркими были его воспоминания о ночах, когда он вместе с Григорием Павловичем ночевал под бескрайним звездным небом. Теплый, ласковый украинский летний воздух, едва тронутый ночной прохладой, наполнял легкие ощущением покоя и безмятежной радости. Украина всегда занимала особое место в его воспоминаниях: он всем сердцем впитал ее самобытный быт, богатую культуру и душевных людей.

Мать: Ганна Даниловна Михайленко, появившаяся на свет в 1904 году, для своих всегда была просто Ганной – так, по-украински, её звали родные. Хотя порой в официальных документах, связанных с ней, она упоминается как Анна Даниловна. Удивительно, но её девичья фамилия тоже была Михайленко, что, впрочем, не означало прямого родства с мужем. Этот факт лишь подчёркивает, насколько распространённой была фамилия Михайленко в их родном селе Остаповка. Прабабушка Ганна, истинная украинка, как и её супруг, всю жизнь разговаривала на украинской мове, а себя посвятила крестьянскому труду. Она трудилась в колхозе, но забота о доме, хозяйстве и семье всегда стояла для неё на первом месте.

Мой отец часто вспоминал свою бабушку, бабу Ганну. Она была женщиной удивительной силы, образцом выносливости и трудолюбия, при этом совершенно неприхотливой в быту. Отец рассказывал, как она самозабвенно трудилась в поле от зари до зари на своей обширной и плодородной земле. Семье принадлежало около восьмидесяти соток пахотных угодий, которые обрабатывались исключительно вручную. Помнил он и бескрайние поля подсолнухов и кукурузы, которые бабушка Ганна возделывала в одиночку, когда мужа ее уже не стало, а дети разъехались по советской стране. Он с восхищением рассказывал, как она с поразительной легкостью носила на спине огромные мешки с кукурузой – мешки, которые ему, подростку, казались неподъемными. Он поражался ее несгибаемости и богатырской силе. Да, спина ее была сутулой от тяжелого труда, а ладони – большие, мускулистые и толстокожие, закаленные в труде – напоминали стальные клещи. Эти руки, казалось, отлитые из стали и шестеренок, с механической мощью и легкостью срывали, ломали, сжимали, жали, давили, обрабатывая собранный щедрый урожай.

Однако ее внучка, Ольга Григорьевна Михайленко (моя тетя), вспоминала, что летние визиты к бабе Ганне в детстве были для нее настоящим испытанием. Привыкшая к городскому комфорту и удобствам, маленькая Оля никак не могла смириться с суровым бытом крестьянского дома, лишенного элементарных удобств. Баба Ганна, женщина неприхотливая и закаленная жизнью, не имела ни желания, ни возможности потакать капризам ребенка. Своих детей она воспитала в спартанских условиях – мой дедушка Григорий Павлович, например, летом спокойно спал прямо на земле. Но для Ольги Григорьевны деревенские тяготы были невыносимы.

Летом Ганна готовила еду на костре, да и вся жизнь в Остаповке протекала под открытым небом, в тени виноградной лозы. Здесь ели, отдыхали от полевых работ, перерабатывали урожай и выполняли прочие хозяйственные дела. Для Оленьки же поход в туалет оборачивался необходимостью идти на улицу или вовсе в кусты. Чтобы помыться, нужно было натаскать воды из колодца, а затем нагреть ее на печи или костре – все это вызывало у девочки глубокое отвращение. Но баба Ганна была непреклонна. Она верила, что сильного человека можно воспитать только трудом в условиях тяжелого быта, и не давала ребенку никаких поблажек. Когда маленькая Оля капризничала, пытаясь добиться своего, бабушка не реагировала на ее «хотелки». Строго произнеся на украинском: «Дуже погана дівчинка» (очень плохая девочка), она просто уходила, продолжая свои крестьянские заботы в поле.

Моя прабабушка Ганна прожила поистине долгую и насыщенную жизнь. Судьба распорядилась так, что она пережила даже своего сына, моего деда Григория Павловича. Ушла она в возрасте 96 лет, но последние годы были омрачены недугом: после инсульта прабабушка была парализована и почти не покидала постели. За ней самоотверженно ухаживала ее дочь Ольга Павловна, которая всю свою жизнь провела бок о бок с матерью в их родной Остаповке.

Сестра: Михайленко (в замужестве Кочерга) Ольга Павловна, 1928 года рождения, самая младшая в семье, была сестрой моего деда, Григория Павловича. Вся ее жизнь прошла в Остаповке. У нее был любящий муж Федор и дети. Мой отец часто вспоминал ее, особенно ее кулинарный талант. Она была настоящей мастерицей украинской кухни, чьи блюда отличались потрясающим вкусом. Отец с любовью рассказывал о наваристых, ароматных борщах, о домашнем сале, о разнообразных колбасах, мясных рулетах и других изысканных угощениях, которые она готовила с душой.

Внучка Павла Митрофановича и Ганны Даниловны, дочь их сына Григория Павловича и моя тетя Ольга Григорьевна Михайленко, рассказывает:

«У дочери Павла Митрофановича и Ганны Даниловны, Ольги Павловны, было двое детей – дочери Лида и Анна. У Лиды тоже две дочери, как зовут, не знаю. Семья Лиды жила в Лубнах. Я и Лиду никогда в жизни не видела, она ведь на 15 лет старше меня была. Когда я приезжала в Остаповку, ее уже там не было. Знаю, что муж у нее работал хирургом в Лубнах и был старше Лиды на 20 лет. Знаю также, что когда Лида с мужем приезжала к своей маме в Остаповку, Ольга Павловна снабжала их продуктами собственного изготовления. Нагружали они «Жигули» под завязку, потом еще много месяцев в магазин им ходить не было надобности. Ольга Павловна была очень добрая, всем угождала. Сама, конечно, пахала как заведенная: вставала в 4 утра и до ночи. Помню, когда бывала в Остаповке, я за ней не успевала, хотя и сама шустрая.

У Анны был один сын. Замужем она была за матросом, он служил на торговых судах. Я с ней встречалась, когда она жила в Калининграде. Я ездила отдыхать в Светлогорск и заезжала в Калининград к ней. Это последний раз, когда я ее видела. Это было 40 лет назад. Потом тетя Оля (Ольга Павловна) мне писала, что они переехали в Туапсе. У ее мужа там жили родители. И все, больше я их не видела.»

Брат: Михайленко Петр Павлович, старший сын в семье Михайленко Павла Митрофановича и Ганны Даниловны, старший брат моего деда Михайленко Григория Павловича. О нем мы мало что знаем. У него также были дети, сыновья.

Внучка Павла Митрофановича и Ганны Даниловны, дочь их сына Григория Павловича и моя тетя Ольга Григорьевна Михайленко, рассказывает:

«У дяди Пети было два сына: Владимир и Анатолий. Владимир тоже был старше меня на 20 лет, жил он в Белгороде, работал машинистом на железной дороге. Я его тоже никогда не видела. Анатолия я помню мальчишкой, он ровесник моего брата Вовки, твоего отца, тоже 1957 года рождения. У него, я знаю, два сына. Жил он, я помню, в Кременчуге. Я из Кировограда пару раз в жизни ему звонила, разговаривали, но сам он не изъявлял желания продолжить общение.

Насколько я знаю, дядя Петя и тетя Оля нигде не учились. Они в Остаповке всю жизнь прожили. Дядя Петя рано умер, мне было лет 12 тогда. Дядя Петя и тетя Оля рано женились. У тети Оли в 17 лет уже Лида родилась, а мужу ее Федору тогда 35 лет было. У тети Оли я последний раз в гостях была в 2000 году. Мне в Остаповку очень неудобно было добираться из Кировограда. Ехать надо до Кременчуга, потом пересадка до Лубен, потом автобусом на Прилуки, а выходить нужно было на трассе и пешком еще 8 км идти.»

Фото: Слева – Михайленко Ганна Даниловна, в центре – ее дочь, Михайленко (по мужу Кочерга) Ольга Павловна, справа – внук бабы Ганны, мой отец, Михайленко Владимир Григорьевич. Село Остаповка, Полтавская область. 1982 год.

Ольга Григорьевна Михайленко на мой вопрос, какой был адрес родового дома в Остаповке, ответила:

«Улиц там нет. Может, и были, но на домах не было. Когда идёшь с трассы по посадке в сторону села, упираешься в дом дяди Пети, он стоит первый. Потом идёшь в центр села, там памятник воинам ВОВ, если не снесли. Ориентир – ставок в центре, за ним кладбище, дальше дом тёти Оли. Там нет заборов, только сады. И от ставка на холм дорога ведёт, на холме с краю хата бабушки Ганны без забора. Но я думаю, что там всё поменялось теперь».

Жена: Михайленко (Баранова) Екатерина Сергеевна (24 июля 1934 г. – 22 января 1996 г.) – моя бабушка. Родилась и провела часть детства в селе Пасьяново Горьковской области, Россия. Происходила из крестьянской семьи, пережила голод в детстве. В 1941 году, в возрасте 5—6 лет, в начале Великой Отечественной войны, семья переехала в Таджикистан, спасаясь от голода. Во время длительного переезда Екатерина Сергеевна перенесла брюшной тиф, находясь при смерти, но выжила. В Таджикистане она окончила школу и Сталинабадский (Душанбинский) финансово-кредитный техникум Министерства Финансов Таджикской ССР (1952—1955). В 1956 году вышла замуж за Михайленко Григория Павловича. До переезда в Кировоград (Украина) работала бухгалтером на овощебазе в Таджикистане. На данном фото Екатерина Сергеевна очень похожа на мою дочь Ксению.

Фото: Михайленко (Баранова) Екатерина Сергеевна.

Сын: Михайленко Владимир Григорьевич (10 сентября 1957 – 17 сентября 2025) – мой отец, старший ребенок в семье Михайленко Григория Павловича. Его история началась в солнечном Таджикистане, в городе Курган-Тюбе. Там, в кругу семьи, вместе с родителями и сестрой, он рос и окончил школу. Жизнь привела семью в Кировоград, Украина. Здесь Владимир Григорьевич получил свою первую профессию в строительном техникуме. После службы в армии судьба увела его в Рязань, Россия. Там, в стенах Радиотехнического института, он обрёл новую специальность, встретил свою любовь и построил семью, прожив там всю свою жизнь. О его пути, о том, каким он был, я расскажу подробнее в отдельном повествовании.

Фото: Владимир Григорьевич Михайленко и его сестра Ольга Григорьевна в детстве.

Дочь: Михайленко (в замужестве Телейчук) Ольга Григорьевна, 1960 года рождения, родилась в Таджикистане. Подобно Владимиру Григорьевичу, она училась в Рязанском радиотехническом институте. После окончания учебы переехала в Санкт-Петербург, где встретила своего будущего мужа. Прожив в Петербурге несколько лет, Ольга Григорьевна столкнулась с проблемами со здоровьем, вызванными сырым климатом. В связи с этим она вместе с мужем вернулась на Украину, в Кировоград, где климат более теплый и мягкий. В Кировограде, проживая с мужем и своими родителями, она провела большую часть своей жизни. Детей у нее нет. Всю свою трудовую деятельность Ольга Григорьевна посвятила службе государственной статистики в Кировограде, где занимала должность начальника. В настоящее время она является пенсионеркой. Ольга Григорьевна увлекается собаководством и проживает на родине мужа, в городе Днепропетровск (Украина). В молодости она много путешествовала, объездив весь Советский Союз. Часто она ездила на море, а иногда и меня, маленького ребенка, брала с собой. Эти поездки оставили в моей памяти множество теплых воспоминаний.

Фото: Михайленко Ольга Григорьевна в школьные годы.

В памяти всплывает картина из детства: мне лет пять, и я с обожаемой тётей Олей на море. Однажды к нам на пляже привязался мужчина с внушительным животом. Он назойливо оказывал тёте Оле знаки внимания, буквально не давая ей проходу. Звал нас на ужин, обещал кино и мороженое. Тётя Оля, не зная, как от него отделаться, в шутку согласилась. Вечером, конечно, мы никуда не пошли. Я, несмышленый, донимал тётю вопросами: почему мы не идём? Ведь мне так хотелось мороженого, которое обещал мужчина! Тогда она объяснила, что никуда мы с ним не пойдём, потому что он плохой. В общем-то такой ответ меня устроил.

На следующий день на пляже, словно неотвязный кошмар, этот назойливый мужчина снова возник перед тётей Олей. Он вновь принялся приставать, выпытывая, почему мы не пришли к нему в гости прошлым вечером, и продолжал настойчиво плести сети своих предложений о встрече. Я, погружённый в детскую игру с песком, невольно наблюдал эту сцену, и волна раздражения начала захлёстывать меня. Не в силах больше терпеть, я вскочил, отбежал на десяток-другой метров и, собрав всю свою детскую решимость, разбежался что было мочи и ударил головой в его пузатый живот. Неожиданный приём пятилетнего мальчишки был подобен маленькому взрыву. Мужчина согнулся и застонал, а я, маленький защитник, с гордостью выпалил: «Тётя Оля сказала, что ты плохой дядя! Больше не приходи сюда!» Так, как мог, по-детски я прогнал назойливого ухажёра и защитил свою тётю.

В памяти живо встаёт ещё история: как-то, отдыхая на Чёрном море, мы с тётей Олей отправились на крабовую охоту. Помню, как я, маленький, восседаю у неё на плечах, а она, бесстрашная, бродит по пояс в прозрачной морской воде, высматривая добычу. Завидев краба, я, полный восторга, кричал во всё горло: «Краб! Краб! Хватай! Хватай!» Сам я, конечно, побаивался этих морских чудищ – огромных, с острыми клешнями. Ловили мы с ней и креветок. Наловим целую миску этих усатых, но вкусных созданий, отварим, и вот мы уже сидим на крылечке, с наслаждением чистим и поглощаем их, будто семечки лузгаем.

Фото: Михайленко Ольга Григорьевна.

Когда в школе наступали летние каникулы и я приезжал в Кировоград, в объятия бабушки, дедушки и тёти Оли, время превращалось в калейдоскоп ярких впечатлений.

Я часто наведывался к тёте Оле на работу – в обитель гудящих вычислительных машин, компьютеров, тогдашних диковин техники. Там, среди мерцающих экранов, я имел возможность играть, как сказали бы сейчас, в примитивные компьютерные игры, пока она, погружённая в свои профессиональные задачи, творила магию на ЭВМ в цифровых мирах государственной статистики.

После работы нас неизменно ждал городской парк, настоящий оазис развлечений. Колесо обозрения, словно крылья, поднимало нас над городом, открывая завораживающую панораму его красот. А электрические машинки! Сколько азарта в этих гонках! Не меньше удовольствия доставляли катамараны, скользившие по глади огромного искусственного водоёма, и множество других аттракционов. Парк этот и сегодня в моих воспоминаниях предстаёт прекрасным, милым, тёплым, возможно, потому, что людям всегда мило то, с чем они в разлуке. Я отчётливо помню бесконечные аллеи роз, благоухающие дивным ароматом, высокие деревья, чьи тени укрывали пешеходные дорожки с лавочками, где мы с тётей Олей отдыхали и наслаждались мороженым, – всё это бесконечно дорого моему сердцу.

Фото: Свадебная фотография. Ольга Григорьевна и ее муж Виталик.

С мужем тёти Оли, Виталиком, у меня сложились по-настоящему тёплые, дружеские отношения. В детстве он брал меня на рыбалку. Помню, с каким азартом мы удили карасиков и плотвичек, а потом, будто бы создавая янтарную гирлянду, развешивали их на верёвочке у окна, превращая в хрустящую таранку. Кроме того, в то время он работал следователем в уголовном розыске и часто рассказывал мне увлекательные детективные истории о пойманных им преступниках. Сколько воспоминаний связано с ним! Как мы с самодельным бреднем из марли прочёсывали солёные морские лиманы, охотясь на юрких бычков! Как, затаив дыхание, вытаскивали из труб, разложенных в илистом морском дне, трепещущих крабов! Или та невероятная история о ловле гигантских кировоградских карпов на обыкновенное украинское сало! Каждая из этих историй – отдельная глава для книги. Возможно, когда-нибудь, если я решусь на мемуары, они обязательно найдут в ней своё место.

Остаповский великан, мечтающий о мостах

Мой дедушка, Григорий Павлович Михайленко, увидел свет и встал на ноги в Остаповке, где с малых лет познал он крестьянский труд – тяжкий и неустанный. Здоровьем он был наделён отменным, силой – богатырской, а ростом – под стать кузнецу Вакуле из гоголевских «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Казалось, играючи, перекидывал он неподъёмные мешки, полные то углём, то щедрым урожаем с полей. Вся семья дивилась его мощи: истинный украинский богатырь, двухметровый исполин, словно бравый казак, сошедший со страниц бессмертных гоголевских повестей.

Фото: Михайленко Григорий Павлович и маленький я.

Однако Бог щедро одарил юношу не только богатырской мощью, но и жаждой знаний, неутолимым талантом к постижению наук. В школьных стенах Григорий цвёл, купаясь в море пятёрок, с лёгкостью овладевая премудростями любых дисциплин. Семилетнюю школу он завершил триумфально, с отличием. Но превыше всего возлюбил он математику, с упоением внимал тайнам физики и жадно поглощал прикладные науки, опережая школьную программу и утопая в книгах из местной библиотеки. Уже тогда, в отрочестве, определилась его судьба: его влекло созидание – строительство, и особенно – дорожное строительство. Волшебные мосты, дерзко перекинутые через реки, глубокие туннели, пронзающие скалы, изящные эстакады и головокружительные развязки – всё это завораживало воображение юного Григория. Он сердцем чувствовал, что будущее страны – в строительстве дорог, понимал, что развитая транспортная сеть – ключ к величию державы и благополучию её народа. Ему было ясно, что его труд, его мастерство в возведении мостов и прокладке дорог принесёт несомненную пользу стране и обществу, ведь именно развитие транспортной инфраструктуры стимулирует экономический рост и делает жизнь людей более достойной. Именно поэтому, окончив среднюю школу в 1940 году, он без колебаний поступил в Полтавский дорожно-механический техникум. Но судьба распорядилась иначе. Проучиться ему было суждено недолго – меньше года. В июле 1941 года его образование на том этапе жизни внезапно оборвалось.

Виной всему была война, разразившаяся огненным штормом, – Великая Отечественная. Она обрушилась на страну 22 июня 1941 года, когда нацистская Германия, презрев все законы чести, без объявления войны вонзила свои когти в тело Советского Союза. Немецкая военная машина, неумолимая и безжалостная, катилась вглубь страны, и Украина, с её плодородными землями и богатыми ресурсами, стала одной из первых целей. Гитлеровские стратеги, алчные до украинского зерна, угля и рабочей силы, мечтали превратить её в плацдарм для окончательной победы над СССР. В связи с этими печальными событиями в июле 1941 года Полтавский дорожно-механический техникум приостановил свою работу, студентов распустили.

Однако Григорий Павлович не мог оставаться безучастным. Осознавая всю трагичность надвигающейся беды, понимая, что немецкий сапог вот-вот растопчет его родную Украину, его дом, его родных, он отчаянно искал способ противостоять неминуемому. Сердце юноши рвалось на фронт, и он, не теряя надежды, упорно обивал порог военкомата, умоляя зачислить его в ряды защитников родной земли. Но суровая реальность была непреклонна: пятнадцатилетнему подростку отказывали раз за разом. Не желая мириться с ролью стороннего наблюдателя, Григорий, движимый неукротимым патриотизмом, добровольно вступил в ряды тружеников тыла. С июля 1941 года он самоотверженно трудился на строительстве оборонительных укреплений вдоль реки Сула в Полтавской области, внося свой, пусть и скромный, но всё же вклад в приближение долгожданной Победы.

Во время Великой Отечественной войны в СССР развернулись масштабные работы по созданию оборонительных сооружений. Эти укрепления были призваны задержать немецкие войска и обеспечить надежную оборону на стратегических направлениях фронта. Григорий Павлович с полной отдачей участвовал в возведении фортификаций: окопов, траншей, ходов сообщения, укрытий, блиндажей и убежищ. Его руки создавали проволочные заграждения, а лопата – верный друг в его руках – прокладывала противотанковые рвы. Несмотря на изнурительный труд, Григорий Павлович, настоящий богатырь, справлялся с задачами с удивительной легкостью. Он не только работал, но и активно изучал конструкции сооружений и методики их строительства. На стройке он на практике постигал устройство инженерных заграждений: рвов, эскарпов, контрэскарпов, надолбов, противопехотных заслонов. Здесь же он приобретал ценные навыки в подготовке и содержании путей движения войск, обустройстве переправ через водные преграды, осваивая как искусство строительства мостов, так и их разрушения при надобности с целью остановки вражеского наступления.

Между тем, доблестная трудовая деятельность Григория Павловича во благо защиты Родины и победы над нацистами продлилась совсем недолго, ведь фашисты вскоре захватили Полтаву 18 сентября 1941 года. Из истории известно, что оккупация Полтавщины продлилась 2 года и 5 дней, вплоть до октября 1943 года.

Для Григория Павловича и его семьи настали тяжелые времена. Жизнь в условиях оккупации, а точнее – выживание, стала сложнейшей задачей. Оккупированные территории Полтавщины должны были служить сырьевой и продовольственной базой для Германии, а местное население – дешевой рабочей силой. Руководство Третьего рейха стремилось сохранить сельское хозяйство и промышленность, но людей заставляли работать на благо Рейха бесплатно, лишая их даже собственных продуктов, выращенных на своей земле. Нацисты превратили население Полтавщины в рабов. Буквально всего лишились люди: немцы отнимали последнее – кур, свиней, коров и прочую живность. Они опустошали амбары, наполненные зерном, варварски грабили хаты, отбирая последнее.

Были и другие сложности для местных жителей. Комендантский час действовал не только в городах, но и на сельских территориях. За его нарушение фашисты расстреливали на месте. Магазины, парикмахерские и другие городские заведения обслуживали только оккупационные войска. Простым людям запрещалось пользоваться железнодорожным и городским транспортом, электричеством, телеграфом, почтой, аптекой.

Все жители были обязаны зарегистрироваться в немецкой полиции. Покидать место постоянного проживания без специального разрешения было запрещено. Нарушения карались повешением или расстрелом, и такие случаи происходили достаточно часто. На улицах городов и сел, на площадях и вокзалах можно было увидеть тела повешенных. Нацисты проявляли крайнюю жестокость по отношению к местному населению. Советские военнопленные и задержанные на улицах граждане подвергались еще более суровому обращению: их заключали под стражу, где, практически лишенные питания, они быстро умирали от голода и болезней.

Массовое уничтожение евреев в Украине началось практически сразу после установления нацистской оккупации. Уже в середине августа 1941 года была сформирована украинская вспомогательная полиция, которая совместно с подразделениями СС и полицейскими батальонами проводила облавы на еврейское население и других лиц, признанных нежелательными. На Полтавской земле евреи подвергались жестоким преследованиям и расстрелам, причём эта участь постигала и тех, кто пытался их укрыть. Нацистский режим хладнокровно и методично отправлял евреев на верную гибель в лагеря смерти, втискивая их, словно скот, в переполненные вагоны, везущие в небытие.