Фейерверк на ладони

– Ну у меня есть несколько идей, – дружелюбно отозвалась Тома. – Правда, я плохо знаю Стефанию, но… но мне кажется, что она отчаянно ревнива.

– Есть такое, – вздохнула Поля, у которой от облегчения даже голова закружилась, пришлось схватиться за протестующе скрипнувшую дверь.

– Вставай давай, а то ещё упадёшь! – Никита шагнул поближе, протягивая ей руку. – Внутри можно поговорить?

– Там старая мебель хранится, так что даже есть на чём посидеть, – кивнула Полина, пропуская их в сарай.

Устроились вполне уютно, приспособив тумбочки без ножек под стулья. Щенок, подробнейшим образом изучив их ноги, застенчиво забрался на расстеленное для него толстое одеяло рядом с Полей, прислонившись к её ноге, и задремал.

– Да, она очень ревнивая. Ужасно боится, что мне достанется что-то из того, что она считает своим, даже если оно ей и не нужно. Причём это не жадность – она лучше выкинет, испортит это что-то, главное, чтобы этого не было у меня, – вздохнула Поля.

– Тогда её поведение за обедом вполне себе объяснимо – она решила, что тебе каким-то образом достаётся дом, – кивнула Тома.

– Но мама-то ей всё объяснила – я слышала, когда уходила из дома.

– А самое главное осталось – тебя предпочли ей! – вздохнула Тома. – Значит, что нужно сделать? Предпринять что-то, из-за чего дядя откажется иметь с тобой дело.

– Да я ж не собираюсь тут оставаться! Я как раз хотела дяде сказать! У меня сейчас хорошая работа, меня повысили. Скоро зарплату получу уже с учётом повышения. Да, комнату снимаю не очень-то удачную, и её, – она кивнула на щенка, – забрать пока не получалось, но с учётом прибавки я теперь и за передержку могу заплатить – я выяснила, что такие есть! Всё равно если про неё дядя узнает, жить тут не даст. Ладно, с этим я разберусь…

– А твои знали, где и как ты работаешь? – уточнил Никита.

– Нет… никто не спрашивал. По-моему, они все уверены, что я девчонка на побегушках с копеечным заработком. Да, в самом начале так и было, но я же с института работаю и очень стараюсь. Так что мне эта дурацкая затея с дядиным домом категорически не нужна. Ой, это-то ладно, теперь главное, чтобы Стешку нашли, и она ничего не наврала.

– А что может?

– Много чего! По детству она нередко притворялась, что я её обижала, била, портила её вещи! Меня вечно из-за неё наказывали. Но я вам клянусь, я никогда ничего такого не делала!

Полине внезапно стало так важно, чтобы ей поверили – мать не верила никогда!

– Да само собой, не делала. Если бы ты что-то её хоть пальцем тронула, она бы тебя на атомы разобрала ещё тогда! – негромко рассмеялась Тома, разрядив обстановку.

Глава 9. Эволюция нелюбви

– Как ты думаешь, она могла из дома в лес уйти? – задумчиво уточнил Никита у Полины.

– Мне кажется, что нет. Она реально неуютно себя чувствует ночью на природе. Даже летом, даже на даче.

– То есть где-то в доме прячется? Или в гараже, или в подсобных строениях? – уточнил он.

– Скорее всего в доме, – вздохнула Поля. – Только вот мне никто не поверит, что это так.

– Мы же верим, – спокойно возразила ей Анна Павловна.

– А как ты думаешь, что она может предпринять? – Тамара прокручивала в голове варианты развития событий.

– Скорее всего, дождётся рассвета, выберется из дома, отправится к ближайшему болотцу, перепачкается с ног до головы, а потом заявит, что я её туда толкнула, когда вызвала на встречу.

Полина понурилась и начала наглаживать щенка – для успокоения.

– Тогда из это всего получается следующий вопрос – а что ты сама-то хочешь?

– В смысле?

– Ну, понимаешь, если тебе не хочется оставаться почти бесплатным завхозом с дополнительными обязанностями по присмотру за бытом Виктора Петровича и неохота объяснять причину этого нежелания, то можно ничего и не делать – Стеша за тебя постарается. Анатолий Павлович в тебе разочаруется, а бонусом может быть полный игнор со стороны матери.

– А если Валентина всё-таки вызовет полицию или Анатолия заставит это сделать? – спросил Никита.

– Ну что ты! Анатолий Павлович за такое сам скорее сестрицу где-нибудь притопит! Это ж позор для рода! Плюс, приедут-то местные полицейские. Прикинь, какие слухи по округе пойдут! – усмехнулась Тома.

– Да, ты права! – Анна Павловна нипочём не могла себе представить, чтобы Толик сделал что-то такое…

– К тому же, ночью полиция ничего и не сделает – по мосту сейчас реально нельзя проехать, а выкрики Валентины про вертолёт… ну это и вовсе смешно.

– Да, определённые плюсы в этом есть, – согласилась Поля. – Но вы бы знали, как мне это всё надоело! Почему так, а? Чем я вечно виновата-то перед ними?

Вопрос был глуп, и Полина об этом знала…

Пришлось стиснуть зубы покрепче, чтобы не зареветь от обиды – какой смысл в двадцать четыре года заниматься пустой истерикой, она ж не Стефания, в конце-то концов. Справилась Поля с собой довольно быстро – сказалась солидная практика.

Вообще-то она и сама всё понимала… да, вот что ж делать, если мать всей душой любила Стешу? Если постоянно дрожала над ней и боялась за её здоровье во младенчестве, если была для неё самой заботливой и внимательной мамой…

– А потом появилась я, – уныло рассуждала про себя Полина, когда выпадала возможность проанализировать свою жизнь.

– Она меня не хотела, не ждала, вообще случайно всё вышло. Даже когда на роды поехала, больше всего переживала, как там очередная Стешина простуда! Может, если бы я была хрупкой, красивенькой и болезненной, то у мамы и на меня хватило бы заботливости, но я-то родилась по внешности так себе – обычная, а по здоровью – как кремень! Если за год три дня насморка есть – уже можно сказать, что прямо болела.

Из здорового младенца вырос крепкий, здоровый, шустрый и шумный, но никому не нужный младший ребёнок, который постоянно мешал слабенькой, нежной и ласковой Стеше.

– Понятное дело, мешала – мне же скучно было! Папа всё время на работе, а мама – со Стешей или по дому возится. А я? К маме подходить и отвлекать было запрещено, а сестра – вот она.

Стеша и так-то отчаянно злилась из-за появления младшей сестры, а уж при учёте того, что та ещё и лезла постоянно, вообще исходила от ярости, а потом, поразмыслив, начала использовать прилипчивость Полины в своих целях:

– Мамочка, меня Поля толкнула! Мам, она меня ударила! Она мне мешает спать, а у меня так болит голова! Она забрала и сломала новую куклу. Она меня укусила! Мамочка, я больше не могууу…

Вот укусила её Поля действительно – было такое. А остальное по большей части было враньём – как только Полина подросла и научилась читать, доставать Стешку стало попросту не нужно – было чем заняться.

Так что вскоре жалобы Стефании раздавались даже тогда, когда Поля к ней и близко не подходила.

– Наверное, Стешке тоже было скучно, вот она себя так и развлекала, – сообразила Поля, когда подросла.

Только вот… с точки зрения их мамы всё выглядело ужасно – младшая Поля, крепенькая как жеребёнок, доводила, обижала, толкала-пинала-кусала её слабенькую, болезненную Стешеньку, состояние которой из-за выходок младшей сестры постоянно ухудшалось – Валентина всё время заставала старшую дочь в слезах, истерике и доказательствах проступков Польки – обрывках книжки или со сломанной игрушкой.

– Знала бы она, что это было просто способом получения новых подарков – всё, что Стешке не нравилось, она вот так «списывала» на моё вредительство, тут же получая новые подарки, чтобы бедняжка не расстраивалась.

Нет, Полина, конечно, пыталась открыть родителям правду, но как ей было справиться с хитростью и предусмотрительностью сестрицы, которая на пять лет была её старше?

– Короче, попадало ещё и за «Поля, не смей врать, раз испортила, признайся честно». А в чём признаваться-то, если я ничего подобного не делала?

Полину тоже отправляли к психологу – чтобы излечить от агрессии. Но, так как психологи выбирались мамой по принципу: «Я вам плачу, а вы меня слушаете», никакого прока от этого не было.

Как только очередной специалист пытался осторожно уточнить у Валентины Павловны, а почему она так уверена в том, у Полины есть агрессия к сестре, эта самая агрессия, но уже по отношению к психологу, вспыхивала у клиентки:

– Что это за психолог, если не может даже понять, что ребёнок ему в глаза врёт! Вы… вы просто ничего не знаете и не умеете, а ещё такая вся типа знающая!

Апофеозом была «специалистка», которую посоветовала матери уже подросшая Стеша. Молодая женщина, которая активно начала вести приём клиентов после прохождения всего-навсего пары курсов по психологии, довела Полину до белого каления, пытаясь приписать ей абсолютно чужие мысли и поступки.

– Ты должна быть со мной абсолютно откровенна! Не надо врать, это тебе вредит, – мило улыбалась она. – Я же знаю всё-всё, что ты делала со своей сестрой. Давай мы признаем это, проработаем и отпустим. Ты наносишь себе травму таким подходом к делу! Мне тебя очень жаль, и я могу тебе помочь.

Поле ужасно хотелось спросить у неё, почему надо верить Стеше и маме, а не ей? И чем эта тётенька может ей помочь, если поверила её сестре и матери, но заранее не верит ни единому её слову? И зачем так усиленно изображать фальшивые сочувствие и понимание? Но Полина уже тогда понимала, что это бесполезно, вот и сидела молча, упорно глядя в пол.

Правда, некоторый толк от этого всего всё-таки был – Поля гораздо лучше разобралась в том, что происходит в голове сестры:

– Если к хирургу придет человек и скажет, что у него перелом ноги, что врач сделает? С ходу покивает головой и наложит гипс? Нет, конечно! Он же сначала убедится в том, что это действительно перелом, правда? Иначе можно натворить беды. А тут человеку говорят прямым текстом, мол, раз ты говоришь, что у тебя травма, значит, это она и есть! И если кто-то говорит, что это не так, то это обесценивает твою боль и переживания. Твои страдания. Да, понятно, что душа – не нога, не кость, рентген не сделать, но какой-то здравый смысл можно включать, верно? И если «загипсовать» не свою травму, а свою обидчивость, зависть, жадность и тщеславие, то они только вырастут. Проблема-то больше будет, страшнее.

Полина, несмотря на то что тогда была только подростком и опыта было маловато, уже преотлично и всё это понимала, и даже больше:

– Нормальный, хороший, настоящий психолог что скажет? Что ты всегда-всегда прав? Не думаю… Но неприятно же это слышать, тем более за свои-то деньги. И уж конечно, бывают люди, которым хочется, чтобы им не говорили, что надо как-то бороться с собой, вылавливать свою неправоту, а наоборот, сказали, что все вокруг виноваты, а они – хорошие, бедные, пострадавшие. Вот Стеша такая и есть, а мама… мама так её любит, что слепо верит всему, что сестра говорит, даже «ручного спеца» нашла.

Именно после этих сеансов со Стешиным «психологом» Полина решила, что пора меняться – стала вести себя хитрее, изо всех сил старалась возвращаться домой позже, засиживаясь в школе, на кружках, где угодно, только бы не попадаться сестре, которую всё равно не переспоришь и маме, свято верящей любому Стешиному слову.

Когда Полина закончила школу, поступила в вуз и ушла жить в общежитие, она слегка расслабилась – родные почти не трогали, так что все детские переживания отступили в сторону. Кто бы знал, что очень временно?

И вот опять её волнует тот же самый вопрос:

– Почему так, а? Чем я вечно виновата-то перед ними?

Тома сочувственно покачала головой – видала она уже подобное, когда одному ребёнку звёзды с неба достать готовы, а второй исчез бы, и не заметили.

– Ничем ты не виновата! И не спрашивай почему, спроси зачем!

– Ну и зачем? – вздохнула Полина.

– А для хорошего характера и нормальной жизни! Смотри, ты же стрессоустойчива, как древнекитайский философ, и даже сейчас счастливее, чем твоя сестра! Ты сама стоишь на ногах, сама зарабатываешь, вон, собаку себе завела. Ничего… потихоньку всё образуется! А вот у Стефании, боюсь, всё будет не так уже оптимистично! Вот представь – сидит она где-то на чердаке и планирует гадость тебе делать. Ну фу же!

Тома так смешно сморщилась, показывая это «фу́же», что Полина не выдержала и рассмеялась.

– Вооо, так уже лучше! Так что ты решила? Пусть она делает что хочет или наоборот?

– А наоборот, это как? – осторожненько уточнила Поля.

– Мы будем делать всё-всё, что хотим! – радостно возвестила Тома и хихикнула – муж, как человек опытный в её «чтохотениях», машинально взялся за голову.

– Мне, если честно, второй вариант как-то больше нравится! – призналась Поля.

– Так и прекрасно! Правда, у нас есть одна проблема! – Тома кивнула на серый комок, прижавшийся к Полиной ноге.

– А почему она проблема? – спросила Анна Павловна.

– Не хочется мне её тут оставлять – суета будет, вопли, крики… напугается ещё, убежит! – Тома оценила жест Полины, которая сгребла сонного щенка и подняла её к себе на колени.

– Вот бы её в дом забрать… – прикидывала Тома, поглядывая на Анну Павловну.

– Томочка, ты мне сразу скажи, что ты хочешь, чтобы я сделала? Я к ночи такая недогадливая… – покаялась она.

– Вы лучшая свекровь в мире! – заявила Тамара. – Вы можете её у себя в комнате подержать? У вас же там что-то типа гардеробной есть – хорошо бы щенка там спрятать, пока тут всякое разное происходить будет…

– Да запросто! – Анна Павловна подозревала, что её миссия будет самой простой – недаром сын как-то подобрался. – Если она не кусается, то я её и выкупать могу.

– Правда? Ой, как было бы хорошо! – обрадовалась Полина. – Нет, она не кусается совсем. Спасибо вам огромное! Для меня самое страшное было, что дядя выгонит Дину, пока меня рядом не будет, и я её потом не найду.

– Том… как я понимаю, ты уже придумала, что мы будем делать?

– Ну есть несколько идей, но самая простая – это по Шерлоку Холмсу… – Тома с надеждой посмотрела на мужа, тот напрягся, вспоминая, но не подвёл.

– Выкурить крысу из норы? – выдал он.

Примечание автора: Тома напомнила мужу о фразе Шерлока Холмса из рассказа «Подрядчик из Норвуда». Сборник «Записки о Шерлоке Холмсе».

– Точно! Я всегда знала, что ты у меня тихий, но очень умный! – с законной гордостью провозгласила Тома.

– А можно мне спросить, что это значит? – немного растерялась Полина.

– Да запросто! – щедро разрешила Тома. – В этом рассказе одного человека подставляет хитрый гад, делая вид, что человек его убил. Сам прячется в собственном доме, в специально обустроенном месте. Можно было бы дом долго обыскивать, но Шерлок сделал проще – устроил задымление, и преступник выскочил сам.

– Томочка… я вот только не знаю, как к этому отнесётся Анатолий Павлович – он же только что ремонт в доме сделал, – засомневался Никита.

– Так я ж не Холмс, у меня размах поменьше! – заверила мужа Тома, но, судя по взгляду Никиты, он ей не поверил.

– А как ты себе это «поменьше» представляешь? Стефания может прятаться где угодно, то есть дымить надо везде.

– Н-да… везде – это многовато и грязновато… Ой, погоди! Я сейчас поняла, что что-то упустила! – Тома прищурилась, а потом уточнила у Полины: – Ты же план дома видела?

– Ну да… конечно. Дядя мне его каждый раз демонстрировал.

– Планировка комнат в левом и правом крыле идентична?

– Ну да…

– То есть, если в комнате Анны Павловны есть гардеробная, то и в комнате, которая располагается в другом крыле, она есть?

Полина призадумалась и ответила:

– Есть! Точно есть. И в этой комнате живёт Стеша – именно из-за гардеробной. Мама хотела, чтобы она рядом с ней располагалась, а Стешка выяснила, что крайняя комната, которая предназначалась мне, больше на целую кладовочку-гардеробную, и заставила нас всех меняться местами.

– Ну вот и ответ – я уверена, что Стефания сидит себе спокойно в этой самой гардеробной и в ус не дует. А утром она потихоньку выйдет, нырнёт на лестницу, которая прямо напротив её двери располагается, спустится на первый этаж и через чёрный ход выберется во двор – там её невозможно рассмотреть из окон, если она будет идти, прижимаясь к стене.

– А дальше в лес – в левую калитку, и к болоту, – продолжил Никита.

– Точно! И ведь не дура же! – с некоторым уважением, крепко замешанным с сожалением, протянула Тома – ей всегда было жалко, когда полезные ресурсы, а в данном случае – мозги, распылялись на такие безобразные идеи.

Сонно зашевелилась Дина на руках Полины, и Тамара вздохнула.

– Н-да… я не учла мост и дядю – придётся от выкуривания крыс отказаться – он же может психануть из-за дыма и запаха гари в его драгоценном особняке и сорвать злость на Диночке, а уехать мы пока не можем.

Никита облегчённо потёр лоб, неосознанно изобразив жест стирания оттуда пота.

– А мне так хотелось кого-то откуда-то повыкуривать, – запечалилась Тома, но тут же воспряла.

– Однако, ещё не вечер! Я идею-то запомню – пригодится. А сейчас…

Звонок смартфона Никиты спугнул очередную гениальную Томину идею, и возможно, это было к лучшему, так как дядя уточнил у Никиты, не обнаружили ли они Полину, не нашли ли Стешу, а ещё сообщил, что он сейчас вернётся к дому – батарейки в фонаре оказались старыми, надо срочно заменить.

– О! На нас выбегает дядезверь? – обрадовалась Тома, потирая руки. – Так это ж замечательно!

– Да что тут замечательного? – опасливо уточнила Полина.

– Замечательно, что он сам идёт. И один! Это лучшее из того, что могло приключиться! Так, Анна Павловна, берите Полю и Дину и идите мыть собаку да утешать её хозяйку! – скомандовала Тома, и Поле показалось, что в холодном воздухе сарая внезапно возник вполне себе мощный вихрь, подхвативший всех и куда-то понёсший.

– Только идите аккуратно – чтобы не было видно из Стешиных окон, – напутствовала их Тома. – Никита, прими думающий вид! Нет, не так, а посерьёзнее думающий. Воооо, самое то. Сейчас мы таки встретим твоего дядю и возьмём его в оборот!

– А думающий вид зачем?

– Для декорации, конечно! Пошли!

Когда Тома с мужем уже не могли их слышать, Поля тихонько спросила у Анны Павловны:

– А она всегда такая? Ну… фрррр… и полетели?

– Почти всегда, – таким же шёпотом отозвалась Анна. – И это замечательно!

Прокрасться в дом незамеченными у них получилось расчудесно, Полина несла Динку, которая пригрелась у неё под курткой и была не против там и остаться на всю жизнь.

Комната ей понравилась, ванная вызвала некоторые подозрения, но рядом была Поля, а это значит, что всё в порядке, всё так и надо!

Динка чуть не уснула, осоловев от тёплой воды и изумительного ощущения чистоты по всей шкурке.

– Ну- расслабилась, – улыбалась Анна Павловна, сообразив, что её фраза может быть применена к обеим – Поля выглядела примерно так же.

Да, ещё ничего не решено, да, сестра не найдена, и непонятно, что в результате получится из затеи Томы, но все равно Полине внезапно стало так хорошо и спокойно, что она чуть не уснула, сидя у ванной и придерживая Динку.

– Поля, Поленька, давай-ка доставай её! Я вам место приготовила в гардеробной – там маленький диванчик, так я туда отнесла плед и подушку, – коснулась плеча Полины Анна Павловна.

– Ой, спасибо! – Поля тёрла глаза и настолько походила на маленькую, только что разбуженную девочку, что Анна Павловна разозлилась.

– Да, понятно, что эта дура-Валентина изначально и очень сильно любит старшую дочь, но любовь – это же не деньги. Это их потратил, они и закончились. А любви и на двоих, и на троих, и на большее количество детей хватит, главное, чтобы эта любовь не была слепой и не видела только один объект, потому что остальные тогда воспринимаются злой помехой.

– Поля, а как ты смотришь на то, чтобы пожить у меня? Ну пока ты не найдёшь себе квартиру, куда пустят с собакой? – наконец-то решилась Анна Павловна.

Полина сушила дремлющую, разомлевшую от тепла Динку и даже не сразу сообразила, что ей сказали.

– А? Что?

– Не хочешь у меня пока пожить? Квартира трёхкомнатная, я вам с Диной комнату выделю, и можете спокойно перекантоваться.

– Ой, правда? Правда, можно? – Полина очень рано поняла, что рассчитывать может только на себя, поэтому никаких подарков от окружающих и не ждала, даже не надеялась.

Предложение Анны Павловны прозвучало именно как подарок – внезапное избавление от её страхов и проблем.

– Вы не думайте, я заплачу! – заторопилась она. – У меня хватит…

– Поля, да не надо мне платить, что ты! Я же не сдаю комнату, а просто приглашаю тебя в гости. Вообще-то я очень жалею, что раньше не знала про твои проблемы – Никита и Томочка живут отдельно, так что я тебя давно могла бы позвать.

Полина почти никогда не плакала – сегодня вот только выпал какой-то день-исключение. Сначала разревелась из-за сестры и её подставы, а сейчас вот – от счастья. Правда, Дина тут же проснулась и начала её умывать, так что слёзы быстро закончились, а вот счастье осталось.

Счастье – штука разная. Вот Тома тоже почувствовала себя счастливой, когда узрела понурый силуэт главы купеческого рода. Это её счастье было азартное, с огоньком, с предвкушением и приятными предчувствиями…

Анатолий Павлович пребывал в унынии – во-первых, конечно, эта ужасная ситуация с пропажей племянницы и страшноватыми подозрениями по поводу Полины, во-вторых – непрекращающаяся истерика Валентины с попытками вызвать полицию, МЧС и ближайшую воинскую часть в полном составе, а в-третьих, разговор с Матвеем испоганили настроение до катастрофического уровня.

А тут ещё эта… Тамара. Выскочка, так не подходившая для его семьи! И, как назло, именно она вышла из сада ему навстречу.

– Ой, Анатолий Павлович! Как хорошо, что мы вас встретили, – мило зачирикала выскочка.

– С чего это? – недовольно буркнул он.

– А нам тут пришло в голову, что комнату-то Стеши никто и не осматривал.

– Там Валентина была, – сухо отозвался он, и даже упоминание имени сестры вызвало приступ звона в ушах.

– Вот то-то и оно! – непонятно почему обрадовалась Тома. – Вот если бы вы там были, я бы была уверена, что там ничего незамеченного не осталось! А Валентина Павловна с ходу прочла записку, испугалась, запаниковала и явно больше не присматривалась ни к чему.

– А что она там могла увидеть? – невольно заинтересовался Анатолий.

– Ну как же! Например, смартфон – может, его Стеша на зарядку поставила да и забыла взять, а вдруг там – ррраз, и сообщение от Полины?

– Погодите-ка… а ведь точно! Стефания так раскричалась, когда выскочила из-за стола, что Полина явно бы не стала с ней в доме лично встречаться – послала бы сообщение. И уж, конечно, Вале не пришло в голову поискать смартфон.

Анатолий как-то воспрял духом – может быть, сейчас он найдёт гаджет и всё прояснится?

– Дядь, нам можно с тобой? Хоть какая-то польза будет! – подыграл жене Никита.

– Да, пошли. У вас глаза молодые, зоркие! – подобрел Анатолий.

Он уверенно открыл дверь комнаты, куда заселилась Стеша, включил свет, оглядел помещение.

– Не вижу его! Может, она с собой его прихватила?

– А там что за дверь? – шёпотом спросила Тома, указав на гардеробную.

– А! Эта? – Скобянов решительно шагнул к двери и распахнул её. Света, падающего из комнаты, вполне хватило, чтобы узреть небольшой диванчик, а на нём…

– СТЕФАНИЯ? Что? Что ты тут делаешь? – взревел глава купеческого рода-племени, осознав, что смотрит на потенциально утопленную в болоте жертву, но вполне себе живую, здоровую, сухую, чистую и весьма уютно устроившуюся на диване, пока они обыскивали окрестные леса!

– Прям счастье привалило! – пропела за его спиной Тамара. – Много, много счастья, и всё на диванчике!

Глава 10. Надиванное счастье

«Счастье на диванчике» захлопало глазами, ошалело воззрилось на ошарашенного дядю и несколько… подзависло.

Нет, если бы тут была её мама, то проблем бы никаких не возникло – Валентина Павловна моментально взяла бы ситуацию в свои руки, уволокла подальше брата, а потом в этом самом «подальше» говорила так много и так бурно, что он вообще временно забыл бы, о чём хотел сказать. У него с детства была такая реакция на перегрузку «операционной системы» Валентининым «спамом». Потом, конечно, припомнил бы, но главное-то – сразу переключить, а там дальше, глядишь, братец и не станет разбираться.

Но… Валентина бегала по окрестным болотам и пугала лесных обитателей рыданиями и завываниями, а дядя возвышался в дверях, причём вид у него был такой… неласковый.

Оно вообще-то и немудрено! Анатолий Павлович вместо привычно-комфортного времяпрепровождения и приёма гостей был вынужден бегать по окрестностям, утешать воющую волком сестру, переживать, волноваться, нервничать. И всё это только для того, чтобы обнаружить запропавшую, и возможно, пострадавшую племянницу в неге и удобстве, дремлющую в уютном пуховом одеялке?