Фейерверк на ладони

– Ещё интереснее! И тарелку свою она унесла сама… Кого-то угощать побежала? Так, а эта куда?

Стефания, выбравшаяся из дома за Полиной, тоже собиралась было повернуть за дом налево, но была изловлена матерью:

– Стешенька, ну разве можно так выходить на улицу – простынешь! Надо же одеться потеплее!

– Ну ладно… Полина явно кому-то еду понесла, а сестрица-то за ней зачем помчалась? Проследить? Шпионить? – думала Тома, параллельно развлекая свекровь рассказом о своём недавнем визите в деревню рядом с их свежекупленной дачей.

– Там такой козёл живёт, я прямо чуть не влюбилась в него! Зовут Зайчик, и так правильно! Ну, чистый заинька – беленький, ласковый, уууумныый!

– Том, так они ж пахнут!

– Наверное, но мне хозяйка объяснила, что он породистый, сильно ароматизируется только в определённое время, а так – всё вполне-вполне терпимо.

– И не бодается? – удивилась увлечённая рассказом Анна Павловна.

Почему-то про козла думать и говорить было не в пример приятнее, чем про Виктора и его родственников.

– Бодается и ещё как! Но это ещё заслужить надо, чтобы он так себя повёл… «Жён, детей, владения и хозяйку будет защищать как зверюга страшная»! – процитировала Тома высказывания козловладелицы. – Короче говоря, надо вам с нами поехать на дачу!

– Томочка, ну что я вам мешать-то буду? У вас же пока только тёплая бытовка там стоит.

– Во-первых, вы не мешаете. А во-вторых, Никита уже дом нашёл – весной будем заливать фундамент и ставить сруб! Там-то на всех своих места хватит!

– На всех своих… – Анна не собиралась разводить сырость, но слёзы выступали как-то сами, что с ними поделать, а?

Да, приглашая её сюда, в эту домину, Анатолий тоже говорил, что она для них своя-своя. Только вот…

– Это же всё ради того, чтобы мне Виктора пристроить, да? Уверена в этом! Эх ты… Толя-Толя, глупая твоя голова! И с чего ты чужими жизнями распоряжаешься, если свою устроить не вышло – с женой развёлся, сын с тобой и вовсе едва общается. Ну да ладно, это не моё дело. У меня, к счастью, есть те, для кого я по-настоящему своя!

Никита пришёл в комнату, выделенную для них с женой, не обнаружил там никого, тут же отправился к матери, разумеется, найдя там обеих.

– Вот вы где…

– А чего это у тебя, муж мой драгоценный, такой вид, словно ты сейчас жаждешь кого-то притопить в ближайшем болотце? – уточнила Тома.

– Того, что так и есть! С дядей поговорил!

– И он критиковал твои методы воспитания жены? – понимающе посочувствовала Тома. – И пытался воззвать к сыновним чюююйствам? А ещё… наверняка требовал понять Витеньку?

– Мам… вот скажи, повезло Томе, что она не раньше родилась, да? – рассмеялся Никита, ощущая, что поганое настроение испаряется как вода на раскалённой сковородке. – Её ж за ведьму приняли бы!

– Это тебе, а точнее, нам повезло, что она так вовремя родилась! – рассмеялась Анна.

– И что сразу обзываться-то? – Тома сделала вид, что почти совсем обиделась. – Никакой магии и прочей глупости – голимая логика форева! Кстати, вот ещё пример моего оригинального мышления – Полина подкармливает какую-то хищную живность.

– Почему? И с чего ты взяла, что непременно хищную? – живо заинтересовался Никита.

– Она весь обед собирала то котлетку, то куриные части – ножку и бёдрышко, надкусывала и прятала под салатные листья. Сам понимаешь, кролику или корове такое не предложишь. Потом сама унесла тарелку на кухню, а после обеда рванула куда-то за дом со свёртком. Её ещё едва-едва Стефания не выследила, а вот теперь Полина возвращается без свёртка, но очень довольная.

– У дяди собак нет. Я ещё удивился, почему так – дом-то на отшибе, – пожал плечами Никита.

– Анатолий собак боится, – припомнила Анна Павловна. – Его в детстве одна тяпнула – мне ещё… Виктор рассказывал. Правда, он говорил, что Толик сам был виноват, решил дрессировкой заниматься, не имея ни малейшего представления о том, как это делается.

– Ну, можно сказать, что с годами его привычки не изменились! – констатировал Никита и пояснил:

– Он и сейчас пытается дрессировкой заниматься… только уже родственников.

– Думаешь, потом и людей бояться будет? – с живым интересом уточнила Тома. – А что? Очень даже интересная перспектива! И дом подходящий уже имеется – почти в болоте!

Анна Павловна припомнила этот разговор, когда вышла с сыном и Томой подышать воздухом.

Неуёмный Анатолий прибыл за ними в сад и предложил ей показать, что именно он планирует ещё построить:

– Молодые люди, вы погуляйте сами, а я у вас Анечку пока украду, Аня, ты же не против?

– Конечно… – Анна Павловна незаметно подмигнула сыну и невестке.

Разумеется, стоило им только пройти дальше за облетевшие деревья старого сада, как Анатолий начал предсказуемую дрессировку:

– Анечка… надеюсь, ты не в обиде на меня за приглашение? Никита так резко отреагировал… но я-то ничего такого плохого не хотел! Понимаешь… Витя… он так одинок! У него проблемы со здоровьем, да, пусть ничего серьёзного, но рядом-то никого нет! Только представь! А ещё… ещё он так и не сумел забыть тебя. Витька мне сам говорил, что ты – единственная женщина в его жизни, которую он хотел бы сейчас видеть рядом.

Само собой, что человек воспринимает окружающих исходя из той информации, которая у него есть, и это правильно. Только вот… если человека не видеть давно, то эта информация запросто может и устареть! И вместо хорошо тобою изученного человека рядом окажется… ну, может, и не совсем незнакомец, но и не совсем тот человек, кого ты ожидал встретить.

Так сейчас и вышло – Анна Павловна, которую когда-то преотлично изучил Анатолий, была безобидной, мягкой и не умеющей за себя постоять женщиной. Нельзя сказать, что за прошедшие годы она стала бой-бабой, но…

Но вот надеяться легко и беспроблемно взвалить ей на плечи Сизифов камушек в виде бывшего супруга было несколько опрометчиво! А ещё все последние годы рядом была Тома, от которой Анна волей-неволей подхватила небольшой навык по возвращению «добра» к доброподателю.

– Ой… бедный Витя, – покачала она головой, вызывая снисходительно-понимающую улыбку Анатолия. – Ой, да и кто бы мог подумать, что так у него случится! Толь, я вот чего хотела спросить… а он в школе совсем плохо учился, да?

Последнее предложение как-то выбивалось из общего тона, и Анатолий удивился.

– Да нет… вроде нормально учился, а что?

– Он же даже басню Крылова не помнит… – обеспокоенно вздохнула Анна и пояснила: – Про стрекозу!

Глава 6. Финт кроткой и покорной

Да, надо было отступить, признать поражение, но… но что же делать с Витькой? Толик прекрасно понимал, что даже просто оставить его в «родовом» доме будет… опрометчиво.

– Делать он точно ничего не станет. Как это сейчас говорят? – он призадумался, припоминая: – Ещё Стеша эту фразу постоянно повторяет… А! «У меня же лапки»! Вот! Вот и у Витьки лапки. А ещё темперамент мартовского кота, а у меня тут повар и горничная – супружеская пара… Повар уже косится на Витьку нехорошо – тот машинально подкатывал к его супружнице. Вот неуёмный! Короче, проблем будет воз и маленькая тележка.

Анатолий покосился на Анну, которая спокойно шла рядом, явно не испытывая никаких сожалений по поводу бывшего мужа, и раздосадовано пожал плечами – он так хорошо всё продумал, и нате вам – всегда кроткая Анечка так неправильно себя повела!

– Аня бы забрала к себе Витьку, а он стал бы сдавать свою квартиру, вот и вышло бы всё чудесно – Витька пристроен и досмотрен, к пенсии ему прибавка солидная, да и Аня при семье! Чего одной куковать?

А главное-то что? Что всё вот это вот было бы благодаря ему, Анатолию Павловичу – главе рода! Он пришёл, увидел непорядок в семейном древе и… вуаля! Взял да и ликвидировал эту неправильность как явление. Так же всё хорошо придумалось! А всё Никита и эта… Тома! Это явно они настроили податливую и управляемую Аню.

– Анечка, – упорство было присуще Анатолию в степени «баран супротивворотный».

– Дорогая Анечка! Я понимаю твои чувства, конечно, Витька тебя сильно обидел, разумеется, ты сердишься на него, но…

– Толя, да с чего ты это взял? – удивление на лице Анны Павловны было таким естественным, таким натуральным.

– В смысле? Что взял?

– С чего ты решил, что я вообще о нём думаю? – рассмеялась Анна.

– То есть… как это? – Анатолий поймал себя на том, что от изумления едва-едва не врезался головой в яблоневую ветку, нависшую над тропой.

– Ты на него не сердишься? Простила? – он в последний момент увернулся-таки от столкновения с невинным деревом.

– Да я уже и думать о нем забыла, а ты всё про него говоришь! Ты себя вообще слышишь? Он ушёл тридцать с лишним лет назад! Да ладно бы просто ушёл. Он унёс все наши общие сбережения, оставив меня без копейки, практически не платил денег на Никиту. Нет, не надо сейчас опять о том, что ты помогал, я помню. Только это никакого отношения к Виктору не имеет.

– Анечка, но он же раскаивается! Он очень жалеет о том, что делал. Неужели же ты не понимаешь, что ему сейчас так плохо?! Человеку нужно давать шанс, понимаешь?

– Если тебе нужно, давай. Я давным-давно не имею к нему никакого отношения!

– А Никита? Он же сын Витьки, как ни крути!

– А не и надо никак крутить – Виктор ему не отец!

– Как это не отец?

– Очень просто… когда Никите исполнилось тринадцать, моя коллега проиграла суд своему отцу, который их бросил, примерно как Виктор нас. И её в судебном порядке обязали платить алименты человеку, который никогда ни копейки не давал на неё саму, изводил маму, обижал их обеих. Да, сумму назначили небольшую, но я вдруг чётко поняла, что категорически не хочу, чтобы Никита когда-нибудь столкнулся с необходимостью что-то выплачивать Виктору. Короче говоря, я посоветовалась с Никитой, потом нашла свою одноклассницу, она прекрасный юрист, и через некоторое время мы добились своего – Виктор официально лишён родительских прав.

Анна пожала плечами, сама себе удивляясь – для неё это было решительнейшим поступком! Нет, она бы и не собралась нипочём, но только представив, что Виктор явится к Никите и начнёт что-то требовать, ощутила в себе такую ярость, что сумела начать этот непростой процесс, а главное, его довести до конца.

Да, она неоднократно размышляла о том, что окончательно оставит сына без отца, о том, что морально сама себя будет считать матерью-одиночкой, но после слёз коллеги, которая жалела только о том, что у неё ЕСТЬ такой типа отец, решила дурью не маяться.

– Он что? Любит Никиту? Нет. Помогает его содержать? Нет. Занимается с ним, интересуется, общается? Нет. Он ни разу не видел его с трёхмесячного возраста и даже не звонил! Он оставил нас без денег и не платит алименты. И что? Это отец? Нет! Я бы поняла и приняла, если бы он просто ушёл от меня – мы взрослые, всякое бывает, но Никита-то тут при чём? А если он дальше появится и начнёт права качать? А у сына уже семья будет, свои дети… И его обяжут Виктору что-то выплачивать? Ну уж нет! Обойдёшься!

Да, Анна спросила мнение сына, который полностью её поддержал, и, сама себе удивляясь, взяла да и обезопасила Никиту от возможных притязаний. Так что теперь могла только радоваться своей предусмотрительности.

И чем больше смотрела на «главу рода», тем больше радовалась.

– Что? Что ты такое говоришь? Я тебе не верю! Как же ты могла? – ахал шокированный до глубины души Анатолий.

– Я? Да, не могла, если бы дело касалось меня самой. Но речь шла о сыне!

– Аня… да ты меня прямо напугала! – хохотнул Анатолий, решив, что она его разыгрывает. – До меня даже не сразу дошло, что это невозможно было сделать так, чтобы я не знал. И чтобы Виктор был не в курсе!

– А при чём тут ты? Ты уже уехал на север и работал, и жил там. А Виктора неоднократно пытались найти и приставы, и служба опеки. Длилось это долго, было муторно, хлопотно и трудно, но в конце концов, даже если отец не желает посещать заседания или его вовсе невозможно известить, разбираются и без него. Так что судебное решение было вынесено заочно.

– Но… но этого не может быть! Ты говоришь, что Никите тогда было тринадцать? А Витька мне жаловался, что ему исполнительные листы присылают и присылают… Никита уже тогда школу заканчивал.

– Так одно другому не мешает! Лишение родительских прав никак не освобождает от уплаты алиментов, – спокойно известила собеседника Анна Павловна.

Ошарашенный Анатолий пытался как-то утрамбовать этот факт в своём сознании, но получалось это неважно, сознание сопротивлялось изо всех сил, а тут ещё и Виктор в саду объявился. Он уверенно шёл мимо облетевших яблонь, на которых кое-где ещё висели яблоки.

Нет, они как раз об этом и договаривались – Толя вызывает Анну в сад, подальше от сына и невестки, старается уговорить, а тут и Витька приходит, окончательно убеждая бывшую жену в собственном раскаянии и необходимости его простить-пустить-взять на уход, кормление и содержание. Только вот в данный момент его присутствие было категорически неуместно!

Толик попытался было намекнуть кузену о том, чтоб тот шёл куда-нибудь подальше, но ничего у него не вышло – Витька пёр на них как бульдозер!

– Анечка, я так и не сумел с тобой поговорить, а мне так нужно попросить у тебя прощения! – начал он издалека.

– Не нужно, – мило улыбнулась Анна Павловна. – Иди себе с миром!

– Ну как же! Я теперь так сожалею! И ты, и Никитка, и мои внуки… я так мечтаю со всеми вами общаться!

– Ты никакого отношения к Никите не имеешь, – сообщила ему Анна.

– Анечка, вот только не надо… если ты хочешь сказать, что он не мой сын, то не смеши меня – он же копия я в его годы!

– Ещё раз повторяю – ты никакого отношения ни к Никите, ни к моим внукам не имеешь! – Анне стало неожиданно весело, тем более что рядом подпрыгивал взволнованный Толик, не очень-то понимавший, как бы известить кузена о том, что обстоятельства изменились.

Нет, он уже и рот открыл, чтобы сказать что-то вроде:

– Анна лишила тебя родительских прав!

Но вместо этого сказалось совсем другое:

– Кто пустил сюда эту собаку? Пошла вон! Вон отсюда! Убирайся!

– Это просто щенок… что ты так кричишь? – вздохнула Анна, глядя, как Анатолий подхватывает с земли яблоневую сучковатую ветку и с неожиданной прытью мчится за голенастым щенком-подросточком.

– Он всегда был трусоват… – доверительно поведал ей бывший муж, подходя поближе. – Но вообще-то это к лучшему! Мы хоть сможем поговорить по душам.

– Извини, но мне не хочется. У нас нет общих тем.

– У нас есть общий сын и общие внуки, – Виктор очень постарался выглядеть максимально привлекательно и теперь начал раздражаться – Анна вообще никак на него не реагировала. Нет, понятно, что она сейчас изображает этакую независимую даму, но надо же и меру понимать!

– Замуж так и не вышла – значит, до сих пор не забыла! – самодовольно думал Виктор. – Ну, хорош уже выпендриваться. Кому ты ещё нужна-то? Давай, милая, давай! Самостоятельность и всякие прочие финты ты мне уже продемонстрировала, пора смягчаться.

Правда, Анна Павловна отчего-то никаких признаков смягчения не выказывала…

– У нас? Это у меня есть сын, у тебя – нет.

– Дорогая, ты чего-то заговариваешься! Никитос мой сын, равно как и твой. Кстати, если что, он обязан мне помогать! – самодовольно заявил Виктор.

– Ничего он тебе не обязан. Погоди-ка… ты так и не получал судебные документы? – Анна усмехнулась, – Ну конечно же… ты ж скрывался от алиментов.

– Аня, зачем сейчас об этом вспоминать? Я же действительно от души хочу примирения, хочу просить тебя о втором шансе для наших отношений, хочу поближе узнать сына, внуков. Хочу…

– Извини, но твои желания мне неинтересны, а Никите так тем более! Никаких вторых, третьих и прочих шансов через тридцать лет не бывает. А в тех документах, которые ты упорно не получал, помимо всего прочего, было судебное решение о лишении тебя родительских прав.

Если бы перед Виктором ударила молния, он и то так не изумился бы. Он медленно, но верно проходил все стадии осознания истины, начиная от возмущения и криков о том, что это подлое враньё, и раз она так, то он ваааще на алименты подаст, благо пенсионер и имеет право, и до воспоминания:

– Ёлки-палки, я ж тогда и правда выбрасывал целые пачки каких-то дурацких судебных конвертов, вообще не читая… Да как же она осмелилась? Вот тебе и тихая Анечка! Вот же ссс…

Он бы и высказал много чего, только Анна не стала дожидаться, что именно в результате выдаст её бывший супруг – неинтересно было. Так что она оставила Виктора шипеть и сссипеть в своё удовольствие и ушла в сторону дома.

– Мам, а что это ты такая загадочная? – Никита вообще-то был недалеко – на всякий случай.

– Да вот… порадовала Виктора Петровича известием о том, что он уже скоро двадцать лет как лишён родительских прав.

– Он не знал?

– Представь себе, был не в курсе! Сейчас стоит в саду, осознаёт. Вид презабавный. Знаешь, я до сих пор благодарна своей коллеге за то, что она тогда рассказала о своём опыте – оказалось очень полезно.

– Ещё бы! Сейчас, сообразив, что ты себе на шею его усаживать не жаждешь, он бы на алименты подал. Нет, сумму большую ему никто и не присудил бы, но… – Никита поморщился, ощущая, что ему очень хочется вымыть руки от одной только подобной мысли. – А ещё мог бы потребовать законных встреч с внуками.

От подобной идеи перед глазами засверкали искры…

Вообще-то за эмоции в их семье отвечала Тома – это от неё искрило, гремело и закорачивало всё, что только можно, и даже то, что физически не могло устраивать подобные финты. А вот, оказывается, и его можно пробить на подобное…

– Моя болевая точка! Ну что ж, хорошо, что мама меня подстраховала! – думал Никита, уводя Анну Павловну подальше от ругани, доносящейся из сада.

– Эк его подняло да понесло. Ну с почином знакомства с реальностью!

***

Неудачи всегда осознавать трудно, но Анатолий Павлович с этим справился – что ж делать-то, если бывшая невестка оказалась такой… неожиданно ушлой и коварной?

– Кто бы мог подумать, какая она оказалась… В тихом омуте черти водятся! – сделал вывод Скобянов, внезапно пожалев, что затеял эту встречу в аккурат под ремонт моста.

– Так бы уже уехали, а сейчас придётся их тут терпеть. Ну да ладно! Надо приступать ко второй части запланированного!

Действительно, не зря же он родичей собрал! С Витькой не вышло, конечно… Жаль-жаль, но, если поразмыслить, то кузен сам виноват:

– Надо же было так запустить свои дела! Но Анька-то! Вот тебе и тихоня! А может быть… так оно и лучше будет!

Новая идея родилась в голове хитроумного Анатолия Павловича, органично слилась с предыдущей и заставила его одобрительно покивать головой – гениально же!

– Вот за ужином всё и объявлю! – решил он.

Решено – сделано!

– Мои дорогие! Я попрошу у вас немного внимания! – начал хозяин дома, когда все собрались за столом.

Анатолий Павлович осмотрел собравшихся и продолжил:

– Как все вы знаете, я выкупил и восстановил этот дом, потому что это наше родовое гнездо, тут жили наши предки! Так как мне нужно достаточно часто отсутствовать по делам, я думаю, что кое-кто из семьи вполне может жить здесь, следить за порядком, заниматься работниками, закупками и всем прочим.

– Витечка и Аня? – уверенно предположила Вера. – Что? Что я не так сказала?

– Я бы попросил меня не перебивать! – сердито сверкнул глазами на сестру Анатолий. – Я говорю о человеке, который в последнее время часто сюда приезжал, который обошёл все окрестности, который…

– Дядь, не томи! Кто же этот загадочный человек? – усмехнулась Стеша.

– Я же просил не перебивать! Это Полина!

– Поооолька? – выдохнула Стеша, почему-то сильно побледнев.

– Дядя, я не могу! – Полина даже не сразу сообразила, что речь идёт о ней – она резала кусок мяса, старательно укладывая кусочки горкой, как вдруг оказалась в центре внимания.

– Почему же? – покровительственно заметил Анатолий. – Ты приезжала, ты всем тут интересовалась, что весьма похвально, ты молода, с хозяйством управишься. Дом большой, и тут тебе будет гораздо удобнее жить, чем у вас в квартире – можешь выбрать любую комнату!

– Я работаю… и не планировала уезжать из Москвы.

– Поль, да что ты там работаешь? – заметила её двоюродная сестра Вика. – Зарабатываешь копейки, комнату снимаешь убитую, а тут вон… хоромы! Для тебя классная возможность! Да и дядя тебя явно не обидит. Правда, дядь Толя?

– Ну конечно, не обижу! А ещё приглашу сюда Виктора. Так Полечке и спокойнее будет, и всё какая-то компания – не скучно. Правда, Вить?

– Ээээ… – Виктор лихорадочно соображал, выгодно ли это ему или нет, но тут среагировали По́лины родители – отец хмыкнул и пожал плечами, а мать громогласно заявила, что это замечательно щедрое предложение и Полина должна быть за него благодарна.

Правда, её выступление было прервано неожиданным образом – Поля замотала головой и начала было что-то говорить, но её перебила Стефания:

– Щеееедрое? Ах вот как ты… ах тыыыы… значит, тебе всё, а мне? А я? Тыыы, ты подлизывалась к дяде, ты втиралась в доверие! – она откинула руку матери, которая пыталась её удержать, рванулась прочь, опрокинув стул, и выскочила из-за стола.

– И что бы это значило? – изумилась Тома, проводив глазами «одуванчик, подхваченный смерчем». – Насколько я понимаю, Полине всего-навсего работу предложили, причём нежеланную, а Стефания что подумала? Что сестре дом дарят?

Глава 7. Совершенно очаровательный ребёнок

Стеша с рождения была очаровательна – прелестный светловолосый ребёнок, обаятельный, ласковый и милый. С раннего детства она очень быстро простужалась, была слабенькой, хрупкой, вечно мёрзла, доверчиво, как птенчик, принимая заботу родных.

– Стешенька такая заинька маленькая… – млели над ней окружающие.

– Очаровательная девочка, – вторили им случайно встреченные знакомые и не очень знакомые люди.

Всё так и было, правда-правда! Правда, ровно до того момента, как Стешина мама не осознала, что она слегка поправилась…

Ну, поправилась и поправилась, дело житейское.

– Надо на диету сесть, – машинально подумала Валентина Павловна, занятая очередной Стешенькиной простудой. – Потом когда-нибудь.

Мысль о том, что она вообще-то может ждать ребёнка, подумалась не сразу – какой ещё ребёнок, если у неё есть её славное сокровище – Стеша?

Но… так уж случилось, что этот самый непрошеный и нежданный ребёнок взял да и появился в их жизни.

– Женщина, вы чего? Да вы же уже на пятом месяце! – известили её в женской консультации, и Валентина схватилась за сердце.

– Но у меня уже есть ребёнок! – ахнула Валя, словно этот факт как-то мешал ей ещё раз стать матерью.

– Ну, значит, будут два! – флегматично посчитала врач. – В смысле, двое детей. Да что вы так расстроились! Муж против?

– Нет… дочка… я не представляю, что с ней будет, когда она узнает!

И Валентина как в воду глядела. Практически пятилетняя Стеша, узнав о том, что у неё будет сестричка, устроила такой скандал, от которого аж стены тряслись!

Нет, сначала она ничего не поняла…

– У меня будет кто? Кукла? Новая куколка? – уточнила она.

– Стешенька, это будет живая девочка, твоя сестричка. Маленькая… да, как куколка, хорошенькая девочка.

– Чтоооо? Какая ещё девочка? А где она будет жить?

– Ну как где? У нас дома, – признались родители.

– Не хочу! Не нужна мне никакая сестра! – уверенно заявила Стеша. – Выбросьте её!

Известие о том, что выбросить уже никак нельзя, вызвало у милой девчушки натуральный шок.

– А я сказала, что не-хо-чу!

Стефания и не сомневалась, что стоит только немного повизжать, упасть на пол, поваляться там, колотя руками и ногами, заливаясь слезами и рыдая, как взрослые тут же скажут ей, что всё-всё, никакой сестры не будет.

Но, увы и ах… визжала она долго, родители, попеременно хватаясь то за голову, то за сердце, бегали вокруг, но по факту это ничего не изменило!

Первый раз, когда Стеша не сумела добиться своего, стал для неё откровением – оказывается, бывает и так. Оказывается, её желания ничего не значат!

– Я… я уже ненавижу этого ребёнка! – выдала Валентина после изнурительных уговоров и бесконечных задабриваний Стешеньки.

– Угораздило же меня забеременеть!

– Ну, может, дальше будет получше… Может, когда маленькая родится, Стеша успокоится? – размечтался её муж, который тогда ещё иногда подавал голос и даже что-то решал в семье.

Да как же! Чем дальше, тем всё становилось только хуже.

– Как это она будет жить в моей комнате? Не хочу! Не пущу! – верещала Стеша, и ей пообещали отдать гостиную.

– Почему ей купили все эти вещи, если она ещё даже не родилась? – надувалась маленькая красавица, и ей покупали очередную игрушку, только бы она не переживала и, чего доброго, опять не простыла.