Рика

Я их ненавижу.

– Oh mio Dio [в пер. с италь. – О Боже мой]! Да он сверкает, невестка. Признайся, ты представляешь, как начищаешь одному из нас морду?

Эрн возвышался надо мной, сверкая лучезарными глазами.

– Как прошла первая брачная ночь, надеюсь твой муж был нежен с тобой?

Они все были уверены, что Дамир изнасилует меня, и не будь он таким брезгливым, обязательно бы это сделал. Сквозь зубы я продолжала мыть пол.

– Молчишь?

Это было обидно. Я знала, что друзей в этом доме не встречу, но мне хотелось найти хотя бы одного единомышленника. Подобраться к нему поближе, понравиться и попробовать договориться. Эрн был первым претендентом на эту роль. Он говорливый, простой, как две копейки, и не особо волнуется за свою репутацию – идеальный вариант, если бы не одно «но». Так же как и остальным, ему было плевать на мою судьбу.

– Все уже за столом, – пробурчала я, после чего выжала грязную тряпку в ведро.

– Я сначала в душ. – обошел меня, а на последней ступеньке обернулся. – Кстати, ты там помыла?

– Такого указания не было.

Хитро улыбнувшись, Эрн продолжил идти, но мои следующие слова заставили его остановиться:

– Кстати, синьор, уделите особое внимание вашей рубашке и шее.

Его рука прошлась вдоль синего засоса, обойдя ворот, измазанный помадой.

– А ты не пропадёшь, – задумчиво произнёс он. – Вот только доносчиков никто не любит.

Я наигранно ахнула.

– Так это сделала не ваша жена? Как же так-как же так, – елозила тряпкой в луже воды.

Я плохо выжала её, свято веря, что кто-нибудь из рода Морео пройдёт мимо и навернется. Чуда не случилось, но всё лучшее у нас ещё впереди. Безумно улыбнувшись в темные доски, я с удивлением отметила, что Арнольд Морео всё ещё смотрел на меня с высоты лестничного пролета. Не выдержав, я угрожающе подняла тряпку, с которой тотчас полился ручей воды:

– В чем дело? – спросила я. – Хотите, чтобы я вас ею огрела?

Так ничего и не сказав, он усмехнулся себе под нос и удалился.

Ложь, фиктивные браки, лицемерие – Морео олицетворяли собой собрание всех смертных грехов. Идеология их жизни строилась на костях их врагов, друзей и даже близких родных. Натирая пол, я мысленно прокручивала разговор с Реджиной и соглашалась с ней. Мне тоже было интересно, как долго я продержусь здесь.

Глава 4

Месяц спустя

Согнувшись в три погибели, я пытаюсь сдвинуть с места тележку, нагруженную пятилитражками воды и прочими упаковками с продуктами. От земли к моим лодыжкам тянется осенний холод.

И раз, два, взяли!

Выдыхаю пар изо рта. Не замёрзнуть здесь помогали только силовые упражнения. Наконец колесики поддаются, и я по пандусу закатываю телегу в дом. Из кухни уже доносятся ароматы выпечки хотя на часах всего семь утра.

– Деточка, ты чего таскаешь-то? – Сана, милая полноватая старушка, завидев меня, недовольно цокает языком.

– Пустяки. Ренольд ещё дрыхнет. – тру замерзшие руки друг о друга и попеременно дышу на них, согревая.

В желудке начинает урчать, и я еле-еле сдерживаю себя, чтобы не схватить со стола ароматную булочку.

– Дрыхнет он, посмотрите на него, – Сана ловко орудовала шпателем, отдирая выпечку от противня, и складывала всё в большую чашу. – Тебе- то чего не спится в такую рань?

Отодвигаю тюль и усаживаюсь на табурет у окна – я делаю это каждое утро на протяжении последнего месяца. Не знаю, что ожидаю там увидеть. Родителей? Армию Капелла, Мика и Вила на танке или хотя бы солнце? Но нет. Как и всегда за окном пасмурно, холодно и никого.

– Услышала, что приехала доставка, Ренольд вчера всю ночь возился со стиральной машинкой. Я ему подсобила.

Сана, улыбнувшись, вытерла руки о фартук и протянула мне тарелку с божественными булочками.

– Это тебе, помощница. А теперь, поднимайся к себе, завтракай, и чтобы духу твоего здесь до обеда не было.

Я поджала губы.

Это было требованием Морео. Будучи уборщицей в их доме, я сильно мозолила им глаза, поэтому теперь у меня были особые часы работы.

– Ла-а-адно.

Надкусив хлебный мякиш, я пошкрябала к себе, но не успела выйти, как на кухне появился полураздетый-полуодетый Эрн. Также, как со стаканом воды, в этом вопросе нельзя быть уверенным на сто процентов.

– Сана, – сонно протянул он. – Твоя выпечка мертвого из могилы поднимет, – рука Эрна потянулась к тарелке, за что сразу поплатилась хлёстким ударом. – Ай! За что!?

– Рано ещё! – вскрикнула повариха, стаж работы которой исчислялся десятилетиями. – Иди нагуляй аппетит. Завтрак только через час. Кыш-кыш.

На губах Эрна расцвела озорная улыбка. В силу своего высокого роста он ссутулился, заключив низенькую женщину в медвежьи объятия. Эрн щедро рассыпал комплиментами на итальянском, так что щеки кухарки подёрнулись красным цветом. Она настолько растаяла в его руках, что глазом моргнуть не успела, как тот схватил запечённый конвертик и сунул себе в рот

– Негодяй, – закричала Сана. – А ну, уходи!

Снова и снова она стучала по его спине полотенцем. И только тогда, в заливе безудержного смеха, он заметил меня, тихонько стоящую в углу.

– Невестка, – произнёс Эрн нараспев. – Давно тебя не видел.

Отмерев, я поспешила удалиться.

Ноги быстро перебирали ступеньки. Только, когда тёмный, пугающий коридор остаётся за стенами моей комнаты, выдыхаю из лёгких весь воздух. Сама того не желая, из активной и бойкой девушки, я стала затворницей. Раньше я любила поболтать, особенно в баре, за работой или пятиминуткой на кухне, а теперь стараюсь сохранять молчание даже, когда мне есть, что сказать. Раньше я веселилась, не сидела на месте, а теперь я быстро выполняю свою работу и прячусь в своем убежище. Здесь и на кухне я чувствую себя в безопасности, тогда как в остальных частях поместья постоянно ощущаю злые взгляды, направленные мне в спину.

Знаете, что может убить внутренний стержень? Проживание в одном доме с людьми, которые тебя ненавидят.

Кусаю булку, пережевываю свои мысли, когда кто-то аккуратно стучит.

– Да?

Дверь приоткрывается и в проеме появляется красное лицо Лики. Служанка неловко проскальзывает в комнату.

– Мне неудобно просить тебя, но не могла бы ты помочь мне?

Своим поведением Морео оказали мне хорошую услугу. В то время как они кричали, унижали, высмеивали, все слуги в доме жалели меня и относились, как к своей маленькой сестренке. Мы, работники этого дома, были одной большой семьей и постоянно выручали друг друга, поэтому я с готовностью вытерла руки о передник и спросила:

– Что нужно делать?

– Я сегодня должна прибрать на первом этаже… Ты извини, мне срочно нужно в город. Это никак не может подождать, – её губа дрогнула.

У Лики была маленькая дочь. Она работала здесь, чтобы прокормить малышку, себя и немощную мать.

– Да. – кивнула я. – Конечно, я могу помочь.

***

Ровно в 12:45 последний член семьи Морео покидает столовую, и начинается моё время. Я вытираю пыль с камина, отношу остатки еды на кухню, вытряхиваю ковры и продолжаю и дальше находить загрязненные участки. Проходит достаточно времени, прежде чем я прохожу в первую от лестницы комнату.

Я прикрываю за собой дверь и оглядываю помещение. Комната жилая, здесь одна странная кровать с железными перилами, стол, подле которого не оказывается стула, и большой стеллаж с сотнями игрушечными машинками. Они выглядели дорого, разноцветные, лаковые и, судя по всему, коллекционные. От старого форда, но новой ламборгини. Выдохнув, я вгляделась в стекло, в поиске пыли. Лика не дала никаких рекомендаций, не уверена, что мне вообще можно будет их коснуться… Щелчок за спиной обескураживает. Все члены семьи сейчас на службе в церкви, тогда кто мог остаться здесь?

Он появляется не на уровне моих глаз, мне приходится опуститься ниже. Карий осмысленный взгляд уверенно встречает мой. Он выезжает из ванной комнаты, двигаясь на современном инвалидном кресле.

– Кто ты? – спрашиваю прежде, чем запускаю мыслительный процесс.

В этом доме могут находиться только слуги и Морео. А он… он точно не слуга. И тогда пазл наконец складывается. В моей голове щёлкает от осознания – вот она разгадка. Пятый недостающий элемент. Пятый сын клана.

Я пугаюсь, отступаю назад, останавливает меня шкаф с дорогущими машинками. Всё жду, что этот парень вытащит из кармана пушку и начнёт угрожать, под стать своей семейке, однако он совершенно равнодушно проезжает мимо меня:

– Я Томас.

– Эрика. – заикаюсь глупо, – Я не должна быть здесь…

– Я знаю. – он останавливается у стола и берет в руки книгу.

Молчит… Переступая с ноги на ногу, я мнусь на ровном месте:

– Тогда я приду позже…

– Ты можешь остаться.

На вид ему лет семнадцать. И почему он так спокоен и не плюётся ядом в отличие от других Морео? Перебирая в руках тряпку, я спрашиваю:

– Ты расскажешь им?

Не отрываясь от чтива, Томас качает тёмным затылком справа налево, и напряженный воздух постепенно покидает мои легкие. Ему и правда нет до меня дела, казалось сейчас для него существовало лишь… Наклоняю голову, пытаясь рассмотреть название. Дюма “Граф Монте-Кристо”.

Я счищаю пыль с рабочего стола, пока Томас отъехал в угол, чтобы не мешать мне. Поправляю мятое покрывало на кровати, складываю блокноты в одну стопку на тумбочке, и прохожусь тряпкой по железным поручням. Только сейчас я понимаю – всё в этой комнате создавалось под особенности её хозяина. Он не такой как они… Эта новость ошеломляет, и в очередной раз надежда о единомышленнике загорается у меня в груди.

– Ты видимо очень любишь читать. – я мельком поглядываю в его сторону, заводя ни к чему необязывающий разговор.

– У меня не так много развлечений, – отвечает резко и в то же время безобидно.

– Я не видела тебя. Ты совсем не покидаешь свою комнату?

Парень молчал.

– У вас очень красивый сад, да и сам дом необыкновенно большой.

– Да. Вот только он не пригоден для коляски.

Я закусываю губу, проникаясь. Дорожки на улице были размыты грязью от непогоды, да и лифта в этом поместье не было, значит Томас не мог свободно передвигаться по дому и по этажам. В семье Морео, среди опытных бойцов, он был больше похож не на его члена, а на изгоя. Я не знала, как выразить то, что было у меня на уме, да и не успела.

– Томми.

Реджина Морео во всей своей благоухающей красоте стоит в дверях. На ней идеально-выглаженное белое платье, а голова покрыта платком в тон. Она непривычно для себя искрит мягкостью и добром, которые исчезают из её глаз, стоит заметить меня.

– Что ты здесь делаешь?!

– А на что это похоже? – бью наповал. – Убираюсь.

– Тебе ясно дали понять…

– Да. – я её перебиваю, подливая масла в огонь. Помню, что нельзя попадаться им на глаза, но черт возьми! Я же не специально – так вышло.

– Вон!

– Но… – я обещала Лике. – Я ещё не закончила.

– Ты говорила с ним? Она говорила с тобой? – её голова остервенело металась между мной и сыном.

Брови Томаса сошлись на переносице, он не торопился отвечать, не понимая чем вызвано бешенство матери.

– Да! – выкрикнула вместо него и мою щеку тут же обжег удар.

– Пошла вон, я сказала!

Она верещит так, что у меня темнеет перед глазами. Обида скручивает сердце в узел. Челюсть начинает дрожать, но вовсе не из-за страха.

Всё то время, что я иду свою комнату, мысли не замолкают ни на секунду. Почему они прячут его, и что это за неадекватная реакция? Я дёргаю заусенцы, разминаю пальцы и только спустя десяток миллиметров оторванной кожи, понимаю. Томас – их слабое место. Он – самый беспомощный член клана Морео, и я могла бы использовать это в своих целях.

Хитрая улыбка исчезает с лица так же быстро как появляется. Кое-чем я всё же отличаюсь от них и от своей семьи – у меня все ещё есть совесть. И это жуть как мешает.

После, я всё-таки возвращаюсь к своей работе и весь оставшийся день думаю, как сказать Лике, что мне помешали. Заканчиваю поздно – в одиннадцатом часу вечера. Чувствую запах хлорки и пота, исходящий от меня, и уже жду момент, когда преодолею последние ступеньки, щелкну замком и смою этот день в канализацию. В комнате синяя непроглядная темнота, устало тяну замок молнии вниз и уже собираюсь снять платье через голову, когда до меня доходит посторонний запах.

Лаванда.

Тимьян и сырость.

Я медленно оборачиваюсь к окну, и от увиденной картины всё моё существо вмиг замирает. Дрожащими пальцами нахожу кнопку выключателя, не сводя глаз с темного силуэта, что притаился у рабочего стола. Кошмаров не было уже очень давно, с усмешкой я отмечала – это лишь потому, что моя жизнь сама превратилась в кошмар.

Свет озарил комнату, и я уперлась удивленным взглядом в бритый затылок Дамира.

Первая мысль: БЕЖАТЬ! Дверь находилась за моей спиной, останавливало лишь то, что этот дом его и найти меня в одном из углов лабиринта не составит труда. Вторая мысль: что ему от меня надо? Ответ приходит незамедлительно – мамаша наябедничала.

– Ты не будешь больше заходить в ту комнату, – произносит он, не оборачиваясь.

Чёрт побери!

У меня была тысяча и одна причина этого не делать, и я действительно решила для себя лишний раз не дразнить Морео, но его приказ и его тон, мягко говоря, выводили из себя.

– Слушай, никто не говорил мне об этом. А ещё на комнате не висела табличка ”Эрике Капелла вход запрещён”. Как я могла догадаться?

Его тёмный взор наконец обращается ко мне.

– И что это вообще за секреты? – продолжаю, ощущая небывалый запал. – Никто ведь не знает о Томасе, ведь так? – усмехаюсь изящно. – Та-а-ак. И ты сейчас представляешь в голове сцену, где ночью я пробираюсь в комнату к твоему брату и приставляю нож к его шее?

Это работает как спусковой крючок. Мощно, эффектно, разрушительно. Дамир в доли секунды преодолевает разделяющие нас метры и крепким хватом за шею поднимает меня на носки.

– Ты этого не сделаешь. Если у тебя есть мозги и ты, пораскинув ими, поймёшь, что ставишь на кон всю свою семью.

Он продолжает сдавливать моё горло, а я не отвожу взгляда. Мне это даётся титанически тяжело. Слеза всё-таки скатывается по щеке, и он, сжалившись, чуть ослабляет хватку, позволяя мне говорить.

– Я этого не сделаю, потому что я – не убийца.

Он моментально теряет ко мне интерес и отпускает спокойно задыхаться воздухом.

– Принцесса не хочет марать руки. Пытаешься быть лучше, чем твои родственники?

Говоря это, он по-хозяйски оглядывает мой стол с ручкой, блокнотом и взятой у Саны книжкой; шкаф, в котором одной стопкой лежит чужая-благотворительная одежда и всё. Ах да, свадебное платье… Его я сожгла.

– Раньше ты разговаривала охотнее, неужели проживание здесь тебя чему-то научило? – его рука замирает над блокнотом и пот выступает на моём лбу.

Нет. Я не пытаюсь быть лучше. Я лишь понимаю, что убийство человека сломает мою психику. Сломает меня, и я не смогу это пережить. А я не хочу предоставлять Морео возможность исполнить их заветную мечту. Я буду жить.

– Возможно.

Уголок его губ подскакивает в незримой улыбке и опускается обратно. Пускай он отойдет от моего стола, пускай он и вовсе покинет мою комнату! Однако Дамир не слышит моих мысленных приказов, он продолжает опасно нависать над скоплением моих сумасшедших заметок. В горле пересыхает.

– Как, – я прикрываюсь кашлем, подбирая слова. – Как это случилось.

Своего я добиваюсь, от стола он отходит, а вот мне сейчас стоило бы бежать куда подальше.

– Действительно хочешь знать это?

А он действительно расскажет?

– Почти двадцать лет назад твоя семья устроила переполох. Они заявились на нашу территорию и решили штурмом брать дом. Это было неожиданно и очень грязно. Отец схлопотал несколько пуль, чтобы защитить мать, но и ей досталось, точнее Томасу. – разные глаза Дамира мерцают неистовым пламенем. – Она была беременна.

Я перестаю дышать.

– Отец умер сразу после его рождения, – продолжает он.

– Они бы не стали стрелять без причины… – блею растерянно.

– Конечно не стали. Твоя мать пряталась в этом доме, а твой отец просто приехал за своей женой.

Боль сковывает виски. Реджина не просто так меня ненавидит. Но всё же:

– Вы удерживали её силой?

– Она просила у нас защиты.

Я уже ничего не понимала. “Мы с твоей мамой повздорили в самом начале… “ – сказал отец. А я не могла поверить. Выходит, наши враги оказались пострадавшей стороной, а мы выступили агрессором? Страшно то, что я отрезана от родных и прямо сейчас прониклась болью и пониманием к клану Морео.

Так быть не должно.

– Я… – мне было жаль, мне было стыдно, но также я понимала, что это лишь одна сторона медали, а другую от меня намеренно прятали.

– Я это рассказываю не для того, чтобы воззвать к совести, я хочу, чтобы у тебя даже мысль не промелькнула, что ты можешь использовать его, – голос мужчины полыхал угрозой и плохо скрываемой злостью. – Тогда я наплюю на договор и убью тебя, поняла?

Я киваю.

Киваю, потому что Дамир за каких-то десять минут сумел разбудить во мне вулкан, что дремал последние несколько недель.

Мой буйный характер, мой твердый стержень и смелость камикадзе возвращаются.

Я скучала.

Глава 5

Честно говоря, улыбка Деки настораживала. Я заприметила её ещё в конце коридора, а сейчас открыто воззрилась на служанку:

– Кто-то умер? – пошутила я.

Руки в покое сложены у живота, прямая осанка и нейтральное выражение лица. Дека держалась уверенно, своими манерами она превосходила многих британских леди, простой нрав выдавала разве что её искренняя любовь к ругательствам.

– С сегодняшнего дня, ты убираешь, где угодно, но только не в этом доме, – она торжественно вручила мне тканевые перчатки и ведра. – На улице, в стойле, в саду – где твоя душенька пожелает.

Всё ясно: я пробралась на запретную территорию, и таким изощренным способом Морео решили меня проучить.

Новая униформа по уродству не отличалась от старой – изношенные кем-то серые спортивные штаны; высокие сапоги, похожие на калоши; растянутый свитер цвета грязного асфальта. Нарядившись, я затянула волосы в высокий хвост и уставилась на Деку, что с интересом разглядывала угол подсобки.

– А чему ты радуешься, я понять не могу, – не удержалась от замечания.

– Уже всё?

Служанка с той же раздражающе довольной улыбкой подхватила меня под локоток и повела к заднему выходу.

– Потому что ты выходишь из-под моего руководства. И никакая матка этого улья больше не будет выносить мне мозги о прохиндейке Эрочке.

– Эрочка, – скривилась. – Она так ласково меня называла? И эй! Вообще-то, я никого не обманывала и на совесть выполняла свою работу!

Дека тяжело вздохнула.

– Думаешь, ей нужен был повод? Она готова разорвать тебе глотку только за то, что ты родилась.

Немного стушевавшись, я пораскинула мозгами.

– А сейчас под чьим руководством я нахожусь?

– Ты сама по себе.

Мгновенно взмываю в воздух до седьмого неба.

– Правда?

– Да. Вот только защищать тебя я больше не смогу. Любой косяк, любой наговор – будешь отвечать и разбираться с этим сама.

Я работала в общепите и думала, что мне уже ничего не страшно. Однако Реджина Морео эту мысль жирно перечеркнула.

– Даже не знаю, это повышение по карьерной должности или понижение…

Дека протянула мне дутую жилетку:

– Так будет лучше для тебя, поверь. Чем дальше ты находишься от клана, тем безопаснее. Поэтому будь тише воды, ниже травы. Завяжи свой язык на узел и усердно работай.

Мы шли вдоль дорожки, присыпанной мелким снегом. Уже несколько дней температура ночью была ниже нуля, и на утро я наблюдала осколки льда, застывшие на травинках. Замёрзшая роса сверкала в лучах редкого солнца, поблёскивала и таяла прямо на моих глазах. Однако не зелёный газон в середине ноября был достоянием особняка Морео, а застывшие на нём человеческие фигуры. Их здесь было, по меньшей мере, десять штук – и все женщины.