Коррекционный рост

– Почему розовая подсветка? – она настойчиво открыла глаза, боясь уснуть.

Поднялась на локтях и заметила его пристальный взгляд с поволокой. Не отрываясь от нее, Данил достал пульт и нажал, и пол вспыхнул лазурным свечением, словно они оказались у бассейна в их гимназии. Маша внимательно посмотрела на Данила и почувствовала, что хочет его по-настоящему. И непонятно, что тому явилось причиной: мимолетная радость или истинные чувства.

– А тут свет есть?

– Зачем? – удивился Данил.

– Фильм будем смотреть, – рассмеялась Маша и снова упала на кровать.

Смех ее был столь заразителен, что и Данил рассмеялся тоже. Он включил телевизор, Маша подняла голову и прочитала «Кладбище домашних животных». Повернула голову к балкону с террасой, с которой открывался вид на бездонное черное небо, в эту минуту усеянное яркими звездами в стороне от неполной луны. Свет струился через оконную раму и падал прямо на постель – к Маше. Она подняла ладонь, наблюдая, как блеклый свет просвечивает сквозь ее пальцы. Было красиво. Кровать заскрипела, и Маша повернула голову обратно, встретившись с упорным взглядом Данила. Он навис над ней, расставив руки по бокам от ее лица, а слабый голубой свет играл в его васильковых глазах. Она улыбнулась и захотела его поцеловать. Потянулась к лицу и губами вцепилась в его уста. Кровать заскрипела под ними, и их томное дыхание в унисон разорвало тишину в огромной квартире. Неоновый свет дрожал сквозь ножки кровати, как и тело Маши, что пылавшее от истомы, пока Данил продолжал влюбляться в нее.

Глава 2.

Наутро голова ее кружилась, а во рту все пересохло. Она спустилась на пол и поползла к бутылке с водой у стола. Данил крепко сопел, а в квартире стояла звенящая тишина. Маша выпила воду до дна и прислонилась к холодной стене, тяжело дыша. Посмотрела на Данила и не поверила, что все это случилось вчера. Запустила пальцы в волосы и зажмурила глаза, обвиняя себя в распущенности и лицемерии. Если Данил и вправду был влюблен, то сама Маша этим утром не испытывала к нему ничего подобного. Ни к нему, ни к Антону, и последний факт испугал даже сильнее. Потому что она выросла из той компании с района; теперь Маша была гимназисткой до мозга костей, как Лена или Яна, или, что хуже, – как Оксана. Теперь все узнают о случившемся, и она уж точно не отмоется от грязи. И нельзя ей теперь быть с Данилом, потому что Антон его точно убьет, или сразу обоих. Ведь в отличие от нее – гимназистки до мозга костей, он все еще жестокий нарцисс с района. Маша встала, отгоняя эти мысли, тихо оделась и вышла из комнаты, из квартиры, из жилого комплекса и поехала на автобусе в свой район. Ей было интересно: если быть с Данилом, если это по-настоящему, станет ли ее жизнь лучше? Но как же мама? Нет, Маша не хотела перестать спасать маму, потому что Аврору она не спасла, так может, маму еще удастся. Да еще и Антон, который убьет их с Данилом, если узнает.

Маша остановилась у подъезда и закатила глаза из-за комментариев бабки со второго этажа, что она такая же маргиналка, как и ее мамаша.

– Я Александру расскажу, какая дочка у него растет, – кричала бабка.

Маша вытянула средний палец и показал ей; та аж ахнула и спряталась, захлопнув балконную дверь.

В этот день тренировка была в конце уроков, потому Маша сразу пошла в столовую, где нашла Милу с Настей и заодно спряталась от Данила.

– Не завтракала, что ли? – спросила Мила, жуя булку и запивая морсом.

– Вас забрать пришла, – закинула ноги на соседний стул. – Дадите списать домашку по химии?

– Запросто, – Настя достала из рюкзака тетрадь и бросила на стол. – Смешные истории будут?

– О ком? – нахмурилась Маша, испугавшись, что все уже знают про Данила.

– Про Антона этого, – Настя подкрасила губы блеском. – Не виделись?

– Да пошел он.

– Ты покраснела, значит было, – широко улыбнулась Мила.

Кровь прилипла к лицу Маши, но она настойчиво все отрицала, ведь с Антоном и вправду ничего не было.

Настя кивнула, улыбаясь:

– Точно было.

– Говорю же, что нет, – настаивала она.

– И как? – оживилась Мила.

– Жопой об косяк, – емко ответила Маша и встала из-за стола. – Уже на урок пора, пошли.

Они поднялись по чистым белесым лестницам на второй этаж, где пахло свежей краской. Прошли вдоль разрисованных стен, на которых улыбались пловцы, и завернули в узкий закуток. По обеим сторонам коридора, под самым потолком, светились небольшие окна, через которые доносился гам школьников. Завернули налево и столкнулись с Сашей и Данилом. Маша испуганно отступила и врезалась в Настю, а Настя – в Милу, и все трое завизжали. Данил ухмыльнулся, прикусив нижнюю губу, с незнакомой ей прежде нежностью рассматривая ее. Маша проигнорировала крепкое словцо подружек и в один миг оказалась в объятиях Саши, крепко прижавшись к нему. Смотрела в стену, но отчетливо видела боковым зрением, как обескуражен ее поведением Данил.

– Тише, Оксана убьет, – хихикнул Саша и отодвинулся, улыбаясь. – Как дела?

Он определенно ничего не знал. Данил убрал руки в карманы и зашел в класс, отчего Саша вопросительно проводил его взглядом.

– Что с ним?

Настя и Мила зашли в класс следом.

– Ты увел его девушку, – Маша поджала губы и игриво повела бровями.

– Брось, ты ведь знаешь, что это не правда! – выпалил Саша.

– А что же правда? – улыбнулась она.

– Он ее бросил, потому что она напилась на вечеринке на Бали и переспала с каким-то типом. Потом случилась одна неприятная ситуация, я ее поддержал, и вот.

– Нынешние школьницы такие забавные, заметил? – наигранно разговаривала Маша. – Теперь и я хочу на Бали.

Саша прыснул смехом.

– Ты выше этого.

– Мы все еще говорим о твоей девушке, – притворно шепнула она. – Сразу видно, между вами большая любовь.

Саша закатил глаза, толкая ее бедром в бок:

– Она хороша в другом.

Они вошли в класс, и Маша подмигнула ему:

– И не стыдно? Мы ведь дети.

Саша засмеялся, и три десятка глаз в классе уставились на них.

Оксана нахмурилась, с вызовом разглядывая обоих. Встретившись с ее глазами, Саша мило улыбнулся, и от этого Маша чуть не подавилась смехом.

– И что смешного, зэчка? – раздраженно протянула Оксана.

Класс разразился хохотом, потому что так Машу вчера назвала Дмитриевна при всех.

– Шутки – не твой конек. Лучше займись тем, что у тебя получается лучше всего, – снисходительно ответила Маша, проходя мимо и усаживаясь за парту с Мишей – перед Данилом.

– И что же у меня получается лучше всего? Молчать? – надменно изогнула бровь.

– Не скажу, тут же дети сидят.

Саша покраснел и отвернулся, разглядывая жалюзи. Класс снова разразился хохотом. Оксана вскочила со стула, покраснев от ярости, и потянулась к волосам Маши, но Данил встал перед ней и небрежно откинул ее руки.

– Что ты ей рассказал? – прокричала она Данилу.

Маша смеялась, наслаждаясь ситуацией. Почему-то ей доставляло удовольствие изводить всех и каждого в их классе. Считала их избалованными мажорами, которым в тайне завидовала за родительскую любовь, но за это и унижала, глядя в глаза.

Оксана отступила от Данила, бросив взгляд в ее сторону, и вернулась за парту. Яна внимательно наблюдала за ними и кривила губы. Данил повернулся, и от его серьезного вида у Маши испортилось настроение. Она отвела взгляд и не решилась заговорить. Не потому что хотела оттолкнуть, а потому что на самом деле не была уверена в своих чувствах и не хотела зря портить отношения с тем, с кем до вчерашнего вечера они очень хорошо дружили. Да еще и этот Антон, которого, возможно, она как раз и любила по всем канонам. Связалась с ним, пока были каникулы, и она не хотела торчать дома с матерью, пока папа с новой семьей отдыхал в Таиланде. Впрочем, она не хотела думать об этом.

После пятого урока все девочки заперлись в раздевалке, где ядовито подкалывали друг друга и делились секретами, такими незначительными, что Маша их не понимала. Яна рассказывала всем, как добавилась в друзья к новому тренеру, но он ее не принял. Она крутилась в центре раздевалки, щеголяя в нижнем белье, и клялась, что переспит с ним, ведь ей уже восемнадцать, в отличие от них всех – семнадцатилетних малолеток. Маша не смогла промолчать и громко рассмеялась, пока остальные восторженно внимали клятвам Яны.

– Че смешного? – огрызнулась та на нее.

– Это звучит как бред, – честно призналась Маша.

Яна оперлась в бока и вскинула подбородок. Она, в самом деле, выглядела старше всех: загорелая, высокая, с упругими формами и длинными ногами. С миндалевидными глазами цвета застывшей лавы и вьющимися черными волосами, которые упрямо укладывала гелем, прежде чем надеть резиновую шапочку. А еще она колола пухлые губы, но это было не ново для их класса.

– Не завидуй, Маша, ведь это так очевидно, что ты – последняя, на кого может взглянуть наш красавчик-тренер.

– Мне это и даром не надо, – она закатила глаза и натянула шапочку на заплетенные волосы.

Они прошли к бассейну, где их уже ждал Игорь Андреевич. Маша впервые присмотрелась к нему и заметила, что он не был карикатурным красавцем, как их одноклассники, или другие мужчины, что нравились ее ровесницам, но обладал магнетизмом и харизмой. Был сдержан, в меру эмоционален и, вроде бы, профессионален. И в принципе являлся одним из немногих мужчин-преподавателей в их гимназии. Проходя мимо, она ненароком заглянула в его лицо, и Игорь Андреевич посмотрел на нее в ответ. Когда их глаза встретились, Маша вздрогнула, испуганно отвела взгляд и уткнулась в пол, даже не обратив внимания на едкий комментарий Яны в адрес тренера. В ушах у нее громыхало от сердцебиения, и потребовалось несколько секунд, чтобы вернуться на эту планету.

На тренера она старалась больше не смотреть, даже когда он обращался к ней. Когда его бархатный, но требовательный голос называл ее имя, у Маши все тело не слушалось, кожа покрывалась мурашками и будто кололась изнутри. Стоило ему опуститься на корточки перед ней, пока она была в воде, дыхание сбивалось, и совладать с собой никак не удавалось, будто нервные окончания блокировали разум. Маша пугалась этого, даже не желая думать, к чему такая реакция и что она значит. В конце тренировки она не выдержала и обернулась лишь раз, уходя, чтобы наконец разобраться, что же с ней происходит. Но сзади шел Данил и взгляд ее растерянных глаз принял за чувства к себе. Он улыбнулся, и лицо ее запылало от неловкости. Приблизился к ней и шлепнул по попе.

– Ты что делаешь? – возмутилась Маша.

Метнула взгляд за его плечо и со стыдом обнаружила, что Игорь Андреевич все видел. Он поспешно опустил взгляд к тетради, а у нее уши вспыхнули. Она смущенно отвернулась и встретилась взглядом с Оксаной, которая тоже все увидела. Но в ее глазах пылали языки пламени.

Руки Маши не слушались, сердце трепетало в груди. Она корила себя за возникшие чувства к собственному тренеру. Нестерпимый стыд, ведь она, так насмехавшаяся над всеми влюбленными глупыми одноклассницами, сама стала такой же. Да еще и в кого – в Игоря Андреевича! Лицо пылало, все тело била мелкая дрожь. Маша долго стояла в душе, пытаясь унять неспокойное сердце и убедить разум прекратить эти опасные чувства. Выйдя из душа, она обнаружила пустую раздевалку, у выхода из которой стояла Оксана со своей свитой.

– И что, драться будем? – небрежно бросила Маша, абсолютно не желая сейчас разбираться.

– Так ты серьезно спала с Данилом? – спросила Оксана с яростью, какой прежде у нее не было.

Маша тяжело вздохнула. У нее не было сил на эту ерунду, ее не волновал Данил и чувства Оксаны, ведь собственные чувства были куда большей проблемой.

– Ты определись, со всем классом или с ним одним, – Маша надела топик, натянула трусы. – И в чем твоя проблема? У тебя новый парень, и ты выбрала самого адекватного, в чем дело?

– Не юли, а отвечай, – Лена хмуро смотрела.

– Боже мой, какие ты классные словечки знаешь, – с наигранным восторгом сказала Маша. – Так в чем дело? Боишься, что со мной ему понравилось больше?

– Какая же ты сука! – Оксана вцепилась в ее волосы и повалила на пол.

От удара кулаком в бровь у Маши замерцало в глазах, но, вопреки боли, из нее вырвался только яростный истерический смех. Оксана завелась сильней, размахивая своими тонкими неумелыми кулаками, стараясь ее заткнуть, а Маша все не унималась, достигнув пика эмоционального напряжения.

– Я люблю его, дрянь, какая же ты шлюха!

– И Сашу? – Маша ржала как умалишенная.

– Закрой свой грязный рот, – не унималась Оксана.

– Что вы делаете!

Игорь Андреевич ворвался в раздевалку и оттащил Оксану. Яна и Лена испуганно попятились к выходу, совсем не ожидая такого поворота. Оксана утирала слезы, сотрясаясь от злости, пока тренер заслонял собой хохотавшую Машу.

Отчим, мать, отец, Аврора, Антон, Данил, теперь и Оксана. Все что-то хотели от нее, доставали, и всех она уже ненавидела. Глаза заполнились слезами, но смех продолжал душить; боль давила, будто на нее упала арматура. Маша с горечью вспомнила, кто она, откуда и на что похожа ее жизнь.

– Вот отсюда, – не церемонясь, приказал тренер. – А ты, Оксана, завтра с родителями ко мне. И к директору.

– Не надо, пожалуйста, – ее голос дрожал, такой жалкой она оказалась. – Она первая набросилась на меня.

Маша знала, что и он ей поверит.

– На выход, – его тон не предполагал сопереживания, и, что еще страшнее, Маша поняла, что он не поверил Оксане.

Страшнее, потому что, вопреки разуму, в ней вспыхнула надежда – пугающая и сильная, какой она еще не ощущала.

Когда раздевалка опустела, тренер повернулся и наклонился к ней, помогая подняться. Усадил на скамейку и внимательно, как под лупой, осмотрел лицо.

– Подожди тут, – скомандовал он.

И Маша послушно осталась ждать, считая удары собственного сердца, но не поспевая за его ритмом. Тренер быстро вернулся и сел перед ней на корточки. Маша смотрела в сторону, умоляя себя и высшие силы, чтобы он ничего не понял, чего она и сама понять не хотела. Запахло перекисью, и пальцы тренера прижали ватку к ее разбитой губе. Она терпеливо сидела, не шевелясь, потому что и залечивать раны привыкла: били ее не впервые. Игорь Андреевич приблизился, подул ей на рану, чтобы облегчить боль, и тогда их глаза снова встретились. Машу бросило в жар, и он сдавил все под грудной клеткой. Она не отвела взгляда, потому что не смогла. И он тоже смотрел на нее и ничего не комментировал, бережно прикладывая ватки к ранам и осторожно согревая их своим дыханием. Он поднялся выше – на уровень ее лица – и приложил ватку к брови. Маша смотрела в выразительные глаза небесного цвета и не дышала. Почувствовала его аромат, и голова у нее закружилась – все вокруг теперь пропахло им, заползло внутрь и смешалось с кровью. Она не поверила в происходящее и снова взглянула ему в глаза, чтобы удостовериться в собственных чувствах. И он перестал дуть, посмотрел на нее в ответ и задержал руку над ее бровью. Его глаза медленно скользнули к ее губам, и он тут же отстранился. Маше уже мерещилось все подряд, и она сомневалась, действительно ли это увидела.

– И что случилось? – наконец заговорил он и повернулся к ней снова, беспристрастно убирая вату и перекись обратно в аптечку.

– Не знаю, – соврала Маша и отвернулась к своему шкафчику, доставая вещи.

– Не ври, Маша, – назвал ее по имени, и внутри у нее кровь забурлила. – Я тебя не сдам, не переживай, но мне надо знать, почему мои ученицы дерутся в раздевалке. Из-за сына начальника завода?

Маша обернулась.

– Как вы поняли?

– Сделал вывод и, как видишь, правильный, – он покачал головой, смотря на нее. – И часто с тобой такое случается?

– Впервые, – заулыбалась и отвела взгляд. – Игорь Андреевич, спасибо за помощь, но мы с Оксаной всегда друг друга не любили. Я нравлюсь парню, с которым она встречалась, вот у нее и сорвало крышу. Уверена, такое больше не повторится, потому что я обычно себя в обиду не даю.

– Обычно? – он печально посмотрел, так что Маше стало тошно от самой себя. – Свою маму завтра приведи, с ней тоже поговорю. Это уже ненормально – драться в раздевалке. Родители приведут вас в чувство.

– Мама не сможет прийти, она болеет, – солгала, как лгала все годы, что мама не выходила из запоя, прекрасно существуя на копейки вечно сменяющихся своих мужчин.

– Папа пусть приходит.

– Он занят важными делами, не сможет прийти, – пожала плечами.

– А ты не важное дело?

Ее будто ударили по лицу, и больнее, чем это сделала Оксана. Маша обернулась, Игорь Андреевич смотрел на нее с сожалением, и этим вывел ее. Ей не нужна была ничья жалость, потому что никто даже примерно не представлял, что ей пришлось пережить за эти семнадцать лет. Со всей силы она ударила дверцей шкафчика, переступила через скамейку, не слыша голоса разума, подошла к нему.

– Меня не надо жалеть, Игорь Андреевич. Хотите, пригласите папу, попытайте удачу и попробуйте пригласить маму, но не смотрите так, будто я бедняжка.

Он кивнул.

– Хорошо, как скажешь, без твоих родителей обойдемся, – Маша удивилась, неужели он прислушался. – Но если еще раз увижу, что тебя обижают, будь то сын начальника завода или твои одноклассницы, позвоню твоему отцу, и его единственным важным делом станет встреча со мной.

– Тогда вам повезет. Познакомитесь, сами знаете с кем, – она ткнула пальцем в потолок.

Он внезапно заразительно рассмеялся, от чего на лице Маши застыла глупая улыбка. Заметив это, Игорь Андреевич вновь надел маску сдержанного тренера.

– Не создавай проблем себе, Маша.

С легкой улыбкой кивнув, он вышел из раздевалки, и она смогла переодеться. Посмотрела в зеркало и увидела, что Оксана рассекла ей бровь и губу, но это были мелочи, все заживет, она точно это знала. А вот что делать с возникшей тягой к собственному тренеру, понятия не имела.

К шести вечера на улице уже стемнело. Маша, кутаясь в куртку, вышла из гимназии. Ветер теребил ветви лиственницы над ней, а прохладный воздух обжигал горящие раны на лице. Необъятное небо прорезали фиолетовые мазки, а звезды рассыпались над многоэтажками, что стремились ввысь. Начинался дождь. Маша посмотрела по сторонам и убедилась, что Оксана со своей свитой ушли. Ее подруги – Насти и Мила – тоже. Подруги, которые и понятия не имели, что творилось в раздевалке. Такие же подруги, какой и сама была для них Маша – сомнительной. В ее жизни по-настоящему лишь одна Лера была ей подругой, заслуживающей доверия.

У калитки, под фонарем, переминался Данил. Он явно ждал ее. Маша замерла на ступеньках, ведь за оградой, к тому же, стоял белый «Марк» Антона, из окна которого тянуло дымом.

– Очная ставка, дамы и господа, – шепнула она и сделала шаг вниз.

Не знала, что ее тревожит больше. Требовательная привязанность Данила или ревность Антона, способного на все? С другой стороны, кто ей Антон такой, чтобы отчитываться перед ним? Спустилась еще на ступеньку. Отказать Данилу – значит потерять друга и сесть к Антону, требующему ответа. Шаг за шагом, она приближалась к неизбежному выбору. Слишком хорошо знала Антона и потому боялась за Данила. Ступени закончились, и ей пришлось ступить на асфальт, прямо к ожидавшим ее парням. Дождь тем временем усилился, и Маша от досады просто сдалась. Теперь ей придется сесть к Антону, чтобы не промокнуть. Какого черта он тут вообще забыл?

– У тебя нет зонтика? – сзади нагнал тренер и прикрыл ее своим зонтом.

Маша замедлила шаг и посмотрела на него с благодарностью за неожиданную помощь.

– Забыла.

– Тогда провожу до остановки, – тепло предложил он.

Хоть она и не улыбалась, но внутренне обрадовалась.

– А вон и звезда сегодняшнего мероприятия, – кивнул он в сторону Данила.

И тот его тоже заметил, насупив брови.

– Тебя ждет? – спросил Игорь Андреевич.

– Нет, – соврала Маша и прямо посмотрела на него. – Вы раньше тренировали только детей, а почему решили перейти к нам?

В его глазах она видела свое отражение. Красивое и юное, такое несчастное. Треснутая губа и ссадина над бровью, глаза, полные злобы, – кому такая может понравиться? Только самовлюбленному мажору с раздутым эго или неадекватному красавчику с нарциссическим синдромом.

Игорь словно читал ее мысли, потому что не спешил ответить, а лишь внимательно смотрел на нее. Капли дождя стекали по плотной ткани зонта, скатываясь прямо на ее руки, и она машинально схватилась за его ручку. Рука Игоря дрогнула под ее ладонью, и она испуганно одернула ее.

– Так вышло, – просто ответил он и отвел взгляд.

Перед ними возник Данил, оценивающе оглядел ее лицо и протянул руку:

– А что с твоим лицом?

Она отстранилась, краснея при мысли, что Антон все видит, и Игорь Андреевич тоже.

– Небольшой спарринг с твоей бывшей, – едко бросила, желая поскорее от него избавиться. – Ты что тут торчишь?

– Это Оксана сделала? Ну и дура.

– Следи за выражениями, – сдержанно обратился к нему тренер.

Данил с насмешкой и высокомерием взглянул на него, как на грязь под ногтями:

– А я тебя вот и не заметил, Андреич. Только давай без позерства перед дамой; ты всего два дня с нами, а уже порядком поднадоел.

У Маши перехватило дыхание от его наглости. Она заметила, как это неуважение больно задело их нового тренера. И эта последняя капля мгновенно склонила чашу весов в сторону Антона, молча наблюдавшего за их разговором.

– Какой же ты урод, – прошипела и своим резким взглядом вернула его на землю. – Ты кто такой, чтобы так разговаривать?

Брови у Данила взлетели, а Маша с улыбкой поблагодарила растерянного Игоря Андреевича и на глазах у обоих села к Антону в машину. И для верности чмокнула его в щеку. Не глядя больше на них, боясь увидеть на лице Игоря Андреевича равнодушие, злясь на Данила и его невоспитанность, рассматривала профиль Антона, и таким он ей «своим» показался, что стало легче. Он не ее тренер, с ним можно быть. Между ними определенно есть чувства, и он не такой нахал, как Данил. Обманываться этим Маша была рада, и потому всю дорогу до дома расспрашивала Антона о его делах, узнавая, что случилось с ним за те короткие недели разлуки. Впервые тот не закатил ей истерику из-за ревности, и это Машу тоже подкупило.

Из квартиры доносился запах еды, что было удивительно, ведь готовила почти всегда одна только Маша. Она разулась и осторожно открыла дверь. Мама на кухне суетилась у плиты, смотрела «Первый канал» и была в весьма приподнятом настроении. Улыбка просияла на лице Маши, но она спрятала ее, как только их взгляды встретились.