Забытый аспект

Мужчина, заметив движение лежащего, повернулся и широко улыбнулся. Последний раз сделав затяжку из трубки, он вытряхнул табак в окно, затем спрыгнул с подоконника и подошёл к Лайту.

– Тебе пока лучше не двигаться, – голос у неизвестного был низковатым, но спокойным и размеренным. – Ульра тебя подлатала, но силы надо беречь.

Присев на край матраса, он жестом попросил Лайта придвинуться к нему. Лайт с подозрением посмотрел на гостя, но просьбу выполнил. Когда незнакомец оказался достаточно близко, Лайт смог рассмотреть под его глазами синяки, да и лицо, казавшееся молодым издалека, вблизи оказалось сильно осунувшимся и выглядело болезненным, чем накидывало хозяину лет пять сверху. Этот человек явно чертовски устал, но тем не менее, сидел возле раненого и ждал его пробуждения.

– Бинты не в крови, – говорил он, осматривая “пациента”. – Глаза красные, но это нормально. Слабость есть?

Лайт кивнул головой.

– Не тошнит? Голова не кружится?

Лайт покачал головой.

– Значит, всё прошло, как надо, – незнакомец вымученно улыбнулся. – Крепкий сон поможет доделать работу Уль.

– Спасибо, – непринуждённо произнёс Лайт.

Спустя пару секунд он осознал, что сделал. Глаза расширились, рот невольно приоткрылся, после чего сразу закрылся, а зубы сжались до предела. Слабость, туман в голове и этот неожиданный гость – всё это наслоилось друг на друга. Лайт забыл, что не должен говорить. Одним своим опрометчивым словом он разрушил легенду о немом парне, которую строил долгие месяцы.

“Можно ли как-то исправить положение? – судорожно раздумывал он, пытаясь найти выход из ловушки, в которую сам себя загнал. – Нужно как-то объяснить ему на пальцах, что…”

– Да пожалуйста, – невозмутимо ответил парень. – В своё время господин Овал мне тоже помог. Так почему бы не отплатить за его доброту так.

Услышав это, Лайт замер с приоткрытым ртом. Он смотрел на этого странного рыжеволосого человека так, словно тот был богом во плоти.

– Что-то не так? У меня что-то на лице?

“Он мне ответил?”

Лайт не узнавал свой внутренний голос. Он был встревоженным и каким-то неуверенным, словно боялся, что громкий звук спугнёт это чудо.

– Вы меня поняли? – наконец набравшись смелости, решил напрямую спросить Лайт.

– Ну да, – в голосе незнакомца было явное недоумение. – Ты же не гавкаешь, а по-человечески разговариваешь.

– Но, но, – Лайт почувствовал, как в горле пересохло, а сердце, кажется, пропустило уже не первый удар. – Вы правда меня понимаете?

– Для начала успокойся, ты весь красный уже, – парень достал откуда-то из-за пояса флягу и протянул её Лайту. – Вот, выпей и наконец скажи, почему ты так удивляешься этому.

Освежив горло холодной водой, Лайт вновь посмотрел на собеседника. Лицо мужчины было озадаченным. Он и вправду понимал его речь, но не понимал, почему это так удивительно.

– Никто в этом городе не понимал моей речи, – наконец заговорил Лайт. – Два месяца благодаря легенде господина Овала я изображал немого. И вы первый, кто может говорить со мной.

Рыжеволосый несколько секунд пристально смотрел на Лайта. В его усталых глазах промелькнула странная искорка… недоверия. Спустя минуту он аккуратно взял правую руку Лайта и указал на странный рисунок.

– Ты знаешь, что это? – спросив это, он пристально уставился в глаза своего собеседника.

– Рисунок, – неуверенно ответил Лайт, – или тату. Это появилось у меня на руке с того момента, как я оказался здесь.

– В каком смысле оказался здесь? – искренне удивился незнакомец.

Спустя пару секунд Лайт уже рассказывал всё, что с ним случилось два месяца назад, в тот злополучный день. Он не думал ни о чём, просто говорил и говорил. Страх, сомнение, недоверие, подозрительность – все эти чувства затмило желание говорить. Желание поделиться своей историей хоть с кем-то. Он молчал больше двух месяцев, боясь говорить даже наедине с собой. Иногда в голове Лайта даже проскакивала мысль, что он просто забудет, как это делать. Сейчас же, когда перед ним сидел понимающий его человек, он говорил быстро и много, часто запинался и перескакивал с мысли на мысль.

Когда словесный поток наконец иссяк, а дыхание Лайта сделалось тяжёлым из-за недостатка кислорода, слово взял рыжеволосый парень.

– История у тебя, мягко говоря, тяжёлая, – по лицу незнакомца было видно, что услышанный рассказ не просто его шокировал, а выбил почву из-под ног, заставив весь его мир перевернуться с ног на голову. – Господин Овал, конечно, писал, что подобрал очень загадочного парня, но я не думал, что настолько.

– Господин Овал вам писал? – брови Лайта подпрыгнули.

– А как иначе бы мы здесь оказались, – рыжеволосый усмехнулся. – Я был в Иствите, к северу от Амбуры, и уже собирался домой, на восток, когда меня нашёл гонец. Господин Овал отправил его в Башню, но меня там не было. Тогда его отправили по моим следам. Гонец не успевал за нами, и ему приходилось нас разыскивать. Именно поэтому письмо господина Овала я получил только неделю назад. Прочитав о тебе, я изменил планы и отправился сюда. Мы прибыли бы раньше, но по пути нас застигла буря, и мы были вынуждены задержаться.

– Получается, вы прибыли в этот город ради меня?

– Господин Овал хороший человек. Он не раз помогал мне и моим коллегам, когда мы оказывались здесь. Я просто не мог проигнорировать его просьбу. К тому же история о человеке, говорящем на чужом языке, но понимающем местный диалект, мне показалась очень интересной.

– Вашим коллегам? – с нескрываемым интересом переспросил Лайт.

– Об этом чуть позже, – на лице незнакомца появилась ухмылка. – Для начала поговорим о тебе. Ты прибыл сюда из… другого мира… Земля да? Странное, конечно, название. Прибыв с Земли, ты оказался посреди города, на руке у тебя появился этот знак, а в голове появился голос девушки. Я всё правильно понял?

– В целом да, – кивнул Лайт.

– Для начала хочу сказать вот что. Твой случай уникален. По крайней мере, никогда до этого я не читал и не слышал историй о путешествиях между мирами. Между городами да, между континентами тоже, но чтобы посреди города появился человек из абсолютно другого мира… такое лично для меня в новинку.

– Значит, спрашивать вас о том, как мне вернуться обратно, смысла нет? – В голосе Лайта проступили нотки печали.

– Я ничего не знаю о путешествиях между мирами. До знакомства с тобой я вообще никогда не думал, что такое возможно.

– Понятно, – Лайт тяжело вздохнул, но интерес к разговору не потерял. – Тогда может быть, вы скажете мне причину языкового барьера? Почему все, кроме вас, меня не понимают?

– Для начала ты перестанешь выкать, а то я начинаю чувствовать себя стариком, – незнакомец кивнул и улыбнулся. – Моё имя Экган Вильтер, я вербовщик Башни стихий.

– Вербовщик чего? – непонимающе переспросил Лайт.

– Башня стихий – это место на востоке континента. Оно выполняет сразу две функции. Выступает в качестве главной боевой и защитной единицы восточной части страны, а также это место, где обучают магов, колдунов, чародеев, алхимиков. В общем, всех, кто так или иначе связан с тонкими материями аспектов.

Лайт смотрел на Экгана с улыбкой. Несколько секунд они играли в гляделки, пока до Лайта наконец не дошло, что этот странный человек ему не врёт. Лицо его было серьёзным, глаза спокойными. Ни единого намёка на ложь или выдумку.

– Ты серьёзно? – только и смог спросить Лайт.

– Как никогда, – Экган усмехнулся. – Судя по твоей реакции, в твоём мире такого нет, а значит, твоя реакция вполне естественна. Но это создаёт ещё больше вопросов к тому, с чего мы начали, – Экган взял руку Лайта и вновь указал на его незаконченный рисунок. – Этот знак, печать-переводчик. Её создал маг и чародей Сайрус Вальтрум, от него и пошло название этой печати, печать Вальтрума. Соединив свои магические и чародейные способности, он смог, как бы, зачаровать человека. До его появления зачарованию подвергались только неодушевлённые предметы. С момента создания печати прошло уже более пятисот лет, и магия и чародейство шагнули далеко вперёд, но сейчас не об этом. Главный вопрос вот в чем: как ты получил эту печать?

– Я не имею ни малейшего понятия, – пожав плечами, ответил Лайт. – Может быть, оно само как-то появилось? Как-то же я попал в ваш мир.

– Всё не так просто, – Экган задумчиво почесал подбородок. – Если перемещение между мирами я объяснить не могу, то про печать знаю многое. Я допускаю возможность того, что она появилась после перемещения, но есть два но. Первое – твоя печать не закончена.

В подтверждение своих слов Экган закатал рукав и явил на свет своё правое предплечье. На нём, как и на руке Лайта, был рисунок, от локтя до тыльной стороны ладони. Он изображал огромную горящую птицу с полураскрытыми крыльями. В отличие от рисунка Лайта, он занимал всё предплечье и выглядел как полностью законченный рисунок.

– Я – маг аспекта огня, – начал пояснять он. – На моей руке изображён владыка Сельмирин, один из изначальных. Печать может носить только человек, который владеет силой аспекта. Это и подводит нас ко второму но. Печать должна подпитываться внутренней силой. Она берет совсем немного, но без каких-либо магических сил она просто не сможет существовать. Твоя же печать, помимо того, что незакончена, так ещё и не пропала со временем. А значит, в тебе есть сила, правда мне неизвестно, какая.

– В каком это смысле? – непонимающе переспросил Лайт.

– Я знаю, как выглядят почти все печати Вальтрума, но твоя, – маг ещё раз посмотрел на руку собеседника. – Такую я вижу впервые. Даже в старых книгах ничего не упоминалось о таком рисунке. Возможно, причина в том, что ты иномирец, и обычные правила на тебя не действуют. Возможно, что-то другое исказило рисунок. В любом случае, я рекомендовал бы тебе для начала закончить её. Это покажет нам полный рисунок, по которому я, возможно, смогу сориентироваться, а также это уберёт языковой барьер.

– В каком смысле закончить? – ахнул Лайт. – Я же не маг. Я о магии-то впервые от господина Овала услышал, да и то подумал, что это такая шутка.

– Повторяю, не будь в тебе силы аспектов, твоя печать бы давно утратила силу и пропала, – Экган склонил голову на плечо и улыбнулся. – Нам ведь ничего не мешает попробовать и узнать. Если ничего не получится, то тогда ты станешь ещё большей загадкой для меня. Хотя уже того, что я услышал, мне хватило по горло.

– Я смогу говорить с местными? – не веря своим ушам, повторил Лайт, словно зачарованный.

– Да, – кивнул маг. – Печать позволит говорить тебе со всеми так, будто ты всю жизнь знал их языки. И всё то, что ты напишешь, местные смогут прочесть, как и ты сумеешь прочитать то, что напишут другие. Единственное, на что печать не способна – это переводить древние, мёртвые языки, времён изначальных, но такое в наше время почти не встречается.

Лайт слушал и не мог поверить своим ушам. Тот рисунок, который он воспринял как обычную мазню на теле, оказался волшебной печатью для перевода речи. И ладно бы, если б дело закончилось только на этом, так ещё и печать не простая, а требующая подпитки какими-то там внутренними силами.

“Я что, маг? – внезапно промелькнула мысль в голове у Лайта. – Но ведь такого не может быть! Я ведь не местный… Или виной этому стал мой перенос? Он как-то повлиял на меня и мой организм. Голос… Кора появилась только здесь. Может ли она быть источником моей силы? Или это моя сила, появившаяся здесь, стала причиной её появления?”

– Что нужно, чтобы закончить эту печать? – не своим голосом произнёс Лайт.

– Не так много, как ты мог подумать. Тебя же Лайт звать?

– Это имя дал мне господин Овал, – кивнул иномирец. – Моё настоящее имя – Сергей.

– Сергей, – повторил незнакомое слово маг. – Звучит непривычно, даже по эльфийским меркам. Давай мы всё-таки пока оставим Лайт.

– Как скажешь, – пожав плечами, согласился парень.

– Так вот, Лайт, – из-за пояса Экган ловким движением достал небольшой ножик и протянул своему собеседнику. – Режь руку.

– Чего? – охнул Лайт и невольно отшатнулся.

– Руку, говорю, режь, – повторил маг и улыбнулся. – Берёшь нож и кончиком лезвия аккуратно проводишь вдоль уже имеющегося рисунка. Только не слишком глубоко, а то кровью всё зальёшь. Нам нужно совсем немного, в качестве катализатора. Проще говоря, основы для рисунка.

– Господи боже, – выдохнул Лайт. – Звучало как призыв к самоубийству.

На это Экган лишь улыбнулся. Приняв нож, Лайт поднёс его к руке и после нескольких секунд колебаний аккуратно вонзил его кончик в плоть и повёл вниз. Было неприятно, больно, но терпимо. Когда помощник повара закончил самоистязание, рука слегка побаливала, а из свежей раны по капелькам сочилась кровь.

– Идеально, – отметил маг, осматривая руку. – Дело за малым, произнести слова. И если сила в тебе есть, ты сможешь говорить со всеми и сразу.

– А если нет?

– Ты зря порезал себе руку, – пожав плечами, ответил Экган. – Повторяй за мной:

“Песок, огонь, вода и камень,

Силы живых и мёртвых длань.

Войду на свет, чтобы разжечь в тени свой пламень,

И тем, кто первым был, отдать положенную дань”.

Повторив странные слова, Лайт не отрываясь уставился на свою руку. Когда последнее слово слетело с губ помощника повара, предплечье внезапно скрутила судорога, а кровь, что успела вытечь из раны, забурлила, словно в котле. Она бурлила и слегка обжигала кожу, и при этом под действием какой-то невидимой силы растекалась по всему предплечью, тем самым завершая контур рисунка. За время всей этой чертовщины ни одна капля не упала на пол: кровь, словно живая, обвила нужную ей часть и продолжила кипеть, не смея выступить за границы дозволенного.

Рука перестала гореть также внезапно, как и начала, а на месте кипящей крови появилась вторая часть дракона. Теперь грозный дракон в полном своём величии восседал на руке Лайта. Ко всему прочему, рисунок обрёл более насыщенный и яркий цвет, став тёмно-тёмно-синим. Помимо того, что дракон был детализирован до мелочей – одна только устрашающая морда чего стоила – он получился полуальбиносом. Вперемешку с тёмной чешуёй, проскальзывала чисто-белая, будто её забыли закрасить, а огромные рога, что располагались на голове огнедышащего змея, были разные. Левый – полностью чёрный, правый – полностью белый.

– Какой… жутко красивый, – только и выдавил из себя Лайт, пребывая в шоке от случившегося.

– Вот те раз, – протянул Экган, осматривая законченную печать.

Кожа на месте рисунка всё ещё оставалась чувствительной, и Лайт невольно морщился от прикосновений. Маг крутил руку парня в разные стороны, пытаясь увидеть какую-то деталь, известную только ему, но судя по мрачному лицу, это у него не получалось.

– Итак, что мы имеем по итогу, – наконец заговорил Экган, покончив с осмотром. – В тебе и вправду есть сила аспекта. В противном случае печать бы осталась незавершённой. Но к какому аспекту относится эта печать, я не знаю.

– А что, их так много? – спросил Лайт наконец, оторвавшись от созерцания рисунка.

– Вообще, когда в этом мире появились великие учителя, они же изначальные, в мире было десять аспектов. Но до нашего времени дошло семь. Три считаются полностью вымершим и забытыми, и ещё три на грани исчезновения.

– Ты хочешь сказать, что у меня на руке…

– Не исключено, – перебил его Экган, после чего встал и отошёл к окну.

Оказавшись у окна, маг ловким движением извлёк из внутреннего кармана свою трубку, а после – щепотку сушёной травы. Забив её в трубку, Экган щёлкнул пальцами, на которых загорелся крошечный огонёк, не причиняющий вреда хозяину. Подпалив траву, Экган пару раз хорошо затянулся, после чего наконец повернулся к своему собеседнику, который невольно приоткрыл рот от такого фокуса.

– Свет, тень и смерть. Три аспекта, потерянные для людей. Знания об этих аспектах почти все утеряны, и магов, которые ими бы владели, не осталось. Именно поэтому я не особо помню имена изначальных, что принесли их в наш мир, и их облики, – маг выпустил облачко дыма в окно. – Вальтрум, случайно или намеренно, создал печать так, что она изображает форму изначального того аспекта, к которому человек принадлежит. Я, как уже говорил, маг аспекта огня, Сельмерин – феникс золотого пламени, был изначальным этого аспекта. У Ульры, которая помогла тебе, хозяин рощи Войдерак – олень с золотыми рогами, изначальный природы.

– На моей руке чёрный дракон. Хотя не совсем, есть места, где он белый, – Лайт внимательно посмотрел на свой знак и внезапно подскочил. – У великого рынка есть врата, посвящённые одному из изначальных. Дракону песка Эруфну вроде.

– Эрифину, – поправил его Экган, выпуская очередную порцию дыма. – Да, такой изначальный действительно был. Дракон бури Эрифин, изначальный песка. Я знаю, как выглядит его знак. Пусть магов этого аспекта и осталось мало, но я видел, как выглядит печать с его знаком. Это не она.

– Если это не он, – Лайт пожал плечами, – то мои догадки на этом кончаются. Я знаю об этом мире только по рассказам постояльцев и моих коллег. А уж о магии я вообще только сейчас узнал.

– А хотел бы ты больше узнать о магии и о мире в целом? – непринуждённым тоном спросил Экган, затягиваясь трубкой.

– В каком смысле? – непонимающе переспросил Лайт.

– Как я уже говорил, я вербовщик Башни стихий, места, где обучают всех, кто так или иначе связан с аспектами, – Экган хитро подмигнул. – Смекаешь, к чему веду?

– Ты предлагаешь мне… пойти с тобой? – не своим голосом произнёс Лайт.

– Да, – кивнул маг. – Наш архимаг куда мудрее и опытнее меня, и думаю, он сможет помочь тебе и с перемещением между мирами, и с тем, что за аспектом наградила тебя та сила, что притащила тебя сюда.

Лайт смотрел на Экгана, а Экган смотрел на Лайта. В глазах мага не было ничего такого, что могло бы смутить или предостеречь бывшего помощника повара, а ныне – приглашённого в место, где учат аспектам… где учат магии. Экган был искренен в своём желании. Судя по реакции, когда он увидел законченную печать, ему и самому стало интересно, что за сила поселилась в теле иномирца.

– Я… Мне нужно подумать. Спросить господина Овала… И…

– У тебя есть на это время, – с улыбкой ответил Экган, вытряхивая пепел в окно. – Мы пробудем здесь ещё пару дней. Нам нужно пополнить запасы, да и вымотались мы с этим неожиданным крюком в ваши края. За это время успеешь всё обдумать, – подойдя к двери, маг добавил через плечо. – Это, конечно, не моё дело, но в Башне тебе будет куда лучше и… безопаснее. Твоя сила мне неизвестна, а значит, и чего от неё ждать, я тоже не знаю. Хорошо подумай на досуге, а пока отдохни.

С этими словами Экган вышел из комнаты, оставив Лайта в полном одиночестве с его мыслями, сомнениями и новыми знаниями, которые закрыли множество старых вопросов, но при этом породили ещё больше новых.

***

Уснуть так и не получилось. Лайт лежал на кровати, чувствовал, как ноет рука, ощущал слабость в теле и лёгкий шум в голове, но закрыть глаза и отдохнуть у него не получалось. Разговор с Экганом не просто заставил Лайта посмотреть на мир по-другому: он словно вышел в большой мир из комнаты, в которой провёл половину своей жизни. Магия, алхимия, изначальные, печати, иной мир. Всё это просто не укладывалось в голове обычного человека. Лайт пытался уложить все это на полочки разума, но каждый раз невольно всплывали вопросы, на которые он не знал ответа.

На улице давно стемнело. Лайт стоял возле окна и смотрел куда-то вдаль, поглощённый своими мыслями.

– Ты почему встал?! – раздался за спиной знакомый голос.

От неожиданности Лайт подпрыгнул на месте. Обернувшись, он с ошарашенным видом посмотрел на Альку, которая стояла в двери с подносом.

– Тебе вроде сказали лежать и отдыхать, – девушка строго посмотрела на своего подчинённого. – Давай, садись. Я принесла тебе еды. Тебе нужно восстанавливать силы.

Лайт, отойдя от испуга, медленно двинулся к столу, неотрывно глядя на нахмуренное лицо Альки. Когда он уселся на табурет, девушка поставила поднос на стол, а после уже более дружелюбным тоном спросила:

– Хорошо себя чувствуешь?

– Да, спасибо.

Лайт, который ещё не отошёл от разговора с Экганом, ответил своей начальнице непринуждённо и спокойно, словно так было всегда. Лишь спустя пару секунд до него дошло, что он наделал. Но было уже поздно. Алька же, услышав голос человека, которого считала немым, вначале вытаращила глаза, затем губы её задрожали и она вскрикнула:

– Ты! – попятившись назад, она запнулась о расстеленный матрас и вновь вскрикнула, только уже от падения.

Лайт бросился вперёд, повалив табурет, но не успел. Алька упала на матрас и ойкнула. Пусть матрас был и мягким, но его толщины не хватило, чтобы полностью защитить девушку от удара об пол. Держась за ушибленную спину, она не отрывала испуганных глаз от своего подчинённого.

– Ты… ты… говоришь? – дрожащим не то от страха, не то от волнения голосом заговорила Алька. – Это Ульра сделала? Она тебя излечила?

– Нет, – подняв руки в знак добрых намерений, ответил Лайт. – Экган мне помог вновь обрести голос.

– Экган? – переспросила девушка. – Он же маг огня. Он не мог. И что значит вновь?

Лайт подал девушке стакан с морсом, который она принесла для него, после чего присел рядом с ней. Собравшись с мыслями, Лайт наконец решил, что именно расскажет девушке.

– Ты знаешь, что это? – Лайт закатал рукав кофты, явив на свет рисунок дракона.

– Печать-переводчик, – ахнула девушка. – Так ты тоже маг?

– Да, – честно кивнул Лайт. – Только есть одна проблема. Я… потерял память. Я ничего не помню, ни о родителях, ни о старых знакомых, да и вообще, кем я был. Мои первые воспоминания – как я оказался в Амбуре, в каком-то переулке.

– Но… как? – ахнула девушка. – Значит Лайт – не твоё имя?

– Нет, – покачал головой “Лайт”. – Господин Овал нашёл меня на улицах вашего города и принёс сюда. Не знаю почему, но половина моей печати была стёрта. Я мог понимать вас, но моя речь была вам незнакома. Именно благодаря господину Овалу родился на свет немой Лайт.

– Так, значит? Экган помог тебе восстановить печать? – понимающе протянула девушка. – А память?

– Боюсь, здесь он бессилен, – пожав плечами, ответил Лайт. – Экган сказал, что он не в силах влиять на разум. Простыми методами память восстановить не получится. Даже Ульре, что исцелила меня.

– Да, я понимаю, – ответила Алька, опустив голову.

В комнате повисло молчание. Пока Алька думала о том, что ей рассказал бывший немой, Лайт думал о том, правильно ли он поступил. Он соврал: почти всё, что он сказал, было ложью. Но скажи он правду, было бы лучше? Иномирец, голос в голове, маг как пару часов, неизвестная печать. Поверила бы Алька в это, или сочла его безумцем?

– А какого аспекта ты маг, – девушка внезапно взяла Лайта за руку, отчего тот невольно вздрогнул, и начала изучать рисунок. – Я немного знаю о магах и аспектах, и такая жуткая печать мне встречается впервые.

– Экган тоже видит её впервые, – Лайт натянул улыбку. – Только вот и я, к сожалению, не знаю, точнее – не помню. Мы пытались… воззвать к моей силе, только она… почему-то молчит.

– Ты даже этого не помнишь? – охнула девушка.

– Нет, не помню.

– Значит, и спрашивать о том, как так вышло, что ты потерял память, тоже бессмысленно?

– Бессмысленно, – в тон ответил Лайт.

После непродолжительной паузы девушка внезапно вскочила с матраса и как-то странно посмотрела на своего подчинённого.

– Мы можем как-то помочь тебе? – внезапно выпалила Алька. – Память же как-то можно вернуть?

– Экган предложил мне отправиться с ним в Башню стихий. Он сказал, что их архимаг, возможно, сможет мне помочь, – чуть замявшись, ответил Лайт. – Но я ещё думаю над этим.

– Думаешь? – с возмущением спросила Аль. – Это же твой шанс! О чём тут вообще можно думать?

– О вас, – тихо сказал Лайт. – Пусть у меня нет прошлого, но я провёл с вами достаточно времени, чтобы задуматься о будущем.

От такого откровения вначале залился краской сам Лайт, а спустя мгновение и Алька. В комнате повисло в очередной раз молчание, но только теперь куда более неловкое. Лайт смотрел в пол, не решаясь поднять глаза на Альку. Алька же, тоже внезапно покрасневшая, смотрела куда-то в сторону, обдумывая слова Лайта.

– Это же ненадолго, – внезапно заговорила девушка тихим голосом. – Ты восстановишь память, свои силы и сможешь вернуться к нам, – Аль быстро повернулась к двери и уже собиралась открыть её, но остановилась и добавила. – Я рада, что ты думаешь о нас, но не упускай шанс помочь себе из-за этого.

С этими словами она быстро вышла за дверь и, судя по торопливым шагам, раздавшимся в коридоре, направилась к лестнице. Лайт же остался сидеть в одиночестве. Сердце его выстукивало неровный ритм, что было несвойственно ему до этого, а на душе было тяжело, так что невольно начинало подташнивать.