Месяц магии, капели и любви. 20 рассказов выпускников курса Ирины Котовой «Ромфант для начинающих»

– Дорогая подруга, не думала, что когда-нибудь тебе это скажу. Ну ты и идиотка!

Сильвия рассмеялась на грани истерики.

– Вот спасибо! Но кажется, я с тобой согласна…

* * *

Наконец настали выходные дни, и институт практически опустел. Сильвия с аспирантами в том же злополучном павильоне делали последние приготовления к запуску осадков с нейтрализатором. На душе у Сильвии было как-то неспокойно, но она уже привыкла в последние дни отбиваться то от меланхолии, то от неясной тревоги.

Они загрузили все заготовки в приёмник портала и собрались перейти в малый зал для запуска, но в этот момент в павильон ворвались какие-то люди в чёрных масках. Не говоря ни слова, они выстрелили по аспирантам из магшоков, и те повалились без сознания. Сильвия едва успела увернуться от напавшего на неё громилы и заметалась между столами. Выход был перекрыт, бежать было некуда, но у неё была другая цель – она должна была во что бы то ни стало запустить портал. Она почти добежала до него, но получила чем-то тяжёлым по голове и уже в падении успела нажать на рычаг. Портал «завыл», и всё оружие бандитов вместе с отборной руганью полетело в него. Кто-то быстро вырубил рычаг. Но Сильвия успела отметить, что заготовки улетели по назначению.

Кто-то грубо схватил её как мешок с тряпьём. Её связали и бросили на пол к аспирантам. Она почувствовала, что по виску стекает что-то тёплое и липкое.

– Нет! – рявкнул грубый прокуренный голос. – Раскидай их по залу. Уизмор велел, чтобы всё выглядело, как будто они сами тут подорвались. Тащи бомбу вон к той штуке, она выглядит самой опасной.

«Нужно было обеспечить охрану института получше», – подумала Сильвия. Она сквозь боль скосила глаза на своих аспирантов. Бедные дети, они не заслужили такой участи. Она сквозь тошноту попробовала призвать ведьминскую силу. Но без чёткого контроля капризная сила не слушалась. Бандиты уже активировали бомбу, и тут раздался громкий голос:

– Всем стоять! Королевская служба безопасности! Вы окружены! – Сильвия поморщилась. Голова просто раскалывалась, в глазах всё расплывалось. Она едва разглядела вновь прибывших людей. Кто-то кинулся к бомбе, чтобы её обезвредить. Между остальными завязалась потасовка. Но её взгляд был прикован только к одному человеку. Он ловко и изящно, как тогда на пляже, раскидывал бандитов в разные стороны.

«Как же это красиво! – подумала Сильвия. – Мог бы и Кривнича уделать…» – и провалилась в темноту.

* * *

Сильвия пришла в себя в лазарете вечером следующего дня. У её кровати сидела Кэтти. Она поведала, что из-за происшествия весь город и институт стоят на ушах. Везде шныряют сотрудники Королевской службы безопасности, всех допрашивают, но сами не говорят, что именно произошло и от чего случился взрыв.

– Взрыв? – Сильвия поморщилась, и Кэтти подала ей стакан воды.

– Бедняжка моя, ты ничего не помнишь?

– Нет, взрыв я не помню, но мне показалось, что там был мистер Грейстон.

– Тебе не показалось, – заговорщицки прошептала Кэтти. – Он здесь! В соседней палате!

– Что?! Что с ним?! – спохватилась Сильвия и соскочила бы с кровати, но тело ещё плохо слушалось.

– Успокойся, дорогая! Его слегка контузило, но он уже в порядке. Это он вытащил тебя из горящего павильона! И он уже раз пятьдесят заходил узнать, как ты. Так что вот тебе твои целебные зелья и зеркало, приводи себя в порядок. А я пока пойду узнаю последние новости.

Она ушла, и Сильвия посмотрелась в зеркало. Её уже подлечили, но ещё остался синяк на скуле и безобразный шрам на виске. Это она быстро поправит. Следов не останется, а пока она прикрыла часть лица волосами.

В дверь постучали, и в проёме появился мистер Грейстон в пижаме и больничном халате. Она заметила, как сжались его челюсти от её, должно быть, жалкого вида, но он постарался улыбнуться.

– Думаю, я должен объясниться.

– Да уж, будьте любезны.

Он протиснулся в палату и достал из-за спины букет! Вот теперь Сильвия по-настоящему удивилась. Но приглядевшись, усмехнулась. В основном это были крупные гладкие листья, а мясистые стебли венчали ещё нераспустившиеся бутоны.

– Изящное решение, – улыбнулась она.

Как ни странно, на подоконнике обнаружилась ваза. Слегка прихрамывая, он поставил цветы в вазу и присел на стул рядом с кроватью. Несколько мгновений они жадно рассматривали друг друга, отмечая все ссадины и повреждения.

– Итак? – подтолкнула она его.

Оказалось, некоторое время назад в Королевскую службу безопасности поступил сигнал о готовящейся диверсии в Институте экспериментальной погоды и покушении на убийство госпожи Платт. Организатором выступал сенатор Уизмор – ярый противник женской эмансипации в общем и женщины во главе страны в частности. К тому же, в силу происхождения, он сам состоял в списках на престол. А главной путеводной звездой набирающего обороты женского движения он видел мисс Платт.

Но всему этому не было доказательств. И чтобы разведать обстановку и не спугнуть диверсантов, безопасники завербовали одного знакомого магинспектора. К тому же, он недавно приобрёл яхту, и несколько сотрудников КСБ прибыли вместе с ним под видом матросов.

Диверсию планировалось устроить ещё на первом эксперименте, но, видимо, появление магинспектора из столицы их спугнуло. Разведка на месте не принесла результатов. Поэтому решено было отплыть на какое-то время, чтобы их спровоцировать.

Он коснулся её ладони, лежащей поверх покрывала, и мягко сжал её.

– Простите меня, Сильвия! Я должен был предупредить вас, но я был связан магической присягой. И когда диверсанты ворвались в павильон, безопасники ждали, пока прозвучит имя заказчика… Они успели активировать бомбу, и её пришлось бросить в магнейтрализатор. Это снизило силу взрыва, и все остались живы. Мне очень жаль, – прошептал он и едва коснулся пальцами её волос, прикрывающих синяки.

Она смутилась, и он убрал руку.

– Значит, теперь все ваши дела закончены и вы по-настоящему нас покинете?

Он встал и отошёл к окну. Побарабанил пальцами по подоконнику.

– Вы так хотите, чтобы я уехал? – он слегка повернул к ней голову.

– А знаете, мистер Грейстон…

– Да?

– Знаете, в нашем институте совершенно никчёмная служба безопасности… – он удивлённо развернулся к ней. И она снова смутилась, как малолетняя дурочка. Но набралась решимости и выпалила: – И думаю, что я могла бы предложить вам от лица руководства организовать и возглавить службу безопасности Института экспериментальной погоды…

Юджин совершенно по-мальчишески разулыбался.

– Что ж, вашему институту совершенно точно нужна новая служба безопасности, а вам, Сильвия, – он подошёл к ней, снова взял её ладонь и погладил тыльную сторону большим пальцем, – мой личный присмотр.

Так они и сидели, улыбаясь друг другу, пока он не достал из-под полы халата чёрную папку.

– У меня для тебя ещё один подарок.

– Что это? – она открыла папку. Там обнаружились листы с карандашными портретами жителей городка, план города, копии свидетельств о браках и разводах, документов по продаже или приобретению собственности, дарственных и прочая. И знакомая записная книжка. Сильвия подняла на него глаза.

– Но как?!

– Обменял на эксклюзивную историю о диверсии, – хитро улыбнулся он. – Разумеется, без раскрытия важных имён.

Он промолчал о том, сколько ещё пришлось приплатить ушлому репортёру. Но это останется только между ними. Главное, что её глаза теперь сияли, а к бледным губам возвращался сочный ягодный цвет. Ему нестерпимо захотелось их поцеловать, и он не отказал себе в этом удовольствии.

Сильвия отстранилась и прошептала:

– Ты всё-таки уделал его.

– Что?

– Ничего, – она улыбнулась, взяла его лицо в ладони и поцеловала.

Как он и обещал, они разобрались с проблемами. Вместе. А впереди её ждало новое поле для исследований – жизнь в браке, полная любви, узнавания друг друга, притирок, бурных ссор и не менее бурных примирений.

Ева Санкевич.

МОЯ ДУША

И всё, чем смерть жива

И жизнь сложна, приобретает новый,

Прозрачный, очевидный, как стекло,

Внезапный смысл.

⠀

А. Тарковский. Дерево Жанны

Разношёрстная толпа плотной массой двигалась к турникетам. Сосредоточенная и слишком уж серая на контрасте с весёлыми бликами апрельского солнышка, скачущими по крыше и стёклам Балтийского вокзала. Кажется, одна я в ядерном жёлтом плаще была заодно с весной, счастливая и слегка ошалевшая. Видимо, именно это и помешало мне заметить на ступенях корочку ночного льда.

Я не успела ни взвизгнуть, ни помянуть непечатным словом дворника, как уже летела спиной на бетонную лестницу. Солнечный свет неожиданно яростно полоснул по глазам, аж затылок заныл. Пятая точка тоже завопила о грубом обращении. Впрочем, прелести долгого валяния в грязи под ногами пассажиров мне прочувствовать не дали. Чьи-то руки в серых замшевых перчатках подхватили меня под мышки и увлекли вперёд к выходу в город.

– Спасибо вам большое!

Я обернулась к своему спасителю и слегка опешила. Ну и кадр мне достался! Эдакий Вилли Вонка на четвёртом десятке в честерфилде сливового цвета. Котелка на вихрах не хватает. Впрочем, поверх крупной гарнитуры и не наделся бы.

Судя по довольной улыбке, мужчина понимал, какое впечатление производит на неподготовленного зрителя.

– Всегда рад помочь, душа моя. Не запачкались?

Я оглядела плащ, который на удивление не пострадал.

– Весна кружит голову, – пошутила я.

– Балет в городской среде, – поддержал он. – Вам в метро?

– Нет… У меня утренний моцион.

– Неужели тоже в сторону Стачек? Тогда мне повезло.

Я недоверчиво моргнула.

– Меня зовут Елизар. А вас?

– О-о! А вы соответствуете имени, – я не удержалась и окинула собеседника выразительным взглядом, но повода не представиться не сочинила. – Валерия.

– Даже больше соответствую, чем вы думаете. Я ещё и художник.

Я невольно вспомнила знакомого художника, одно время настойчиво предлагавшего меня нарисовать. У него в трёх разных городах живут дети от разных женщин. А может уже и не в трёх… В общем, срисовать я себя не дала.

Елизар словно прочёл мои мысли.

– Во избежание внезапного нападения, заявляю: я не портретист. Аватарку не напишу. Максимальный уровень эксплуатации меня – вдохновляющий пейзаж с надписью в центре «здесь может быть ваше изображение».

– А что, много желающих вас поэксплуатировать? – прыснула я.

– Можно на «ты», – небрежно разрешил мой спутник. – Художника каждый норовит заарканить! И припрятать в кладовку на будущее. Знаешь, кто такие сеноставочки? Вот сейчас я тебе и расскажу…

Пока мы шли до площади Стачек, Елизар не замолкал и развлекал меня по полной. Я была так поглощена представлением, что заподозрила неладное, только когда в третий раз проверила смартфон и всё ещё не обнаружила подключения к сети.

У входа в здание, в котором я работаю, меня настигла коллега. Моё громкое приветствие она проигнорировала и посмотрела сквозь меня. Хамства за ней отродясь не водилось. Мы не соперничали, не ссорились.

– Что происходит?! – я растерянно взглянула на своего провожатого.

Тот дёрнул подбородком вбок и неожиданно отстранённо сообщил.

– Мне очень жаль, но ты мертва.

Меня от макушки до пят пронизало холодом. Я через силу растянула губы в улыбке.

– Чушь какая! Вот же я! Не просвечиваю, с тобой разговариваю.

– Только твой дух. Ты ударилась головой, когда упала на вокзале. И умерла. Так бывает.

– Ты тоже мёртвый? – пробормотала я хрипло, вновь тщетно хватаясь за мобильник, как за последнюю соломинку.

– Нет. Я проводник. Так уж вышло, что я вижу и мир живых, и пограничье. Моя работа – провожать не отошедшие сразу души умерших в мир иной.

– Поганая работа какая-то…

– Я не выбирал, – он печально улыбнулся.

Я отчаянно помотала головой и бросилась обратно к вокзалу. Места происшествия я достигла в три прыжка, что не обнадёживало, в физическом мире люди так быстро не скачут.

Тела не было, зато была кровь. На мой взгляд, неприлично много крови. Ступени на месте моего падения частично огородили лентами, у которых точили лясы двое ЖД-работников. У входа торчала машина полиции.

Перед моим внутренним взором возникла картинка с зелёным холмиком и аккуратным каменным крестом, на котором пугающе красивыми золочёными буквами значилось «Стасова Валерия Витальевна, 1998—2025».

– Вот ведь вселенские ёжики!!!

В голове нарастал звон, и я словно отключилась на время от реальности, а включилась снова на сиденье полупустого автобуса. Много лет не ездила на автобусах…

Рядом оказался давешний мистер Вонка, откликающийся на имя Елизар.

– И как оно?

– Ты следишь за мной, что ли?!

– Скорее, наоборот. Не кипятись, душа моя. Этот феномен называется «канат паромщика». Призрак притягивается к ближайшему проводнику, если только осознанно не старается держаться подальше.

На нас оглянулась какая-то женщина. Ну да. Это меня она не слышит, а его очень даже. Елизар обаятельно улыбнулся пассажирке, заправил за ухо длинную волнистую прядь и показал на наушник. Теперь понятно, почему он гарнитуру из уха не вынимает.

– Давай-ка прогуляемся? Как раз к остановке подъезжаем.

Я фыркнула.

– Боишься, что за психа примут?

– Да. А ещё санкций и большого макаронного монстра.

Автобус выплюнул нас у малолюдного сквера.

– Какого лешего ты мне сразу не сказал?! – набросилась я на проводника, когда автобус отчалил. – Специально зубы заговаривал и уводил подальше?

– Отчасти.

Елизар ничуть не выглядел виноватым.

– С теми, кто видел своё мёртвое тело, бывает очень сложно общаться. Шарахаются потом по городу с воплями да спать мешают честным людям.

– Честным? Явно не о тебе речь! – съязвила я. – А что, в кино правду показывают про полтергейста? Духи могут предметы двигать, послания на запотевшем зеркале писать, знакомых пугают?

– Художественный вымысел, – отмахнулся спутник. – Призрак может являться только проводникам. А для писательства вам недостаёт телесности.

– Но ты же меня как-то подхватил там, у вокзала?

– Не физически. Я просто перехватил твоё внимание и утащил за собой, как воздушного змея на верёвочке.

– Я не воздушный змей!

– Как скажешь, душа моя.

Я обиженно запыхтела.

– А можно мне сменить проводника? Вас вообще таких много, огласите весь список!

– Я лично знаю одного. Но по Питеру, подозреваю, несколько десятков наберётся. Членских билетов у нас, как ты понимаешь, нет.

– Откуда тогда предположение?

– Чисто математически. В сутки в городе умирает больше сотни человек. Я сталкиваюсь с неприкаянными душами раз в десять-пятнадцать дней. Большинство душ отходят сразу. Но вряд ли 1999 из 2000 с готовностью воспаряют на небеса. Значит, остальными занимаются другие проводники.

– Математик из тебя так себе, – поделилась я своими наблюдениями. – Так что мне теперь делать? Как организовать посмертное существование?

– Смириться с неизбежностью смерти. Это свершившийся факт. Попрощаться и отправиться дальше, к новым приключениям.

– Ну, ёлкин гриб! Так просто не может быть!

Мужчина невесело усмехнулся.

– Хоть бы один сказал: «Спасибо, Елизар. Именно так я и сделаю». Ну да ладно. Нет так нет. Тогда просто привыкай к новым условиям существования. Наслаждайся внеочередным выходным и прогулкой по любимому городу.

Я огляделась. О! А район-то знакомый, я здесь с подругами часто встречаюсь.

– Слушай, а ты не замечал, что некоторые двери как бы светятся? Или это у меня посмертные галлюцинации?

– Это двери, через которые ты ходила, – пожал плечами Елизар.

– А светятся-то почему? – я невольно засмотрелась на дверь кафе-кондитерской, сияющую янтарным светом – тёплым и сладким, как их обалденный грушевый пирог.

– Это вроде отметок на виртуальной карте. Твоё сознание их отметило как приятные места, куда стоит заглянуть. Хочешь, сходи, я подожду, – непринуждённо предложил проводник.

Я сделала шаг к кондитерской, но тут в голове что-то щёлкнуло: смерть, дверь и манящий свет в конце тоннеля. Пазл сложился. Я обернулась.

– Дорогой волшебный помощник, а скажи-ка мне, как из пограничья уходят души, которые сразу не вознеслись в потоке света?

Елизар озадаченно приподнял брови и отвечать не спешил.

– Дай угадаю. Они маются, начинают бродить или, как ты тактично заметил, метаться с воплями по знакомым местам, кидаться к близким. Так, кажется, описываются первые три дня после кончины? И если я сейчас войду в эту дверь, путь назад закроется? – мой голос набирал обороты. – Это и есть твоя работа? Потихоньку выпнуть заплутавшую душу в мир мёртвых через ближайшую дверь да забыть поскорее? Ну нет, хорёк лживый! Меня ты не забудешь!

Я так разбушевалась, что Елизар отступил на шаг, а над большим рекламным щитом с афишей известной певицы хлопнула и погасла лампочка.

– Отрицание, гнев, – с неожиданной жёсткостью сказал проводник. – Дальше будет торг. За три дня душа как раз успеет пройти все пять стадий принятия неизбежного. Ты не исключение! Вы все такие. Но я помню каждого! Шестьсот девять душ!

Вихрь эмоций стих, и я ощутила лёгкий укол совести.

– Но ведь наверняка есть и те, кто не ушёл на третий день…

– На девятый день является адский пёс.

Меня передёрнуло от нехорошего предчувствия.

– И что… он делает?

– Приносит тапочки Хозяину, как и положено дрессированному псу.

– Я не тапочки… – голос опять начал меня подводить.

– Ему всё равно.

– А спрятаться можно? Отвлечь, подкупить, обмануть?

– А вот и торг, – хмыкнул Елизар. – Бьёшь рекорды. Думаю, так и до вечера управимся.

– Хренушки, – я постаралась сказать это максимально противным голосом. – Не бывает, что совсем ничего нельзя предпринять.

На лицо проводника вернулось беспечное выражение.

– Что ж, вперёд! Я люблю перформанс. Полюбуюсь из вот того окна, – он указал на окошко кондитерской и скрылся внутри прежде, чем я успела возмутиться.

Следующие двадцать минут я через стекло наблюдала, как он потягивает кофе, излучая расслабленное благодушие. Расстегнул этот свой дурацкий камзол, вытянул длинные ноги в нелепых остроносых сапогах, а я смотрела и фырчала от негодования и бессилия. А потом увидела нечто пугающее. От соседнего дома в двух десятках метров от меня отделилась крупная четвероногая тень. Она затрусила в сторону дороги, излучая густые чёрно-оранжевые всполохи пламени. Прохожие не обращали на тварь внимания. А вот автомобиль, через который «собачка» пробежала, взвизгнул тормозами и едва не влетел в столб. Я тоже взвизгнула и прямо через окно заскочила в кафе.

– Какого лешего этой твари здесь нужно?! Ещё не прошло девять дней!

Елизар сделал вид, что отвечает на звонок.

– Что случилось, душа моя?

– Там адский пёс шурует по улице. Чуть аварию не устроил.

– Аварию он устроить не может. А пришёл, видимо, за кем-то другим. Дышим ровно.

– Не было там другого! Эта тварь проскочила прямо сквозь машину, и водитель потерял управление! Может за рулём был твой коллега или ясновидящий какой?

– А может вампир или зубная фея, – в тон мне продолжил проводник, но из кафе вышел.

Впрочем, машина к этому моменту усвистала, как и потусторонний пёс. Я чуть успокоилась, мысленно сосчитала до десяти и просочилась за спутником обратно на улицу.

– Елиза-ар?

Проводник посмотрел на меня с наигранной обречённостью.

– А вампиры правда существуют?

Он хохотнул.

– Как говорит голосовой помощник в умных часах моей племяшки: «А это я расскажу, когда ты вырастешь». Чем займёмся, душа моя?

– А обычно ты чем с призраками занимаешься?

– Пытаюсь выкинуть в ближайшую дверь, вроде выяснили уже. Не надумала? – он указал большим пальцем в сторону кафе.

Я зарычала.

– Ну, тогда будем гулять.

– А тебе работать не нужно? – поинтересовалась я, приноравливаясь к его шагам.

– Я на фрилансе. Сегодня буду набираться вдохновения.

Мы наматывали круги и петли по городу, останавливались у лотков уличных продавцов, заходили в кафе, книжные магазины, сувенирные лавки. У некоторых мне подолгу приходилось ждать своего спутника, поскольку двери светились пресловутым медовым светом, а чтобы прыгнуть сквозь стену, требовалось какое-то особое настроение. В один из таких моментов я заметила вдалеке ещё одного пса, но никаких происшествий с его участием на таком расстоянии не углядела.

Ближе к вечеру, когда моя голова припухла от слов типа «безлайн», «коллаб» и «архивольты», мы сместились к спальным районам и у торгового центра опять встретили загробную тварь. На этот раз Елизару выпал шанс увидеть её своими глазами.

– Вот, гляди! Это уже третий за сегодня! Неужто на два района столько душ девятидневной свежести?!

– Маловероятно. Полагаю, это один и тот же пёс.

– Разные, – уверенно возразила я.

– Да? Ну, пойдём, посмотрим, куда он.

– Спятил?! – мой голос сорвался в третью октаву.

– Можешь здесь подождать, – злорадно осклабился проводник. – Мне собачка не грозит. Но тебе, кстати, пока тоже нечего бояться.

Я ещё раз выругалась, но последовала за Елизаром. Мы бегом поднялись на четвёртый этаж многоуровневой парковки как раз вовремя, чтобы заметить, как пёс схватил призрачного мужчину, подбросил вверх и проглотил за один присест. Тело мужчины лежало тут же на бетонном полу. Это наводило на мысль, что девять дней явно ещё не прошли.

– Эта тварь его что, сожрала?! – прошептала я.

– Как попкорн, – сдавленно произнёс Елизар.

– Я думала, он должен просто утащить.

– Должен. Я впервые такое вижу. И это сюр какой-то!

Адский пёс повернул морду в нашу сторону.

– Беги!

Но я уж и сама, не дожидаясь команды, метнулась к пандусу.

Чудище, однако, двинулось не в мою сторону, а к моему проводнику. Елизар такого поворота не ожидал и будто прирос к полу. Тварь приближалась. Я не успела обдумать, какого лешего я делаю, как уже с разбега врезалась в бок адского пса. Чудовище скрежетнуло, перекатилось по полу и вылетело сквозь ограждение наружу. Я сама едва успела затормозить на краю парковки. Мне, в отличие от живого и материального Елизара, ограждения служили весьма условными препятствиями.

Проводник выглянул наружу и резюмировал:

– Исчез. Уходим отсюда.

Мы покинули паркинг ещё поспешнее, чем зашли. На улице окончательно стемнело и снова подморозило, показались звёзды. Елизар был мрачен и молчалив.

– А ты не думаешь, что тот мужик был ещё жив, когда?.. – осторожно начала я.

– Думаю. И это только одна из моих версий. А версии вообще одна другой краше. Как будто я до этого жил скучно!

– Сейчас главное, что «комиссар Рекс» за нами не гонится. И теперь ты знаешь, что псов несколько и от них стоит держаться подальше.

– Хэштег «этожопыт»! – хмыкнул мой спутник.

Мы снова замолчали. Каждый, надо думать, о своём.

– Лера.

Ну надо же, по имени назвал. Я удивлённо уставилась на Елизара.

– Спасибо. Ты спасла мне жизнь. Скорее всего…

– Я ещё и вышивать могу, и на машинке…

– Не сомневаюсь! – усмехнулся Елизар и решительно добавил после паузы: – Я понял, что с псом не так. Ошейника нет.

– Точно. На первом был, – вспомнила я. – И что это значит?

– К сожалению, я не кинолог мира мёртвых. И любое моё предположение будет одинаково далеко от истины.

Я открыла было рот, чтобы поинтересоваться, что же нам тогда делать, но проводник продолжил.

– Зато я знаю, у кого спросить. Завтра сходим в гости.

– Почему не сегодня?

– Сегодня я хочу есть и спать. Я, в отличие от тебя, ещё жив. Поэтому иду в гостиницу.

– У тебя что, дома нет?

– Не ношу работу домой.

– Паразит!

Елизар снял одноместный номер, поужинал в соседнем ресторанчике, старательно игнорируя меня. А я, конечно, старательно допекала его. Когда я сходила на кухню и, вернувшись, злорадно бубнила ему, какая у них там антисанитария (приукрасила, конечно), моя жертва чуть не подавилась. Но, в целом, проводник демонстрировал чудеса терпения и самоконтроля. А перед походом в душ ещё и подначил меня, мол, туда тоже со мной пойдёшь?

– Неужели есть на что посмотреть? – невозмутимо уточнила я ему в спину.

Впрочем, когда он полураздетый и с влажными волосами ложился в постель, я вынуждена была признать, что посмотреть есть на что. За собой Елизар явно следил. В качалку не ходил, но тело держал в тонусе. Может свою роль играли вот такие многочасовые прогулки с душами, а может картины в тяжёлых рамах таскал…

Свет погас.

– А ты с детства призраков видишь?

– Нет, конечно. Дай поспать.

Елизар явно не горел желанием развивать тему, но кого это волнует.

– А как получилось, что стал видеть?