Забытый аспект

Лайт смотрел на своих товарищей, и на его лице невольно расцветала улыбка. Он провёл с этими людьми всего два месяца, ни разу не заговорив с ними, но несмотря на это, они понимали друг друга без слов. Возможно, назвать их семьей было бы неправильно, но назвать друзьями, ради которых можно пойти на край света, более чем возможно.

– Спасибо, – Лайт склонил голову. – Я правда рад, что вы не держите на меня зла за моё решение.

– Ой, боги, – протянула Бальра, закатив глаза. – Какой же ты всё-таки…

– Хватит, – оборвала ругань Бальры Алька. – Давайте уже за стол, а то всё остынет.

Никто с этим спорить не стал. Все молча прошли на свои привычные места, и ночная вечеринка-сюрприз наконец началась. В этот раз Джуба превзошёл сам себя. Закусок и еды было столько, что вставал вопрос: а как ящер вообще успел столько наготовить за один день? На столе стояло, по меньшей мере, десять блюд, не считая тарелок с нарезанными фруктами и закусками. Была печёная рыба, фаршированная птица, мясо оленя в кислом соусе, куски пирога и другие кулинарные шедевры, которые Лайт просто не мог описать. Вся еда была фанатически вкусной, не к чему было даже придраться. Собственно говоря, другого от бога готовки ждать не приходилось.

После того, как все немного утолили голод и стали более расслабленными, Алька достала большие деревянные кружки с широкой ручкой, чем-то напоминающие пивные, а Джуба, откупорив бочонок, разлил каждому рома. Лайт пил наравне со всеми, возможно, даже где-то больше, но пока не чувствовал, что сильно пьян. Была ли виной тому хорошая закуска или качественная выпивка, он не знал, да и знать не хотел.

– Ребят, – заговорил Лайт, когда стих смех после очередной байки от Джубы, – а можно вопрос, который мучает меня с первого дня здесь?

– Попробуй, – хмыкнула Бальра.

– Почему трактир называется “Горькое счастье”? Название красивое, но противоречивое само по себе.

Атмосфера веселья и беззаботности, которая витала в воздухе ещё минуту назад, внезапно пропала. В зале повисла гробовая тишина, а напряжение сделалось таким ощутимым, что волосы на голове невольно шевелились.

– Я спросил что-то не то? – сдавленным голосом поинтересовался Лайт.

– Нет, всё хорошо, – заговорила Алька, явно подбирая слова. – Просто эта история не для этого вечера. Она…

– Тяжёлая, – пришёл на помощь Джуба. – Но думаю, Лайт должен знать, – сказав это, ящер посмотрел в глаза своего помощника. – Лайт ведь не твоё настоящее имя?

– Нет, – честно ответил Сергей, нисколько не удивившись догадке повара.

– Это имя дал тебе господин Анолерд? – дождавшись кивка, Джуба продолжил. – Двадцать лет назад на северо-западе, недалеко от горы Туллу, орудовала довольно крупная и сильная банда мародёров. Они грабили караваны, убивали путников, а бывало, и совершали набеги как на Амбуру, так и на деревни неподалёку. Местные власти, конечно, предпринимали попытки избавиться от назойливых головорезов, но всё впустую. Пустыня была их родным краем, и знали они её куда лучше, чем многие местные. Господин Овал тогда ещё не был владельцем трактира, он был торговцем, возил товары с севера на восток, до самого Сэнд-Коста. И вот в один из дней, когда он, как обычно, вёз свои товары в сопровождении хорошо вооружённых охранников, на них и напали эти головорезы. Мародёров было куда больше, чем караванщиков, но капитан охраны был опытен и смог организовать хорошую оборону. В тот день погибло восемь охранников, двое помощников господина Овала и его родной сын, Лайт Анолерд. Он получил стрелу под сердце и умер почти мгновенно. Сам господин Овал тоже сильно пострадал. Те шрамы, что ты видел – отменены с того дня, когда он потерял сына и сам чуть не умер. Он несколько месяцев провёл у местных лекарей, которые боролись за его жизнь и в итоге вытащили с того света. После того, как он окреп и мог покинуть город, не опасаясь за свою жизнь, он этого не сделал. Весь товар он продал местным, послал надёжного человека в родной город, где продал всё своё имущество и обосновался здесь.

– Поначалу трактир был крошечным, – внезапно вступила Алька, лицо которой было пустым, а на глазах блестели едва удерживаемые слёзы. – Он работал здесь один, часто в убыток себе, но это дело приносило ему хоть какое-то счастье. Он переживал самое жуткое горе, которое только может пережить человек: потерю родного сына, но смог найти занятие, которое приносит счастье другим.

– Горькое счастье, – вновь заговорил ящер, на морде которого появилась печальная ухмылка, – это напоминание о том, что человек даже после самого тяжёлого потрясения и горя может найти в себе силы делать что-то хорошее, тем самым уберечь других людей от своей судьбы и даровать им то, чего сам когда-то лишился.

Когда ящер закончил, в зале повисло молчание. Оно давило, заставляя чувство вины кричать, тем самым разъедая Сергея изнутри. Он носил имя покойного сына господина Овала. Он говорил о торговце с большим умом и добрым сердцем, но на самом деле вспоминал своего покойного сына, которого не смог уберечь. Он даровал это имя иноземцу не забавы ради, и не ради сокрытия истины, а чтобы показать, насколько он верит в этого странного оборванца, которого судьба принесла к его порогу.

– Выпьем же, – нарушила тишину Алька, – за то, чтобы счастье было лишь сладким, как этот ром.

Все подняли кружки вверх, и почти синхронно произнеся “за счастье”, осушили свои стаканы. Гнетущая атмосфера скорби потихоньку таяла, а на её место вновь возвращались шум и веселье. Бальра и Джуба то и дело спорили по пустякам, в то время как уже довольно пьяная Векста проводила допрос.

– Ты правда ничего не помнишь?

– Правда, – кивнул Лайт. – Ни родственников, ни друзей, ни даже последние годы. Не знаю, что именно со мной произошло, но это стёрло мою память начисто. Иногда бывают какие-то обрывочные вспышки, но они никак не открывают мне прошлого.

– Это… печально. Хотя, с другой стороны, может быть, это и к лучшему. Ты же не помнишь, что с тобой было. Может быть там, – на глазах Вексты внезапно проступили слезы, – было что-то ужасное.

– Векста, – Бальра встала, и подойдя к подруге, обняла её за плечи. – Что с тобой?

– Просто… вспомнила, – девушка громко втянула носом воздух. – Свою деревню… грустно стало.

– Ты о том, – напряжённым тоном проговорила Бальра. – Если хочешь, мы можем прогуляться…

– Нет, нет, – покачала головой эльфийка. – Просто я подумала, что потерять память… иногда бывает полезно.

– Ты хочешь поговорить об этом? – внезапно спросил Джуба, с серьёзным видом глядя на Вексту.

– Джуба, – прошипела Бальра. – Ты можешь закрыть…

– Нет, возможно, он прав, и мне станет легче, – эльфийка положила свою крохотную ладонь на руку подруги. – Мне нечего особо рассказывать. Моя деревня была на западе, в кабаньем лесу. Мои родичи жили там больше трёх сотен лет, пока в один из дней не случился великий пожар.

– Великий пожар? – ахнула Алька. – Который был шесть лет назад? Я помню, люди говорили, что в тот день выгорел огромный лес. Он горел почти неделю, и никто ничего не мог сделать с этим. Даже маги воды не могли с ним справиться.

– В том лесу и была моя деревня, – всхлипнула эльфийка. – Кроме меня, в нём никто не выжил.

– Как это случилось? – тихим голосом спросил ящер.

– Барон тех земель, Октавер Ру Ошгар вместе со своими людьми.

– Что? – воскликнула Бальра. – Барон?

– За три дня до пожара один из его людей прибыл в нашу деревню и просил нашу целительницу, тётушку Виору, прибыть в замок, помочь сыну Ошгара. Она была отзывчивой женщиной и не смогла отказать послу в просьбе. Её не было целый день, а когда она вернулась, на ней не было лица. Целый день её пытались расспросить, что с ней случилось, но она молчала. Лишь через три дня, когда наши охотники, которые отправились за дичью, прибежали в деревню с криками, что на границе леса собралась целая армия, она проронила:

“Это он. Пришёл мстить…”.

– Вот как, – сказал Джуба, делая хороший глоток из своей кружки. – Значит, ваша целительница не смогла помочь.

– Не смогла, – покачала головой Векста и тоже сделала глоток. – Сын барона умер. Лорд Ошгар был вдовец, и единственным напоминаем о его жене был их сын. Когда он умер, Октавер погрузился в бездну отчаянья. Он сжёг нашу деревню, думая, что именно Виора была виновна в смерти его наследника.

– Но ведь это было не так? – выпалил Лайт, но тут же прикусил язык, поняв, какую глупость сморозил.

– Я не знаю, что именно было с сыном барона. Но я слышала, как Виора шептала себе под нос: “Кровь и гной… Эта страшная болезнь… Нельзя было… Никак не вылечить… Бедный мальчик…”.

– Значит, сын барона погиб, а папаша решил отыграться на вас, – спокойно проговорил ящер. – Как же это типично для того, кто упился властью и обезумел.

– Он не был таким уж безумцем, – ответила эльфийка после хорошего глотка из кружки. – Его подкосила смерть сына, и он впал в отчаянье. До этого дня барон никогда не вмешивался в наши дела. Его люди приходили к нам только, чтобы собрать налоги, и не более.

– Это не повод, – отрезала Алька, – уничтожать целую деревню. К тому же, как ты сама сказала, ваша целительница не виновна.

– Я правда не знаю, что там случилось, – всхлипнула Векста. – Последнее, что сказала мне Виора: “Беги, беги и не оглядывайся. Беги на восток, найди других соплеменников, они помогут”.

– Ты их не нашла? – спросил Джуба, отпивая из кружки. – Других эльфов?

– Не успела, – покачала головой девушка. – Через два дня я наткнулась на стоянку, как мне казалось, путников, но ошиблась. Это были работорговцы. Поначалу они вежливо пригласили меня к костру, но когда узнали, что я осталась без родни и дома, опоили, связали и бросили в клетку.

– Мрази, – прошипела Бальра, всё ещё стоявшая рядом с подругой. – Твари бессердечные.

– Три дня я провела в той клетке вместе с другими… несчастными. Из пятерых… заключённых… до торгов доехали… только трое… вместе со мной.

– Векста, – Алька встала рядом с Бальрой и посмотрела на эльфийку. – Можешь не рассказывать. Ты не…

– Они привезли нас на великий рынок, – девушка сделала хороший глоток. – Они умыли меня, одели, – ещё глоток. – И вытолкнули на помост, – после допитой кружки Векста с трудом держала голову прямо, а речь стала почти несвязной. – На меня смотрели… мужланы… хотели… но Дарох… выкупил… вместо своего… купил… и…

Векста, не успев закончить мысль, покачнулась на стуле, глаза её закрылись, а потяжелевшая голова с глухим стуком ударилась об стол. Бальра тут же помогла подруге принять сидячее положение, но эльфийка уже спала, и ей было всё равно.

– Вот ведь… дура ушастая, – прошипела Бальра. – Надо же была так напиваться, – девушка глянула на ящера. – Поможешь? Комната три же свободна?

– Да, – кивнула Алька, помогая аккуратно вытащить Вексту из-за стола. – Положите её там.

Аккуратно взяв Вексту на руки, Джуба со всей осторожностью понёс её на второй этаж, пока Бальра бегала за ключами к стойке. Алька и Лайт оставались на своих местах.

– Так значит, – заговорил Лайт, глядя на лестницу. – Векста живёт у Дароха?

– Да, – подтвердила Алька. – Я никогда не спрашивала, как представитель клана котов и эльфийка стали жить вместе, но теперь всё встало на места.

– Дарох… просто заботится о ней? Или у них…

– Дурак что ли? – Алька посмотрела на Лайта выпученными глазами. – Конечно, они просто живут вместе, – барменша внезапно сузила глаза и губы её расплылись в хитрой улыбке. – Ты что, глаз положил на…

– Нет, – быстро замотал головой Лайт. – Нет, ты не подумай… Векста красивая… добрая… но я никогда не думал о…

– О чём не думал? – раздался голос Бальры с лестницы. – О чём это вы тут вдвоём шепчетесь?

– Ни о чём, – опустив глаза, ответил Лайт. – Просто так.

– Не приставай ты к ним, – встал на защиту Джуба, севший на своё место. – Лучше налейте мне кто-нибудь, стакан же пустой.

– Как она там? – спросила Алька, пополняя стакан ящера.

– Спит, – пожав плечами, ответила Бальра. – До утра и пушкой не поднимешь, – сказав это, Бальра цыкнула и сделала хороший глоток из кружки. – Надо же додуматься… я ей каждый раз говорю, не пей много… Не слушает…

– Много, – усмехнулся ящер, делая хороший глоток. – Разве это много? Так, чуть-чуть, душу успокоить.

– Нашёл чем хвалиться, – фыркнула Бальра. – Ты огромный кожаный шкаф, а Векста меньше пёрышка весит.

– Да при чём здесь я, – Джуба рассмеялся. – Когда я ещё жил на острове, в день памяти предков всё племя, от мала до велика, пило с заката и до восхода.

– Ну и чего ты там-то не остался? – Бальра недовольно сузила глаза. – Пил бы да гулял там, да бед не знал.

– Да если бы я мог, – ящер усмехнулся, но на морде залегла тень печали. – Больше пятнадцати лет остров пустует. Нет там живых.

От услышанного Бальра прокашлялась и клацнула зубами, проглотив очередную шутку. Алька, которая отстранённо смотрела в окно, лишь бы не участвовать в очередном споре, повернулась к ящеру и посмотрела на него с нахмуренным видом.

– В каком смысле, нет живых?

– Да вам всё равно ничего это не скажет, – попытался отмахнуться Джуба. – Остров мой далеко, было это давно, и никто никогда об этом не говорил, кроме разве что моряков.

– Ну уж нет, – покачала головой Бальра и посмотрела на ящера исподлобья. – Расскажи, будь так добр. Векста рассказала о прошлом, и ты будь добр.

– Мы здесь празднуем, или прошлое ворошим? – спросил Джуба, всё ещё пытаясь закончить этот разговор.

– И то и это, – отрезала девушка.

– Бальра, – вступилась за повара Алька, – успокойся. Он не…

– Нет, Аль, всё хорошо, – ящер встал, чтобы дотянуться до ещё полной бутылки. – Если она хочет, – налив себе полную кружку, Джуба откинулся на спинку стула. – Охс-Тисс, вам говорит что-то это название?

Все покачали головой, и Джуба усмехнулся.

– Это небольшой островок, между материками Хаот и Файвор. Так вот, на нём где-то лет двести жило моё племя. Мы были автономными, сами добывали себе еду, сами изготавливали лекарства и были независимыми. Иногда к нам приплывали люди с большой земли, но только для обмена моллюсков и жемчуга на что-то нужное нам. Иногда это были специи, иногда лекарства, а иногда что-то необычное для нас.

– Я так понимаю, в один из дней к вам заплыли не простые люди с земли? – холодным тоном спросила Бальра.

– Догадливая, – кивнул Джуба, делая глоток. – Эразм Грионэт по прозвищу Пиромант, вам это имя что-то говорит?

– Нет, – одними губами проговорила Алька, – но судя по прозвищу, он не из благородных.

– Не просто не из благородных, а из самых что ни на есть лихих, – ящер усмехнулся. – Пират, душегуб и просто ублюдок, которого свет с трудом носил.

– Носил? – переспросила Бальра, приподняв брови.

– Именно, – Джуба ухмыльнулся, и вытянув правую лапу вперёд, пошевелил своими чёрными когтями. – Этими самыми… жизнь отобрал.

– То есть как, – на выдохе произнёс Лайт. – Ты был…

– Пленником, – закончил за него ящер и усмехнулся, когда увидел на лице своего помощника облегчение. – Эразм со своей бандой высадился на мой остров, думая, что он необитаем. Когда выяснилось обратное, пират решил, что раз о нас никто не знает, значит, нас можно взять и продать, всё равно искать не будут.

– И вас…

– Почти без боя взяли в плен, – пожав плечами, ответил ящер. – Мы были мирным племенем, к дракам и стычкам не привычным. Несколько пиратов-то мы, конечно, убили, да и то случайно. Мне тогда лет пятнадцать было, я вообще под кустом прятался, пока эти твари морские… моих друзей… родных… – Джуба осушил полную кружку в один глоток, чуть помолчал, приводя чувства в порядок, и продолжил. – В общем, Эразм убил всех стариков и тех, кто хоть сколько-то сопротивлялся его людям, а молодых, в том числе и меня, погрузил на корабль, запер в клетках и повёз куда-то на продажу.

– Судя по всему, кто-то поднял бунт, – предположила Бальра, делая пару глотков. – Или вас спас другой корабль?

– Да где там, – усмехнулся ящер, – Эразм сам позвал меня к себе, сам драку на кулаках предложил и сам благополучно проиграл.

– Как это? – ахнул Лайт, поперхнувшись куском свинины.

– Всё просто. Корабль стоял в гавани города Ищейн, команда пила, капитан тоже. И в один момент Эразму пришла идея, как ему казалось, гениальная. Помериться силой с одним из пленных ящеров. Он думал, что за два месяца плаванья мы достаточно ослабли и потеряли волю к жизни, и что теперь с нами можно делать, что угодно, – Дужба жутко оскалился. – Но как же он ошибся. Когда меня привели в его каюту и оставили нас одних, я, признаться честно, испугался. Думал, будут пытать, или ещё чего похуже. Но он предложил драку, один на один, на кулаках. Говорил, что, если побьёт ящера голыми руками, не будет ему равных ни в море, ни на суше.

– И вправду идиот, – усмехнулась Бальра, оглядывая огромного ящера.

– Скорее, просто очень самоуверенный, – Джуба отпил и с ухмылкой кивнул на Лайта. – Капитан этот не просто так своё прозвище носил. Он был магом огня и при себе оружие имел, которое по воле его могло загораться. И в команде вроде была ещё парочка магов, но я не уверен.

– Маги-пираты? – переспросила Алька. – Теперь понятно, как они твой остров… Но как ты сбежал?

– После того, как я… разорвал капитана, оставив его со вскрытым брюхом в каюте, я выбрался на палубу, и к своему счастью, обнаружил, что у трапа никого нет. Спасать своих было бы глупо, мог и их не спасти, и себя подставить, да и страшно мне тогда было. В общем, сбежал я тогда с корабля. В городе оставаться было опасно, там команда была, поэтому я ушёл далеко за границу.

– И куда? – спросила Алька, во все глаза смотря на повара.

– В никуда, – пожав плечами, ответил ящер. – Большая земля для меня была в новинку. Я только слышал истории от старших, но сам никогда не бывал. Четыре года я слонялся от селения к селению, воровал, иногда грабил путников, но никогда не убивал.

– А у тебя… богатое прошлое, – прокашлявшись, заговорила Бальра.

– Какое есть. За четыре года таких скитаний я много чего сделал, много видел и много чего вытерпел.

Расстегнув верхние пуговицы рубашки, Джуба показал всем множество шрамов, порезов и ожогов, что покрывали его грудь, плечи и уходили вниз по телу.

– Это всё… за четыре года? – ахнула Алька, изучая жуткие “рисунки” на теле своего коллеги.

– Ну некоторые трофеи я принёс ещё с корабля, но в целом да, – допив остатки рома в кружке, ящер усмехнулся. – Если бы не моё криминальное прошлое, то я бы, возможно, сейчас не сидел здесь, да и не знали бы мы друг друга.

– Это как понять? – подняв брови, спросила Бальра.

– Очень просто. Господин Овал нашёл меня на великом рынке и принял на работу… когда я пытался его ограбить.

– Чего? – почти хором протянули все.

– Моя нелёгкая дорога привела меня в Амбуру, точнее сказать – на самое лакомое место криминального мира, на великий рынок. Во многих городах продажа рабов запрещена и карается смертью, но здесь всё иначе. Пожалуй, великий рынок – место, где можно добыть всё, от простых специй и оружия до… самых тёмных и запретных предметов, если, конечно, знать, где искать. С момента прибытия я три раза делал обход почти всего рынка, но так и не смог найти никого подходящего. К тому же я несколько раз натыкался на местных… “работников”, которые не очень-то радовались залётному воришке. И вот, когда время было уже за полдень, я увидел его. Одет неприметно, но чутье говорило, что деньги у этого мужчины точно есть. Оружия нет, охраны тоже, зато кошель висит прям на поясе, только срежь и беги. Ну, я и повёлся. Аккуратно подобрался, руками успел только до мешочка дотронуться, как тут же упал мордой в песок. Оказалось, что меня уже пару часов, как двое стражников окучивали, ждали, когда оступлюсь. Молодцы, дождались.

– И они тебя просто так отпустили? – Алька подозрительно сузила глаза. – Обычно, они не прощают такого… на их территории.

– Не прощают, – согласился повар. – Они уже хотели идти за карателем и руку мне рубить, но за меня вступился тот, кого ещё минуту назад я пытался ограбить.

– Господин Овал, – с усмешкой проговорила Бальра.

– Именно так. Он около часа пытался убедить стражников отпустить меня. Они даже начали думать, что он сумасшедший, раз просит отпустить того, кто пытался его обокрасть. По итогу за два золотых залога меня отпустили.

– За деньги? – поперхнувшись, переспросил Лайт. – Господин Овал заплатил за то, что его же грабителя отпустили?

– Ну, вроде того, – усмехнувшись, ответил ящер. – Потом он пригласил меня к себе, нормально поесть и отдохнуть. Я упирался до последнего, идти не хотел. За четыре года жизни бродяги всю веру в людей растерял, но господин Овал всё-таки смог меня переубедить. В конечном счете я остался у него на неделю, потом прошёл месяц, а спустя два я уже вовсю учился, как правильно готовить, у Ланзара, предыдущего повара.

– И как, не жалеешь, что ушёл с криминальной дорожки? – с ухмылкой спросила Бальра.

– Четыре года скитаний многому меня научили, – ящер отпил из кружки и внимательно посмотрел на свою собеседницу. – Где и когда можно ходить, как и с кем лучше говорить, у кого и где можно купить нужное тебе, и продать ненужное. А также на глаз определять, стоит ли кошель или побрякушка того, чтобы за неё шею подставлять. К примеру, – ящер кивнул на кулон Бальры, – твой амулет явно из серебра, и он религиозной направленности. Судя по тому, что я не знаю, к какому культу он принадлежит, он из старых богов, потому что молодые фанатики обленились и не придумывают таких сложных символов. Если он из старых, значит, ему много лет, на вид пару сотен. Вкупе все эти параметры дают нам цену примерно в один золотой, если найти нужного покупателя, возможно, и больше, если узнать его историю и поторговаться.

Услышав это, Бальра несколько секунд просто улыбалась, а после наконец рассмеялась. Все, включая Альку, смотрели на это, казалось бы, обычное проявление эмоций, как на чудо. Хмурая и вечно недовольная Бальра… смеётся?

– Такой себе из тебя оценщик, конечно, – утирая слезы, проговорила девушка. – Нет, визуально ты, конечно, молодец, всё правильно сказал. Но один золотой, – Бальра глухо хихикнула, – это ты, конечно, пролетел. Такой низкой цены я ещё никогда не слышала.

– Низкой цены? – с непониманием переспросил Джуба. – Что в нём такого особенного, чтоб за него давать больше?

– Я скажу, – отпив из кружки, ответила Бальра, – но для начала, – она посмотрела на Альку. – Аль, не хочешь поделиться своей историей появления здесь?

– Я? – ахнула барменша. – Да мне рассказывать-то особо нечего. Меня пристроила сюда тётя Амана, сестра моей мамы. Они с господином Овалом давно знакомы…

– А твои родители? – Бальра посмотрела на свою начальницу. – Они всё ещё…

– Да, – быстро отрезала Алька, лицо которой вмиг помрачнело, – они всё ещё там. И они никак не относятся к тому, о чём вы рассказывали.

– Ясно, – кивнула Бальра, – раз не хочешь… Джуба, знаешь, почему ты неправ?

– Почему же?

– Потому что в тебе нет силы аспектов. Будь Лайт более сильным магом, или будь здесь Ульра, она бы сказала, что амулет этот наделён такой силой, которую не могут описать даже самые мудрые из архимагов.

– Да ладно, – усмехнулся Джуба. – И ты хочешь сказать, что носишь на своей шее такую ценность?

– Я вынуждена это делать. Иначе жизнь моя и всех вокруг обернётся страшным кошмаром.

– С чего это вдруг? – сдвинув брови, спросила Алька.

– Я вам покажу, – Бальра встала в полный рост и оглядела своих товарищей. – Только пообещайте одну вещь. Не говорите о том, что увидите, Вексте. Я не хочу, чтобы она… просто не хочу, чтобы она знала.

Несколько минут царила гробовая тишина. Все по очереди смотрели то на Бальру, то на друг друга. Наконец, когда Алька, Джуба и Лайт пришли к молчаливому согласию и кивнули, Бальра хмыкнула и сказала.

– Вы мне обещали.

Прикрыв глаза и собравшись с мыслями, Бальра медленно стянула амулет с шеи и положила его на стол.

Первые пару секунд ничего не происходило, но так лишь казалось. Милое и привлекательное личико Бальры начало преображаться. Там, где когда-то была красивая белоснежная кожа, вдруг появились обвисшие лоскуты обугленного и почерневшего мяса. Почти все лицо было голой костью. Правый глаз отсутствовал, вместо него зияла чёрная дыра, левый же оказался затянут белой пленкой. Нос как таковой тоже отсутствовал, были лишь два черных отверстия посередине. О волосах речи и не шло, был лишь голый череп с таким же небольшим количеством кожи. Верхняя губа сильно обвисла, и тоже имела два отверстия. Там, где должны быть щеки, были две глубоко впавшие ямы, в этом месте кожа была, как желе, и впадала внутрь черепа. Руки были в не лучшем состоянии: почти вся кожа с кистей слезла и также висела небольшими обрывками. Два пальца на левой и один на правой просто отсутствовали.