Фейерверк на ладони

Стеша производила впечатление чего-то лёгкого, нежного, ласкового – светлые шелковистые локоны, большие и яркие голубые глаза, длиннющие ресницы, изящная фигурка. Вся эта ласковая нежность уставилась на дядю, ловя, впитывая каждое его слово, а потом послушно порхнула знакомиться.

– Нежное создание, от которого невозможно спастись! Недавно я что-то такое эфемерное видела! – Тома машинально разулыбалась, красиво отцепляя порхающую рядом Стешу сначала от мужа, а потом от свекрови.

– Ибо нефиг перед приличными людьми мельтешить! – изо всех сил сдерживалась Тома и победила себя – ничего такого не сказала.

Третья девушка заинтересовала её больше, чем это эфемерное мотыльковое создание:

– Красивая! – одобрила про себя Тома. – И, кажется, без вывертов.

Русые прямые волосы стянуты в хвост, правильные черты лица, тёмно-голубые глаза, приятная улыбка. И полнейшее пренебрежение со стороны матери, сестры и тётки.

Полина поздоровалась спокойно, без излишнего радушия, которым прямо-таки искрилась её сестра.

В кармане Анатолия Павловича пискнул телефон, и дядя засуетился:

– Да что же вы стоите? Давайте, заходите в дом. Никита, оставь машину, у меня шофёр её поставит в гараж.

– Нет, спасибо, я сам, – угрюмо отозвался Никита. – Я не люблю чужих за рулём.

– Натуральный бирюк, а вообще-то правильно, так и нужно. Только поторопись, мы тебя будем в холле ждать! Гараж – за угол и налево, там ворота открыты, не ошибёшься.

Тома могла бы на деньги поспорить, что их любезный хозяин как-то слишком заторопился…

– Что-то тут не так! Ему что? Позвонили и сообщили, что повар через три минуты выбросит обед в ближайшее болото, если гости не явятся?

– Томочка, идёмте же, идёмте! – зазывал сияющий Анатолий Павлович. – Мы с вами вообще должны непременно познакомиться получше.

– Зачем? – Тамара лучезарно улыбнулась, и Анна Павловна с некоторой опаской покосилась на невестку.

– Ну, как же… мы – одна семья! А вы – мать нового поколения…

– Отстрелявшаяся первой? – живенько уточнила Тома.

Анатолий довольно рассмеялся – невестка явно ещё его позабавит. Однако надо было срочно увести их всех подальше от входной двери, а Никита, как назло, где-то запропал.

Никита как раз подходил к дому, волоча за собой два чемодана – их с Томой и мамин, когда к крыльцу подъехала ещё одна машина.

– Так… ещё кто-то? – Никита и не собирался особенно любопытствовать, но внезапно припомнил свои опасения и всмотрелся в мужчину, выбирающегося из-за руля.

– Да что ты тут будешь делать, а? У дяди, что? Совсем мозги не работают? – с ходу разозлился Никита.

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, кто это мужчина, тем более что сходство было весьма очевидным…

Анатолий Павлович едва не утратил свой обычный позитивный настрой, узрев машину двоюродного брата, выехавшую на площадку перед домом.

– Как неудачно-то… Впрочем, уже без разницы, – подумал он, покосился на часы и довольно кивнул. – Ладно, надо поторопиться и встретить Витьку.

Тома поняла всё моментально – стоило только посмотреть на свекровь и на жадные взгляды, которые бросали на Анну Павловну родственницы Анатолия.

На улице зазвучали голоса:

– Витя, как хорошо, что ты смог приехать! Никита, ну что ты стоишь – иди скорее! Это же твой отец.

– Никитка… какой стал… – удивился новоприбывший.

– Да не пойти ли вам обоим! – прорычал Никита, метнувшись в дом. – Мам, Тома, мы уезжаем!

– А что? Мост уже начали ремонтировать? – произнесла «в пространство» монументальная тётушка Вера. – Если да, то никуда никто уже не поедет!

Немая сцена длилась недолго, но продуктивно – Тома успела прикинуть, как бы выглядела здоровенная «хрююстальная» люстра на голове доброго дядюшки, оценила состояние разъярённого супруга и растерянной свекрови, успела порадоваться, что они не привезли детей, и осознала, как именно будет выглядеть её муж лет этак через двадцать пять…

– Неплохо, надо признать. Никита у меня и тогда будет весьма привлекательным! – машинально оценила свёкра Тамара, а потом подхватила за локоть Анну Павловну и крепко вцепилась в запястье мужа.

– Никитка, ну что ты в самом-то деле! – миролюбиво загудел Анатолий, пройдя в дом вместе с двоюродным братом и закрывая за собой входную дверь. – Это семья, всякое бывает, но надо уметь прощать. Тем более что, несмотря на некоторые… гм… неправильные Витькины поступки, я уверен, что он никогда о тебе и Аннушке не забывал. А семья вас никогда и не оставляла!

Глава 3. Однако, глава семьи

Анатолий Павлович Скобянов к Никите относился особенно тепло – именно когда он родился, Толик первый раз ощутил себя главой семьи.

Да-да, именно тогда, когда узнал, что его непутёвый младший двоюродный брат бросил молодую жену с крошечным малышом, Толик принял решение взять в свои руки бразды управления своей семьёй.

Нет, для начала он попытался было направить братца на путь истинный:

– Витька, какого ты лешего творишь?

– Отвали, я сам знаю, что мне делать! У Аньки демоверсия давно закончилась, она стала такая… неинтересная, растолстела. Не привлекает меня, понимаешь? А я – молодой, со мной любая пойдёт, чего я должен на эти пелёнки-распашонки время тратить? А у меня вон Оксанка – красотка, да и не только она… – вальяжно отвечал братец.

– Да погоди ты со своими Оксанками. У тебя жена есть и сын маленький! А потом… Анна же беременная была. Странно, если б была похудевшая.

– Так родила ж уже три месяца как, а всё не привела себя в порядок… короче, не уговаривай, мне это неинтересно уже. Вчерашний день! – Витька сознавал, что женщинам нравится и активно этим пользовался. А что б и не пользоваться, если оно само в руки-то идёт?

Толик точно знал, что так нельзя, что закончится это плохо, бубнил что-то в попытке образумить упрямца, но не удалось. Тогда он решил, что будет поддерживать Анну… точнее, не её, конечно, а малыша – он же всё-таки их рода-племени!

Малыш рос, становился всё больше и больше похожим на своего отца, Анна его воспитывала правильно, отчима не приводила, хотя мужчинам нравилась, и пытались за ней ухаживать, но Толик бдел – всегда вовремя рассказывал о том, что ещё неизвестно, как это отразится на её сыне, мужчины-то ого-го какие бывают. Короче, изо всех сил действовал в интересах рода Скобяновых.

И поймал себя на мысли, что ему это нравится – он чувствует себя значительно более уверенно. Он – не просто Анатолий Скобянов, а настоящий глава большой семьи, который может помочь, может наставить на путь истинный, может предостеречь, а то и тихонько подстраховать подопечных.

Правда, Никита, повзрослев, к дяде относился настороженно. Зачем-то вернул ему деньги, переданные для него, которые мать откладывала на особый счёт.

– Спасибо за помощь, но мне не нужно. Я сам! – мрачновато сказал племянник, и Анатолий Павлович принял это – не потому, что ему были нужны эти деньги, нет, он расценил жест троюродного племяша как некое мужское начало, купеческую закваску фамилии!

К тому времени Анатолий уже уехал на север, перевёз жену и сына, очень удачно там развернулся, причём жена, продав свою наследную квартиру, стала его партнёром и работала наравне с ним.

Но, несмотря на множество забот и работы, Анатолий никогда не забывал о семейных узах. Не такой он человек! Обе сестры – Валя и Вера – вышли замуж, у обеих родились девочки, мужья зарабатывали так себе, и он частенько помогал их семьям, высылая деньги, а то и просто дарил приличные суммы старшим племянницам – Вике и Стеше. Младшая – Поля, по словам родных, в деньгах ничего не понимала, так что и тратиться на неё смысла не было.

– Хоть эти не гордячки – от помощи главы рода не отказываются! Ну, Никитка… ну, чудак! – раздумывал Анатолий.

– Ничего, ничего… глядишь, потом развернусь, перетащу их всех к себе! – мечтал он.

Перетащить не вышло – Никита женился, категорически отказавшись куда-то ехать и работать с дядей. Образование он получил сам, дядиной помощи в поступлении не потребовалось. От очень приличной «стипендии» Анатолия Павловича на время обучения он категорически отказался.

Правда, обе сестры и их старшие дочки были значительно менее принципиальны, деньги охотно брали, советы «старшего по семье» принимали с благодарностью, короче, Анатолий Павлович всё больше и больше проникался ролью благодетеля и главы рода.

Образование племянницам он оплатил целиком и полностью, потом начал помогать с дальнейшим устройством их в жизни, попытавшись перевести девушек на работу в свою фирму, но…

Вика была всегда тяжела на подъём, после института устроилась работать в какое-то предприятие логистом, отказавшись от дядиного предложения, а Стефания с детства была очень болезненна, её и приглашать смысла не было – над ней с рождения тряслись родители, боясь лишний раз на неё дышать.

– Ну ладно, пусть пока так. Девки, что с них взять! Мне вот интереснее Никитка! – Анатолий часто обсуждал родственников с супругой, не обращая внимания на то, что она всё больше и больше этим недовольна.

– Я не понимаю! – говорила жена Анатолия. – Ты тратишь на них очень приличные суммы и время. Но зачем? Там все здоровы, без каких-то бед и катаклизмов, оставь ты людей в покое! Они обойдутся и без твоей помощи, и без твоих инструкций и наставлений. Пусть они сами разбираются, как им жить! Лучше бы на меня обратил внимание или на Матвея! Он-то вкалывает за троих!

И правда, за всех младших членов семейства отдувался его собственный сын Матвей, названный так в честь того самого, вырвавшегося из крестьянской среды, предка-купца.

Матвей ухитрялся работать наравне с родителями, был внимательным, цепким, но, как и его мать, ни в какую не понимал отцовского отношения к родичам, которых он толком даже не знал.

– Слушай, пап, чего ты к ним лезешь? Зачем нам это? Живут себе люди собственной жизнью и живут!

– Да что б ты понимал ещё! Это СЕМЬЯ! – Анатолий очень любил рассказывать об этом, внезапно увлёкся идеей создания родового гнезда, купил разваленный «фамильный» дом, начал вкладываться в его ремонт, и занимался этим, пока в конце концов не услышал от сына:

– Семья – это мы с мамой. А ты всё в каких-то мечтаниях пребываешь. Ты даже не обратил внимания, что мама ногу сломала, что в больнице лежала – ты ж занят этим дурацким домом в болоте. Не мог поездку отложить?

– Нет, не мог – с мамой всё штатно было – ничего страшного, а в доме фундамент укрепляли, трещины могли пойти. Я принимал работу.

– Понятно… ты так увлёкся своей игрой, что забыл о нас! Тебе веселее и интереснее решать чужие проблемы, чем видеть, что ты делаешь со своей семьёй! – Матвей слова не выбирал, так что поругались они тогда знатно.

Потом возник разлад и с женой, отчаявшейся как-то привлечь внимание очень занятого «своим родом» мужа. Сын однозначно стал на сторону матери, принял её долю и управлял её направлением, с отцом поддерживая рабочий минимум общения.

Именно тогда Анатолий Павлович и решился сворачивать свою часть бизнеса и возвращаться домой.

– Пора вернуться и заняться настоящим делом! – решил Анатолий Павлович. – Глядишь, и Матвей что-то почувствует, когда приедет да увидит, ради чего я всё это делал.

На восстановление дома понадобилось очень приличное количество денег, но ничего, это окупится!

И тут к Анатолию пришло веское подтверждение его правоты – на горизонте нарисовался двоюродный брат Витька, который много лет искусно ускользал от попыток Тольки его привлечь «к делам рода».

Все эти годы они поддерживали минимум общения, так… перезванивались изредка, да и всё.

– Толь, я к тебе за помощью, – тяжело вздохнул Витя, прибыв в московскую квартиру Анатолия. – Бабы проклятые довели! Веришь, вышел на пенсию, так практически безо всего остался…

Это, конечно, было преувеличением – небольшая однокомнатная квартирка у Витьки была, машина тоже, а ещё… скромная, очень даже скромная пенсия – он же сначала от алиментов скрывался, а потом – от «хапуг из налоговой». Короче, зарплата в конвертах была его верной спутницей, и в результате вышло, что вышло… Мужчина в самом расцвете пенсионных сил, но без денег и без надёжной опоры в виде верной и терпеливой жены, которая выносила бы его характер, его болячки, его настроение, его требования, его поползновения на сторону… Да-да, и такое до сих пор бывало. Ну, под настроение. А что? Он права не имеет?

Право-то было, только здоровья на подобные приключения уже не очень-то хватало. Внезапно захотелось, чтобы была вульгарная стабильность, эта самая терпеливая жена с пирогами, котлетками, густыми, наваристыми борщами и чашкой чаю, когда болит поясница и нет желания вставать с кресла.

Нет, даже сейчас желающие на подобную участь нашлись бы. Но ёлки-палки, они все… нет, не так, они ВСЕ чего-то хотели! Денег, внимания, помощи, признаний. Все норовили свалить на него свои проблемы, взрослых детей, мелких внуков, дачи, текущие краны и не повешенные карнизы, а ему всё это зачем?

Почему-то эти дурные бабы, дожив до серьёзных лет, не наживали ума и всё равно чего-то с него требовали. А молодые по непонятной причине и не рвались на место его жены.

А ещё… ещё внезапно пришла бессонница, вкрадчиво припоминающая какие-то глупости про «посадить дерево, выстроить дом, вырастить сына». Почему-то от этого перечня становилось холодно, словно откуда-то из грядущего поддувало пронзительно-ледяным сквозняком…

Всё это Витька вывалил своему кузену, и тот, поразмыслив, выдал:

– Погоди, так у тебя ж есть сын. И двое внуков имеются, я их, правда, ещё не видел – последние несколько лет занят был, но они точно есть – мальчик и девочка. И Аннушка так замуж и не вышла. А выглядит очень даже неплохо.

– Да ладно? – изумился Витька, а узрев бывшую на фото в соцсети, реально удивился. – Действительно, очень даже ничего для своего возраста.

– Только… только она ж и слушать меня не захочет! Через столько-то лет… Да и Никита меня не знает.

– А, с этим мы как-нибудь разберёмся! Я ж дом родовой восстановил. А там как раз небольшой ремонт моста намечается – я уж давно их пинал, чтобы они технику прислали, и вот буквально на этой неделе мне написали, что перед ноябрьскими пришлют технику. Смекаешь?

– Пока не очень.

– Да что ж ты за тугодум такой. Всё просто – никто не сможет уехать. Ну, прямо как в Агате Кристи… кстати, надеюсь, что тебя никто не того… – расхохотался юморист-Толик и продолжил:

– Ладно, ладно, не дуйся. Короче, я договорюсь с работягами – я ж их всех знаю, приплачу малость, приглашу Анну, Никиту с женой и детьми, остальных наших – они помогут Анну уломать, если заартачится. А работягам дам задание, чтобы сначала машины пропустили, а потом загнали технику и начали ремонт моста, а потом-то праздники начнутся… короче, три дня у тебя будет!

– Ты голова! – восхитился Витька.

На том и порешили. Толик не стал говорить брату, что у него есть ещё один повод собрать семейство – проблема с домом.

Эта громада ежедневно сжирала приличное количество денег, так что нужно было постоянное финансирование. Нет, Анатолию средств хватало, но он привык, что они прибывают, а не бесконечно тратятся, так что открыл небольшое предприятие в Москве. Но руководить им из лесов и болот было весьма проблематично – требовалось постоянное участие. Поэтому он хотел привлечь кого-то из младшего поколения для управления семейным гнездом – надо было присматривать за тремя работниками, следить за отоплением, общаться с местными.

– А весной ещё сад прибавится… нет-нет, я уверен, что это будет наилучшим решением! – наметил он кандидатуру на должность «управляющего».

Оставалось только вызвать сестёр с их семьями да уговорить приехать Анну с Никитой.

– Заодно и с Никиткиной женой познакомлюсь да детей их увижу, – пропустил он мимо ушей информацию о том, что Никита с супругой и не собираются везти сына и дочь по первому его требованию.

И вот все в сборе, мост перекрыт дорожными рабочими, брода через их небольшую, но быструю речушку с очень топкими торфяными берегами нет в принципе, на три дня гостям волей-неволей придётся быть в родовом имении. А за это время много чего может случится, глядишь, и поймёт Никита, что семья – самое важное, что, простив и приняв отца, он сможет ощущать себя по-настоящему сильным и взрослым мужчиной. А если ещё и Аннушка – добрая душа – позовёт бывшего мужа назад, то и вовсе хорошо будет»! Ну, в самом-то деле, все ошибаются, кто без греха?

Именно так рассуждал многомудрый Анатолий Павлович, закрывая тяжёлые двери их фамильного гнезда, не замечая, что за спиной застывает ледяное молчание, от которого, кажется, куски можно отламывать…

Молчание продлилось недолго:

– Что за ерунда про мост? – резко спросил Никита у дяди.

– Плановый ремонт покрытия. Когда вы сюда ехали, технику видел? Вот, они обещали, что после обеда начнут…

– А нас ты предупредить об этом забыл?

– А должен был? Вы приехали на три дня. За это время мост точно отремонтируют, так в чём проблема?

– По поводу этого гостя, – Никита кивнул на Виктора, – ты тоже проблемы не видишь?

– Ни малейшей. Ты же не спрашивал, кто именно приедет, – хмыкнул Анатолий Павлович. – Ладно, ладно, не горячись, а то наговоришь лишнего, потом сам же жалеть будешь.

Он оценил реакцию племянника на свою речь о прощении и счёл, что пока с Никитки хватит, потом, чуть позже, он всё молодому да резкому выскажет.

Хотелось посмотреть, как среагировала Аннушка, но она отвернулась к невестке и делала вид, что бывшего мужа в упор не видит.

– Ну хорошо, раз все в сборе, пойдёмте, я покажу вам ваши комнаты! – позвал собравшихся Анатолий Павлович.

– В смысле, новоприбывшим покажу… Верочка и Валечка с семьями уже, конечно, разместились.

Он прошёл мимо Витьки, который старался не смотреть на сына и жену, мимо разъярённого Никитки и шагнул в сторону коридора.

– Ну ладно… это тоже не страшно – я-то Анну знаю, она жалостливая и добрая, так что домой уже могут вместе вернуться! – решил про себя Анатолий, ощущая, как расправляются плечи, невольно задирается подбородок – это не просто кто-то идёт по этому дому, а глава семьи! А за ним – все его родственники, которые имеют полное основание на него рассчитывать!

– Задрал нос и поплыл, как буксировочный катер, – шепнула язвительная Тамара на ухо разом обессилевшей свекрови, повисшей на её локте.

– Анна Павловна, не расстраивайтесь… в конце-то концов, у вас есть я… А ещё есть ремонтируемый мост, и аж три дня! Я же за это время тут много чего успею! – Тома так хищно прищурилась, что Анна невольно улыбнулась.

– Вот, так-то лучше! – кивнула Тамара, оглянувшись на мужа, который шёл последним, и с таким выражением лица, от которого можно было сразу упасть в обморок.

– Никита, немедленно перестань пугать окружающую среду, она ёжится! – встав на цыпочки и дотянувшись до уха Никиты, прошептала супруга.

– Мне не надо, чтобы ты спугнул дичь!

– Дичь? – Никита сфокусировался на жене и, кажется, слегка опомнился. – А кто у нас дичь?

– Все, кого я решу поймать и догоню! Так что не пугай никого. На всякий случай!

Никита припомнил некоторые из последствий Томиных «догонялок», и тут только до него дошло, что если кому-то тут и не повезло, то это не его маме – за неё Тома и крокодилов кирпичиками выложит, и даже не ему – ему-то как раз проще всего. Нееет уж! Не повезло-то именно гордому своей ролью дядечке, а возможно, ещё этому самому типу, который с чего-то вдруг «нарисовался».

Сразу стало легче дышать, отпустил спазм, из-за которого челюсти сжимались от ярости так, что даже говорить было трудно, он даже усмехнуться смог.

– Ладно, я постараюсь! – серьёзно пообещал он.

К счастью, комнаты Никиты, Анны Павловны и её бывшего мужа были в разных концах дома – хорошо хоть тут сработало чувство меры у радушного хозяина.

Разместившись, Тома сбегала в соседнюю комнату, приволокла оттуда свекровь, которая пыталась поплакать от безнадёги и, усадив её рядом с Никитой, велела:

– Так, рассказывайте! Кто такие эти тётки, дядьки, девицы, и вообще все знакомые и родственники Кролика!

– Ты Кролика-то откуда выкопала? – устало спросил Никита, который всё порывался съездить и уточнить про мост.

– Как откуда? Из «Винни Пуха»! Ну, что ты… ты ж читал детям: «Всё предвещало, что у Кролика опять будет очень занятой день. Едва успев открыть глаза, Кролик почувствовал, что сегодня всё от него зависит и все на него рассчитывают. Начинался такой, как бы вам сказать, командирский день, когда все говорят: «Да, Кролик», «Хорошо, Кролик», «Будет исполнено, Кролик» и вообще ожидают дальнейших распоряжений».

Тома цитировала с таким выражением и так проникновенно, что Никита и Анна Павловна не выдержали, переглянулись и от души расхохотались.

– И чего вы расстроились? Я вот, например, сразу поняла, что это такой… кроличий дядя. Ему всё время кажется, что у него вечный «командирский день». Но так как мир не вращается вокруг него, он прикормил кучку родичей и командует ими, ощущая себя главой семьи и истинным благодетелем. Кстати, а где его жена?

– Они развелись, – ответила Анна Павловна.

– А дети? У него дети есть?

– Есть. Сын Матвей. Остался с матерью и территориально, и морально. Всячески её поддерживает, – свекровь отвечала, как первоклассница на уроке, и Томе жуть как захотелось постучать чем-то потяжелее по «кроличьему дядюшке».

– Они оба не понимают, зачем Толик ввязался в это вот, – Анна обвела взглядом комнату, – зачем спонсирует сестёр и их девиц… Это он мне сам говорил, когда звонил – жаловался.

– Забааавно как! – довольно протянула Тамара. – То есть в своём глазу мы павшую секвойю не видим в упор, а в чужом – даже былиночку кидаемся выколупывать! Диииивный тип, всё как я люблю…

Она внимательно осмотрела свекровь и мужа и строго спросила:

– Граждане, вам дядя целый нужен, или я могу его слегка покогтить?

– Ты его даже слопать можешь! Я его с детства терпеть не могу! – насупился Никита.

– Никита!

– Мам, перестань! Да, я в курсе, что это неблагодарность, что это плохо и всё прочее, но я вернул ему все деньги, которые он дарил, и даже больше – с учётом продуктов, шмоток и подарков! Я ему ничем не обязан, да и ты тоже! И знаешь… это было подло!

– Что именно? – живо уточнила Тома.

– Этот… хитрован… Мам, не мешай! Он маме не дал замуж второй раз выйти. Был шикарный мужик, который был в неё влюблён – сосед наш. Реально классный! Я точно знаю, я с его сыном дружил. Так вот, сосед года через два после своего развода спросил, не буду ли я против, если он будет ухаживать за мамой. Я был только за. А мама – ни в какую, хоть я же видел, что он тебе, мам, нравился!

– Ну мало ли кто мне нравился… – вздохнула Анна Павловна.

– Именно, что мало. А этот точно нравился! И жили бы мы хорошо! И только потом я выяснил, что это дядечка подсуетился – маме страшилки давай рассказывать, мол, нельзя-нельзя, и вообще, ты должна о сыне думать, жить его интересами! А он ей, как мужчина, может точно сказать, что ничего хорошего для мальчика, то есть для меня, из маминого нового брака не получится! Гад!

– Так ты после этого ему деньги вернул? – ахнула Анна Павловна.

– Конечно, – угрюмо кивнул Никита.

Тома мрачно ухмыльнулась и мысленно потёрла руки. Первое впечатление было верным – тут и правда было всё, как она любит – вредненькое, коварненькое, самовлюблённенькое, да ещё нагло лезущее в ЕЁ семью, не уточняя, а его вмешательство вообще-то нужно? А можно?

– Про нашего бывшего папеньку я вообще молчу – он сам пришёл, пусть сам и отползает, если сможет, а вот дядечка встрял!

Тома усмехнулась, постаравшись запомнить информацию про интересного соседа свекрови – надо ж будет потом уточнить, куда делся, женат или нет… а если нет, может, он Анне Палне ещё нужен? А?

– Так, а тётеньки и их семьи? – Тома вернулась к сбору полезной информации и узнала от Анны Павловны много нового и полезного.

Оказывается, Вера и Валя много лет пользовались денежной помощью брата, активно взращивая в нём уверенность, что он – истинный глава семейства.

Дочь Веры, Вика, по словам дядечки, кажется, борется с лишним весом и, вроде как, мечтает выйти замуж, а дядя собрался ей найти достойного жениха.

Старшая дочь второй сестры, Стеша, всегда была очень слабенькой и болезненной, так что особенно не напрягается и весьма избалована, а младшая – Полина, пожалуй, единственная, кто не охвачен помощью дядьТоли – о ней и родители, и сестра говорят, что она туповатая и на неё тратить время, деньги и силы не стоит.

– Хотя, на мой взгляд, она очень даже милая и разумная девочка, – закончила рассказ Анна Павловна. И как раз вовремя, потому что в комнату постучали и голос тётушки Веры возвестил о том, что их ждут в столовой.