На грани безумия. История одного проклятого

– Для тебя я Ваше Величество!

Голос звенел, множился зеркалами и у Патрика появилось желание рухнуть на колени и ползать по черному от крови полу, моля о спасении. Но вместо этого он встал, выпрямился. Этот процесс занял немного времени, но его хватило, чтобы прислушаться к своему телу. Потерю энергии Патрик не ощущал – а это был хороший признак при общении с вигофагом – вампиром, питающимся чужой силой.

– Ваше Величество, – послушно повторил МакМилан, решив, что лучше не спорить с древним по мелочам. Он пришел с другой целью и от того, как он ее выполнит свою роль, зависела участь всего ордена. И эти мысли придавали силы. – Времена изменились.

Он сказал последнюю фразу со всем почтением, но, видимо, Никосу этого показалось мало. Сангуис сорвался с места. Мгновение – и вот его цепкие пальцы сжимаются на лацканах пиджака МакМилана, и вампир чувствует, что его ноги уже не касаются пола. В паре сантиметров от лица члена Конвента маячат безумные глаза сангуиса.

– Вашего королевства давно уже нет.

МакМилан не смог взглянуть на сангуиса. Не нашел сил поднять руки, чтобы защититься. Все ушло на то, чтобы заставить голос не дрожать.

– Редкие вампиры сохранили за собой земли на материке. Ваши потомки обосновались здесь, на Гиббетере. Господин Морохир… Люцефай, – быстро поправился Патрик, понимая, что древний еще не привык к новому имени сына, – отыскал ваше тело и все это время приглядывал за вами и за вашим братьями и сестрой…

Лишь после этой фразы вампир рискнул поднять голову, чтобы взглянуть в лицо сангуиса, и тут же потонул в его черных глазах. Черных – как бездна. Черных – как сама пустота. Она поглощала и пугала, она лишала сил и обещала покой… вечный покой. И в какое-то мгновение Патрик понял, что весь его опыт в использовании руны, вся его мощь на фоне этого вампира, который проспал пять веков, ничего не стоят.

– А ты мне нравишься!

На лице МакМилана отразилось удивление и испуг. Он сжался, словно ожидал еще какого-то опасного хода со стороны сангуиса. Но безумие стерлось с лица древнего, в уголках темных глаз блеснули озорные искорки. Сангуис опустил вампира на пол, оправил его пиджак, провел по лысине МакМилана, будто стряхивал пылинки.

– Мне нравятся смелые. Только, – сангуис предупреждающе взмахнул пальцем, – не зарывайся, а не то твоя подруга – или кто там она тебе? – за это и поплатилась.

Никос проследовал в кресло и опустился в него с довольным видом. Повел головой, осматривая свои владения. Взгляд черных глаз вновь остановился на Патрике.

– Так зачем явился-то?

МакМилан с вожделением посмотрел на графин с водой, стоящий на столе. Рвано вдохнул, сглотнул, ощущая, как сушь царапает горло.

– Наш клан переживает тяжелые времена, Ваше Величество. И мы бы хотели, чтобы вы взяли управление островом в свои руки, – аккуратно начала вампир.

– А чем тут управлять-то? Грудой камней?

Бровь сангуиса поднялась, но в глазах вампира Патрик видел не насмешку и не удивление, а нечто иное. Словно древний выжидал, испытывал его.

– Гиббетер – это не просто груда камней, – МакМилан решил ничего не скрывать, тем более вигофаг скорее всего и сам чувствовал силу, которая окутывала эти места. – Ваш сын давно – еще до войны Королевств – поддерживал связь с кланом де Конинг. После образования Союза, когда все сангуисы погрузились в сон, эта связь укрепилась. С подачи Эрны де Конинг Люцефай занялся сбором артефактов, получив на это разрешение Сената, который решил, что не стоит всем делиться с Парламентом. А так как магический фон Гиббетера из-за находящихся здесь живых кристаллов зашкаливал, то это было идеальное место для хранения древних магических вещей.

– Стоп, стоп, стоп, – взмахнул рукой сангуис. – Союз, Сенат, Парламент. Что за хрень?

Патрик мысленно выругался. Как он мог забыть, что все это появилось после того, как древние погрузились в сон?

– После окончания войны вампирские кланы вступили в Союз. Главным органом правления стал Сенат. Параллельно с этим была организована Конфедерация. Она объединила Магистрат, Святую церковь и наш Союз. Парламент состоит из представителей каждой расы. От нашего имени там выступает потомок Виллема.

– И этот потомок захотел, чтобы мы охраняли артефакты?

Никос зашелся смехом. Смеялся он долго, и Патрик не осмелился его прервать.

– Значит, в этом месте полно артефактов? – довольная улыбка исказила правильные черты лица древнего вампира. Сангуис пятерней пригладил волосы, словно пародировал жест Патрика. – И с такими сокровищами вы сидите здесь? Да вы не менее безумны, чем мой сын! Не была бы его мать моей дочерью, которую я никуда не отпускал, решил бы, что он от кого-то из аниситов. Те тоже себе на уме и не от мира сего.

Вампир мечтательно посмотрел на зеркальный потолок, и Патрик, воспользовался этим, чтобы украдкой облизать пересохшие губы и провести рукой по лысине.

– Так это круто!

Сангуис хлопнул ладонями по обнаженным коленям.

– Надо все это собрать и вжарить по магам и людишкам, чтобы у них мозги из всех дырок полезли. Устроим веселье, чтобы Заолун нас еще долго помнил!

– Подождите!

– А чего ждать-то? – сангуис провел пальцами по бровям. – Скоро Крона спустится, явится отец и поставит нас всех в шеренгу, чтобы мы дружными рядами нырнули в пекло Тресона. Так что если действовать, то сейчас…

– Милорд, – это слово случайно сорвалось с губ Патрика и вампир заметил, что на этот раз сангуис не раздражается и не требует называть его иначе. – Милорд, – закрепил свою маленькую победу МакМилан. – После того, как вы все погрузились в сон, господин долгие часы просиживал рядом с вами, пытаясь понять причины. И они были найдены в ваших воспоминаниях о том, как был сотворен этот мир, об отце и о нашей сущности. Милорд, Крона приближается. И все эти артефакты, которые мы копили, всю ту силу, что по крупицам пытался получить ваш сын, – все это с единственной целью – накопить энергию, которая удовлетворит Кхорта, чтобы он смог оставить всех сангуисов в покое. И если этого будет мало… Ваш сын осваивал опасные техники, чтобы сразиться с богом и не дать ему завладеть Заолуном.

– Ты серьезно?

Никос подался вперед, пронзая пристальным взглядом своего собеседника.

– Ты хочешь сказать, что мой сыночек решил пожертвовать всеми богатствами и самим собой ради других?

Патрик растеряно кивнул, и Никос вновь зашелся в хохоте. Смех звенел в зеркалах, скрипел в стенах, шуршал в ковре. И ему вторили поблескивающие глаза статуэток, молчаливое согласие шкатулок, торжественное сияние ламп. Лишь Патрик смущенно ерзал, не понимая, что послужило причиной такой странной реакции.

– Либо ты действительно дурак, либо мой сын, как там ты его назвал, Гедеос, да? Так вот либо мой сын талантливый сенсусит.

Сангуис вытер глаза, в уголках которых застыли веселые капли смеха.

– Ладно, Кхорт с ним, с Люцефаем, а где мои остальные-то сыновья? – с трудом борясь со смехом поинтересовался сангуис.

– Сгинули во время Войн Королевств… Ваше Величество.

Смех оборвался. Звенящая тишина завладела комнатой, тяжестью навалилась на плечи – и Патрик потупил взгляд, боясь смотреть в лицо древнего. Потекли минуты – длинные, как часы, и тяжелые, как горы, в недрах которых находились вампиры.

– И где этот… Гедеос сейчас?

Фраза неохотно разбила молчание, она скрипела, словно сангуис через силу проталкивал слова.

– Наши информаторы говорят, что маги держат его на Хогарде, милорд.

Хогард, появившийся в одиннадцатом веке – спустя сто лет после образования Магистрата, – часто был предметом шуток вампиров, которые к тому времени не признавали никаких общих правил для рас. Каждый клан жил по своим законам, что нередко служило поводом для различных конфликтов. Зато вампиры чувствовали себя свободными. До поры до времени…

Никос молчал, лишь постукивали кончики его ногтей по полированной поверхности подлокотника.

Древнему было плевать на бога – последняя с ним битва закончилась для всех сангуисов многовековым сном. Лучше смерть, чем такое существование. Но его сын… Единственный, как теперь оказалось…

Губы вампира изогнулись в задумчивой улыбке, словно сангуис в голове проигрывал сложившуюся ситуацию, стараясь понять, чего же хотел добиться его сын.

– Что ж, – древний обнажил клыки. – Я не люблю, когда мое забирает кто-то чужой. И сына я магам не отдам, – вампир величественно поднялся. – Если с ним что-то случится, клянусь Кхортом – я уничтожу Заолун раньше, чем это сделает бог. И никакие молитвы тогда не помогут ни теургам, ни святошам.

Глава 3. Обманутые надежды

Восточное государство Большой земли, Латум

Утро коснулось своим дыханием Латум. Одно из трех крупнейших государств, оно во многом уступало Аэролину и Крофусу. Эти земли познали ужасы Великого Катаклизма. Оказавшись под пеплом во время извержения крупнейшего вулкана Заолуна, они простились с прежним величием и некоторое время стояли заброшенными. Но постепенно север Крофуса обрастал поселками и деревнями, появлялись города, промышленные центры. Они расправляли свои могучие бетонные плечи и поглощали селения, жирели за счет лесов, выросших на землях, удобренных вулканическим пеплом. В последние два века заселялось южное побережье реки Флея, которая делила государство на две части. Но люди перемещались в те земли неохотно, словно боялись непроходимых зарослей, песчаных проплешин, смертельных топей, опасных пещер.

Многие территории Латума окутаны тайнами.

Длинным щупальцем тянется на восток полуостров Сенми, который разделяет воды Северного и Бирюзового океанов. На краю полуострова возвышается самый большой вулкан Заолуна – Форгиг. Со времен Великого Катаклизма вулкан спит. Многие ученые пытались его изучить, но тщетно. Плотные облака закрывают Сенми, отрезая его от спутников, а магический фон выводит из строя всю технику. Путь на Форгиг лежит через Дикий лес. Страшное место. Никому еще не удавалось оттуда вернуться. Возможно поэтому жители северной части Латума предпочитают не говорить об этих краях – будто их нет на карте. Тем более имелись другие темы для разговоров: подземный город с его Шахтами смерти, где не так давно было открыто месторождение уникальных кристаллов, Заброшенные рудники, расположенные там, где когда-то процветала древняя империя Суол.

Но главные достопримечательности страны – Сервилла и остров Стилвок. Люди с удовольствием обсуждали сервиллский коньяк, который считался одним из лучших. Любители мрачных тайн частенько поглядывали на мрачный остров Стилвок, чьи горные массивы виднелись с побережья города Портленд. Но никто из смертных не догадывался, что в недрах башни, возвышающейся на острове, хранятся свинцовые гробы с вампирами, нарушившими закон Конфедерации. Были на Латуме и еще одни достопримечательности, о которых люди не знали – санатории в южных лесах страны, которые предназначались исключительно магам.

Солнце неохотно вылезало из-за горизонта. Холодные лучи проникали сквозь снежные шапки деревьев и освещали небольшие домики, расположенные на широкоствольных исполинах белои. Вьющиеся вечнозеленые тало окутывали подвесной мост. Ходить по нему зимой было небезопасно, поэтому выход на веранды был перекрыт.

Целый ряд туристических домиков, прикрепленных к древним великанам, поблескивали на солнце свежевыпавшим снегом.

Внизу аэротеурги очищали дорожки между деревьями. Маги воды двигали сугробы, прессовали их, вытягивали – и вот на своих почетных местах застыли снежные фигуры бегущей лани, спящего медведя, охотившейся рыси. Попадались и совсем странные существа: с гребнями вдоль позвоночника, с рядом длинных клыков, выпирающих сквозь щеки. Это были снежные копии сонфиков. Порождения тьмы, слуги Кхорта, они могли выглядеть по-разному, но суть их оставалась неизменной. Эти злобные чудовища нападали на людей, забирались в жилища, прятались в рощах и парках. Не было такого средства, которое могло бы пленить этих тварей. Они обходили заговоренные кристаллы, отбивали самые сложные заклинания. Чистая энергия – единственное оружие, способное уничтожить их. К счастью, живые сонфики были редкостью, с которой не каждый теург встречался за свою долгую жизнь. Эрику Уаэрти, магу света боевого подразделения Магистрата, в этом плане «повезло».

Впервые Эрик увидел сонфиков в начале двадцатого века. Он только вступил в ряды рыцарей и не был готов к такой встрече. Сомнище тварей вылезало из земли, обретало плоть. Под ногам чудовищ горела земля, плавился металл. Теурги вступили в бой: летели камни, сверкали молнии, от напряжения дрожал воздух, а Эрик так испугался, что первый же сформированный шар света бросил себе под ноги. Некоторое время он просто не мог пошевелиться. Не мог – и все. Лишь когда алым фонтаном хлынула кровь из груди товарища, когда склизкая морда с чешуйчатым гребнем стала надвигаться, проводя раздвоенным языком по острым кривым зубам, лишь тогда Эрик ударил.

Сколько таких битв было потом? Он не считал. Но больше не ждал маг, когда сонфики ударят первыми.

«Увидел чудовище – бей. Бей, пока живы твои товарищи и пока тьма не пригнала подмогу монстрам», – это стало правилом светлого мага, воина Тамаэна.

Это в книжках сонфики смешны, а их ледяные фигурки рассыпались при первых же лучах солнца. В жизни все не так. Первые годы Уаэрти часто преследовали кошмары с тем чудовищем, с которым ему пришлось впервые столкнуться. Но то время давно миновало. Ушли в прошлое ночные ужасы – так ему казалось. Но теперь они вернулись…

Эрик стоял у окна подвесного домика и в снежной фигуре лопоухого монстра – выглядящего скорее смешно, чем страшно – видел своего первого врага. Этот монстр вернулся и в сны. Но почему там у него оказывалось лицо одного вампира?

С тем кровососом маг познакомился задолго до своего первого задания. Ему тогда было всего двадцать один.

Молодой парень, сирота – оказался после Ферганта в большом городе, на который возлагал столько надежд. В руках – потрепанный чемодан, на пальце – перстень с белоснежным камнем, заключенным в оправу с изображением листа сверху, в кармане – документы и заявление в боевой сектор Гильдии. Маги света были редкостью, и Эрик надеялся, что Коллегия одобрит его заявку и он пополнит ряды воинов Тамаэна.

Те ребята напали на него внезапно. Пятеро обычных людей. Им нужны были деньги, а Эрик слишком вцепился в свой тощий кошелек с парой медных монет – все, что у него было после окончания Ферганта. Слово за слово – удар за ударом. Они сами не заметили, как легкая перепалка превратилась в драку, как выскочили из карманов ножи и замелькала сталь. Магия света не могла причинить вред людям, и Эрик не стал ее использовать даже для того, чтобы ослепить противников. Его учили, что свет – исключительно для борьбы с созданиям тьмы.

Он дрался на пределе возможностей голыми руками. Уже был раздавлен корпус старого чемодана, кошелек затерялся в пыли переулка, но раззадоренные ребята – не старше его самого, в таких же потрепанных куртках и протертых штанах – не сдавались. Сколько продолжалась драка в грязной подворотне города? Трудно сказать. Все сливалось в выпадах и контратаках, в всплесках боли, когда плоть натыкалась на лезвие ножа. Но силы были на исходе. Последний взмах клинка прошелся по шее мага – и теплая струя потекла по плечу и груди.

Тот мужчина появился неожиданно. Почти теряя сознание, Эрик видел, как разлетелись в стороны его противники. Он слышал их испуганные вскрики, удаляющийся топот и чьи-то мягкие шаги.

«Вампир!»

Особую аура с огненными вспышками трудно спутать с равномерно распределенным светлым свечением людей и разноцветной окантовкой теургов.

Движением пальца Эрик повернул кольцо камнем внутрь ладони. Из запасов собранной магии сформировал на ладони шар и направил руку в сторону вампира.

– Если ты ударишь, то умрешь, – кровосос остановился. Темный плащ, словно крылья, взметнулся за спиной и опал, окутав ноги. – У тебя перерезана артерия. Если я отпущу зажим, то ты истечешь кровью прежде, чем подоспеет помощь.

Даже спустя столько лет Эрик помнил, какой ужас испытал тогда. Впервые он оказался лицом к лицу с вампиром. Но не эта встреча так напугала теурга.

Как… как, о Тамаэн, эта нечисть смогла проникнуть в тело?

Маг отнял руку от шеи. Пальцы слипались от крови, но новый поток не тек по груди. Эрик прикоснулся к ране. Кровь билась в разрез, требовала выхода, но словно что-то сдерживало ее и направляло обратно – в те русла, по которым до этого пролегал ее путь.

– Убери шар, маг. Тебе нужно в больницу, но один ты не дойдешь.

Тот вампир не стал предлагать руки – Эрик все равно бы от нее отказался. Он шел сам, хотя от потери крови кружилась голова. Вампир предложил отвести его в свою клинику и если бы не страх от близости кровососа, Эрик бы рассмеялся. У вампира есть клиника? О таком им не говорили в Ферганте.

«В „Красный крест“, будьте добры», – выдавил он, когда незнакомец остановил извозчика.

«Красный крест» – больница, которую курировали теурги. Там Эрику могли помочь…

Они встретились через несколько дней. Все началось с невинного предложения сходить в кабак и выпить. Маг не нашел в себе силы сказать «нет» тому, кто спас его жизнь. А затем как-то так повелось, что они стали встречаться раз в неделю.

Эрик ненавидел этого вампира и свое чувство должника, которое кровосос у него постоянно вызывал. И все же не отказывался от встреч. Эрик признавался: если вампир даст повод, то будет убит светом. И если сначала кровосос имел полное право смеяться над этими словами, то теперь, спустя сто десять лет угроза Эрика могла осуществиться.

Их встречи становились все реже. Но раз в год, 20 октября, в одном из кафе Пензоки вампир и маг, как и прежде, опустошали бокалы.

Они оба, как казалось Эрику, не доверяли друг другу, и все же… И все же когда у капитана Уаэрти появилась возможность уничтожить собутыльника, чьи руки были в крови, он не смог довести дело до конца. А кровосос потом спас его жену. И сейчас Ребекка, подперев ладошкой щеку, спала в комнате, подмяв под себя и свою подушку, и подушку мужа.

Последний месяц был тяжелым. Эрик вернулся из командировки, где со сослуживцами дезактивировал артефакт, который чуть не уничтожил мир. Маг ожидал увидеть жену дома, но его встретила пустая квартира. Сын, занятый своими делами, даже не заметил отсутствия матери. Коллегия разводила руками: поисками пропавших она не занималась. Тогда Эрик пошел на крайние меры: отыскал женщину, человека, колдунью – одну из тех, на чей след еще не вышли святые отцы. И она сказала, где искать жену.

Там, в Бладерии, Ребекка была в нескольких шагах от него, но он был слишком занят выполнением задания – и упустил ее, позволил исчезнуть в кристалле. Если бы не вампир, Бекки бы не было в живых.

Эрику удалось вырвать из кристалла жену. Светом он проложил коридор и скорее всего уничтожил древний кристалл, а с ним и кровососа. Быть может то, что он спас Бекки, как-нибудь ему зачтется и он попадет в лучший мир, а не на Тресон…

На тумбочке завибрировал телефон. Эрик поспешил взять мобильник, пока вибрация не сменилась истошными воплями звонка. Мужчина хотел дать отбой, но увидел на экране имя Робин.

Робин Карпентер не была магом. Врач городской больницы в столице Аэролина Пензоки, она попала под горячую руку вампиров и стала одной из участниц кровавого ритуала для активации артефакта. Робин оказалась в числе тех, кому удалось вырваться из ловушки. Она как раз заканчивала курс реабилитации в клинике «Красный крест», когда туда была доставлена Бекки. Их знакомство переросло в дружбу, чему Эрик был рад. Жена часто оставалось одна, пока его носило по всей Большой земле. В Пензоки было много магов, но ни с кем из них Бекки не поддерживала отношения. А с Робин она сблизилась.

Эрик сбросил звонок, но тут же набрал короткое сообщение «Она спит», чтобы Робин не перезванивала.

Маг улыбнулся собственным мыслям, вновь поворачиваясь к жене. От так скучал по ее темным волнам коротких волос, в беспорядке разбросанным по подушке, по чуть вытянутому кончику носа, который она иногда смешно морщила, по глазам, в которых прятались и веселье, и печаль. Он подставил ладонь к лицу Бекки так, чтобы спрятать ее от вездесущего солнечного света, бьющего через проем штор в окне. Жена во сне махнула рукой, попала по ладони мужа и тот поймал ее. Взгляд скользнул на кольцу с оправой в виде листа. Вздох разочарования вырвался из груди…

Сон покидал Бекки медленно. Последние яркие картины сновидений таяли, утрачивая свою четкость. Тело пробуждалось, вынуждая спину изогнуться, чтобы выгнать из застывших мышц частицы ночи и вновь разогнать кровь. Бьющиеся из окна лучи солнца согревали лицо, щекотали нос.

Бекки пару раз фыркнула, открыла глаза и встретилась взглядом с мужем, который наблюдал за тем, как она вырывается из объятий сна.

– Доброе утро! – женщина приподнялась, чтобы поцеловать Эрика в нос.

– Доброе!

Мужчина улыбнулся в ответ. Улыбнулись его глаза серо-зеленого цвета, чуть приподнялись черные равнобедренные треугольники бровей. Черные вихри после сна взъерошено торчали в стороны.

Эрик наблюдал, как Бекки чешет нос, откидывается на подушку, как из-под одеяло выныривает ее нога, рука опускается с кровати – та самая рука, на которую никто из них не хочет смотреть. Холодным металлом с формой листа поблескивало на пальце кольцо.

Молчала Бекки. Молчал и Эрик. Напряжение между ними было почти осязаемым. Женщина постаралась побыстрее скользнуть с кровати и скрыться в ванной комнате. Вскоре до мужчины донеслись звуки льющейся воды.

Бекки могла сколько угодно отводить взгляд от своей руки, но рано или поздно ей придется на нее посмотреть…

Склонившись над раковиной, поглощающей льющуюся из-под крана воду, она выставила вперед ладонь, медленно повернула ее в надежде увидеть, как под металлическим листком расцвел зеленый камень.

Вместе с мужем они почти неделю жили на туристической базе в Латуме. Она предназначалась для любителей природы и стихийных магов. Считалось, что лучшего места для восстановления сил просто не существует. Здесь переплетались все стихии, жизнь находилась в своем первозданном виде.

Все это время они с Эриком гуляли по еле заметным тропкам, прогуливались у водопада, не замерзающего даже зимой, медитировали. Прозрачный живой кристалл ее мужа быстро обрел яркость девственного снега, а ее кольцо…

«О, Тамаэн, прошу тебя, прошу», – взмолилась теург.

Она никогда не верила в божественную помощь. Для Бекки боги – это просто существа, что создали мир, чтобы он развивался так, как желают его обитатели.

Бекки верила в свет, верила в мужа, верила в родных. Но сейчас список ее пополнился. Женщина готова была молиться, но не знала никаких молитв. Она готова была броситься на колени – но сомневалась, что это принесет пользу. И все же рискнула: с опаской бросила взгляд на дверь – задвижка закрыта, никто не войдет – и опустилась на пол.

Она молилась так, как умела: ладони согревали кристалл, а слова – душу. Но бог был глух и нем. Прозрачное кольцо не стало зеленым, а магия жизни не откликнулась на призыв теурга.

– Бекки! – в дверь постучали.

Женщина поспешно поднялась с колен, промокнула лицо полотенцем, стирая капли воды и невольно выступившие слезы. Лишь после этого вышла из ванной.

Тишина комнаты и встревоженный взгляд мужа полоснули по сердцу, будто бритвой по еще не зажившей ране.

– Он не наполнился, – прошептала Бекки. С трудом поборола желание разреветься в голос. Вместо этого закусила губу и прислонилась спиной к стене. Ноги подрагивали, и Бекки испугалась, что упадет.

– Что нам теперь делать?

Она посмотрела с надеждой на мужа. Кто, как не маг высшего уровня, должен был знать ответ на этот вопрос? Кто ей еще поможет, если не боевой теург Гильдии?

Но что мог сказать Эрик? Да, он отлавливал тех, кто приговорен к лишению сил через сложную процедуру дисербрации. Но он ни разу не сталкивался с тем, чтобы теург жизни без каких-то особых ритуалов лишался сил.

Мужчина коснулся виска, потер его, чувствуя, как под пальцами пульсирует жилка.

– Я не знаю, – признался он. – Может стоит съездить в Крест? Пусть они посмотрят.

– Они уже смотрели, когда я только вышла из кристалла.

– Да, но может они не то смотрели. Там же куча приборов – не могли же они через все тебя пропустить? А так мы придем – скажем, в чем проблема. Как-то же они проверяют, насколько дисербрация прошла удачно.

– Ну спасибо! – всплеснула руками женщина. Обида на муж, который сравнил ее с преступниками, приговоренных к этой процедуре, сжала грудь, и Бекки поспешила отвести глаза.

Босыми ногами прошлепала на кухню.

– Я не о том. Просто слышал, что кристалл этот, наоборот, должен был отдавать силу, но никак не забирать, – бросился за женой Эрик.