Рика

Отец сжал вилку и вперился в меня свирепым взглядом.

– Эри…

– Лена!

Мать зажмурилась так, словно в неё вонзился осколок.

– Не надо.

Зло прожевав огурец, я запила его сладким морсом. Меня до дрожи в руках раздражал этот большой дом и то, что они не скрывали своих грязных денег.

– Я думал, подростковый бунт у тебя закончился в семнадцать, когда ты попала в аварию с соседским мальчишкой. Видимо нет.

– Мало кому понравится тот факт, что его бросили, а затем зачем-то вернули. Оставьте меня в покое, я уеду, скроюсь от всех и, – я шокировано застыла. – Что? Откуда ты…

– У тебя не получится, – подчеркнул отец.

– Откуда ты знаешь про тот случай?

– Сопливая девчонка против клана бандитов? Прости, но на тебя я ни за что не поставлю. – он продолжал игнорировать мои вопросы, а у меня перед глазами всё помутилось.

– Прекрати делать это.

Его холодный взгляд замер на мне. Пустой и обескровленный.

– Я знаю о тебе всё. – в этих словах было столько боли, что я зажмурилась.

– Бандиты… Ты говорил о бандитах.

– А ты думала, твоих “настоящих” родителей убили обычные прохожие?

– И я, и они расплачиваемся за ваши грехи?

– Верно подмечено, – отец сконцентрировано резал омлет. – Видишь ли, мы с твоей мамой немного повздорили в самом начале.

Я метнула взгляд на притихшую женщину. Ее плечи были гордо расправлены, а пустой взгляд устремился к полной тарелке.

– Она могла переступить через свою гордость и прийти ко мне, но пошла к моему врагу.

– И как же это меня касается?

Он промокнул рот салфеткой, аккуратно ее сложив.

– Девять лет назад нам пришлось тебя спрятать. Наши добрые знакомые потребовали выполнения договора, частью которого, собственно, ты и являешься.

Воздух, словно выбили из легких. Вчера я не успела сделать никакие выводы, игнорировала знакомые комнаты, запахи и фотографии…

– Договор? Минуту, вы говорите 9 лет назад? – эхом повторила. – Но я же… – я думала, они отдали меня младенцем. – Я ничего не понимаю.

– Ты просто не помнишь, – прошептала женщина.

В голове вспыхивает образ. Собачий лай, я лечу в воздухе. Рука тянется ко лбу, где сколько я себя помню, находился белый шрам. Мария и Эдуард всегда утаивали истинную причину его появления, а я… помню, что лезла за яблоками, могу поспорить, на заднем дворе этого дома есть сад. Я была маленькой и там был этот мужчина. Он выглядел моложе и торопился ко мне, залечить раны и успокоить.

Руки, сложенные под столом, затряслись. Родители на мои вопросы о детстве редко отвечали, а я думала, что все люди его не помнят. Они эту мысль яро поддержали, списывая часть вины на аварию, в ходе которой я потеряла память. Всегда что-то в их историях меня настораживало. Общая картина никак не могла собраться и нутром я чувствовала обман. Сейчас же, пазл наконец сложился, я отыскала недостающие части, но, как не удивительно, легче от этого не стало. Вся моя жизнь до сегодняшнего дня была ложью.

– Нам пришлось заставить тебя забыть. – сглотнула она, – Гипноз.

Я не выдержала:

– Что там? В этом чёртовом договоре?

– Это не важно! Мы не собираемся его соблюдать!

– Мирабель. – отец холодно одёрнул мать. – Успокойся.

Тонкие брови её сошлись на переносице. Словно маленький ребёнок, она закрутила головой из стороны в сторону.

– Нет, ты не посмеешь!

– Получается я в вашей игре лишь разменная монета? – прервала их перепалку взглядов.

– Да. – ответил отец.

– Нет, – выкрикнула мать. – Мы хотим спасти тебя.

– Бред. – вспыхнула я, – Всё, что вы говорите – бред!

– Пускай так. – Потеряв всякий аппетит, мужчина отошел к камину и слепо уставился в окно. – Но ты остаешься в этом доме. Хочешь ты того или нет. Мы получили тревожный звонок от Марии и Эдуарда накануне. Твой брат Микаэль тут же поехал за тобой. Он успел вовремя.

– Брат?! – опешила я.

– Младший.

– Младший?! – воскликнула. – Этот шут гороховый?

Микаэль обольстительно откинул назад волосы:

– Я бы попросил.

Мысль о том, что у меня появился такой раздражающий, начиная с момента знакомства, брат, ещё нужно было переварить. Возможно, мне потребуется на это неделя.

– А люди, что устроили стрельбу в баре, это и есть ваши враги? – спросила. – Они охотятся за мной?

Микаэль кивнул.

– Но здесь ты в безопасности, – рука женщины легла на салфетку так, как если бы она успокаивающе положила её на моё колено.

– Они хотят убить меня?

Взгляд мужчины заострился.

– Нет. Им просто нужна ты. Убить тебя значит – договор не состоится.

Если бы я была не нужна моим псевдородителям, они бы просто сдали меня, избавившись от кучи проблем, а они хотели уберечь. Значит частично, я могла им верить.

– Не понимаю в чём проблема, – продолжил мужчина. – Мы сделали всё, чтобы они не нашли тебя. Инсценировали твою смерть, конечно же, нам никто не поверил, но и найти доказательства опровержения они не смогли, как и тебя. А теперь всё изменилось. Сейчас они будут искать тебя в городе, не зная что ты находишься в другом месте. И это хорошо. Мы выиграем время.

– А что будет потом? – мой голос показался чужим.

– У нас есть только сейчас, sorellina [в пер. с итал. – сестрёнка]. И тебе нужно вспомнить боевые приемы. – ухмыльнулся братец.

– Кто они такие? – подняла глаза, – Ваши враги?

– Врагов у нас много, а тех, кто нацелены на тебя, зовут Морео.

Вильям вошёл в столовую тихо и незаметно, словно тень. Его и отца соединяла тонкая нить. Стоило одному покинуть столовую, как второй последовал за ним.

Я оглянулась на оставшихся в гостиной членов своей семьи. Микаэль забивал желудок сладким, Мирабель неотрывно на меня смотрела.

Мне стало больно.

Мне стало совестно.

Меня всё выводило из себя.

Громко отодвинув стул, я поспешила вслед за мужчинами. Они шли впереди, еле слышно переговариваясь. Выглядывая из-за колонн, я следовала за ними по пятам. Клан Морео в этой беседе упоминался ими не единожды.

– Купились… Обман прошёл…

Говорил в основном Вильям, отец на его доклад лишь кивал. В конце он и вовсе положил руку парню на плечо и крепко сжал. Стоя ко мне спиной, Вильям провожал его взглядом, пока тот не скрылся за поворотом, а после воздух поразили его слова:

– Выходи.

Я сглотнула, вздёрнув подбородок:

– А я и не пряталась!

Я не знала сколько ему было лет. Кажется, мы были одногодками, но в этот момент рядом с ним, я почувствовала себя нашкодившим ребёнком. В отличие от других солдат, расставленных во всех углах дворца, он сиял, словно солнце. И мне очень хотелось погреться в его лучах.

– Что ты хотела?

– Я шла в сад.

Нашлась быстро, припомнив детское воспоминание.

– Так пошли.

И не дождавшись моего согласия он двинулся вперед.

***

– Как ты появился здесь?

Вильям сидел на краю фонтана, окружённый заливом солнечных лучей. Вокруг нас щебетали птицы, и на мгновение я представила, что всё действительно хорошо.

– Мои родители примкнули к клану, когда мне было одиннадцать. – начал рассказ парень. – Через год их не стало. Погибли в катастрофе.

– Мне жаль.

– Твои заменили мне их. Мирабель заботилась, когда болел. Гордей научил стрельбе и ловкости.

Сердце кольнуло болью. Для настоящей дочери они этого не сделали. По крайней мере я этого не помню.

– Значит оставаться здесь – это не твой выбор?

– Быть может. Но у меня больше никого нет. Я верен Капелла и готов отдать жизнь за них. За тебя.

Он обладал таким чистыми, голубыми глазами что, если бы у меня спросили, как должен выглядеть Ангел, я бы описала Вила. Плевать, что он скорее всего был машиной для убийств. Для меня его образ в этот день и в этом доме останется невероятно светлым.

– Это больная верность. Ты человек, а не пёс.

– Однако я себя так чувствую. Покинутый родителями, я бы заблудился, а теперь у меня есть смысл.

– Отдать свою жизнь за других людей? Это твой смысл?

– Да.

Я качнула головой. Это больше походило на промывку мозгов. Что же такое им говорили, что они так отчаянно жаждали пожертвовать собой ради великой миссии?

– Ты такой глупый.

– А для тебя, что есть смысл?

Я не думала ни мгновение, когда отвечала:

– Выжить.

– Над этим придется поработать.

– Морео и правда такие кровожадные, как о них говорят?

– Мы – не лучше, – улыбнулся Вильям и на сердце стало ни то радостно, ни то грустно.

– Кто они?

– Монстры, sorellina. – Микаэль толкнул стеклянную дверь в сад, нарушив наше единение. – Самые настоящие монстры. Как прошла операция?

– Мы замели следы, разбросали пару вещей из дома вдоль улицы, подкупили местных на ЖД вокзале. Они думают, что Лена сбежала, – подал голос Вил. – Но это всё временно.

– И за это время ты должна стать сильной. – взгляд, направленный на меня был строгим.

– Я не стану никого убивать.

Парни переглянулись, а Вил мягко улыбнулся:

– Для начала научись владеть оружием.

– Неужели все дети клана должны становится… такими?

Микаэль оперся о стену.

– Родители не хотели для тебя такого будущего. Это решила судьба, Рикки. И чем быстрее ты это примешь, тем лучше будет для всех.

– Хорошо. Допустим, я научусь стрелять, но я ни за что в жизни не взведу курок на человека. Зачем мне это?

– На всякий случай, – произнёс Вильям, но в его глазах я прочитала нечто другое.

Он знал, что наступит момент, когда мне придётся переступить через свои принципы. Это лишь вопрос времени.

Глава 7

Жестокий и опасный… Мир? Или люди в нём?

Шли дни, летели недели. Небо хмурилось всё сильнее, затягивалась уютная осень. Микаэль и Вильям в своё свободное время учили меня стрельбе, боевым приёмам и посвящали в некоторые государственные тайны. Каждый день я тренировала свою ловкость, силу и отрабатывала технику ударов. Как и предсказывал Вильям, я ко всему привыкла: к их дружеским подначиваниям, к дому и к своему новому-старому имени – Эрика.

На прошлой неделе кто-то подкинул мне под дверь шкатулку, внутри неё оказался детский фотоальбом. Я была окружена игрушками, снимками и вещами, что вызывали трепет у маленькой Эрики Капелла. Воспоминания вспыхивали одно за другим, память возвращалась и сомнений в реальности происходящего больше не оставалось. Они – моя семья.

Рокси ластится к моей руке, лижет коленки и, убедившись в чистоте поверхности, устраивает на них свою светскую мордашку. Мик до сих пор диву дивится с этой собаки.

– Ну что, отдохнула? – кривляется он, проходя мимо. – Слабачка.

– Рокси, фас!

На мою команду она испуганно поднимает голову и оглядывается по сторонам.

– Она никогда не кинется на своего хозяина, – занудничал Мик.

– Проверить стоило.

Поднявшись на ноги, я иду к столу и беру пару острых ножей. Собираюсь с мыслями, встаю напротив цели. И…! Её они так и не настигают.

Ненавижу!

– Тебе нужно быть более сконцентрированной, – роптал Вильям.

Чёртово метание давалось мне трудом, потом и слезами.

– Куда ещё сконцентрированней? Я сконцентрирована на цели: уделать своего младшего братца.

Вил перехватывает мои руки и становится позади. Моё тело пробирают мурашки от затылка до самых пят. Его голос я слышу всем сердцем. И оно начинает нервно дребезжать, когда тёплое дыхание парня касается моего уха:

– Расслабь кисть, не сгибай запястье.

– Быть так близко обязательно? – укоряю, не сводя глаз с крошечного круга.

– Это чтобы ты привыкала к стрессу. Не всегда ситуации будут спокойные.

Я фыркаю.

– Не такой уж это и стресс

– Однако твой пульс ускорился на 60 ударов в секунду.

Щеки покраснели, а Микаэль заржал так, что мне захотелось сменить цель.

– Давай!

И я кинула. Не в яблочко, конечно, но 60 – уже результат. До этого ножи попадали лишь в забор.

– Продолжай.

И я продолжила. Спустя некоторое время после моего насильного приезда мысли о побеге начали теряться в постоянных тренировках и безмолвном присутствии Вильяма. Я не отменяла той мысли, что, возможно, им просто залечила рану, оставшуюся в груди после смерти Эдуарда и Марии. Но мне было слишком хорошо, чтобы начать ковырять её.

В этом доме я была как никогда свободна и предоставлена сама себе. Отец изредка проходил мимо тренировочных полей и кидал на меня странные взгляды. Мирабель тоже держалась в стороне, не рискуя сокращать расстояние, которое я охраняла подобно Церберу. Чем занимались парни на заданиях для меня оставалось совершенно не интересной загадкой. Теперь больше всего на свете я боялась прощаться со своими идеалами. Боялась, что светлый лик Вильяма разобьётся. Переживала, что обрекла своего младшего брата на жестокую работу. И вместо того, чтобы встретиться с правдой лицом к лицу, я, как последняя трусишка, желала оставаться в неведении. И была счастлива в своём незнании.

Мы разместились на заднем дворе особняка, где Микаэль сосредоточенно точил ножи, а Вильям сидел на траве и ласково поглаживал Рокси по спинке.

В Поно-Арто был Мэр, Правительство, но все они неукоснительно подчинялись мафии. Раньше территория власти Правящих не была так четко разделена, но в связи с последним государственным переворотом Поно-Арто разделили надвое. Поноль – принадлежала Капелла. Артоль – Морео. Собак, как рассказывала подруга, не выпускали, существовала таможня, а солдаты день и ночь охраняли закрытую для посещения территорию.

– Сколько их? – опустилась на мягкий газон локтями. – Этих Морео.

Микаэль на мгновение залюбовался бликом металла в луче уходящего солнца.

– Глава клана – Рудольф. Он на посту с тех пор, как погиб его отец. У него есть четверо младших братьев. Самый старший Арнольд, затем Дамир и самый младший Томас.

Я внимательно слушала мерный скрежет металла о металл.

– Ты сказал четверо, а назвал троих.

– История Лео Морео очень туманная. – отозвался Вильям. Кудрявая голова его дёрнулась к небу, из которого с минуты на минуту должен был пойти дождь. – Говорят, он предал свою семью несколько десятков лет назад. Клан подобного не прощает и по правилам его давно должны были убить.

– Возможно его и убили. – размышлял Мик. – В любом случае о нём давно никто ничего не слышал.

– Их так много… – выдохнула я.

– Да. – кивнул брат. – Учитывая то, что старшие женаты и кто-то точно успел обзавестись детьми – Морео гораздо больше, чем нас. Их объединяет кровь, а чужакам они не очень доверяют.

Глубоко в лесу послышался раскат грома. Рокси на моих коленях вздрогнула.

– Почему они позволили этому случиться.

Микаэль резко развернулся на каблуках. На мои нос и губы упали первые капли дождя.

– У неё не было выбора понимаешь? Её загнали в угол, не оставляя шансов на выход.

– И она решила принести в жертву меня? – раздосадовано качнула головой. – Я никогда этого не пойму.

– А если бы тебе протянули оружие и приказали убить меня или Вильяма. Кого бы ты выбрала?

Моё сердце загрохотало где-то в глотке, переводя взгляд с одного парня на другого, я ответила:

– Никого. Но такого варианта нет, ведь так?

– Да. И у неё не было. – глаза Мика были остры подобно кинжалу в его руке. – Ей пришлось выбирать между смертью и жизнью, она выбрала второе. Все мы будем живы – это главное.

– Живы? – усмехнулась себе под нос. – Ты не можешь быть в этом уверен. Родители так и не сказали, что в том договоре. Ты тоже не знаешь? Или это секрет лишь для меня?

– Не знаю! Но там точно нет ничего плохого.

Неуверенно Микаэль отвернулся, тема разговора явно была ему не по вкусу.

Как жаль.

– Тогда от чего она так отчаянно пытается меня спасти? Боится разлуки? Девять лет они же как-то пережили, могут и вообще забыть про то, что у них когда-то была дочь!

Голос мой дрогнул, выдавая с лихвой задетые чувства. Капли продолжали бить по лицу, вынуждая меня присоединиться к стихийному плачу.

– Думаешь им было легко? – рявкнул брат голосом по угрозе, соревнующимся с громом. – Думаешь наша жизнь без тебя была сказкой? Ты ни черта не понимаешь! Ни о нас, ни об этом мире!

– Так может, вы хоть немного расскажете? Что это за клан – Морео? Почему мы с ними враждуем? Хоть что-нибудь!

Тяжело дыша, Микаэль перевёл взгляд на Вила и все его слова вдруг замерли в оцепенении. Он закрыл рот, сжал кулаки и зашёл в дом, громко хлопнув стеклянной дверью.

– Пойдём, – Вильям отряхнулся, протянув мне руку.

Серое небо выпускало одну каплю за другой. Дождь неспешно крапал по подоконникам, звонко щёлкая по жухлой, осенней листве. Рокси дёргала ухом в такт природной мелодии. Смогу ли я когда-нибудь понять их мир? Едва ли. Они сами отстранили меня, в попытке спасти. Однако у жизни были свои планы. Меня вернули домой и теперь я должна была снова перестраивать своё мировоззрение. Едва ли десятилетняя я понимала, чем занимаются мои родители, едва ли я понимаю это сейчас…

– Эрика, – Вильям нетерпеливо поднял меня на ноги. – Дождь начинается.

И мы побежали. Через всё многогектарное поле, прямиком к заднему входу. Вильям использовал свою куртку, как зонт, Рокси бежала чуть позади, лая на весь район. И мне было хорошо. Так, словно я спустя долгие годы скитаний наконец оказалась на своём месте.

Скрывшись под навесом террасы, мы не торопились заходить внутрь. Вильям кинул куртку на шезлонг и опустился к Рокси, что ластилась к нему, словно маленькая девчонка. Было пасмурно, было холодно, но от его улыбки веяло летним теплом. Припрятав в воротнике кофты ответную, я зажмурила от счастья глаза. Даже в темные времена человек найдёт, чему порадоваться. И, кажется, я тоже нашла.

Сверкнула молния.

Крупные камушки града отскакивали от травы, приземляясь мне под ноги. Я сглотнула тревогу.

Помимо этого, мне был известен ещё один жестокий жизненный закон. Всё, к чему ты сильно привязываешься, становится твоей ахиллесовой пятой. И тебе остаётся только ждать, когда Дьявол узнает о твоей слабости и снизойдёт на землю, чтобы её отнять.

Отсчёт пошел.

Рокси на фоне жалобно заскулила.

Глава 8

Некогда родной, обклеенный сотнями наклейками телефон сейчас казался чужим в моих руках. Его пару минут назад выдал мне отец, наказав не делать глупостей. Перевернув его пару раз, я подумала, что было как раз самое время их творить.

Гудок. Два. Три. И…

– О Боже, Лена? Лена?!

Лена? Кто такая Ле…

– Да, – хрипло ответила. – Это я.

– Ты жива? – казалось она плакала, – Я слышала, что случилось и ты… и твои родители… Где ты, куда пропала?

Меня одолевало смятение. Покинув место, где произошла трагедия, я будто заперла боль вместе с воспоминаниями в одном ящике, а сейчас бесстрашно поворачивала ключ.

– Меня забрали к себе родственники. – на небе пробивались едва уловимые всполохи света. – А вообще всё в порядке. Давай встретимся сегодня? Я подъеду к семи.

У меня ушла неделя на то, чтобы уговорить домашних о выезде за границу. Морео сейчас прочесывали все близлежащие поселки и лесные чащи, им не было дела до моего родного города, а значит я могла там немного похозяйничать.

Во дворе Микаэль натирал бок черной тонированной машины. С барского плеча он позволил мне взять её на сегодняшний вечер. Накинув кожаную куртку, я села на водительское сидение и открыла окно, на сто процентов готовая к братским наставлениям.

– Обращайся хорошо с моей девочкой.

Я поморщилась.

– С девочкой? А за меня ты значит не переживаешь?

– Конечно переживаю, – стушевался он. – Но… будь аккуратней, хорошо?

Мило улыбнувшись, я пристегнула ремень безопасности и положила руку на рычаг коробки передач:

– Кстати, знаешь, сколько раз я сидела за рулем?

Микаэль нахмурился и покрутил головой, не желая верить в происходящее:

– Сколько?

– Один. Пока! – выжав педаль газа, я рванула с места, видя в зеркале заднего вида, как за мной бежит Микаэль.

Оставив его за воротами дома, я засмеялась и включила местную радиостанцию. Разбивать машину я не планировала, однако не упустила случая побесить младшего брата.

До границы 30 километров или 17 минут езды. Мой новый паспорт заставляет сержанта выпрямиться отдать честь и торжественно распахнуть ворота. Канспировка на сегодня – это кепка, волосы, спрятанные в огромный бомбер и солнцезащитные очки на пол лица.

С Машей мы договорились встретиться у старого дуба. Здесь, в детстве, мы оставляли друг другу послания, прятались от дождя и с улыбкой коверкали выгравированную на старой плите фразу: "memento vivere". Место для игр мы выбрали не самое жизнерадостное, за плитой находилось старое кладбище, а фраза была не то насмешкой над мёртвыми, не то отрезвляющим утверждением. Помни о жизни. И мы помнили, потому что смерть оказалась ближе, чем можно было представить.

Маша быстро забралась в салон.

– Привет, – её объятия сильные и тревожные.

Глаза, скрытые под темными очками, начинают слезиться без моего желания. Выдохнув сладкий запах её духов, я переключаю передачу, и мы трогаемся с места. Знакомые места отдают приятной ностальгией. Я едва заметно улыбаюсь, отвлекаясь на старые треки радиоволны.

– Ты ничего не расскажешь?

– Боюсь ты решишь, что я сошла с ума, – усмехнулась своим мыслям. Или заставишь отвести себя к горячим парням Поно-Арто.

– Не решай за меня.

– Давай просто потусим вместе, как в старые добрые?

– В старые добрые? – она восхищенно проходится ладонями по кожаным сидениям. – Извини, но у нас никогда не было машины. Это что за малышка?

Это единственный автомобиль семейства Капелла, который ещё нигде не был засвечен. С совершенно обычными номерами, без опознавательных наклеек, не битая и не крашеная.

– На этот вечер она полностью наша.

Если бы мы встретились при других обстоятельствах, Маша бы подняла радостный клич, сейчас же она сдержанно улыбнулась. И то на одну секунду. Затем её лицо приняло прежнее взволнованное выражение.

– Знаешь, как я за тебя испугалась! Ты пропала. Ваш дом опечатали. – Маша понизила голос. – Ты вообще в курсе, что вы все в розыске? Ты и твои родители.

В розыске? Не убиты? Я свернула в сторону от нашего любимого кафе и напряжённо задумалась:

– А бар?

– А что с баром? – Маша решила подкрасить губы, выдвинув зеркало козырька. – Там всё по-старому, на твоё место взяли другую девушку, а хозяин разрешил наклеить листовки близ его заведения.

И всё? Ни стрельбы, ни раненых, ни убитых?

– А ещё! Только представь, Макса недавно видела, весь разукрашенный, как будто девушку Шварценеггера соблазнил. Кто его так, не понимаю… Говорят, он даже из страны уехал. Прикинь? Так ты мне расскажешь, что случилось?

Я бы и сама хотела знать, что случилось. Складывалось такое ощущение, что весь тот ужасный день кто-то стер с лица земли, и я была единственной, кто всё помнил.

– М-мои родители и правда пропали, – ответила глухо. – А родственники, я тебе про них рассказывала, живут в городе неподалеку отсюда. Маш, скажи, а у тебя никто не интересовался обо мне?

Подруга накрутила на палец локон.

– Конечно, спрашивали. Полиция. – она нахмурилась, припоминая детали. – Странные они, конечно, были. Не при исполнении и даже не представились. Высоченные, мрачнющие ужас! Но такие привлекательные. – улыбнулась она. – Я им сказала, что ничего не слышала, никого не видела.