Фейерверк на ладони

– Стефания? Что всё это значит? – рявкнул оскорблённый дядя.

– А что? – Стеша со сна соображала медленно и расслабленно, вот и не успевала за дядюшкой.

– Ничего такого не значит… Что такого-то?

– Ничего? НИ-ЧЕ-ГО? А ничего, что мы бегаем по здешним болотам и ищем тебя? Ничего, что твоя мать всех на уши подняла, обвинила твою сестру в какой-то ерунде и требует вызвать всех на твои поиски – от полиции до МЧС с войсками?

– Ну я же её об этом не просила… – Стеша хмуро посмотрела на дядю.

Она с ним вообще-то общалась мало – больше мать старалась ради любимого дитятки. Это Валентина Павловна крутилась около брата, выслушивая его планы, поддерживая во всём, укрепляя во мнении, что на нём только и держится семья и род Скобяновых. Это она постоянно рассказывала Толику, как его любит и уважает Стешенька, как она переживает, что самочувствие не позволяет ей активнее помогать дяде, как она ему благодарна!

Самой Стефании оставалось только поддакивать матери, когда надо было съездить на семейное сборище и показаться дядечке, да изображать крайнюю степень признательности, получая от него очередной денежный подарок. Это было нетрудно. Стеша вообще не любила усложнять себе жизнь. Она прекрасно изучила окружающих людей, их реакции и что от них можно ожидать, а дальше просто-напросто использовала эти знания в своих целях.

Вот, например, кто-то другой в её ситуации, может, и стал бы действовать изощрённее – спрятался бы где-то подальше, пусть даже это было бы и не так удобно, но Стеше-то это было зачем?

Мать, прочтя записку и не обнаружив Стешу в комнате, ожидаемо перепугалась и с криками помчалась её искать, даже шага не сделав к гардеробной. Понятно же – ей и в голову не могло прийти, что дочь не откликнется на её вопли.

Дядя, привыкнув доверять сестре, разумеется, рванёт искать племянницу – конечно, с его-то нездоровым чувством ответственности «за род – за семью». А все остальные, как нитка за иголкой, потянутся за ним. Оставив дом в Стешином распоряжении.

Так какой смысл ей терпеть неудобства на каком-то чердаке или тем более в тёмном, страшном и холодном лесу? Правильно! Никакого.

– Утром пораньше потихоньку выйду – дверь на лестницу чёрного хода как раз напротив комнаты. Спущусь и пойду к левой калитке в лес – ключ от неё я взяла. Там переберусь к ближайшему болотцу, испачкаюсь в грязи и тине, потопчусь на берегу, словно вылезла оттуда, и вернусь домой. Скажу, что Полька меня туда вызвала, а потом, разругавшись со мной, взяла да и толкнула в болото, а потом убежала. Понятно, что сам дядя полицию вызывать не будет, да и матери не позволит – как же… семья, огласка, зато моментально Польку вышибет прочь и больше близко не подпустит! А то… ишь ты, будет она у него тут за порядком следить, доверенное лицо!

Одна мысль о том, что Полину кто-то воспринимал лучше, чем её саму, заставляла Стешу корчиться от густой тёмной ярости, заливающей горло и не дающей дышать.

Одна только мысль, что она, Стеша, будет приезжать сюда отдохнуть, или у дяди что-то попросить и натыкаться на эту… эту… гадину, заставила моментально придумать план, как избежать этого вопиющего безобразия.

План был идеален, поэтому появления дяди на пороге временно лишило Стешу дара речи, однако… дяде надо было что-то ответить – вон как разоряется!

– Я жду! – злился Анатолий, который терпеть не мог, когда его делали дураком, а тут, кажется, именно та самая ситуация!

– Как вышло, что ты тут, а в твоей записке было написано, что тебя Полина вызвала на встречу?

– Она и вызвала! – Стеша приняла самое беззащитное, самое доверчиво-печальное выражение лица и пояснила:

– Просто… просто потом, когда я написала записку, она толкнула меня сюда и двери заперла!

– Тебя мать звала так, что я даже в центральной части дома услышал! Ты не могла находиться тут не слышать этот вой.

– Дядя… ну почему ты мне не веришь? – всхлипнула Стеша. – Поля меня толкнула сильно, я буквально улетела через порог и ударилась спиной и затылком о стену, потом… потом помню только, что очнулась в темноте, а дверь закрыта! У меня до сих пор голова болит!

– А замка-то на двери гардеробной и нету… – прозвучал довольно-таки ехидный голос жены Никиты. – Так чем же вас, Стешенька, заперли?

– Что? Что ты такое говоришь? – взвилась Стеша, и тут же поняла – да, на проклятой двери и правда замка нет!

– Ээээ, Полька припёрла дверь чем-то, а потом убрала это. Она специально… специально, чтобы меня обманщицей выставить! – да, версия была откровенно слабой, но Стеша придумать ничего лучше не успела.

– Обманщицей? Да чего тебя выставлять такой, если ты так себя и ведёшь? Зачем тебе всё это вообще потребовалось? – неожиданно тихо и устало спросил Анатолий Павлович.

И тут смолчать бы Стеше, ничего не говорить, мол, сами думайте над моими внутренними загадками, но она не выдержала:

– Зачем? Да это всё Полька! Она виновата – она к тебе подлизалась, внушила, что она лучше, чтобы ты её оставил за домом присматривать.

– Ой, так это вы, Стефания, затеяли всё это, потому что хотели завхозом у дяди работать? И только-то? – коварно пропела довольная собой Тома.

Она прямо-таки по головке была готова себя погладить. А что? Кто нашёл деву, кто приволок к ней дядю? Кто сейчас умный и мало того, что самостоятельно включил смартфонный диктофон на запись, как только Стешенька рот открыла на откровения, так ещё и мужу намекнул? Теперь остаётся только подправлять разговор в нужном направлении, да и всё!

– Вы бы так и сказали! Тем более что Полина мне говорила, что своей работой довольна, увольняться не собирается – её только что повысили. Если бы Анатолий Павлович это знал, то, конечно, и предлагать вашей сестре эту работу не стал бы, верно?

– Полину повысили? – невольно удивился Скобянов. – А мне Валя говорила, что она просто бумажки перекладывает, на большее не способна.

– С чего ты взял-то? – хмыкнул Никита. – Да ты с ней давно говорил? Спрашивал её о чём-то?

– Я с её матерью постоянно говорю!

– А она тут при чём? Насколько я в курсе, Валентина Павловна с младшей дочкой вообще практически не общается, – парировал Никита.

– Чтооо?

– Сдаётся мне, что ты не очень-то хорошо знаешь расстановку сил, да? – невесело усмехнулся племянник.

– Да что ты себе позволяешь? – рассердился глава семьи.

– А что? Разве это неправда? Ты мог себе представить, что прекрасная Стешенька решится так подставить сестру, а та вовсе и не мечтает у тебя по хозяйству шуршать, потому что сама по себе совсем неплохой специалист?

Анатолий уставился на племянника с изумлением. Он всегда был крайне уверен в себе и во всём, что касалось его семейства, – уж он-то точно знает их всех досконально, только вот… сейчас это его знание как-то не укладывалось в реальность.

Так как ответить Никите, что, мол, да… облажался я, он был не в состоянии, пришлось повернуться к Стефании и потребовать у неё прояснить ситуацию.

– Это правда? Ты хотела подставить Полину? А если бы мы полицию вызвали? Ты хоть понимаешь, что всё это не шутки?

– Это ещё что… а вот если бы вы полицию вызвали, а Стефания прибыла бы из болота измазанная, слегка ушибленная и поцарапанная о ближайшую ёлку, да с обвинениями к сестре, что это она, негодяйка, её в болоте топила да о ель била! Сами понимаете, в таком случае, Полине крайне сложно было бы доказать, что ничего подобного она не делала. А это у нас уже вполне себе статья, да не одна, – озабоченно покачала головой Тома.

– Дядя! Кто она такая, что тут рот открывает? А? – возмутилась Стеша.

– Как это, Стешенька, вы не узнаёте меня? Вы так хорошо представили, как вас толкает об стену Полина, которая сюда и не заходила, что у вас ментально-воображаемое сотрясение мозга? – Тома умела разговаривать тем сладким-пресладким ласковым тоном, от которого по спине слушателей маршировали толпы мурашек.

– Дядя! Пусть она заткнётся! – Стефания не привыкла, чтобы о ней кто-то говорил с такой неприкрытой иронией.

– Да с чего бы? Я, вместо того чтобы отдохнуть в гостях, вместо того чтобы прогуляться на закате по саду или по лесной дороге, должна была выслушивать истерики, бегать искать вас… Но я-то ладно, а вот что пережил ваш дядя? – что показательно, про мать милейшей девы, которая так и сайгачила в ночи, Тома решила пока не упоминать – она сама такое вырастила!

– Ваш дядя чем виноват? – Тамара преотлично знала, как из раздражённого типа рядом сделать союзника, встав на его сторону, пусть даже временно. – Как он переживал и волновался, и это всё только из-за того, что вы позавидовали сестре?

– Стефания, так ты просто завидуешь Полине? – осенило Анатолия Павловича.

– Я? Я ей завидую? Чему там завидовать? Некрасивая, глупая дура! Её никто не любит! – выпалила разъярённая Стеша, которую обычно никто так не поддевал – не умела она сдерживаться в ответ на выпады в её сторону. – Она никому не нужна! Она… она вообще не должна была рождаться! Родители даже не спросили у меня разрешения!

Дядя немного ошалел… всё-таки патриархальное воспитание не позволяло с ходу уяснить этакие новости:

– Какое ещё разрешение?

– Моё! Они обязаны были спросить, хочу ли я сиблинга!

– Кого? – изумился Скобянов.

– Сиблинги – это дети одних и тех же родителей! – нейтральным тоном пояснила Тома. – То есть, по-русски, просто братья или сёстры.

– Да! Так вот, они обязаны были меня спросить! И я была ПРОТИВ! Мне не нужна была сестра.

– Погоди-ка… а тебе не приходит в голову, что твои родители – не твоя личная собственность, что своими жизнями они как-то уж без тебя распорядятся? – изумился дядя. – И не обязаны они были у тебя ничего спрашивать!

– Ничего подобного! Конечно, они были должны спросить! Их поведение нанесло мне травму. Польки вообще не должно было быть!

– Травмированная Стефания – как это печально, – сочувственно вздохнула Тома, с комфортом расположившись в кресле, чуть поёрзала там и продолжила: – А уж как печально, Стешенька, всё это было вашей младшей сестре! Кстати, а вот вы, Анатолий Павлович… Вы же старший брат, да?

– Да, – кивнул глава рода, не очень понимая, куда клонит Тамара.

– И вы сами… Вы давали разрешение на рождение сестёр? Может, вам тоже не нужны были Валентина и Вера?

– Да что за ерунда? Конечно, никто меня и не спрашивал!

– Тогда вам тоже нанесена травма, и ваших сестёр тоже не должно было бы быть! И вас, Стеша, тем более! Просто потому, что Анатолий Павлович в детстве, если рассуждать по вашей же логике, мог бы и запретить родителям заведение ещё каких-то детей! Зачем они ему нужны-то были?

Анатолий невольно припомнил заунывные вопли Валентины и поморщился. Он явно на миг пожалел, что во время его детства никому и в голову не приходило давать команды родителям, кого им рожать, а кого – нет. И тут же сообразил, что Валентина, какой бы не была, ужасно переживает за жизнь ненаглядной дочки.

– Они же там бегают и ищут Стешку! – спохватился он, и Тома невольно зауважала дядю своего супруга.

– Н-да… как ни крути, а вот ответственность за родичей он реально ощущает. Ещё бы научился спрашивать, нужна ли его помощь или нет, а если нужна, то какая, вообще цены бы человеку не было! – раздумывала Тома, пока Анатолий Павлович дозванивался до заполошной Валентины.

– Валя, не вой! Стеша нашлась! Чего? Ну, конечно, живая и здоровая! Нет, не «Никита нашёл Полину и вытряс из неё, где сестра». Да при чём тут вообще Полина? Твою старшую дочь никто никуда не вызывал! Она пряталась в гардеробной. Почему от Полины? От тебя!

Невнятные восклицания, которые пулемётной очередью вылетали из динамика несчастного смартфона, заставили Анатолия отодвинуть гаджет от уха и с неприязнью покоситься на племянницу.

– Толик, объясни мне, что происходит? – послышался голос Валиного мужа, силой отнявшего телефон у супруги.

– Да ничего такого… Просто твоя старшая дочь позавидовала Полине и решила её подставить, чтобы мы все поверили, что та на неё покушается. Стефания, ЗАМОЛЧИ! Она написала записку, положила на видное место, а сама спряталась в собственной гардеробной. Тут я её и обнаружил.

– Стеееешенька, доооченькааа… – из смартфона прорывались рыдания Валентины, которая пока что уяснила только то, что дочь жива, и разрыдалась от облегчения.

– Короче, разворачивай всех обратно, – велел Анатолий, отключая гаджет, а потом уставился на племянницу:

– Ты хоть соображаешь, что там с твоей матерью творится? А если бы ей стало с сердцем плохо? – спросил он.

Стефания откинула одеяло, слезла с диванчика и, отстранив с дороги дядю, прошла в комнату.

– Так не стало же… – хладнокровно отозвалась Стеша, пожав плечами. – Ничего такого не случилось, так что всё в порядке.

– Ну ты и… – Анатолий даже не очень мог подобрать эпитет, изумлённо разглядывая такую без сомнения красивую и абсолютно бессердечную девочку.

И тут ему пришло в голову, что девочкой Стефанию называть как-то неправильно.

– Погодите-ка… так лет-то ей почти тридцать! Точно-точно! Валентина все уши прожужжала о том, что у Стешеньки скоро юбилей и ей надо какой-то подарок от семьи. Покруче, – думал он. – Так какая же она, простите, девочка, пусть даже и выглядит, как наивный оленёнок? – скорректировал Анатолий Павлович свои мысли, продолжив в том же направлении: – Она молодая женщина, которая, кстати, финансово сидит на моей шее, для приличия страдая в местной библиотеке на полставки.

Он перехватил восхищённый взгляд Тамары, которая наблюдала за Стешей, как за королевской коброй в террариуме – красивое, но крайне ядовитое существо, к которому лучше не подходить! Никита вообще отошёл в сторону, упорно глядя в окно – даже смотреть на кузину ему не хотелось.

Вообще-то Анатолий его преотлично понимал – ему тоже не хотелось любоваться этой особой, которая запросто могла бы угробить и сестру, и родителей.

Он вышел из комнаты, пропустив в коридор Тамару и Никиту, и с трудом удержался, чтобы не хлопнуть дверью – так его разозлило спокойное выражение лица Стеши, которая устраивалась в кресле с каким-то журналом в руках.

– Стоп! А где Полина? – вспомнил он. – Она же убежала после обвинений… Само собой, расстроилась ужасно!

Его привычное восприятие племянниц сделало кульбит и полностью изменилось. Оказалось, что это не Стеша – несчастная жертва ревнивой Полины, а наоборот вовсе даже! И получается, что Поля вовсе не неразвитая девица, которая годится только на то, чтобы хозяйством заниматься…

– Погодите-ка… но ведь она же всю осень ко мне приезжала! Даже ошибки кое-какие нашла в результатах работ, – недоуменно припомнил он, выходя из комнаты старшей племянницы. – Почему я не сообразил, что не может тупая и глупая так соображать? И ещё… если она не хотела, чтобы я её пригласил тут помогать, так зачем она приезжала?

Он так задумался, что последний вопрос произнёс вслух, получив неожиданный ответ:

– У неё здесь по работе объект рядом – чуть дальше по шоссе. А заезжала она к вам потому, что… только пообещайте, что ругаться на неё не станете! – сказала Тамара.

– Да нашлась бы живая-здоровая! – вздохнул Анатолий. – На что уж мне ругаться…

– Она щенка чуть не сбила, когда первый раз к вам приезжала. Подобрала его, поехала в деревню – решила, что это оттуда щень. Оказалось, что нет, что его, похоже, дачники выбросили. Поле деваться было некуда, она – девушка добрая и ответственная. Короче, она псинку тут в сарае прятала, ну и приезжала её кормить, планировала забрать, как только снимет другую квартиру. Она очень боялась, что вы рассердитесь… ну, а ещё наслушалась деревенских. Они не знали, что Поля ваша родственница, вот и наговорили всякого, что вы, дескать, собак боитесь, нипочём не согласитесь… Сами понимаете, они-то вас толком не знают, не понимают, что вы – человек сильный и благородный, и не стали бы воевать с маленьким щенком и собственной племянницей.

Никита держал непроницаемо-бесстрастное выражение лица, наблюдая, как с его дядюшки снимают стружки неприятия, гнева, раздражения, выуживая на поверхность нечто другое. Да, он крайне самоуверенный, не считающий нужным уточнять, а что сам-то человек хочет, и надо ли его облагодетельствовать, но…

– Но ответственный, что есть, то есть! – неохотно признал про себя Никита. – Надо же, похоже, проникся.

– Так эта дворняжка, которая у меня в саду иногда показывалась, Полинина? – уточнил Анатолий Павлович.

– Да, так и есть, – кивнула Тома.

– Так что ж она мне сразу-то не сказала? Да, я не люблю собак, но… но По́лину бы принял без вопросов. Да и потом… а что значит, снимет другую квартиру? Ей что, жить негде? Мне Валя ничего такого не говорила. Я думал, она у родителей живёт. Да, она когда-то в общежитие переехала – ей так удобнее до института было добираться, но потом-то…

– Я думаю, что дело было вовсе не в удобстве, а в том, что её Стеша просто выжила из дома, – сухо заметил Никита. – И потом она домой так и не вернулась. Да если честно, какой же это дом, если там так к родному ребёнку относятся?

Дядя только хмыкнул.

– Н-да… и тут я промахнулся. А ведь я предлагал Вале деньги для Полины… Она мне сказала, что ничего не надо, Поля всё равно не умеет с ними толком обращаться. Не понимаю, почему?

– Думаю, что, если бы Стефания узнала, что вы и Полине помогаете, ураган был бы, – пояснила Тома, аккуратно направляя Анатолия в нужном направлении.

– Погодите, а куда это мы идём? – встрепенулся Скобянов. – Надо же Поле ещё раз позвонить – найти её! Да, Валя набирала постоянно, но девочка трубку не брала, и это понятно – так её обвинить! Но, может, хоть сейчас ответит – я ей сообщение напишу!

– Не нужно её искать, мы знаем, где она находится, – Тома спокойно улыбалась изумлённому Анатолию.

– Просто речь о том, будете вы её ругать за собаку или нет. Мы уж, простите, посамоуправничали немножко – взяли на себя смелость привести Полиного щенка в дом. Полинка без неё уже никуда бы и не пошла. Оказывается, всё это время она со щенком была в дальнем сарае. Только собака бедняжку и поддерживала…