На грани безумия. История одного проклятого

– Тебе хорошо? – хрустальный голос вновь зазвучал в голове, но в нем появились новые нотки, словно звон стал более низким, глубоким.

– Да! – улыбка растянула губы, истома наполнила тело. Выпитая кровь текла по сосудам, бежала по артериями и венам, смешиваясь с тем, что там уже было.

– Тебя зовут!

Он резко вскочил и также резко опустился на стул. Головокружение сменилось тошнотой, а тошнота – резкой болью, словно дрожали сосуды в мозгу, не в силах выдержать переполненного потока.

– К окну!

Он поддался этому зову, не задавая вопросов.

Перед ним был проем, перекрытый решеткой. Щелчок – пальцы рванули задвижку, открывая фрамугу. Порыв ветра охладил лицо, но не снял боль. Наоборот, зов стал сильнее. При этом не было ни слов, ни фраз – никаких звуков. Лишь свист ветра в старых стенах и спор волн, разбивающихся о берег.

Этот зов был иной – он тянул, выворачивал жилы, заставлял сжиматься мышцы.

Зов шел из моря, что омывал остров Ферганд, он шел от ветра, он шел от черного шпиля башни Хогард, до которой было более полутора километра.

– Это невозможно, – прошептал Бен, не понимая, как вампир его возраста мог чувствовать так далеко.

Амарантовая пленка прикрыла глаза владельца руны Круоры. Он прошел первый предел, но его звали дальше, к изогнутым стенам тюремного бастиона. И круорец последовал зову, преодолевая рунным взором сантиметр за сантиметром. Завибрировали вены, по которым бежала кровь, задрожали руки, передавая сигнал к тем алым потокам, что находились извне. Метр. Еще один. И вновь движение вперед. Иногда Бену начинало казаться, что все это нереально и лишь плод его больного воображения. И все же там, за толстыми стенами, был тот, кто его звал. И этот кто-то не был магом и не был человеком. Это был…

Голоса, переговаривающиеся на разных языках, ворвались в сознание – а вместе с ними словно лопнули все сосуды. Нестерпимая боль вынудила Бена отшатнуться от окна и согнуться. Ноги не выдержали – и он упал, зажав голову руками.

– Успокойся! Дыши глубже!

Но вместо этого Бен вообще перестал дышать.

– Что это…

Даже мысленно он не смог сформировать вопрос.

– Сегодня опять эта тушенка…

– А ты бы что хотел?

– Ну не знаю… уж явно не эту гадость, которая выглядит как…

– Активация третьего сектора…

– .. А где его найти?.

– Сила есть направленный поток извне.. изнутри… о, тамаэн.. сила.. поток… как это выучить!

– Стоп!

По лицу тек пот, влажные капли падали на колени, оставляя на грязных ногах темные разводы.

Бен постарался сосредоточиться на чем-то одном, но вместо этого сделалось хуже. Приступ боли ударил по вискам, прогрыз лобные доли, резанул по глазам, заставил зажмуриться. Круора подчинялась неохотно: то приходилось тянуть силу тонкой нитью, то она обрушивалась таким потоком, что норовила выйти из-под контроля. И тогда Бен до побеления костяшек сжимал кулаки – лишь бы не дать опустошиться наполненным запасникам, лишь бы не залить собственной кровью комнату.

Но боль никуда не исчезала. Не исчезал и странный зов, что тянулся к нему из Черной Башни. Но в какой-то момент сильнее этого голоса стало ощущаться присутствие человека и мага, что застыли по ту сторону камер. Откуда он знал, что все именно так? Просто знал. Как знал, что, кроме той камеры, которую он видел в углу над кроватью, есть еще три, спрятанные в стыках пластика.

Откуда пришла такая уверенность?

Вампир не мог сказать.

Ему было больно… Слишком больно, чтобы здраво рассуждать.

Медленно отнял руки от лица. Равнодушно отметил, как ужасно выглядят ногти, которые он в кристалле пытался срезать перочинным ножиком.

Вновь в сознание ворвались чужие голоса.

– Только не это!

Он старался отгородиться, выкинуть их из головы. Но вместо этого на фоне шума раздался голос, так похожий на его собственный:

– Ты думал, тебе удастся этого избежать? Ты анисит – и ваша кровь проклята. В крови сила – и в крови безумие!

Это объясняло все. Ни один вампир, потомок Анисиоса, не смог избежать подобной участи. Несколько веков Бен боролся с проклятием старшего сына Кхорта. И все безрезультатно…

– Лишь бы не стать похожим на отца!

Вильгельм де Конинг во время безумия жаждал крови.

Но Бен слышал голоса. Всего лишь голоса!!!

Шизофрения – не самая опасная форма проклятия. Надо лишь вести себя, как обычно. И тогда никто ничего не заподозрит.

Казалось, эти мысли помогли, успокоили. А вместе с этим боль отпустила, голоса замолкли. Зато в нос ударило ужасное амбре – запах собственного тела, не знавшего воды более месяца…

Туалетная комната оказалась маленькой, аккуратной и светлой. В самом дальнем углу – унитаз, отделенный стеклянной перегородкой. У входа – раковина, на которой лежал кусок мыла и набор для бритья. Справа от раковины – душ и сток для воды.

Бен обследовал каждый угол, заглянул даже под унитаз, но камер нигде не было. Но так ли это?

– Проверим!

Вампир резко повернулся, словно ожидал увидеть у себя за спиной того, кто это сказал. От резкого движения закружилась голова, и он бы упал, если бы под рукой не оказалась стена, за которую Бен и схватился.

Перед глазами все поплыло.

Стены раздвигались, панели растворялись. Вместо них появлялись пересечения проводов, электрических путей, соединений и перемычек, предохранителей и переключателей. Вокруг не было видно ничего, кроме этих светящихся линий, которые окутывали все, куда бы он ни посмотрел.

Бен задыхался, струящийся по лицу ледяной пот царапал кожу. Вампир зажмурился, но даже с закрытыми глазами он видел эти яркие сети. Они пронизывали здание, словно элементы какой-то чудовищной ловушки, созданной огромным пауком.

Вампир рванул к крану. Зашипела вода. Бен ладонями ловил ледяной поток и направлял его в лицо.

Паутина начала таять. Уже проступила гладкая поверхность раковины, обступили со всех сторон бежевые стены.

Бен вновь был в ванной. Теперь он точно знал, что в стенах нет камер, а в зеркале не прячется передающее устройство. Ничего там не было, кроме его собственного отражения.

Грязь вперемежку с кровью окрашивала лицо в черно-бардовый, каштановая борода очерчивала овал лица, темной лентой над губами лохматились усы. Все остальное, как казалось, было прежним – те же растрепанные волосы, нос, чуть загнутый вниз, те же две горизонтальные морщины – след от тридцати семи годах, которые он прожил, как человек. И глаза…

Бен моргнул, решив, что ему это привиделись.

Но нет, карий цвет радужки пересекли цветные полосы. Они тянулись, словно щупальца, от оранжевых пятен, которые заполнили зрачок.

Бен на секунду прикрыл глаза, ополоснул лицо холодной водой и вновь припал к зеркалу. Но ничего не изменилось. Оранжевые пятна играли на зрачке, то пропадая, то возвращаясь. Реальность вновь теряла свои очертания, контуры предметов готовы были в любой момент исчезнуть в аляпистых кляксах.

– Нет… нет!

Вампир вцепился в раковину до побеления костяшек. Взгляд сосредоточился на льющейся из крана воды.

Струя. Пена. Поток. Брызги…

Бен пытался их считать, концентрируясь на каждой капле, что оседала на гладкой раковине. Это помогло – реальность вновь вернулась. Но совладеть с тяжелым дыханием, вырывающимся из горла, Бен не смог так быстро.

Грудь вздымалась, неприятный комок застрял в горле, и тугая пружина скрутилась в районе живота.

Несколько коротких вздохов – и еще одна попытка посмотреть на свое отражение.

То же лицо, те же волосы. Лишь взгляд – испуганный, да цвет лица – слишком бледный даже для мертвеца.

– И сколько ты будешь так стоять? – недовольный бас раздался в голове, вытаскивая вампира из прострации. – Я, между прочим, хочу вымыться.

– Конечно, – почему-то быстро согласился ученый.

Кран поддался легко. Кипяток наполнил комнату паром, нарисовал каплями узоры на зеркале, сделал мутной стеклянную перегородку.

Бен вступил под воду, словно не замечая кипятка – да и могла ли горячая вода причинить вред тому, кто выжил в кристалле, где воздух сушит кожу и разъедает плоть?..

Что ж, быть может он и стал безумен. Но не бывает безвыходных ситуаций и со всем можно справиться.

Теперь, когда вода смывала с него грязь и усталость, все казалось простым.

Он слышит голоса, но если он не будет на них внешне реагировать, то никто ни о чем не узнает.

Он видит то, чего не должен видеть – надо просто научиться не обращать на это внимание…

Надо лишь держать себя в руках здесь. А когда его отпустят, в своей лаборатории он найдет способ, как погасить проснувшееся родовое проклятие. Он не даст безумию диктовать себе условия. Он справится. Он обязательно справится. Сколько бы голосов ни звучало в его голове.

***

Сигнал приборов, фиксирующих пробуждение вампирской силы, не остался незамеченным. Но приборы пискнули – и замолкли, возвращаясь к бесшумному режиму работы.

В операторской, заставленной оборудованием, было двое. Один – архимаг Клаус Денис, руководитель Магистрата, член Парламента Конфедерации, где он представлял интересы теургов. Другой – патриарх Дариен, глава Святой Церкви, восседающий в Парламенте как балласт двух противоборствующих сил.

Некоторое время в операторской царила тишина. На пульте управления, занимающем весь стол, что-то мигало. Всю стену занимал монитор, разделенный на секции. В каждой секции отражалась одна и та же белая комната и вампир, вытащенный несколько дней назад из странного артефакта в Бладерии.

– Что вы скажете, любезный?

– Пока еще трудно что-то сказать, – низким приятным голосом произнес глава Святой Церкви. – Но я все равно не понимаю, зачем он здесь.

Денис посмотрел на собеседника, как на малого ребенка. И действительно, хоть патриарх и выглядел старше мага, возраст Клауса в три с лишним раза превышал возраст человека.

– Вы многого пока не понимаете, милейший, – холеная ладошка архимага легла на плечо собеседника. Аромат дорогого парфюма окружил патриарха, ткань дизайнерского костюма коснулась опущенной руки руководителя Святой Церкви. – А главное, вы так и не смогли проникнуть в суть вампирских отношений. Непозволительное упущение.

Пальцы мага пришли движение, словно плечо Дариена было клавишами фортепиано, на которых решил сыграть архимаг.

– Где же ему еще быть?

– В Стилвоке или, на худой конец, в Хогарде, – губы патриарха слились в тонкую линию. Он взглянул на руку мага на своем плече, как на опасную змею, но удержался: не стал ни стряхивать, ни отходить от собеседника.

– Этот вампир – не преступник. Пока еще не преступник, – поправил себя архимаг. – А значит, нет никаких причин делать его пленником этих башен. Тем более Хогард не предназначен для вампиров.

– Поэтому вы и прячете там Морохира? – патриарх повернулся к магу, вынуждая того убрать руку с плеча. Хотя религия призывала к смирению, Дариен с трудом боролся с искушением в отношении Клауса. Маг ему не нравился. Как, впрочем, и не нравилась позиция Магистрата по отношению к Святой Церкви – позиция деспотичного опекуна. Но, увы, так сложилось исторически, и у нынешнего патриарха, который принял пост от своего наставника, не было ни возможности, ни сил бороться с более могущественной расой.

– Мы не прячем, – Клаус улыбнулся простоте руководителя Святой Церкви. – Мы лишь помогаем Сенату уладить ряд деликатных дел. Морохир прилично засветился: активация опасного артефакта, похищение людей, не говоря уже о том, сколько магов и вампиров погибло. По законам нашей кровососущей расы это тянет на высшую меру. И на этот раз Гедеосу не удалось бы откупиться.

Дариен кивнул, продолжая наблюдать за тем, как на мониторах Бенджамин Лоуренс изучал комнату.

– А так же вы должны знать, – продолжил после небольшой паузы Клаус, – с каким нежеланием господин Досельгоф подписывает смертные приговоры древним вампирам.

– С нежеланием, говорите? – Дариен не смог скрыть усмешку. – А как же несколько смертных приговоров, которые он подписал пару месяцев назад на старых вампиров Ордена «Возрождение»?

– Ну вы нашли с чем сравнить! – Клаус откинулся назад, разведя руки. Седые волосы, собранные сзади в хвост, скользнули по спине, коснулись поясницы. Тонкая морщинка – слишком тонкая для его возраста – изогнулась, превратилась в кривую линию, которая рассекла лоб. – Так в Ордене почти все – отступники. Каждый из приговоренных в свое время покинул родной клан и, вполне возможно, не с пустыми руками. Если заглянуть в архивы вампирского отделения Регентариата, то там найдется достаточного запросов на убийство от родственников этих кровососов. Вампиры – они, знаете ли, умеют ждать. Так что наш уважаемый Маркус всего лишь дал свершиться требованию крови. А Гедеос, в отличии от казненных, все же самый древний из ветви сангуиса Никоса.

– Но этот… – патриарх кивнул в сторону экрана.

– А этот пока наш.

– Вампиры могут потребовать его.

– Да бросьте вы – право слово!

Клаус отошел от собеседника. Звук пищащих приборов его начал раздражать. И без этих сигналов было видно, что вампир руной создает цветок. Пальцы Клауса замелькали по пульту – и вот уже на мониторах во всех четырех секциях в абсолютной тишине появилось крупное изображение Лоуренса.

– Вы разве не обратили внимание на лицо Эрны, когда она увидела вас?

Денис потянулся, глубоко вздохнул, будто восстанавливал в памяти это, несомненно, заслуживающее внимание событие.

– Она – не дура… Нет, ваше высокопреосвященство. Глава клана де Конинг совсем не дура. И сразу поняла, какую ошибку допустила, не пригласив в Бладерию Досельгофа. Хотя может она и приглашала, но наш Маркус был занят – кто ж теперь разберет. Но главное, она сразу же поняла, что битву за этого, – холеный пальчик ткнул в экран, – она проиграла, даже не начав.

Маркус Досельгоф был членом Парламента Конфедерации со стороны вампиров, номинальным руководителем Сената – высшего органа правления Союза, который соединил всех потомков и последователей сынов демона. Кроме того, он был сыном сангуиса Виллема и с подачи своего предка руководил стражами Кхорта – аналогом полицейских служб в рядах кровососущей расы.

– Понятно. Слово пусть даже Главы клана против слов двух членов Парламента – ничего не стоит.

– Правильно, мой друг. Теперь вы понимаете, почему я настаивал на вашем личном участии в этом деле?

– Но Маркус может опротестовать наше решение и даже привлечь Наблюдателей.

– Наблюдателей?!

Денис сложил руки домиком и в любимом жесте потер пальцы друг о друга. При этом смотрел он на патриарха так, будто видел его впервые. Он изучал уставшие глаза человека, лицо с тонкой, еле заметной полосой шрама возле левой скулы, сеть морщин вокруг губ.

– Что могут сделать эти людишки, которые за столько столетий и поколений просто забыли, для чего они нужны в Парламенте? Вы знаете, за время существования Конфедерации наблюдатели ни разу не принимали сторону меньшинства. Да и зачем им это? Главное для людей что? Чтобы все было, как прежде. А если нам удастся подтвердить, что Лоуренс – уже не Лоуренс, а опасный объект, то какая разница, в какой тюрьме он будет сидеть?

– Но Фергант – не тюрьма!

– Ну конечно же! – всплеснул руками маг. – Поэтому нам пока надо доказать, что он опасен.

– И ради этого вы готовы рискнуть жизнью ваших учащихся?

Приборы беззвучно мигали, сообщая о новых всплесках силы в камере. И эти всплески были сильнее предыдущих. Что-то творилось с вампиром, и это не нравилось руководителю Святой церкви. Даже через стены он ощущал исходящую от кровососа опасность.

– О каком риске вы говорите? – Крофус бросил на человека презрительный взгляд. – Мы специально не стали блокировать пассивные проявления силы. Вампир должен почувствовать себя свободно, чтобы его ничто не стесняло. Ну а если он решит перейти к активным воздействиям, то четыре секции блокировки это засекут. Так мы узнаем степень силы его новой магии. Неужели вы думаете, что научное ведомство теургов под предводительством нашего уважаемого Георга Освирдила зря ест свой хлеб? Систему безопасности налаживал сам Элдор Дирек. Надеюсь, это имя вам о чем-то говорит?

Данное имя было знакомо не только патриарху. Легендарный маршал полвека назад оставил людское поприще, чтобы занять место в рядах высших магов и посвятить себя работе Коллегии Магистрата во славу рода теургов и тому подобное и так далее.

– Вот то-то же!

Кривая на диаграммах силы прыгала, а на мониторах все еще была пустая комната. Вампир слишком долго не выходил из ванной. Ноготки Дениса отплясывали чечетку на полированной поверхности стола.

Дариен тоже молчал, не смея нарушать тишину. Лишь раз поднял руку, чтобы поправить белоснежный воротничок рубашки, который выглядывал из выреза свитера. Но это бесшумное движение отвлекло мага от экранов.

– Если все же Сенат обратится к Наблюдателям, надеюсь, я смогу рассчитывать на вас?

Теург медленно повернулся, добродушие исчезло с его лица. Казалось даже воздух сгустился вокруг него, а сам он источал опасность.

– Слышал, что в этом году была собрана большая жатва из тех, кто вступил на скользкий путь? – продолжил архимаг. Глаза цвета серы смотрели угрожающе.

– Я бы так не сказал, – уклончиво начал патриарх. – Несчастные люди, которые продали свою душу дьяволу и получили в руки небогоугодные способности, попадались всегда. В этом году их не намного больше, чем в другие времена.

– И вас это не настораживает, ведь приближается Крона и Кхорт собирается прийти в наш мир?

– Я думал, вы не особо верите в дьявольское и божественное? – Дариену доставила удовольствие эта маленькая подколка мага.

– Я действительно не верю в богов и демонов. Но допускаю, что где-то там есть другие миры, где существуют более могущественные теурги или вампиры. И что если тот артефакт, о котором ходит столько слухов, – всего лишь ворота в наш мир. Тогда быть может Крона ни при чем и демон-маг или сильный кровосос уже на Заолуне? – пальцы, сложенные домиком, указали на мониторы, на которых вампир укладывался в постель. – И все, что ему нужно, лишь пройти инициацию и собрать свои войска? Поэтому мы должны уничтожить все опасные элементы. Ведьм – в первую очередь.

Маг повернулся к собеседнику. Холодный взгляд из-под белых бровей пронзил человека. Пальцы Дениса плавно двигались, словно готовились обрушить на патриарха силу магии воздуха.

– Если вам нужно разрешение на проведение дня Великого очищения, то считайте, что оно у вас уже есть, – продолжил между тем теург. Из его голоса исчезла мягкость. Теперь он не пытался изображать друга, соратника. Теперь он был те, кем и являлся – сильный маг во главе Магистрата, который имел право указывать, как жить людям. – Сделайте так, чтобы ваши ведьмы не успели скрыться в Аланэи, и без того их слишком много стало в этом государстве. Не хватало нам очередной вспышки магической активности среди смертных. Не хотелось бы, чтобы люди вновь искупались в крови за свою глупость. Смертные должны знать, где их место. Пусть молятся Иену и никуда не лезут…

***

Южная часть Большой земли,остров ордена «Возрождение»

Пока высший маг Клаус Денис на северном острове думал о том, как избавиться от опасных смертных, в другой части Заолуна, на южном острове Гиббетер, в недрах горы Дарфана вампира Патрика МакМилана занимали совсем иные вопросы.

Пятеро людей исчезли. Об этом стало известно с утра, когда на утренней перекличке члены ордена «Возрождение» не досчитались своих соратников. Пять людей – не велика беда. Не о них беспокоился член Конвента Шести. Патрика волновало исчезновение послушницы первого круга Лейлы. Такие вампиры просто так не пропадают, особенно накануне важного для Ордена события.

Об этом событии Патрик тоже вспоминал с содроганием. Вот и сейчас ему показалось, что мурашки, родившиеся на руках, полезли по телу, взобрались по шее и обосновались на его лишенной растительности голове. Или это не мурашки вовсе?

Мужчина на всякий случай погладил свою макушку, чтобы убедиться: за утро волосы на ней не выросли.

А ведь ему было о чем беспокоиться. Шесть сильнейших вампиров возглавляли орден. Несколько недель назад Сенат обвинил троих из них в попытке активировать опасный артефакт. На днях состоялась казнь. Заменить убитых не сложно – уже подготавливался зал испытаний, где в битве выберется сильнейший во владении руны вампир. Он и займет освободившееся место. Но орден лишился Гедеоса фон Морохира, который руководил Конвентом. Значит, после того, как будет укомплектован состав, развернется еще одна борьба, и Патрик опасался того, что могло произойти. Неслучайно, МакМилан отправил шпионов в разные уголки Заолуна – лишь бы узнать, где находится Гедеос. Новые сведения были доставлены утром. Но что толку-то в них? МакМилан понятия не имел, как подобраться к башням магов.

Единственный вариант, который, по мнению Патрика, мог сохранить орден – вручить бразды правления сангуису Никосу…

Патрик резко остановился. Длинный коридор, где камень гор был оставлен в его первозданном виде, упирался в позолоченную дверь. Но не ее блеск так подействовал на вампира, а тот запах, что струился из дверного проема, проникал через замочную скважину.

МакМилан вытер мигом ставшие влажными руки о брюки, развязал показавшийся тугим узел галстука, провел рукой по своей лысине, где, как и прежде, не было волос.

Прикосновением к стене – к незаметной пластине – Патрик заставил дверь открыться. В глаза ударил блеск золота, умноженного зеркалами. Те покрывали стены, потолок. В носу защекотало от запаха крови, спермы, тлена.

Пять тел аккуратной стопкой лежали слева от двери. Дырки в телах тоже можно было бы назвать аккуратными. Аккуратно вспоротая грудная клетка, аккуратно вырезанная почка – она как раз лежала на журнальном столике, – аккуратно вырезанные глаза. Где находятся последние, Патрик не стал выяснять. Судорожно сглотнул, стараясь справиться с приступами тошноты.

Огромная круглая кровать в центре зала утопала резными ножками в некогда белоснежном ковре. Сейчас же бурые пятна прижимали ворс, образуя проплешины. Атласное покрывало сползало с постели неровными лоскутами. Жесткие ремни, привязанные к изголовью кровати, понуро висели, будто сожалели, что из них вырвалась последняя жертва.

Под проемом, имитирующем окно в этой подземной комнате, валялись листы. Некоторые из них были скомканы в тугой шарик, другие разодраны в клочья. На уцелевших кусках видны были наброски карандашом. Руки, пальцы, чей-то глаз – если бы Патрику позволили пофантазировать, он бы предположил, что это тот самый глаз, которого лишилось одно из тел.

На краю ковра лежала одежда, и Патрик с печалью подумал, что нашлась и последняя пропажа – в этом платье накануне МакМилан видел Лейлу, которая вполне могла бы занять место в составе Конвента. Могла бы, если бы не попалась на глаза сангуису…

– Милорд! – вампир преклонил колено и склонил голову. – Если вы голодны, я распоряжусь, чтобы вам принесли еду.

– Что?

Одеяло зашевелилось, ткань зашуршала, и на свет вылезла перепачканная в крови физиономия прародителя.

– Чего тебе? – повторил вопрос древний вампир, на этот раз полностью выбираясь из-под своего ночного укрытия.

– Милорд, – проглотив неприятный комок, застрявший в горле, продолжил МакМилан, – если вам нужна кровь, плоть или вы хотите пополнить запасы своей силы, то только скажите – и нужное вам доставят. От лица ордена я прошу вас оставить жизнь нашим послушникам.

Сангуис с интересом посмотрел на говорящего. Медленно поднялся, сверкнув своим достоинством, которое тут же отразилось во всех зеркалах комнаты. Пушистый ковер заглушил шаги, поэтому Патрик, склонивший голову и смотрящий на маленькую точку на полу в метре от себя, не заметил, как сангуис приблизился к нему.

– Вставь, друг моего сына. Встань. И дай я тебя обниму!

Не успел МакМилан понять, что происходит, как оказался в объятиях истинного сына Кхорта!

Прочувствовать всю торжественность этого момента Патрик не смог: смех раздался у самого уха.

– «Милорд!»

Сангуис сморщил нос, передразнивая Патрика. Оттолкнул гостя так, что тот пришел в себя, лишь когда тело ударилось о стену и медленно сползло вниз.

– Что за дикие нравы! Неужели мой сын не объяснил правила поведения своим псам?

Патрик кашлем выплюнул из горла тугой комок страха, который на время перекрыл дыхание. Рванул ворот, вырывая верхнюю пуговицу рубашки вместе с тканью. Лишь после этого смог сделать вдох и увидеть, как медленной качающейся походкой к нему приближался сангуис. Глаза древнего потонули в черноте, которая растеклась по радужке.