Месяц магии, капели и любви. 20 рассказов выпускников курса Ирины Котовой «Ромфант для начинающих»

Появление незарегистрированного менталиста в столице, прямо под носом у Акамира, мага-сенсора, способного обнаруживать, анализировать и классифицировать даже очень слабую ментальную активность, выглядело как минимум подозрительно. Ещё подозрительней было то, что ментальные выбросы происходили каждый раз в одном и том же месте – в целительской лавке на окраине столицы, в районе, в котором проживали по большей части простые люди, не обладающие магическими способностями. Аккуратный опрос жителей, подтверждённый наблюдением за объектом, показал, что в лавку частенько заходят незнакомцы. Что могло объясняться вполне законной причиной – в пятистах шагах от лавки находился рынок, славившийся товарами местных умельцев, и гости столицы любили бывать в этом районе.

«Целительница?» – размышлял Акамир, заходя в дом и прокручивая в уме досье на владелицу лавки. Плеяна Власова. Двадцать два года. Сероглазая шатенка с длинными вьющимися волосами. Средний рост, классические, без особенностей, черты лица. Выпускница целительского факультета Аргонской магической академии. Из близких родственников только тётка, которая, к слову, менталист. Но с очень скромным даром, дающим ей способность чувствовать эмоции и умение влиять на настроение.

Родители, маги-природники, занимались поиском и изучением природных артефактов – кристаллов и минералов с особыми магическими свойствами. Погибли в очередной экспедиции, организованной и финансируемой государством, когда Плеяне было шестнадцать. Это обстоятельство дало ей возможность получить квоту на обучение в магической академии, которую она и отрабатывает в настоящий момент в целительской лавке.

«Жертва? Соучастница? – думал инспектор, снимая пальто, под которым скрывался строгий чёрный китель из магически усиленной ткани с серебристой вышивкой по воротнику и обшлагам. – Или нет ещё никакого дела? А в ближайшие две недели, отмеренные законом, на учёт добровольно встанет неизвестный пока маг-менталист?»

Акамир подошёл к столику у окна в гостиной, на котором стоял графин с укрепляющей настойкой, и вспомнил, что с утра дал обещание Захару выпить её вечером, по приезде со службы. В последнее время седой домоправитель Акамира, Захар, беспокоясь о хозяине, часто стал примерять на себя роль домашнего целителя, забывая, что он, вообще-то, маг-артефактор, в обязанности которого входит зарядка и обслуживание бытовых артефактов в доме, а вовсе не забота о труде и отдыхе хозяина.

Делая последний глоток, Акамир почувствовал очередной ментальный всплеск. Не став пренебрегать возможностью получить новые факты, вместо того чтобы тратить время на догадки и предположения, инспектор решительно надел пальто и вышел из дома.

Плеяна обвела заключительным взглядом целительскую мастерскую. Сегодня был относительно спокойный день, и она наконец-то смогла до конца разобраться с наследством, оставленным предыдущим лекарем. Судя по всему, он был талантливым травником, глубоко влюблённым в своё дело, но совершенно небрежным по отношению ко всему остальному. Плеяна ахнула от удивления, когда четыре месяца назад впервые вошла в эту обитель целебных тайн: массивный стол для смешивания зелий был завален старинными книгами с рецептами. На книгах громоздились справочники по совместимости ингредиентов, колбы, реторты и мерные сосуды с отметками. В шкафу для журналов учёта ингредиентов и готовых зелий, погребённые под этими самыми журналами, обнаружились магические весы, ступки и пестики разных размеров, а также несколько кристаллов – накопителей энергии. Выбивавшимся из этого царства хаоса островком порядка выглядел только шкаф с редкими травами и заготовками – все мешочки и баночки были бережно закрыты, аккуратно подписаны и расставлены в соответствии с классификацией. Воспитанная после смерти родителей тётушкой-аккуратисткой, у которой даже пыль лежала в алфавитном порядке, Плеяна принялась за дело. Раз в неделю она задерживалась в лавке на час дольше обычного и приводила в порядок мастерскую, которая на ближайшие два года должна была стать пристанью здоровья для людей, проживающих в этом районе столицы. И сегодня настал наконец тот день, когда она была полностью удовлетворена результатами своих усилий. Всё в мастерской было выстроено настолько гармонично и безупречно, что казалось, достаточно малейшего магического воздействия и зелья сами станут в очередь и начнут вариться.

Уставшая целительница решила остаться ночевать в лавке. Выходя из мастерской, она услышала звонок колокольчика у входной двери, возвещавшего о визите запоздавшего клиента.

– Закрыто, – стоя спиной к посетителю, сказала она, снимая рабочий фартук.

– Я на минуту, – негромко, но твёрдо произнёс клиент приятным для слуха, хорошо поставленным баритоном, входя в лавку, – мне нужно средство от головной боли.

Кристалл в виде кулона, природный артефакт, доставшийся в наследство от родителей, который Лея носила на серебряной цепочке, резко потеплел. Это говорило о том, что посетитель обманывает. Лея настороженно повернулась к мужчине.

– Вы не похожи на того, кого мучает мигрень, – медленно произнесла она, лихорадочно соображая, что же на самом деле нужно странному посетителю.

– На кого же я похож? – ровно спросил он, подходя ближе и останавливаясь в полуметре от Леи, рядом с диваном для клиентов.

Лея невольно отступила на полшага назад, не желая находиться так близко к незнакомцу, как внезапно тот побледнел и оперся рукой о спинку дивана.

– Воды, – попросил он, расстёгивая верхнюю пуговицу пальто свободной рукой. Ничего не понимающая Лея подала стакан с водой мужчине, который уже практически полулежал на диване. Сделав лишь пару глотков, он прикрыл глаза, пытаясь справиться со слабостью, но потерял сознание, разлив на пальто и китель оставшуюся воду. Всего секунду Лея провела в немом удивлении, узнав внезапного посетителя. Потратив остатки сил на сканирование пациента магическим зрением с головы до ног, она с облегчением поняла, что мужчина просто уснул, а зеленоватое свечение в области живота говорило о том, что не позднее чем за двадцать минут до визита в лавку он выпил сонное зелье. С трудом сняв с него мокрое пальто, Лея попыталась расстегнуть и китель, но магически усиленная ткань не поддавалась, и уставшая целительница решила оставить всё как есть. «Надеюсь, что в своём сне он загорает на пляже в провинции Сурон», – сердито подумала выбившаяся из сил девушка, размышляя о том, что делать дальше. Будить его сейчас бесполезно, если только не влить в рот насильно нейтрализатор, да и судя по количеству попавшего в организм зелья, проспит он не больше пяти-шести часов и очнётся задолго до наступления утра. Наверное, стоит использовать это время для собственного отдыха и тоже поспать. А о приличиях можно подумать утром, когда ночного пациента уже и след простынет.

В состоянии крайнего физического истощения и пустого магического резерва, Лея рухнула на стоявшую у дивана узкую кушетку. Поворочалась, с досадой посмотрела на безмятежно спящего рядом мужчину и провалилась в сон.

– Невероятно! Кто бы мог подумать! – тяжело сквозь сон пробился смутно знакомый женский голос.

– Тётя, я вас прошу не торопиться с выводами, – возразил ему мужской.

– Выводами? Вывод только один. И он предельно однозначен!

Лее снилась весна. Март, каким он бывает в её родной провинции Дана – месяц капели и чудес. Но громкие голоса заставили её вынырнуть из глубокого сна. Она обвела мутным взглядом потолок, затем опустила взгляд ниже, заметив мадам Валевскую и её племянника. Вскользь промелькнула мысль о неуместности их присутствия, но быстро исчезла, зацепившись за такой же, как у неё, сонный взгляд зелёных глаз. Злой сонный взгляд зелёных глаз инспектора Третьего отдела Аранской Службы магического контроля.

«Когда вляпался, главное – не стать героем новостей», – подумала Лея, наконец-то вспомнив вчерашний вечер.

– Ничего не хотите мне объяснить? – поинтересовался инспектор, проводив взглядом ранних посетителей, в праведном возмущении хлопнувших дверью.

– Может, лучше вы объясните мне, как внук члена Высшего совета оказался ночью в целительской лавке на окраине столицы? – успевшая подняться с кушетки и делающая бесполезные попытки привести себя в порядок целительница вопросительно приподняла брови.

– Разве я успел представиться до того, как вы дали мне какую-то дрянь вместо воды в этом стакане? – задумчиво протянул он, упаковывая стакан в специальный пакет из особого материала, защищающего от утечки магии и рассеивания остаточных следов зелья.

– Что?! – задохнулась Лея от нелепости обвинения. – Вам мало того, что вы пришли сюда в неподходящее время в неподходящем состоянии? Что вы создали ситуацию, благодаря которой может серьёзно пострадать моя репутация? Вы ещё пытаетесь обвинить меня в нарушении закона о магическом принуждении?!

– Разберёмся, – невозмутимо сказал инспектор и, официально попрощавшись сдержанным наклоном головы, удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Два дня спустя Акамир быстрым шагом вышел из кабинета своего деда, начальника Третьего отдела Службы магического контроля и члена Высшего совета. Досадно, конечно, но в эту ловушку он загнал себя сам. Внук члена Высшего совета не может позволить себе попадать в двусмысленные истории, в которых фигурируют незамужние молодые целительницы. Дед прав, женитьба – единственный выход, который поможет всем сохранить лицо. Даже легкомысленным родителям Акамира хватало ума вляпываться в пикантные ситуации подальше от столичных сплетников. Развлекаться они предпочитали на морском побережье в провинции Сурон. Акамир невольно поморщился, вспомнив родителей. Насколько он уважал и любил деда, настолько же был равнодушен к матери и отцу. Впрочем, они платили ему той же монетой. Двадцать шесть лет назад, выполнив долг перед родом и произведя на свет наследника, они без всяких угрызений совести вернулись в свою беззаботную жизнь, вычеркнув из неё сына. Ребёнком Акамир очень страдал от родительской нелюбви, ему казалось, что если он будет учиться усерднее, развивать магический дар старательнее, настанет день, когда он увидит в глазах родителей восхищение и любовь, отсутствие которых он ощущал каждой клеточкой своей детской души. Но этот день так и не наступил. Загнав вглубь горькие воспоминания, Акамир, не привыкший откладывать сложные решения на потом, вышел из приёмной. Рано или поздно жениться всё равно бы пришлось. У него тоже есть долг перед родом.

Плеяна, задумчиво накручивая на палец выбившуюся прядь волос, обвела взглядом витрину с зельями. В лавке пусто уже третий день. Слухи расползлись, обрастая пикантными подробностями. Забегающий пару раз в неделю Богдан, восьмилетний мальчишка из дома напротив, бесхитростно и в красках донёс до Плеяны общественное мнение. Никто не придёт, разве что случайные захожане из приезжих. А местные приличные дамы в лавку «блудливой лекарицы» не пойдут, тем более своим мужьям не позволят. Неизвестно, каких методов лечения от неё ожидать. Вот и получилось, что единственным клиентом за три дня оказался Богдан. Рада, мать Богдана, овдовела чуть меньше месяца назад, на шестом месяце беременности. Очень горевала о погибшем муже. Богдан прибегал в лавку один-два раза в неделю за сонными каплями для матери.

Погрузившись в свои невесёлые мысли, Лея не замечала вошедшего инспектора до тех пор, пока он не подошёл к ней почти вплотную. Вскользь отметив для себя, что её нервирует такое близкое расстояние между ними, и с трудом удержавшись от того, чтобы отступить, она посмотрела ему прямо в глаза.

– Снова голова болит? – спросила она, машинально дотрагиваясь пальцами до кулона в ложбинке груди.

– Скорее совесть гложет, – проводил инспектор взглядом движение её руки.

– О! Какие неожиданные клиенты. Совесть и её угрызения! – не сдержалась Лея.

– Ну, как я посмотрю, других не наблюдается, – парировал он, на секунду выйдя из себя.

– Браво! – Лея медленно похлопала в ладоши. – Вы выбрали самый удачный способ извиниться.

Она хотела сказать ему всё, что накопилось внутри за эти долгие три дня, хотела бросить горькие обвинения в лицо, но лишь невесело усмехнулась уголком губ и отвернулась к окну.

– Выходите за меня замуж, – гипнотизируя её прямую спину, твёрдо произнёс инспектор. – Такие извинения вам подойдут?

Лея в немом изумлении развернулась к нему, разом растеряв всю свою браваду.

– Давайте отбросим взаимные претензии и будем рассуждать здраво, – продолжил он, не дав ей опомниться, – моя репутация и репутация моей семьи пострадали не меньше вашей.

– Но вы же не лю… да я вам даже не нравлюсь! Не говоря о том, что мы с вами просто из разных миров!

– И благодаря этому я могу позволить себе выбирать жену по собственному усмотрению. К тому же, пропасть между нами не настолько велика. Вы – образованная, воспитанная, магически одарённая привлекательная девушка. Прекрасная кандидатура для женитьбы, на мой взгляд. Или вас ещё что-то смущает?

– Меня смущает всё! Не так и, простите, не с вами я представляла свою будущую семейную жизнь!

– Можете не волноваться. Ни к чему принуждать вас в этом браке я не стану. Разъедемся через пару лет. Тихо и без скандалов, – ровно ответил он. И никто, даже при самом пристальном внимании, не смог бы заметить, насколько он уязвлён.

– Год и семь месяцев, – словно бросаясь с головой в омут, решительно произнесла Лея. – Ровно столько мне нужно для того, чтобы отработать долг государству за моё обучение в магической академии. Но мне нужны гарантии, что по истечении этого срока я смогу уехать домой.

– Будут гарантии, раз нужны, – произнёс инспектор и, задержав на ней нечитаемый взгляд, вышел из лавки.

Лея скомкала очередной лист бумаги с недописанным письмом. Вчера она официально стала Плеяной Никольской, женой наследника сильного магического рода. Регистраторы в городской ратуше быстро и без лишних вопросов оформили все документы. Разумеется, благодаря деду жениха, который был единственным гостем на церемонии.

Письмо было адресовано тёте. После гибели родителей, тётя, благодаря своему эмпатическому дару, помогла Лее пережить первые, самые страшные месяцы беспросветного горя. И потом, когда Лея уже училась в магической академии, трудно привыкая к новым порядкам, очень поддерживала племянницу регулярными письмами, которые прибывали магической почтой раз в неделю. До недавних пор Лея старалась держать тётю в курсе всех событий, которые происходили в её жизни. Но как объяснить своё поспешное замужество? Промучившись около часа, Лея сдалась и отправила письмо, в котором сообщила лишь о своём переезде, указав магические координаты с новым адресом. А расскажет она всё при личной встрече, когда через полтора года вернётся домой, в родную провинцию Дана. Пока же ей нужно самой немного привыкнуть и к новому дому, и к замужеству.

Несмотря на то что инспектору по долгу службы было положено служебное жилье, он предпочитал жить в небольшом двухэтажном особняке, в который и привёз Лею сразу после церемонии, сдержанно попрощавшись с дедом. Начинался дом с просторного холла, откуда вела лестница на второй этаж, украшенная магическими светильниками, которые меняли яркость в зависимости от времени суток. Из холла можно было попасть в гостиную с мягким диваном и креслами у камина. Вторая дверь вела в рабочий кабинет с антикварной мебелью и с зачарованными в стенах артефактами. Артефакты были стилизованы под гобелены и защищали кабинет от прослушивания. Ещё за одной дверью находилась комната отдыха для Захара, на протяжении многих лет неизменно служившего роду Никольских. Акамир редко ел дома, но небольшая кухня в доме тоже имелась. И кухарка, которая приходила в те редкие дни, когда у инспектора бывали гости.

На втором этаже находилась спальня инспектора и две комнаты для гостей. Плеяне досталась та, что располагалась по соседству с хозяйской. С огромной кроватью и туалетной комнатой, которая обнаружилась за дверью из матового стекла справа от входа. Всё в доме говорило о материальном достатке владельца, но в то же время чувствовался некий аскетизм, выражающийся в полном отсутствии бесполезных роскошных безделушек.

Показав Плеяне дом и разрешив чувствовать себя в нём хозяйкой, инспектор неловко попрощался, сославшись на дела по службе. Первый вечер своего замужества Плеяна провела в одиночестве, поужинав тем, что нашла на кухне в шкафу с пищевыми кристаллами, обеспечивающими свежесть продуктов и уже приготовленных блюд. Со слов Захара она поняла, что инспектор попросил кухарку приготовить ужин специально для неё. Такое проявление заботы необычайно тронуло Плеяну, привыкшую полагаться только на себя.

Следующим утром, проснувшись на рассвете и разложив немногочисленные вещи, она спустилась в гостиную. Отправив письмо, она подошла к огромному панорамному окну и отдёрнула портьеры. Пространство сразу наполнилось светом, открывая прелестный вид на внутренний дворик. Осень уже перевалила за экватор, и оставались считаные недели до того момента, как на землю упадут первые снежинки. Невидящим взглядом всматриваясь в даль, Лея вспоминала весну. Последнюю весну, когда она вместе с мамой и папой гуляла в небольшом лесу рядом с домом. Родители, оба с даром к природной магии, хорошо чувствовали окружающий мир и любили бывать в лесу ранней весной, когда природа просыпалась от зимней спячки и новые магические потоки появлялись, росли и переплетались в окружающем пространстве.

Такой её и увидел инспектор, выходя из кабинета – окутанной мягким светом, струящимся из окна. Солнечный луч пригрелся на её щеке, лаская нежную кожу, и инспектор замер, почти не дыша, боясь спугнуть магию момента неловким звуком или жестом. Но, смахнув одинокую слезу, Плеяна уже вынырнула из своих воспоминаний, сначала почувствовав, а потом и увидев, отойдя от окна, что её одиночество нарушено.

– Доброе утро, – первой произнесла она, не выдержав неловкого молчания.

Инспектор молчал. И Плеяна не произнесла больше ни слова. Её взгляд скользнул по его лицу, задержавшись на линии скул и уголках плотно сжатых губ, остановившись на чисто выбритом волевом подбородке. Внезапно она словно впервые увидела, насколько привлекателен её муж. Привлекателен строгой, немного суровой мужской красотой. Секунды растянулись в вечность, пока она в первый раз по-настоящему смотрела на него, отмечая каждую мелочь в его внешности. Прямой уверенный взгляд глубоких зелёных глаз из-под тёмных ресниц. Выразительные скулы, очерченные с безупречной точностью. Иссиня-чёрные волосы, собранные в короткий хвост. Неизменный чёрный китель, придававший его облику особую мужественность. В каждом его движении чувствовалась внутренняя сила, а во взгляде читалась уверенность в себе. Предательский румянец разлился по её щекам, и, безуспешно пытаясь скрыть смущение, она машинально дотронулась до кулона, который своей прохладой дарил ей островок уверенности во внезапно пошатнувшейся реальности. Словно прочитав её мысли, инспектор чётким шагом энергично преодолел разделявшее их расстояние. Плеяна замерла, боясь пошевелиться. Инспектор поднял руку и дотронулся до выбившейся из свободной косы пряди волос, пропустив её сквозь пальцы. Тихая дрожь прошлась по телу, а сердце пропустило удар, когда её глаза встретились с его потемневшим взглядом, который медленно скользил по лицу, остановившись на предательски подрагивающих губах.

Но внезапно всё закончилось. Резко выдохнув сквозь сжатые губы, инспектор отступил на шаг назад, прервав зрительный контакт.

– В нашу первую встречу вы назвали меня по имени. Откуда вы его узнали? – спросил инспектор, вновь посмотрев на неё. Другим, отстранённо-холодным взглядом.

Плеяна не сразу поняла его вопрос, выплывая из новых, волнующих ощущений, но он продолжал смотреть на неё, терпеливо ожидая ответа.

– Мы учились с вами в одной академии. Правда, на разных факультетах.

– Не припомню вас в кругу своих приятелей в то время.

– Ещё бы, – уголком губ усмехнулась она. – Звезда выпускного курса. Да половина всех первокурсниц мечтала попасть в этот круг. А вторая половина – прибить тех, кто попал.

– А ты? – внезапно оставив формальности, спросил он.

– Что я? – не поняла Лея.

– Мечтала попасть или прибить?

– Я училась жить в новой реальности, – вздохнула она, – в пустой, холодной. В реальности, в которой нет больше тепла и родительской любви.

– В моей реальности вообще не было главы о родительской любви, – задумчиво проговорил инспектор и, внезапно сменив тему разговора, продолжил: – Завтра у нас на ужин гость. Постарайся не задерживаться в лавке. И ещё – зови меня по имени. Пусть и формально, но я твой муж.

Следующим вечером Лея с волнением ожидала ужина, прихорашиваясь в своей комнате. Почему-то очень хотелось понравиться мужу. И таинственному гостю. Вернее, уже не таинственному. Захар сжалился и шепнул, что с визитом к ним прибудет Василид Никольский, влиятельный дед Акамира. Что ещё сильнее усложняло задачу. Поэтому она выбрала единственное своё платье, которое хотя бы приблизительно подходило для встречи такого важного гостя. Выпускное платье целительницы. Нежного пастельно-зелёного цвета, с корсажем, украшенным тончайшим кружевом. Платье обладало лёгким магическим эффектом: при движении вокруг девушки создавалось едва заметное зелёное свечение, а в моменты сильных эмоций платье начинало мягко светиться изнутри, словно наполняясь жизненной энергией целительницы. Волосы Лея решила оставить распущенными, позволив мягким роскошным волнам струиться по спине до самой талии, перехваченной широким поясом из серебристой ткани. Бросив последний взгляд в зеркало, она вспомнила, как вчера вечером инспектор сделал ей сдержанный комплимент, оценив её милое, но совершенно обычное платье. Любопытно, какое впечатление на него произведёт её сегодняшний наряд?

Улыбнувшись своим мыслям, Лея вышла из комнаты. Мужчины, стоящие внизу у подножия лестницы, подняли глаза на шум скрипнувшей двери, и Лея сразу же провалилась в омут зелёных глаз мужа, который не отрывал от неё взгляда, пока она спускалась. Не выдержав напряжения, она оступилась на последней ступеньке, и тут же сильные руки Акамира подхватили её, не дав упасть. Горячие пальцы жгли талию, платье нежно светилось изнутри, и только покашливание гостя привело в чувство хозяев дома.

Ужин, на удивление, закончился на вполне тёплой ноте. Василид Никольский, на свадебной церемонии едва удостоивший новоиспечённую невестку взглядом и сухо попрощавшийся сразу после регистрации, заметно оттаял. Да что говорить, он откровенно веселился, подмечая, как Акамир поглядывает на жену, а она смущается от его случайных прикосновений.

– Кажется, у моего внука появилось более интересное занятие, чем работа, – не удержался он и подмигнул Захару, который провожал его до экипажа, – если я что-то ещё понимаю в этой жизни.

– …и представь себе, этот тупица оставил столько магических отпечатков, что можно было просто повесить табличку «Здесь был я» и не напрягаться! – Голос Макса, друга и заместителя, с трудом продирался сквозь волнующие воспоминания. – Акамир, ты меня вообще слышишь? Для кого я тут распинаюсь последние десять минут?

Акамир усилием воли заставил себя включиться в разговор. Рабочий день тянулся сегодня томительно долго. Воспоминания о жене не давали сосредоточиться. Словно магический морок стояла у него перед глазами её изящная фигура, а в голове звенел заливистый смех. Он не хотел анализировать тот факт, что за такое короткое время она смогла занять очень важное место в его жизни. Не хотел думать, что Лея по какой-то неизвестной ему причине может помогать вовремя не вставшему на учёт менталисту. Вместо этого он вспоминал вчерашний вечер, когда с магической почтой получил записку от жены с просьбой вернуться домой пораньше.

Дом встретил его незнакомым уютом. Плеяна готовила ужин. Для него.

И улыбалась. Ему.

Этим вечером он впервые за много лет позволил себе снять защитную маску нечувствия, которая, казалось, уже срослась с ним намертво за годы одиночества. Плеяна кормила его ужином, рассказывала о прошедшем дне, а он медленно таял от щемящего чувства нежности к той, которая волей случая стала ему женой. А ночью, в собственной спальне, вспоминая, как она заправляла за ухо выбившуюся прядь или касалась единственного украшения, которое носила, не снимая, он мучился от неутолённого желания, мечтая заменить её руки своими губами.

Вопрос о менталисте, весь вечер вертевшийся у него на языке, он так и не задал.

– Что у нас с делом о неучтённом менталисте? Есть новая информация? – заставил он себя задать этот вопрос. Мучительно не хотелось подозревать жену ни в незаконных связях, ни в тех чувствах, которые могли толкнуть её на нарушение закона.

– Пока наблюдаем. Предварительный сбор информации ничего не дал. Проверили по списку всех магов, у которых ограничение или запрет на использование дара.

– И? Родственники, друзья среди местных?