Рика

Последовала длинная пауза.

– Ты никогда не простишь меня?

– Ты лишила нас дочери на девять лет, Мира. И мы до сих пор расплачиваемся за твою ошибку.

– Мне больно, – сдавленно прошептала она. – Слышать это

– А мне? Мне не больно? – сорвался отец. – Она чужая для нас, понимаешь? Я помню совсем маленькую девочку. Девочку, которую учил ездить на велосипеде, девочку, что любила играть на заднем дворе, любила клубнику и таскала меня за нос, а в этой Лене, – он выплюнул моё имя так, словно оно было гнилым на вкус. – Я её не узнаю. Я не вижу в ней нашу дочь. И знаешь, что самое страшное – не хочу видеть. Она всё равно снова уйдет. Она нам просто-напросто не принадлежит. Она – не наша дочь, понимаешь? Мы должны отдать её. И тебе пора умерить свой материнский инстинкт. Чем холоднее ты будешь к ней относиться, тем проще будет в конце.

– Я не такая бесчувственная, как ты.

– Но ты такой была. – протянул знающим тоном. – Дети проявили в тебе то, что давным-давно убил твой отец.

– Что ты такое говоришь?

– Уверен, – скрипнул стул, отец сменил положение. – Ты меня не любила. Тебя наверняка забавляла мысль, что я готов носом землю рыть ради тебя.

– Не любила? Я выходила замуж за человека, а сейчас вижу лишь тело без души.

– Какая, к чёртовой матери, душа? Это твой мир, Мирабель.

– Я любила другого…

– Продолжай обманываться. Тот другой не продержался бы с тобой и дня.

– Может быть. – легко согласилась. – Но он ни за что не отдал бы нашу дочь.

– Это ничем хорошим не кончится.

Голоса стихли. Размытый силуэт Вильяма схватил меня за руку и потянул в сторону. Я не сопротивлялась, не задавала вопросов, я была безвольной куклой в его руках.

– Знаешь, что это за место?

Сморгнув пелену перед глазами, я осмотрела обложенную кремовой плиткой глубокую яму.

– Нет. – мне было безразлично.

– Этот дом построил твой дедушка, он любил жить на широкую ногу. Но когда его не стало, часть дома опустела за ненадобностью. – он поднял голову к потолку, там мозаичная кладка меняла цвет от светлого в небесно-голубой. – Я люблю это место. Здесь красиво, и гуляет эхо.

В моей голове продолжали набатом звучать жестокие слова отца:

«Я не узнаю её».

«Я не узнаю её».

«Я не узнаю её».

– Ты наверняка не помнишь, но твой отец был далёк от мира мафии. – Вильям сел на бортик бассейна и положил свою куртку рядом для меня. Я умостилась, свесив ноги в глубокую пустоту.

– А потом?

– А потом он встретил твою маму. Мирабель – дочь итальянского картеля. Он не знал, кто она такая, к какой касте принадлежит, зато это ему подробно разъяснил твой дедушка. – нахмурившись, я обвела взглядом заброшенное помещение. Судя по той небольшой информацией, что я располагала, дедушка умер, когда мне ещё и 3-х лет не исполнилось. – Он нашел твоего отца и оказал ему не самый радушный приём: окатил его водой, привязал к стулу, сказал, что ему не место в жизни его дочери и протянул пистолет.

– Чтобы застрелиться?

Вильям качнул головой.

– Он предложил ему два варианта: либо он бросает Мирабель, либо убивает человека и примыкает к клану.

Я прикрыла глаза:

– Нет.

– Твой отец очень любит Мирабель. Ради нее он изменил свою жизнь. Он попрощался со всем, что было ему дорого. – Также, как и я. – Но что ты хотела спросить у него?

– Уже не важно. Мы безнадежно опоздали.

Я слышала рёв чужого двигателя у себя в голове. Я чувствовала изморозь улиц и злость тех, кто завёл моторы.

– Что ты имеешь в виду? – его брови сошлись на переносице.

Шестерёнки крутились, ответ не приходил и верное решение тоже, поэтому я ухватилась за руки Вила, как за последнюю возможность изменить ход событий.

– Я не хочу войны, Вильям. – проговорила чётко и решительно. – Ты понимаешь, чем это может закончиться?

Одинокая слеза скатилась по щеке. Её и мою решимость он стёр большим пальцем.

– А я не хочу отдавать тебя, Бесовка. Ни за что. Ты – наша.

– Они убьют вас всех.

Вильям улыбнулся и просто заправил локон волос мне за ухо.

– Оно того стоит.

Глава 12

Я не спала. Как можно заснуть, зная, что с каждой уходящей минутой смерть становится ближе к нашим воротам? Прозвенел будильник, отключив его, я уставилась в белый потолок. Взглянула на открывающийся из окна вид: грозовое небо и теряющие яркость зелёные поля. Провела рукой по корешкам непрочитанных книг. Стёрла с фамильной шкатулки пыль. Я знала, что этот день последний.

Сегодня утренняя рутина заняла времени больше обычного. Я постаралась. Подвела серые глаза карандашом, завила черные длинные волосы, губ коснулся только бальзам. В отражении на меня глядела более взрослая версия меня – не знаю, кто тому виной макияж или происходящие события. В гардеробной выбрала праздничное и одновременно траурное платье. Чёрный жаккард обтягивал фигуру и переливался на свету. И чего я, собственно, добивалась? Хотела понравиться будущему жениху или разжалобить свиту Морео?

Атмосфера в доме была гнетущей. Гробовую тишину нарушал звонкий скрежет приборов в столовой. Как только я вошла, симфония вилок и ложек смолкла.

– Ты выглядишь… – мама улыбнулась.

– Потрясающе, – нашёлся братец.

Быстро мазнув по их лицам, я остановилась на одном волнующем. Вильям улыбался мне улыбкой сокрушительной боли. Чары не закружили вокруг нас, а время не замедлилось, как рассказывают в книгах. Оно уносилось вперед.

В горло не лезло ничего из приготовленных вкусностей. Нервы дразнили желудок, поэтому я ограничилась водой. Мои руки дрожали, а нога под столом отбивала тревожную дробь. Через час они должны были отправиться на задание, и я молила стрелки часов идти быстрее.

– Ты чего такая дёрганная? – бровь Микаэля резко изогнулась.

Я качнула головой, стараясь взять себя в руки. Тело приказам не подчинялось, его продолжало трусить.

– Когда вы поедете? – спросила, нетерпеливо поглядывая на часы.

– Выезд через 25 минут.

Отлично.

Я угомонила сердце, очистила разум, выдохнула. И именно тогда вибрация прошлась по всему длинному столу и остановилась на мне. Отец взглянул на свой телефон, затем обвел глазами всех присутствующих и взял трубку.

– Да.

Его лицо почти не меняется. Оно каменеет.

– Нет. Я не рад слышать тебя, Рудольф.

Мамина вилка падает на пол, и ровно в ту же секунду главные ворота распахивается, а во двор въезжает черный экипаж.

Тихое утро на этом заканчивается. Поднимается волна спланированной операции и моей личной паники. Все словно знают, что им делать: Вильям перезаряжает оружие и прячет его за пояс брюк, Мик надевает куртку с пришитыми к изнанке ножами, мама с отцом расходятся по разные стороны, собирают людей и не перестают отдавать приказы. А я ничего не слышу, я лишь чувствую запах смерти и бью себя по щекам лишь бы не упасть в обморок.

– Стойте! – кричу я.

Но они не останавливаются, словно я уже стала призраком. Они выходят во двор вместе с остальными солдатами. По очереди покидают столовую через главный вход, а когда я стартую за ними, Микаэль берет меня за плечи и вглядывается в перепуганные до чёртиков глаза:

– Ты останешься здесь.

– Нет. – тараторю нервно. – Не проси меня об этом.

Едва заметное сомнение оседает среди голубых осколков.

– Ты права. Ты не подготовлена достаточно, и поэтому ты останешься здесь.

Челюсть дрожит. Я хочу вымолвить хоть одно слово в противовес его, но не могу подобрать что-то стоящее.

– Поклянись. – настаивает Микаэль. – Что ты не выйдешь из этого дома.

Ложь срывается ненароком:

– Я постараюсь.

Одними губами он шепчет:

– Пожалуйста, – прежде чем оставить меня посреди гостиной. Растерянную и поражённую.

– Бесовка.

Все опустело. За окнами армия занимает позиции. Тревога съедает меня так сильно, что я не сразу замечаю, Вильям последний.

– Посиди здесь немного, хорошо?

Между нашими лицами пара сантиметров и моя нерешительность. Всё или ничего. Сейчас или никогда. Мы оба понимаем это, однако прежде чем шагнуть мне навстречу, он отступает и выходит вслед за остальными.

Выждав положенные две минуты, я скрестила пальцы, мысленно извинилась перед Миком и ступила за порог. На носочках я бесшумно кралась по деревянному покрытию террасы. От неприятелей и семьи меня укрывал невысокий забор и пушистая, благоухающая пальма.

Морео всего трое, не считая солдат, скопившихся за их спинами. В центре скорее всего стоял Рудольф, несколько напыщенный. По его левую руку странный тип в солнцезащитных очках, а по левую мрачный мужчина с густой щетиной.

– Давно не виделись, – произнес Рудольф.

Взгляды двух донов сцепились.

– С кончины твоего отца. – ответил папа.

– Кого ты из себя возомнил? – Рудольф угрожающе медленно наклонил голову. – Убивался горем по погибшей дочурке, и вдруг мы находим её целую невредимую под надзором твоих людей, – сказав это, он сделал шаг вперед, сократив расстояния между ними до минимума. Я напряглась. – Решил надурить Морео?

– Мы изменим этот чёртов договор. Он был заключён с твоим отцом, а не с тобой.

Рудольф холодно ухмыльнулся.

– Ты думал: если убьешь его, договор аннулируется?

Отец не проронил ни слова. Моё горло сжали тиски. Неужели он и правда сделал это?

– Я пришел сюда за товаром и пленницей.

– Договор заключим, – ответил отец. – А пленницу не получишь.

Ветер стих, ожидая развязки. Лицо Рудольфа перекосила злость, на всю округу он взревел:

– Что?

– Я. Её. Не отдам.

Сердце ускорило темп. Я перестала дышать и сильнее вцепилась в перекладины.

– Тогда быть войне.

Эта фраза – начало конца. Сигнал, по которому все достают оружия и направляют их друг против друга.

Звучат первые выстрелы, под которые я жмурю глаза и кусаю губы.

Как мне всё остановить? Как мне всё остановить?!

Пули свистят по окнам, застревают в кирпичных стенах. Ветер доносит до меня крики и запах металла. Морео несут в себе разрушительную энергию. Они уничтожают наш дом и наших людей, пока я просто сижу на террасе и наблюдаю за этим.

Это все из-за тебя.

В голове проносится фраза Мика, что когда-нибудь мои принципы рухнут. Я кладу руку на нож, что прячется за поясом и впервые за последние несколько минут, спокойствие ударяет в меня боеголовкой. Когда мир делится на жертв и хищников, тебе рано или поздно придётся сделать выбор.

Я прячу страх где-то за своей спиной. Моя цель сейчас не проявить жалость, а спасти. Слегка выглядываю из своего убежища и ищу во враждующей толпе знакомые лица. Они бьются насмерть и смотреть на животную дикость у меня нет никаких сил. Я вижу черные одежды, что сливаются в одно темное пятно, от быстрых движений солдат. Голова идёт кругом и тогда, взглядом я нахожу – Вила. Он сражается с Мрачным Воином. Кулак Мужчины резко ударяет парня в челюсть. Струя крови устремляется в сторону, Вил жмурится, хрустит шеей. Он всегда так делает, когда злится. Вскидывает руку, но ему уже уготована подножка, Вил падает на землю, а мужчина достает из-за пазухи пистолет.

Всё в миг останавливается.

Занесённые кулаки зависают в воздухе, пальцы так и не нажимают на курок. Смолкает даже шелест листьев, когда я выбегаю из своего укрытия и встаю посреди поля битвы.

– Эрика! – кричит Микаэль.

Дуло пистолета направляется то в меня, то в грудь Вила, что пытается задвинуть меня за спину.

– Уходи, – мужчина машет оружием в сторону. Он догадался, кто я, и не понаслышке знает о моей неприкосновенности. Я – живой щит.

– Нет, – говорю ему.

– У-хо-ди.

Его глаза каре-серые. И меня будто пробивает током от осознания: мы уже встречались.

Эта мысль настолько обескураживают, что я теряюсь во времени и в пространстве. Зависаю, напрочь поглощённая серой грозой и непроглядной тьмой его глаз. А он не медлит. Воин сметает между нами все барьеры и резким охватом за шею, пригвождает меня к своему твердому телу.

Он вновь возводит курок на моего друга, а уверенности в завтрашнем дне ему придаю я, застывшая истуканом под его локтем.

– Пожалуйста, – шепчу я. – Не надо.

Я реву. Я рыпаюсь, стараясь причинить боль. Его мои движения не задевают. Он не пробиваем, словно каменная плита.

Небо начинает плакать.

– Вы все прокляты. – выплевываю я, – Вы могли бы жить нормальной жизнью, но выбрали игры со смертью.

Я сделала невозможное: мне удалось остановить битву, солдаты сложили руки и сейчас глядят на нас в напряженном ожидании. Но теперь меня волновал лишь этот чёртов пистолет и тот, в кого он был направлен.

– Дочь Капелла сейчас в моих руках, – шепот обдает мою макушку. – Что мне со смерти этого солдата?

– Нет! – Вильям наступает, пытаясь забрать меня, а Воина его финт лишь подзадоривает.

Я сильнее пронзаю ногтями твердый мякиш.

– Вильям, не надо, – молю я.

– Бесовка…

Он как-то обмолвился о своей щенячьей преданности Капелла. Если Вильям готов пожертвовать ради меня своей жизнью, тогда я принесу в жертву свою свободу. Не вырываясь из объятий убийцы, я кричу так, чтобы все услышали:

– Я согласна.

Глаза Вила расширяется, он делает решительный шаг к дулу пистолета. Тело мужчины за мной расслабляется, и я медленно надавливаю на его руку, опуская оружие в землю.

– Я не ослышался? – Рудольф поднимается, утирая с зубов яркую кровь. – Девчонка Капелла сдалась?

– Нет. – хрипит мой отец следом.

Мирабель тянет его за руку, останавливая.

– Рудольф, пожалуйста, давай договоримся. – твердит она

– Договоримся? После всего того, что вы сделали? – он брезгливо сплевывает кровь на газон. – А знаешь что, умоляй, проси, плачь. Я хочу, чтобы ты и все вы страдали так, как страдала моя мать. Вы не откупитесь слезами и раскаянием. Нихрена. Наша боль стоит дороже и, – говорит напоследок. – Впредь, вы будете вести себя в соответствии с пунктами договора. Любой промах с вашей стороны и этой кудряшке не поздоровится.

В нос ударяет запах лаванды. Я вновь смотрю в разные, но до боли знакомые глаза, и сама того не желая, немею.

– Пошли, – говорит он.

Дрожь пробирает тело. Чувство дежавю, не отпускает, когда я оборачиваюсь назад. Мрачный Воин больно тянет меня за локоть. А у меня есть ровно секунда на то, чтобы со всеми попрощаться. Один из клана Морео толкает меня в машину и, захлопнув дверь, усаживается рядом.

По окну тарабанит безликий дождь. Особняк родителей выцветает на глазах, как и весь окружающий пейзаж. Наступает осень, грядет зима, а я не знаю, встречу ли её, увижу ли снова этот дом и своих родителей. Видений после просто не было.

Конец первой части

Я не очень.

Обойди меня стороной.

Обведи меня.

Но за черту заходить не смей.

Бойся того, что прячется за чертой.

____________________________

Ад за ней.

Тьма за ней.

Я за ней.

Яна Белкова-Маликова

Часть 2

Глава 1

Тили-тили тесто жених и невеста

Эрика Капелла

Машина качалась на ухабах. Мне было не по себе в компании людей, что пару минут назад держали на мушке моих близких. Гнетущее молчание тянулось от ворот нашего особняка до пустоши, по которой мы сейчас ехали.

– Что со мной будет?

Как и ожидалось мне никто не ответил.

Водитель – солдат клана, рядом с ним сидел брат Морео, а по мою правую руку разместился мой личный надзиратель. Мрачный Воин. Он молча смотрел в окно, сдавливая ладонью плечо, из которого сочилась кровь. Я поглубже втянула в себя металлический запах. Эту рану ненёс ему Вил и это станет моим последним тёплым воспоминанием о нём. Вспомнив, что этот увалень чуть его не убил, я в раздражении сжала кулаки:

– Я спросила: «Что со мной будет?» Ты что немой?

Он наконец обращает на меня свой пустой взор. Я радуюсь этому ровно до того момента, пока на моей шее не сцепляются его руки.

– Дамир, будь повежливее со своей невестой, – доносится с передней части салона.

Мои глаза расширяются от информации и от поступившего кислорода. Воин ослабляет хватку и отворачивается. Так это он. Дамир Морео – «счастливчик», которому выпала честь стать моим мужем.

Мужчина, сидящий впереди, сверкнул белозубой улыбкой. Ранее он представился Эрном. Арнольд Морео – третий сын клана по старшинству.

– Добро пожаловать в семью, невестка. Ты уж извини, но у твоего женишка проблемы с управлением гнева.

Ужаснувшись, я прижала руку к горлу и вжалась в дверь.

– Правильно, – похвалил он. – Так и сиди до конца поездки. Да и в доме советую вести себя тихо, – он обвёл меня взглядом с ног до головы. – У нас, знаешь ли, ваше отродье не холят.

Ледяной ужас сковал тело по ногам и рукам. Меня везли прямиком в логово врага, и самое страшное в происходящем – шанса на побег просто не было. «Есть вещи похуже смерти,» – раздался голос мамы в голове, запуская по коже рой испуганных мурашек.

Позади нас и спереди ехали тонированные машины с видимым утолщением брони. Улыбка ненароком окрасила губы – скорее истеричная. Не думали же они всерьёз, что я могла убежать? Вырубить мрачную стену, что нависала на меня справа, придушить озорного психопата и лишить чувств водителя? Мне могло помочь только чудо.

Тем временем кортеж миновал мост и ехал в самую чащу леса. Чем дальше мы продвигались, тем темнее становилось за окном. Тучи сгущались, яркий свет фар разбивал густой мрак вечера. Я с опаской поглядывала на мужчин. Отец говорил, что они не могут убить меня, что договор защищает мою жизнь, но, когда мафию останавливала кривая закорючка на засушенном куске дерева?

Эрн оборачивается на мой немой возглас. Его улыбка больше не кажется мне доброжелательной. Она напоминает оскал.

– В чём дело, невестка?

– Вы убьёте меня?

Эрн задумывается на мгновение. Его эмоции прочесть невозможно – мешают солнцезащитные очки.

– Ммм, нам это не выгодно.

Я сглатываю, принимаясь нервозно перебирать пальцы.

– Тогда почему бы не позволить мне жить с родителями?

– Они уже обманули нас однажды, Капелла – те ещё лжецы. Лимит доверия к вам иссяк. А тот факт, что ты будешь у нас – гарантия их хорошего поведения. – уголок его губ дёрнулся, – Сечёшь, малыш?

– Выходит, я просто заложница?

– Что-то вроде того.

Скрип кожи по соседству режет слух. Прохожусь быстрым взглядом по ногам, облачённым в чёрные брюки, и по рубашке, с наполовину расстегнутыми пуговицами. Его кожа имела бронзовый отлив. Загорелый, с угольно черными волосами и нереально странными глазами, Дамир производил впечатление инопланетного существа.

– Тогда к чему этот брак?

– Наша семья чтит традиции. Девушка, не связанная с нами кровью или узами брака, не может жить в нашем доме. – Эрн смотрел перед собой на простирающиеся лесные просторы. – Соседи плохо подумают.

– Бред какой-то…

– Ты права, у нас нет соседей и, если бы были, рот бы не раскрывали. Но договор есть договор. Почему-то наш отец решил, что ты должна стать частью нашей семьи – значит так и будет.

– Моя семья – произнесла твердо, – Причина его смерти. Какого Вам будет жить со мной под одной крышей?

– Никогда не думал, что Капелла будет заботиться о наших чувствах. – Эрн усмехнулся себе под нос. – А каково будет тебе? – его голос полоснул жестокостью. – Об этом ты не подумала?

Желудок стянула тошнота. Я затряслась от осознания всей власти этой семьи надо мной и моей собственной беспомощности. Я была заперта в одной машине с незнакомыми мужчинами и прославленными на весь Поно-Арто убийцами, а от парня по соседству исходила жгучая ненависть, от которой мне было не отмыться.

Я тревожно провела ладонью по плечу, укрытому темной тканью. Когда выбегала из дома в одном платье и черных балетках, не думала, что окажусь в таком затруднительном положении – без теплой одежды, телефона и денег – в плену врага. А эти мужчины, воспитанники диких джунглей, не отличались галантностью. Они не дали мне времени собрать вещи, попрощаться. Морео не дали мне даже крохотной подсказки на то, что меня ожидает в их доме. И пока они усердно делали вид, что меня не существует, я замираю. Замолкаю. Я сливаюсь с сидением.

То ли от стресса, то ли от усталости мне удалось задремать. Проснулась я, когда машина остановилась. Сквозь сонное сознание пробрался хруст гравия, послышались хлопки дверей, и я поторопилась выйти следом за мужчинами.

Дом Морео казался более зажиточным, чем наш. Сероватый, с каменной лепниной, он напоминал поместье Дракулы в Трансильвании. Пятиэтажный монстр смотрел на меня сквозь черные французские окна. Я обвела взглядом треугольный фронтон с барельефом греческих листьев. Ко входу с круглыми колоннами вела лестница, состоящая из тридцати одной… тридцати двух… Тридцати трех бетонных ступенек.

Из соседней машины, припаркованной перед квадратными кустами, вышел Рудольф. Его взгляд скользнул по мне слишком поверхностно. Так люди смотрят на насекомых, которым позволено недолго полетать по жилищу прежде, чем их прихлопнут. Больше меня не вели под конвоем, судя по лицу Дамира, он вообще брезговал прикасаться ко мне.

Внутри старого дома было тихо. Нас никто не встретил – меня просто провели мимо столовой, в которой ужинала большая семья.

Они серьезно просто ели, в то время как их мужья шли на рисковое дело?

– Ты будешь жить наверху, – произносит Эрн. – Дамир проводит тебя.

Дамир пронзает Эрна убийственным взглядом, но все же подчиняется и зло вышагивает по массивной лестнице. Мы проходим пять пролетов, прежде чем оказываемся на чердаке. Здесь всего одна комната, дверь которой Дамир распахивает чуть ли не с ноги. За ней обычная спальня с кроватью, шкафом и туалетным столиком. Медленно выдыхаю, благодарю всевышнего, что меня не будут держать в подвале с крысами и шепчу так тихо, чтобы он не услышал:

– Спасибо.

Слишком мощный для этой комнаты, Дамир подходит к окну и о чём-то размышляет. Мне поставят решетки? Прикуют к батарее? Будут держать здесь без еды и воды? Обернувшись, он смотрит сквозь меня и идёт на выход, по пути, грубо задевая моё плечо. Гостеприимство Морео не знало границ.

– Тебе тоже это не угодно.

Спина Дамира от моих слов замирает.

– Ты не похож на человека, которому можно указывать, что делать. – продолжаю я. – Да ты… Ты даже не смотришь на меня! Какая, к чёртовой матери, свадьба?!

Может в его лице я смогу найти друга по несчастью? И он поможет мне договориться с Рудольфом об отмене этого бессмысленного мероприятия?

Дамир поднимает на меня свои глаза. Нет. Он станет мне кем угодно, но не другом. Спокойные облака прогоняет вспышка молнии. Не двигаясь с места, он лишает меня равновесия и, сама того не желая, я прячусь назад, пока не упираюсь бёдрами в стол.

– Я не смотрю на тебя, чтобы случайно не убить. – говорит он, а на моей шее сцепляются невидимые руки. – Если думаешь, что я помогу выбраться тебе из этого дома, то сильно ошибаешься.

Сквозь страх и жжение в груди, я произношу:

– Так ты хочешь жениться на мне?

Он делает шаг вперед, словно я и так не запугана до смерти.

– Я хочу от тебя только одного, – его длинная пауза играет на моих нервах Реквием. – Чтобы ты держалась от меня подальше.