Рика

– Ну как ты не понимаешь, что это опасно? – жестикулировал Микаэль, желая хоть как-то достучаться до моего здравого смысла.

На его стук никто не ответил.

– Я устала сидеть в четырёх стенах. Я хочу развеяться так же, как и вы.

– Нет, – произнес Мик, а я уже закрывала дверь в свою комнату и закидывала сумочку на плечо. – Почему ты продолжаешь идти?! Я сказал тебе: "НЕТ"!

Как ни в чём ни бывало, я сбежала вниз по лестнице, спустилась в гараж и осмотрела пять чёрных, тонированных машин, гадая, на какой мы сегодня поедем. Одна, бронированная словно танк, один внедорожник и три седана.

– Возьмём мою подругу?

На этих словах братец навострил уши и, казалось бы, забыл об опасном и жестоком мире.

– Фото есть?

– А ты что, фейс контроль? Не дорос ещё.

– Я выгляжу старше своих лет.

– Но не умнее…

– Успокойтесь. – Вильям закатил глаза и снял с сигнализации чёрный Rang Rover. – Это займёт время. Переправить человека через границу не так легко, как кажется.

Я пожала плечами:

– Ничего страшного, сейчас только 9 вечера, подъедет к 12.

– Но, – он наставил на меня палец. – Она ни за что не узнает, где находится.

Микаэль недовольно вилял ногой в замшевом сапоге.

– И как вы собираетесь это провернуть? – возмутилась я. – Завязать ей глаза? Фу, как пошло…

– Либо так, – твердил Мик. – Либо никак.

– Да ладно-ладно! – запрыгнула на заднее сидение и отправила подруге сообщение-сюрприз.

Надеюсь, когда-нибудь я смогу ей рассказать, что исполнила ее заветную мечту.

– Что-то мне подсказывает, мы пожалеем об этом. – проворчал Микаэль, заняв место справа от водительского сидения.

– С каких пор ты такой зануда?

– Это не шутки, Эрика.

– Серьёзно? Да что с нами может случиться на… – я задумалась, проматывая в голове весь разговор. – А куда мы, кстати, едем?

Микаэль резко развернулся ко мне,

– Стоило спросить об этом до того, как начала напрашиваться.

– А когда это я напрашивалась? Я захотела – я села. Вильям, куда мы едем?

Он как раз застегнул ремень безопасности.

– Не отвечай ей! – верещит Мик одновременно с его ответом:

– В "Омерту".

– И причём здесь кодекс молчания? – поднимаю бровь, не обращая внимания на вредного родственничка.

– При том что, если бы капо узнали об "Омерте", её бы давно прикрыли. – наши взгляды встречаются в зеркале заднего вида. – Это наш маленький секрет. Вечеринки редки, вылазки под строжайшим секретом. Мы никогда не собираемся все вместе – это было бы подозрительно. Каждому приходит приглашение в порядке очереди.

– Вы усложняете такие простые вещи. – выдохнула я. – Неужели мафии запрещено веселиться?

– Разрешено. Но делать это можно только в кругу семьи. – Вильям выворачивает руль, выезжая за территорию нашего дома.

– Представляешь тусовку в компании предков? – фыркает Микаэль, подыскивая в Spotify подходящую мелодию.

– Как-то не очень.

Из колонок заиграла speed-версия брутального, пацанского рэпа. Я откинулась на сидение и начала записывать свои ощущения на кассету воспоминаний.

Мне никогда снова не будет девятнадцать. И никогда снова я не поеду на вечеринку мафиози с братом и его лучшим другом. Как минимум, потому что мы не знаем, что ждет нас завтра, и именно поэтому я буду хитрее. Я буду кропотливо создавать приятные моменты, а потом прятать их в потаённых уголках своего сердца, чтобы спустя время, отматывать назад и пересматривать. Пересматривать, как они вдвоём зачитывают текст неизвестной мне песни, качают в унисон головой и балуются на пустой дороге, заставляя машину ехать змейкой. Перечувствовать, как на губах сама собой возникает улыбка. Её, кстати говоря, я тоже прячу и отворачиваюсь к окну, чтобы провести по нему пальцем и ощутить, как по ту сторону стекла тарабанит дождь. В ритм их песне и ударам моего пульса.

***

– Лена, это улётная тусовка! – Маша кричит прямо мне в ухо.

Казалось, здесь собралась вся молодежь Поно-Арто. Окраина города, старые совершенно неприметные, каменные постройки, огромное поле и густой кусок лесополосы. С первого взгляда кажется, что высокое здание с неровными капителями – обычная заброшка, а со второго – я понимаю – это конспирация.

За фальшивыми руинами, прямо на огромном поле разместилась обширная парковка. Столько спортивных машин я никогда в жизни не видела. К этому было трудно привыкнуть: Поно-Арто – страна, в которой не было бедняков, богатство для местных жителей являлось обыденностью. Здесь никто не кичился своим состоянием. Высокий статус и прилагающиеся к этому материальные достижения были в порядке вещей.

– Иди сюда, – пока Маша и Микаэль бежали впереди, обходя многочисленную очередь, тянущуюся вдоль здания, мы с Вилом бессовестно отставали.

Его рука бережно касалась кожи моей куртки, в то время как я не могла отделаться от глупых мыслей. Если я сейчас споткнусь и упаду прямо в его объятия будет не слишком подозрительно? Мы продолжаем идти против течения тех людей, что выходят из клуба, и в какой-то момент всё замирает.

Я слышу рёв мотоцикла.

Ничего странного – парни дурачатся неподалёку. Но этот звук будто активизирует во мне чувство страха. Больше нет Вильяма, и нет людей, я словно сканер прохожусь взглядом по окружающей местности и нахожу его.

Тёмная тень притаилась между деревьев. Она стояла неподвижно, и капюшон её был направлен в мою сторону. Я ощетинилась, мурашки поползли вверх по рукам. Как только я вгляделась вглубь капюшона, он провалился в темноте.

Отшатнувшись, я падаю в чьи-то крепкие руки.

– Аккуратно.

Вильям возвращает меня в этот мир, подгоняет ко входу, а я продолжаю оглядываться и искать взглядом незнакомца. Но его нигде нет. И, возможно, никогда не было.

Маша помешивает свой коктейль железной трубочкой, громыхая льдом о стенки стакана:

– Ты не говорила, что у тебя есть брат.

Парни отошли к своим знакомым, оставив меня наедине с Машиными вопросами.

– Да, как-то забыла.

Тот человек в лесополосе был реальным или всего лишь плодом моей больной фантазии? Что если в подарок к видениям шли галлюцинации в реальном времени?

– А что за красавчик рядом с ним?

Взгляд мой магнитом притягивается к Вилу. Он заливисто смеется, подняв голову к сверкающему потолку. Такой красивый в лучах светомузыки.

– Вильям. Друг брата.

– Ммм.

Мне это "ммм" абсолютно не понравилось. Настолько, что я решила прервать свои размышления.

– Что ммм?

– Что ты на него та-а-ак смотришь. – пропела подруга, втягивая через трубочку напиток.

– Вил очень хороший. – коснувшись запотевшего стекла, я принялась разглядывать неоновую подсветку бара. – Он мне помог адаптироваться на новом месте.

– Угу. И поэтому ты отдала ему своё сердце?

Я покачала головой. Неужели всё было настолько очевидно? Глотнув коктейля, освежила горло и мысли. Я была рада, что Маша не задавала вопросов, на которые я не смогла бы ответить, но эти… эти были не лучше.

– Мы не можем быть вместе.

– Это ещё почему? – искренне удивилась она.

– Потому что.

– Ну что, девчонки, ещё по шоту? – уж больно весёлый Мик приносит на подносе пару рюмок с красной жидкостью и они с Машей сразу же опрокидывают их в себя. Вильям смотрит на меня и ждет. Он сегодня исполняет роль трезвого водителя и по совместительству нашего общего надзирателя.

Его взгляд на мне неодобрительный, порицающий, именно поэтому я глотаю всё до последней капли и смотрю на него с неподдельным вызовом. И пускай это вызов маленькой девчонки. Я играю, как могу.

Алкоголь не берет меня первое время, а затем всё начинает заметно мутнеть. Вильям удалился с моих глаз пару минут назад, помочь Мику, отыскать свою барсетку. Маша танцует с каким-то огромным парнем, а я чувствую себя странно и свободно одновременно. Моё тело воспаряет над полом, словно перышко. Я направляюсь к туалету.

Вакуум в ушах.

Смотрю на свое отражение и не понимаю, что происходит: я не пила так много, а обычное зеркало вдруг превращается в кривое.

Я – не я.

Глаза те же: цвет, форма, но внутри них пустота. Волосы длиннее, чем сейчас, губы изодраны и окровавлены. Я – не я. Не я кричу. И я кричу тоже.

В дверь начинают колотить. Трясущимися руками набираю воды в ладони и умываюсь. Как только выбираюсь наружу, яркий свет начинает раздражать ровно так же, как громкая музыка.

Мне мало воздуха. Нечем дышать.

– Ой, извини. – чувствую чужие руки на своём теле, отмечаю это скорее не затворах сознания, нежели отчётливо. – Ты здесь?

Хочу двинуться, меня не отпускают, и я слепо смотрю в белый начищенный воротник.

– До первой смерти.

Шум в ушах нарастает. Никогда ещё видения не были настолько реальными. Холодно, сводит судорогой. Перед мной бледное море и густой туман. Боль взрывается вспышками по всему телу. Я вижу кровь и блеснувший нож.

Нет.

Нет-нет-нет. Я не могла.

– Эй, парни, она походу совсем того. Крошка, поиграешь с нами?

Всё серое. Либо мир меркнет, либо на него наложили цветокор. И металлический привкус на языке вызывает приступ тошноты. Меня начинает потряхивать, а губ касается что-то холодное.

Распахнув глаза, я возвращаюсь в реальность, в которой незнакомые люди пытаются влить в меня непонятный напиток. Резко выплевываю жидкость, запачкав парня, что держал в руках наполовину полный стакан.

– Совсем охренела?

Шайка парней поднимается на ноги, загораживая меня от остальных людей в баре.

– Принцессу из себя возомнила?

Самый наглый – кучерявый блондин.

– Не возомнила. Моё имя – Эрика Капелла, а ты кто такой?

Громко сглотнув, он невольно отступает в сторону. Толкнув напоследок его плечо, я удаляюсь из мерзкого кружка, до конца не осознавая, что произошло.

– Капелла здесь? – тревожный шёпот несётся мне в спину и заполняет маленькое помещение бара.

Одновременно гордость и страх вспыхивают в груди. Моя фамилия могла, как решить проблемы, так и создать их. Просто поразительное комбо.

Глава 11

Пока лучи не целятся в нас

Пока ещё мы что-то чувствуем

Пока мы ещё здесь

Целуй меня.

Мария Чайковская

Меня накрывает запахом сырой пещеры с нотками тимьяна. Заглотив побольше этого воздуха, я проваливаюсь в чужие объятия. Дурею. Сильные руки окутывают мою талию, не позволяя уйти. Мертвый захват останавливается на шее, а затем исчезает.

Это какой-то дурман. Сумасшествие.

Я оказалась одна посреди чистого поля. Вокруг меня ни души, лёгкое дуновение ветра касается лодыжек, а ноги тотчас срываются с места. Я не знаю от кого бегу – всё дальше и дальше от точки отсчёта меня гонит отчаянный страх. И с каждым шагом свобода ветра расправляет мои плечи, насыщает лёгкие непоколебимой уверенностью. Стоит подумать, что меня уже ничто не остановит, как я оказываюсь на краю обрыва. Срыв дыхания, эйфория, а затем предательский толчок в спину.

С громким криком я лечу вниз и падаю в его объятия. Страх исчезает, остается только неизвестность. И темнота капюшона шепчет мне в ухо:

– Я иду за тобой.

Резко сажусь в постели. В кулаках зажата мокрая простынь, а мурашки обезумевши бегают по всему телу.

Что лучше: жить в неизвестности или видеть предзнаменования, которые не обещают тебе счастливого будущего? “Меньше знаешь – крепче спишь,” – говорит народная мудрость. Мой сон нельзя было назвать крепким, и поэтому я хочу прекратить это. Хочу избавиться от проклятия, и наконец, проживать каждый свой день без ожидания боли и смерти. Неужели это никогда не закончится и я, до последних своих дней, буду видеть ужас и слёзы наступающего завтра?

После отрицания, злости и ненависти я пыталась изменить ход событий, но ничего не выходило… Люди уходили, а боль неизбежно наступала. В клане Капелла мой дар обрёл пронзительную ясность: я родилась не в простой семье, и я есть плата за грехи своих родителей.

С Миком и Вилом мы вернулись домой под утро. В нашем распоряжении оставалось несколько часов на то, чтобы выспаться и привести себя в порядок. Главные ворота отворились с протяжным писком 10 минут назад, а значит родители и парни уже собрались внизу. Неспешно ступая по мраморным ступенькам, я не сразу услышала шум, а когда переступила порог столовой, замерла в шоке от развернувшейся картины.

Мама напряженно вглядывалась в серую пасмурность за окном. Поникшая, она за сутки состарилась на десяток лет. Вильям сидел за столом, прижав ладони к коленям, а отец… Отец как раз отвешивал Мику пощёчину.

– Что происходит?! – закричала я.

Микаэль не шелохнулся, а разгневанные глаза отца тут же обратились ко мне. Неужели это всё из-за того, что вчера мы позволили себе побыть обычными подростками? И сейчас мой младший брат платит за мою сумасбродность?

– Он не виноват!!!

– А кто? – голос отца охрип, вместо привычной холодной полуулыбки лицо исказил животный оскал, – Кто виноват, Эрика?! У вас видимо у обоих мозгов нет. Мы столько времени потратили на то, чтобы пустить Морео по ложному следу, а вы… Вы всё разрушили.

Эхо его голоса долго отражалось в каждом уголке этого дома, пока вдруг не настигло моё сознание.

– Что?

Отец рвано усмехнулся, открыл сервант и достал оттуда графин, наполненный тёмной жидкостью.

– Морео знают, что ты жива и что ты у нас. Они не заставят себя долго ждать и вскоре явятся к нам на сватовство, – с этими словами он обрушил в себя горькую стопку.

– Сватовство? – глаза мои забегали от окаменевшего Вила к матери. – Вот, что было в том договоре! Ты обещала меня их сыновьям?! Поверить не могу…

– Ты уедешь, – к Мирабель вернулся дар речи. – Прямо сейчас!

Губы вдруг затряслись, а глаза защипало. Я уеду?

– А что Морео сделают с вами, если не найдут меня в имении?

Устало сомкнув веки, отец опустил голову на ладонь и тихо сказал:

– Эрика, иди в свою комнату.

Они только что вернулись с поездки, не спали сутки, и теперь, должны были устранять созданные нами проблемы. Я разрывалась между тем, чтобы подчиниться и отстоять свои права.

– Нет. Я не уйду. Вы снова решите всё за меня.

– А у тебя есть, что предложить? – отец развел руки в стороны. – Пожалуйста, мы все во внимании! Девчонка, что ещё вчера не знала о себе ни черта, имеет лучшее представление об этом мире, чем мы.

– Я…! – сжала кулак, – Мне больше не девять лет! По закону я уже совершеннолетняя, и сама могу принимать решения относительно своей жизни!

– Прямо сейчас ты моя дочь, за которой с минуты на минуту нагрянут Морео. Уйди, пожалуйста, отсюда!

Я думала, что, в связи с последними событиями, могу вынести всё. Но остервенелый крик отца заставляет меня отшатнуться и ринуться прочь из столовой. Глотая слёзы, я тру глаза. Взгляд замылен, не могу разобрать, куда иду. Внутри всё дрожит от страха, сожаления и мук совести. Я теряюсь и нахожу себя в своём месте: в саду у застывшего от холода фонтана.

Ветер нёс жухлую листву, небо хмурилось. Я вспомнила, как ещё недавно сидела здесь и разговаривала с Вилом. В тот день мы были поглощены тёплой беседой, солнце играло в его кудрях, а теперь.... Всё вокруг стало безжизненно серым. Я чётко осознавала, что моя жизнь в одночасье разделилась на “до” и “после”. Снова.

Что же мы натворили?

Не знаю сколько прошло времени, прежде чем до меня донёсся протяжный скрип двери.

– Что вы решили?

– Прости меня, Ри. – Микаэль склоняет передо мной свою голову, тёмные пряди нашего семейного цвета падают на его глаза.

– Я сама виновата. Совершать ошибки – это видимо у нас семейное. – сухой веткой бессмысленно вожу по мутной воде. – Я всё никак не могу понять, что за злодейка, эта судьба? Миллионы людей каждый день делают шаг не туда, возвращаются и начинают заново. Мне же такого шанса не предоставили. Я постоянно думаю, а что если… Они бы не нашли меня, и я продолжила свою нормальную жизнь? Ведь где-то есть реальность с таким исходом?

Микаэль недолго помолчав, опустился рядом со мной на бортик фонтана и заговорил. Его взрослый и обдуманный голос я узнала не сразу:

– Есть такая вещь, как теория маятника: “Маятник всегда стремится к изначальному положению”. Это было предопределено, Ри. Твоё место здесь, и я бы ни за что на свете не хотел бы это изменить. Если бы не эти ошибки, я бы никогда не встретился со своей старшей сестрой.

Я улыбнулась.

– Так получается всё не зря?

Микаэль вдруг обнял меня. Впервые мой брат обнимал меня. Потрепав его по спине, я прикрыла глаза, ставя момент на паузу, а когда открыла их увидела Вильяма. Его силуэт перемещался в окнах второго этажа. Он так и не повернул голову в нашу сторону.

– Мы оставим всё как есть? – спросила тихо.

Микаэль пожал плечами:

– Попробуем договориться. Боюсь, если начнем сопротивляться, Морео ни за что не согласятся на переговоры. А нам необходимо их задобрить.

– И что мы будем делать? Сидеть, сложа руки?

– Нам остаётся только ждать.

Лист дуба упал на водную гладь, я всмотрелась в наши отражения на фоне грозового неба и задумалась. Происходящие события не обещали ничего хорошего, но ведь один снаряд дважды в одно место не попадает, ведь так? Надежда на хороший исход оставалась, и я держалась за нее обеими руками.

Весь оставшийся день я пыталась отвлечься: занять руки грушей, мозг разработкой стратегии. Так и не найдя себе места, я села на подоконник и позволила мыслям медленно убивать меня. Капля за каплей, слово за словом. Боль струилась по сердцу, как вдруг раздался стук в дверь:

Вильям стоял на пороге.

– Привет.

Он был странным. Взвинченный и взволнованный, Вильям нервно теребил края рукавов своей толстовки. Я напряглась. Раньше он никогда не позволял эмоциям брать над собой верх. Видимо случилось что-то из ряда вон выходящее.

– Что такое?

Он молчал. Приглушённый свет в коридоре прятал от меня его эмоции. Вильям всегда казался мне непробиваемой скалой, собранным и логичным, а теперь… Он делает шаг в мою комнату, я отступаю и дверь за нами закрывается. Отсечённые от другого мира в кромешной темноте, мы стоим напротив друг друга и тонем в своих чувствах. Просто задыхаемся.

– Вильям, я…

Не успеваю закончить фразу, как оказываюсь в его крепких объятиях. Кончиками пальцев касаясь его спины, я боюсь, что он растворится в воздухе. Боюсь, что это всего лишь сон. Но нет – он осязаем, и вполне реален, и я пускаюсь во все тяжкие: прижав его к себе так же сильно, как он меня; обняв его так, словно в наши головы сейчас направлено оружие.

Вскоре Вильям отстраняется, смотрит на меня, словно видит впервые, и стремительно уходит, оставляя наедине с часто бьющимся сердцем.

***

Прошла всего лишь неделя, а казалось, что целый год. Мы упорно готовились к битве, в то время как наши враги, так и не дали о себе знать. Они выжидали момента или всё же решили закрыть глаза на наш маленький обман?

– Эрика!

– Ай, чёрт. – прижимаю руку к пульсирующей от боли скуле. – Ты это специально!

– Ты разучилась защищаться! Серьёзно? – Микаэль прикусывает липучки и скидывает перчатки на пол. – Стоило бросить занятия на пару дней?

Его движения резкие, дёрганные. Ещё одно моё слово и он сорвётся – я чувствую это.

– Я не могу сосредоточиться, в моей голове слишком много мыслей. Они буквально разрывают меня на куски.

Микаэль молчит, он хочет съязвить, хочет накричать на меня, но вместо этого произносит сквозь зубы:

– Нельзя сейчас впадать в слабость, Эрика.

– Я понимаю. – слова выходят быстрее, чем я могу их обдумать. – Я понимаю, но… Тебе не кажется, что наши усилия тщетны?

Не стоило поднимать глаз. До сих пор я старалась не смотреть на Микаэля из сочувствия – из-за меня он так много работает. А теперь моему вниманию предстал образ младшего брата, к которому я совершенно не была готова. Под его веками пролегли синие круги, лицо изможденное и болезненно-бледное, а взгляд.... Взгляд его полыхал живой ненавистью.

– Ты – не Эрика Капелла, раз говоришь так.

– Я и не чувствую, себя "Капелла", – выдохнула, перекривив нашу фамилию. – Посмотри на меня, я – слабая! Ни один вид оружия я так и не смогла освоить. Я отбиваюсь от твоих ударов лишь потому, что мы с Вильямом отработали твою тактику, в битве с другим человеком я проиграю.

Микаэль бесконечно долго смотрит на меня.

– Ты проиграла только что.

В тишине его тяжёлые шаги отдают отчаянием, а жуткий хлопок двери звучит, как апогей реквиема. Я остаюсь одна в комнате, а в моих мыслях наконец-то становится пусто. Полный штиль, покой и тревога, оставшаяся лишь на кончиках пальцев.

Ещё долго я смотрю на серый бетонный пол. Лёгкое дуновение касается голых лодыжек. Я не поднимаю головы, лишь догадываюсь, что кто-то открыл дверь в зал и вошёл внутрь.

– Как ты? – голос Вильяма необычайно тих.

– Мне страшно.

Неуловимое прикосновение к подбородку. Вильям наклоняет голову и морщится, глядя на мою скулу.

– Пропустила удар, – оправдываюсь зачем-то.

Безмолвно он направляется к холодильнику, открывает морозилку и заворачивает мешок со льдом в полотенце.

– Спасибо. – принимаю свёрток. – Всё также тихо?

– Всё будет хорошо. Ты веришь мне, Бесовка?

И я киваю. Хотя мой кивок – откровенная ложь. Мик зря злится, он не знает, какие сновидения одолевают меня последние дни. Не знает, что возможно мы больше не встретимся. Они все пытаются верить в лучшее, а мне заведомо известно, что мира не будет. Холодная война между Морео и Капелла продолжится, а я буду с особой жестокостью разлучена с семьёй.

– Отец у себя?

Вильям сначала кивает, а затем смотрит на меня с подозрением:

– Что ты задумала?

Проблема вагонетки – этическая дилемма, где приходится выбирать между гибелью пяти человек и смертью одного. Наиболее разумный вариант: принести в жертву одного ради спасения пятерых, но если выбирать приходится любящему родителю, то разум отходит в сторону, уступая место чувствам. Я не хочу принести вред своим близким, а они сознательно идут в самое пекло – ради меня. Моя жизнь не равна пяти – я это понимала, и была уверена, что поймет меня в этом доме только один человек. Который несмотря на нашу родственную связь, питал ко мне не самые тёплые чувства. Мой отец.

– У меня к нему один вопрос.

Чем ближе кабинет, тем меньше становится моя решимость. Вильям, как на зло, не отстает ни на шаг. Нервно чешу локти, думая, как бы его спровадить. Он точно не поддержит мою идею, скорее, прибьет.

– Дверь открыта?

Вильям не успевает ответить мне, из комнаты доносится истошный крик:

– Я отдала её тогда! Я простилась с ней, думая, что отдаю её Марии навсегда! Думая, что никогда её больше не увижу, Гор. Но нам повезло! Она вернулась, а я… Я не смогу повторить этот подвиг снова. Я просто не смогу.

Вильям замер также, как и я.

– Мы не можем вечно укрывать её. – послышался голос отца. – Что это за жизнь, ты хоть понимаешь?

– Она хотя бы будет жить, а там… – Мирабель задыхалась в истерике. – Что они сделают с ней?

– Они не убьют её.

– Есть вещи похуже смерти. И ты хочешь отправить свою дочь в этот ад? Предложи ему больше. Да хоть отдай всё, что у нас есть, но не соглашайся!

– Лучше бы ты подумала об этом раньше.