Забытый аспект

– Предлагаю дойти до площади и перекусить, – девушка посмотрела в небо. – Время уже за полдень, а мы ещё не обедали.

На это предложение у Лайта возражений не было.

“Площадь на рынке, – присвистнул у себя в голове Лайт. – Поистине огромное место”.

Площадью оказалось огромное пустующее место. В центре был фонтан овальной формы, заполненный мутноватой водой. По краям площади стояло множество разных прилавков, с которых торговали едой и напитками. Оставив Лайта возле прохладного фонтана, Алька куда-то ушла, а когда вернулась, держала в руках два стакана и какую-то странную рыбу, нанизанную на палочку.

– Рыба палит, – пояснила она, встав напротив Лайта, – и холодный морс. Лучшего в такую погоду не придумаешь, – она уже потянулась, чтобы отдать еду своему спутнику, но внезапно отдёрнула руку и странно ухмыльнулась. – Услуга за услугу. Я тебя покормила, напоила, а ты, как мы закончим со списком, пройдёшься со мной по паре лавочек. Я там кое-что присмотрела, и хотела бы примерить.

Вот наконец и произошло то, что предрекал Джуба и остальные. Алька показала свою вторую натуру. Деваться Лайту особо было некуда, да и бросать девушку одну как-то не хотелось. Поэтому он медленно кивнул, а после улыбнулся.

– Ну вот и договорились, – отдав наконец заслуженный перекус, произнесла Алька и села рядом. – Приятного аппетита.

Рыба оказалась на удивление вкусной. Она была покрыта каким-то кисловатым соусом, что прекрасно сочеталось с мягкостью мяса. Морс был настолько холодным, что от одного глотка замерзали мозги.

“И правда, лучше этого сейчас не най…”

Лайт посмотрел на свою спутницу и замер. Её рыба застыла на полпути ко рту, а напряжённый взгляд был устремлён куда-то назад. Когда Лайт проследил за взглядом Аль, то невольно напрягся. На другой стороне фонтана, примерно в двадцати шагах от них, собралась огромная толпа, которая молча за чем-то наблюдала. Несколько секунд Лайт не понимал, что именно привлекло внимание Альки, но когда он вновь перевёл взгляд на неё, то не обнаружил своей спутницы. Вскочив с места и пробежавшись взглядом по округе, он обнаружил её среди толпы. Она пыталась пробраться к тому, на что смотрели все эти люди.

Догнал её Лайт уже в гуще людей. Он почти поймал её руку, когда продирался через толпу, но та ловко выскользнула и продолжила пробиваться в середину. Оказавшись в центре круга, он увидел Альку рядом с собой и злобно глянул на неё, давая понять, что недоволен её неожиданным побегом. Но девушка его не замечала. Она смотрела в центр круга.

Там стояли двое. Первым был мужчина немногим за тридцать, одетый в не самые дорогие одежды, но выглядящий, тем не менее, опрятно. Он стоял на коленях, его глаза покраснели от слёз, а на лице и руках виднелись свежие синяки и кровоподтёки. Над ним гордо возвышался человек, одетый в полностью чёрные одежды, которые скрывали его с ног до головы, и только блекло-синие глаза, похожие на две льдинки, давали понять, что он живой. Человек в чёрном стоял прямо, словно солдат на построении, а взгляд его был столь холоден, что невольно заставлял ёжиться. На поясе его висела сабля, отбрасывающая хищные блики на солнце, а за поясом был кинжал в кожаных ножнах. Одним словом, этот человек был явно не простым горожанином или торговцем.

– Каратель, – одними губами произнесла Алька.

Голос девушки остался спокойным, но вот она сама… Барменшу била мелкая дрожь, глаза, как две стекляшки, неподвижно упёрлись в чёрного человека. Девушка была напугана.

– Господин, прошу, – дрожащим голосом заговорил мужчина. – Я не сделал ничего дурного.

– Ты, жалкий червь, – голос карателя зазвучал как гром среди ясного неба, но тон при этом был самым спокойным, – украл у честного торговца мешок муки, и поэтому, именем бога Насталя, в присутствии этих честных людей, я подвергну тебя справедливому наказанию. За воровство ты расплатишься своей рукой, которой посмел тронуть чужое.

На глазах обвиняемого выступили слезы, он упал на колени и начала молотить головой песок в энергичных поклонах.

– Господин каратель, – голос его захлёбывался от истерики, – я ничего не крал, я лишь поднял упавший мешок с прилавка. Прошу, у меня дома…

Мужчина так и не успел договорить, кто или что у него дома. Молниеносным движением руки палач вытащил саблю из-за пояса и лёгким движением провёл ею по плечу обвиняемого. Первые секунды казалось, что ничего не произошло, но вот ещё мгновение – и рука, которая, казалось, неотделима от тела человека… упала на песок. Мужчина даже не сразу понял, что произошло. Лишь когда он повернул голову вправо и увидел свою руку, лежащую отдельно от тела, оглушительно заорал. Крик был душераздирающим. Мужчина, охваченный животным ужасом, хватался то за окровавленное плечо, то за руку, лежащую рядом с ним.

Многие из присутствующих, не выдержав картины, бросились из толпы. Девушки теряли сознание, взрослые мужчины с трудом сдерживали рвотные спазмы, мальчишки и девчонки, ставшие невольными свидетелями, кричали и плакали.

Алька, как и многие девушки в толпе, вскрикнула от неожиданной и неоправданной жестокости со стороны этого изверга. Она прижала лицо к груди Лайта, на что тот отреагировал довольно спокойно. Он приобнял девушку и отвернулся от жуткого зрелища, хотя душераздирающие вопли “вора” доставляли ему куда больше дискомфорта, чем вид отрубленной руки. Когда Лайт и Алька встретились взглядами, в глазах девушки больше не было того холода или строгости, что он привык видеть эти два месяца. В них были боль и ужас. Она стала самой обычной девушкой с красными от слёз глазами.

Внезапно по спине Лайта пробежал холодок. Он поднял голову, чтобы понять, что именно его так встревожило, и вздрогнул. Мужчину, который минуту назад потерял руку и возможность жить нормальную жизнь, уводили двое стражников, попутно закинув в мешок отрубленную конечность, словно это был кусок протухшего мяса. Но страшно было не это. В пяти шагах совершенно бесшумно и неожиданно возник тот самый человек в чёрном. Палач, каратель. Он стоял молчаливо. Его глаза пытались поймать взгляд Лайта, но тот старательно отводил его в сторону. Опыт подсказывал помощнику повара, что таким хладнокровным ублюдкам ни в коем случае нельзя смотреть в глаза. Алька обернулась и тоже его увидела. Лайт чувствовал, как дрожь, которая почти утихла, возвращается к ней, с каждой секундой становясь все сильнее. Лайт прекрасно понимал, что деваться им некуда, поэтому ещё крепче обнял Альку, тем самым стараясь придать мужества ей и себе.

Молчаливая дуэль продолжалась около минуты, когда ему это надоело, каратель медленно двинулся мимо двух молодых людей, и в этот момент все же успел заглянуть Лайту в глаза. Его глаза были холодные, они не выражали ничего, в них застыли полное безразличие и пустота. Такие люди убивают и калечат не моргая, что он, собственно, уже и доказал. Когда он скрылся в толпе, а Алька пришла в себя и заверила, что с ней все в порядке, они двинулись дальше.

Теперь Аль ходила между рядов торговцев не так жизнерадостно. Было видно, что ей нехорошо. Она то и дело вздрагивала, когда слышала громкий звук, а иногда оборачивалась, когда кто-то проходил слишком близко. Лайт хотел бы помочь ей, поговорить с ней, как-то приободрить, но всё, что он мог, это идти рядом с ней и пытаться своим видом дать ей понять, что всё хорошо.

Специи, масло для ламп, свечи, пара новых дверных замков. Всё это было куплено в течение следующего часа. За всё это время Алька не изменилась в лице, оно оставалось таким же бледным, а глаза напуганными. Она даже перестала торговаться, и покупала за ту цену, которую ей называли.

Последним пунктом в списке значилась посуда. Лайт и Алька подошли к огромному шатру, возле которого была вколочена огромная табличка: “Товары мира”. Зайдя внутрь, Лайт не увидел ни покупателей, ни продавца, ни даже охранников, которые охраняли бы всё это богатство. Товар, которого здесь было в изобилии, располагался крайне аккуратно и даже с соблюдением некоего порядка, в отличие от предыдущих торговцев, у которых всё громоздилось в одной куче. В углу красовалась подставка с мечами и щитами, в больших шкафах на полках стояли книги в разных обложках, а в шкафах поменьше хранились разнообразные склянки. В витринах в дальнем конце лежали амулеты вперемешку с цепочками и перстнями. Одним словом, хозяин этого места любил своё дело и очень уважал порядок.

Пока Лайт с интересом разглядывал местные товары, Алька подошла к стойке в дальнем конце шатра и позвонила в маленький колокольчик, который находился на ней. Из неприметного уголка, который был отделен от общего зала ширмой, послышались лёгкие шаги. Через пару мгновений за стойкой появился хозяин этой лавки чудес. Когда Лайт посмотрел на него, то невольно поперхнулся, хоть и сохранил невозмутимое лицо. С хитрой ухмылкой двух посетителей оглядывал кот – прямоходящий и довольной высокий. Его внешность чем-то напоминала рысью: длинные уши с кисточками на концах, чуть вытянутая морда, пятнистая пушистая шкура и такого же окраса короткий хвост. Его чёрный нос едва заметно подёргивался, тем самым шевеля шикарные белые усы. Одет он был в лёгкую жилетку на голое, точнее – меховое тело, лёгкие серые бриджи и песочные сандалии, а в правом ухе красовалось чёрное колечко, выступающее в роли серьги.

– Алька, какая дорога тебя привела?

Он очень забавно произносил букву Р, она получалась у него какая-то мурчащая, как у его четвероногих собратьев.

– Дарох, – Алька скрестила руки на груди, – почему товары без присмотра? А если бы это были воры?

– У клана Эмлейв никто не посмеет украсть, – Дарох почесал за ухом, – ибо мы находимся под покровительством Лайтерэйлы.

– Да, да, ты каждый раз так говоришь, – Алька махнула рукой. – Ладно, нам нужно десяток новых стаканов и тарелок. Последние гости нам изрядно попортили инвентарь.

– Как интересно, – на лице кота появилась улыбка, – что за гости вам так насолили?

– Ящеры наёмники, – девушка фыркнула. – Сила есть, ума не надо.

– Понимаю, – кот ухмыльнулся. – Ну раз такое дело, то помогу, – Дарох обошёл прилавок и остановился возле одного из шкафов. – Вот, простая, без всяких изысков, но крепкая. Хотя сильный удар об пол, боюсь, не переживёт.

Алька взяла пару тарелок, чтобы осмотреть их, затем покрутила в руках стаканы, а после кивнула.

– Нам подойдёт. Нужное количество найдётся?

– Найдётся, – кивнул кот, возвращаясь за прилавок. – Подожди немного.

Спустя пару минут из дальнего угла шатра Дарох принёс полный набор посуды. Десять простых белых тарелок и десять высоких глиняных стаканов. Пока Алька искала кошель, Лайт, чтобы не стоять, как манекен, потянулся к посуде, чтобы убрать её в корзину, но мягкая лапа кота перехватила его руку.

– Ты тот самый новенький, да? – Дарох наклонил голову на правое плечо. – Лайт, кажется?

Лайт невольно вздрогнул, когда хозяин лавки, в которой он никогда не бывал, вдруг узнал его.

– Да, это он. Работает у нас не так давно, – отозвалась Алька. – Он немой и на твои расспросы не ответит.

Два черных пятнышка в глазах Дароха превратились в две вертикальные линии.

– Это печально, когда столь юные создания лишены дара речи, – сказав это, кот продолжил сверлить Лайта взглядом, словно пытался найти что-то на его лице. – Мы раньше не встречались? Почему-то твоё лицо мне кажется знакомым.

На этот вопрос Лайт медленно покачал головой. Дарох был первым представителем своей расы для иномирца, и поэтому кот никак не мог его где-то видеть.

– Сколько за всё? – отсчитав монеты, спросила Алька.

– За всё пятьдесят медяков.

Выложив нужную сумму на прилавок, Аль помогла Лайту уложить посуду в корзину.

– Спасибо, – кивнула барменша продавцу. – Надеюсь увидеть тебя у нас. Векста была бы рада.

– Постойте, – уже на выходе он окликнул своих покупателей. – Я хочу сделать парню подарок. Так сказать, в честь новой работы.

Сказав это, кот быстро ушёл за свою ширму. Лайт с Алькой с непонимающим видом посмотрели друг на друга, ожидая лавочника. Через минуту Дарох вновь появился и, подойдя, протянул Лайту темно-жёлтый плащ с капюшоном, с красивыми золотистыми завязками и подолом, украшенным расшитыми узорами.

– В пустыне бывает ветрено, – сказал лавочник, протягивая парню плащ. – Он поможет тебе защититься от песка.

Лайт, который был в полной растерянности, уже хотел вернуть вещь хозяину, ведь не до конца понимал, за что ему такой подарок, но лапы кота его остановили.

– Отказы не принимаются. Мне приятно сделать подарок человеку с такой тяжёлой ношей.

От этих слов Лайту стало ещё неуютнее, но поделать ничего он не мог. Поставив корзины на пол, Лайт быстро накинул на себя плащ, который оказался ему впору, после чего повернулся к хозяину лавки и поклонился ему. Это была самая большая благодарность, на которую он был способен.

На улице, под уговоры Альки, Лайту пришлось вновь поставить корзины. Она заставила своего подчинённого кружиться перед ней, как модель на показе новой коллекции. Отойдя на пару шагов, Аль внимательно осмотрела Лайта со всех сторон, после чего с нескрываемой улыбкой вынесла вердикт.

– Он тебе идёт.

Возвращались работники трактира всё же в понуром настроении. То ли от того, что устали как волки, то ли от представления на площади. Лайт, который невольно прокручивал у себя в голове сцены увиденного, поймал себя на мысли, что он слишком уж спокойно отнёсся к тому, что человеку отрубают руку. Было ли виной тому шоковое состояние или желание казаться храбрым перед девушкой, которой было страшно до дрожи, Лайт не знал, да и знать не хотел.

Альку же это событие явно подкосило, о чем говорило испарившееся желание походить по магазинам, а также её печальный вид и пустой взгляд. Лайт видел, что его коллега погружена в тяжёлые раздумья, но какие именно, он спросить не мог. На рынке она ходила от лавки к лавке, тем самым, пусть и не до конца, но отвлекая себя от дурных мыслей. Сейчас же, когда с покупками было покончено, и им предстоял путь обратно, дурные мысли сами лезли ей в голову.

Когда работники трактира были уже буквально в пяти минутах ходьбы от своего места работы и вновь проходили то жуткое каменное здание, Лайта вновь бросило в дрожь, только на этот раз были веские основания. Массивные деревянные двери, ведущие в жуткое здание, открылись, и из них вышел каратель, одетый в такой же чёрный костюм, с такой же саблей, только чуть меньше ростом и с глазами зелёного цвета. Он заметил двух прохожих и остановился, провожая их взглядом. Лайт и Алька уже подходили к повороту, когда услышали оклик позади них.

– Эй, ты, подойди.

Его голос тоже был другой, какой-то гулкий, будто он говорил в стеклянную банку, но такой же спокойный и невозмутимый, как и у того палача. Работники трактира, которые были единственными людьми на улице в этот момент, развернулись и увидели, что его палец указывает на Лайта. Лайт, который уже видел, на что способны эти изуверы, спорить с ним не хотел.

Не успел он сделать и шагу, как Алька железной хваткой, несвойственной для девушек, схватила его за руку. Обернувшись, Лайт увидел глаза, полные слез и страха. Внезапный порыв, который он ощутил, подтолкнул его к плачущей девушке. Оказавшись в полушаге от неё, он погладил её по голове, а взглядом попытался сказать, что с ним все будет хорошо, и что этот человек ничего ему не сделает. Когда же её хватка ослабла, Лайт уверенным шагом подошёл к карателю, тем самым показывая, что страха нет. Как только помощник повара оказался возле него, тот грубо ухватил его за подбородок и начал осматривать со всех сторон, словно собирался купить.

– Ты явно не местный, и раньше я тебя не видел, – абсолютно безразлично начал он. – Откуда прибыл, зачем, а самое главное – кто ты?

От такого количества вопросов у Лайта закружилась голова. Или это было от волнения? Лайт стойко терпел хамские повадки, смотрел карателю в глаза, но молчал. Он немой и говорить не может.

– Господин каратель, – краем глаза Лайт увидел подходящую Альку и невольно напрягся, – он немой. Он, как и я, работник трактира “Горькое счастье”. Его зовут Лайт Грэст.

Каратель, отпустив голову Лайта, подошёл вплотную к Альке и навис над ней, словно скала. На глазах у неё наворачивались слезы, а тело уже сильно потряхивало, но она стойко выдержала его взгляд.

– Что же, пойдёмте тогда к господину Анолерду и спросим у него, – он развернулся к Лайту. – Но если вы врёте, вы оба отправитесь в дом тишины за свою ложь хранителю мира и спокойствия этого города.

От этих слов Альку передёрнуло, а Лайт стиснул зубы. Если он хранит мир и спокойствие, то кто же здесь тогда приносит хаос и разруху? Лайт и Алька шли молча, при этом Алька держала своего спутника за руку чуть ли не мёртвой хваткой. Видимо, она сильно переживала, что может что-то случиться. Но были ли на то основания? Каратель же шёл за ними, словно тень, он держался на расстоянии, словно хотел дать им возможность отступиться, дать надежду на побег. Но ни Алька, ни Лайт о таком даже не думали.

Только они зашли в трактир, навстречу им вышел Джуба и уже хотел что-то сказать, но увидев человека в чёрном, осёкся и тут же развернувшись, поспешил на кухню. Через минуту из кухни уже вышел господин Овал, глаза его были холодны, а походка выдавала напряжение.

Подойдя к своим работникам, он поочерёдно заглянул им в глаза – вначале Лайту, потом карателю, а уже после Альке. Увидев заплаканное лицо, он отправил девушку на кухню, перед этим отдав ей корзины с покупками, а сам остался наедине с Лайтом и палачом.

– Господин каратель, – отвесив лёгкий кивок, заговорил Овал, – мои подчинённые что-то натворили?

– Это ты мне скажи, трактирщик, – он указал рукой на стоявшего рядом юношу. – Кто он такой, и что он делает в моем городе?

– Это мой работник, Лайт Грэст, – абсолютно спокойно начал Овал. – Он работает у меня уже около двух месяцев и за это время не был уличён ни в чём преступном. Стража его не искала, да и он не скрывался. Так в чём же, собственно, дело?

Глаза карателя сузились и начали сверлить Лайта.

– Как интересно получается, – в его голосе отчётливо прозвучала насмешка. –Примерно два месяца назад ко мне пришёл один из стражников с докладом. Он доложил, что при патрулировании северной части города обнаружил подозрительного человека, одетого в какие-то тряпки. После попытки выяснить, кто он, и почему одет в неподобающую одежду, было установлено, что субъект разговаривает на иноземном языке, а после того, как ему было предложено мирно пройти в дом тишины для выяснения его личности, оказал сопротивление, напал на стража и скрылся, – глаза карателя уставились на Овала. – И все это я подвожу к тому, что тот сбежавший преступник, а по-другому его теперь не назовёшь, по описанию очень сильно похож на вашего нового работника.

Лайт, который слушал это, с трудом сдерживался, чтобы не начать возражать. Мирно пройти? Насильно волочь испуганного человека бог весть куда – это мирно? Да, тогда он вспылил и послушал голоса в голове. Он и вправду ослепил того стражника, но ведь тот начал первый. Неужели было непонятно, что тот человек в “неподобающей одежде” был просто напуган?

– Раз это произошло больше двух месяцев назад, почему же вы раньше не искали этого человека?

– По всем законам логики он должен был скрыться из города, – каратель косо глянул на Лайта, готового вот-вот залиться краской гнева, но всё ещё державшего каменное лицо. – Любой преступник после стычки со стражей, если ему удаётся уйти, пытается покинуть город. Но выходит, что некоторые предпочитают прятаться на видном месте.

– Лайт, – лицо Овала стало серьёзным, а голос налился сталью, – ни в чем не виноват, и ваши обвинения взяты из воздуха. Он немой, поэтому он не то, что на чужом, даже на родном говорить не может.

После этой фразы в безразличных глазах карателя что-то блеснуло, и это явно был нехороший знак.

– Так значит, – “хранитель порядка” развернулся к Лайту и как-то недобро хмыкнул, – немой от рождения?

Лайт кивнул в знак правдивости слов человека, который всеми силами пытался его защитить. Дальше события развивались столь стремительно, что ни Лайт, ни Овал не успели среагировать.

Карателю понадобилась пара секунд, чтобы достать из-за пояса кинжал и молниеносно ударить Лайта по левому плечу. Поначалу Лайт ничего не почувствовал и даже не понял, что вообще произошло, но это был лишь болевой шок. Рана была достаточно глубокая, отчего кровь полилась ручьём, заливая одежду и пол. Лайт упал на колени и попытался зажать её рукой, выходило плохо, порез был длинный, ладони явно не хватало, чтобы закрыть его полностью. После пятисекундной задержки пришла боль, она расходилась по руке волнами и с каждой секундой становилась все ярче и невыносимей. От потери крови и боли в голове мутнело, сознание блекло, кружилась голова, но Лайт молчал, хотя хотелось кричать во все горло.

“Если я издам хоть звук, – думал про себя Лайт шипя от боли, – то этот ублюдок порежет здесь всех, за “вранье хранителю порядка и мира””.

Лицо Овала побледнело от увиденного. Трясущимися руками он вытащил из кармана платок и туго перетянул Лайту руку поверх раны, кровь чуть замедлилась, но не остановилась.

– Вон! Вон из моего заведения, мясник! – Овал покраснел от злости, а голос перешёл на крик. – Я напишу совету о ваших действиях!

Каратель продолжал стоять, не обращая внимания на крики и угрозы. Он смотрел на Лайта, а тот смотрел на него. Лайт в первые испытывал такую злобу и ненависть, глядя на человека, хотя нет – скорее, на безжалостную тварь, готовую на всё, лишь бы доказать свою правоту. Вместе с волнами боли, по телу разливалась и невыносимая ярость, готовая вырваться наружу в любую секунду.

“Успокойся, – плавный голос Коры внезапно раздался в голове. – Сейчас ты ему не ровня. Сохранив спокойствие, ты сохранишь жизни себе и друзьям”.

В другой ситуации Лайт бы удивился её неожиданному возвращению, но сейчас он скорее был рад этому. Кора помогла охладить разум, тем самым уберегая его от импульсивных поступков.

“Я запомнил твои глаза, – думал про себя Лайт. – И даже если я не переживу эту рану, я найду тебя после смерти и буду приходить в кошмарах”.

После нескольких секунд ожидания каратель, так ничего и не сказав, вышел из трактира, намеренно хлопнув дверью. Подождав ещё немного, Лайт сел на пол и застонал от нестерпимой боли, Овал же в это время уже прибежал из кладовой с белым мешком.

– Лайт, ты молодец, – он копошился в мешке, пытаясь что-то отыскать, при этом руки стали дрожать ещё сильнее. – Ты держался мужественно, осталось только твоё мужество подлатать. Прости меня, что я не смог тебя защитить, – и тихо добавил, – в очередной раз.

Найдя нужную баночку, Овал открыл её. В ней оказался зеленоватый крем, пахнущий очень резко и неприятно. Набрав на пальцы большую порцию, Овал разорвал рукав рубахи, чтобы рану было лучше видно, и одним мазком закрыл весь порез, который тут же начало неимоверно щипать, будто в неё насыпали добрую горсть соли. Боль начала усиливаться, хотя кровь почти полностью остановилась, но такого сознание Лайта уже не выдержало. Собственное падение ощущал замедленным. Слышал, как кричит Овал, чувствовал, что кто-то бежит в его сторону, но это было уже неважно. Он упал в лужу крови и в очередной раз провалился во тьму.

ГЛАВА 6. ПЕЧАТЬ ВАЛЬТРУМА

Этот раз был особенным. Не было ровным счётом ничего. Ни белых коридоров, ни дверей, ни тьмы. Даже Кора, обычно приходившая в такие моменты, молчала. Последнее, что помнил Лайт – как упал на пол. Спустя мгновение, когда открыл глаза, он увидел знакомый потолок, почувствовал знакомый матрас и… табачный дым. Приподняться на локти для Лайта оказалось трудной задачей. Тело сильно ослабло, а левое плечо, которое стянул множеством слоёв бинт, сильно болело. Но в конечном итоге, приложив все скопившиеся силы, Лайт принял сидячее положение и повернулся к окну.

На подоконнике возле открытого окна сидел молодой мужчина, около тридцати пяти лет. Симпатичное лицо, поджарое тело, волосы ярко-рыжие и коротко стриженные, под носом-картошкой расположились шикарные огненно-рыжие усы, мочка правого уха почему-то была чёрная, будто обожжённая, остальная кожа – белая, вся покрытая веснушками. В его правой руке, покрытой множеством шрамов и ожогов, была небольшая трубка. Именно она и разносила по комнате пусть и резкий, но почему-то приятный табачный дым, отдающий какими-то ягодами или фруктами.

Одет дерзкий вторженец был по-походному. Красный плащ с капюшоном, завязывающийся у шеи, на котором справа была нашивка – золотая птица на красном фоне. Под плащом были оранжевая жилетка из плотной кожи и серая рубашка. А на ногах – черные облегающие штаны, грязные и в некоторых местах потёртые, и такого же цвета высокие походные сапоги, перепачканные в песке.