Кромешный Рай

— Пойдём дальше? Или продолжим дискуссию на тему «что могло бы пойти не так»?

Лита наконец подняла на него глаза и с комичным видом закатила их, но в уголках губ дрогнула улыбка. Она легко, почти игриво выдернула свою руку.

— Пошли, пока ты не начал читать мне лекции.

Она тронулась с места, и Аарин послушно зашагал рядом, скрывая улыбку. Тишина между ними была уже не неловкой, а тёплой, наполненной пониманием, которое не нуждалось в лишних словах.

Аарин учтиво проводил её до дома, а после и сам вернулся в свою квартиру. Теперь он ясно чувствовал, что смог установить контакт с избранной. Теперь всё должно идти немного легче.

Глава 20

День шестой. Суббота.

Иногда хочется сказать ей: «Беги. От нас обоих. Мы оба хотим тебя для своих целей». Но я молчу. Потому что я всё ещё хочу выиграть.

Обычный университетский день остался позади, прошедший словно на автомате: череда лекций, семинаров, коротких проверочных. Пары пролетели почти незаметно, чему во многом способствовала Алиса — девушка часто смешила подругу и не давала ей унывать из-за матери. Вернувшись домой в странно-приподнятом, лёгком настроении, Лита переоделась в спортивную форму и отправилась на обеденную пробежку.

Всё начиналось как всегда: Лита вышла на улицу, вставила в уши наушники, готовясь погрузиться в привычный ритм, но едва она потянулась к телефону, чтобы включить музыку, как в воздухе повисли иные, навязчивые звуки — громкие, ритмичные удары, доносившиеся откуда-то совсем близко. Они буквально долбили в уши, и даже на полной громкости её собственные песни не смогли бы с ними справиться.

Первым порывом было просто подойти и попросить убавить звук. Направившись к школьной площадке, откуда лилась музыка, Лита замерла в изумлении. Её взору открылась необычная картина: около десяти девушек, на вид едва ли исполнилось пятнадцать, с сосредоточенными лицами репетировали танец.

И вместо того, чтобы возмутиться, Лита застыла на месте, словно заворожённая. Она смотрела на этот всплеск молодой, ничем не сдерживаемой энергии, и привычный маршрут пробежки вдруг обрёл совершенно новое, неожиданное измерение.

Лита наблюдала, как тела танцовщиц то замирали в выразительных позах, то взрывались чередой быстрых движений. Их ноги вычерчивали на асфальте чёткие па — то скользящие, то отрывистые и резкие. Внезапно, подчёркивая кульминацию музыкального такта, несколько девушек синхронно исполнили низкие, стремительные приседания-плие. А в центре круга солистка, собравшись, сделала несколько быстрых пируэтов, завершив их статичной, фотогеничной позой. В их движениях была не только отточенность, но и настоящая страсть.

Лита смотрела, и её взгляд, сначала просто заворожённый, постепенно стал аналитическим. Внутри неё будто щёлкнул переключатель. Она видела сырую, но мощную энергию, которая била через край, но ей же и мешала.

«Синхронность… Её нет, — пронеслось в голове. — Они все чувствуют музыку по-разному. Вот эта девушка слева опаздывает на долю секунды, а та, что в центре, наоборот, спешит. Если бы они сделали это движение — тот резкий поворот корпусом — не одновременно, а словно волна, это смотрелось бы куда эффектнее».

Мысли текли сами собой, рождая готовые решения.

«Им не хватает работы стопы, — отметила она про себя, наблюдая, как одна из танцовщиц небрежно ставит ногу после маленького прыжка. — Чёткое, отточенное движение от кончиков пальцев до макушки — вот что отличает хороший танец от великолепного. И финальная поза… Она должна быть не просто статичной точкой, а кульминацией, в которую вложено всё напряжение и эмоция».

Но тут же накатила волна сомнений, холодная и отрезвляющая. Кто она такая, чтобы учить этих незнакомых девушек? Они были поглощены процессом, их связывало общее дело, а Лита — посторонняя, случайный свидетель.

«Подойду и скажу что? «Здравствуйте, я смотрю на вас минут пять и считаю, что знаю лучше?» Они просто посмотрят на меня как на сумасшедшую. Или, что хуже, оскорбятся. Может, их всё устраивает? Может, это я просто выпендриваюсь со своими псевдознаниями?»

Она почувствовала, как тепло разливается по щекам. Её пальцы бессознательно сжались в кулаки. Готовый план улучшений, который за секунду до этого казался таким ясным и логичным, вдруг помутнел и покрылся трещинами неуверенности. Сделать шаг вперёд оказалось невыносимо сложно.

Сердце колотилось, но внутри что-то упрямое и давно забытое настаивало: «Попробуй. Хотя бы попробуй». Даже если её поднимут на смех, даже если советы окажутся никому не нужны — она сделает это для себя, чтобы вспомнить, каково это — не просто анализировать танец со стороны, а быть его частью.

Сделав глубокий вдох, Лита подошла к группе, остановившись на почтительном для диалога расстоянии. Репетиция как раз застопорилась на одном из переходов.

— Простите, — тихо начала она, и все взгляды разом устремились на неё. Лита почувствовала, как горят уши. — Я… Случайно увидела. У вас такой мощный заряд, просто фантастика.

Одна из девушек, казавшаяся неформальным лидером, с любопытством улыбнулась: «Спасибо, стараемся!».

— Не подумайте, что это грубость, но… — Лита замялась, подбирая слова. — Просто… Я вижу места, где вы могли бы чуть-чуть поработать и сделать их ещё лучше. Если, конечно, вы не против небольшого совета со стороны.

Она увидела в их глазах интерес, смешанный с лёгким скепсисом. Время действовать. Пока мысль «я не могу этого сделать» не парализовала её окончательно.

— Вот этот проход в начале, — Лита отступила на шаг, освобождая себе место. Её тело, к собственному удивлению, уже запомнило рисунок. Наблюдая несколько раз за их групповой репетицией, она на лету схватила ключевые связки. — После пируэта идёт резкий уход вниз, верно?

Девушки кивнули, удивлённые.

— Можно мне… Показать одну идею? Включите, пожалуйста, тот самый момент с начала.

Музыка полилась снова. И что-то щёлкнуло внутри Литы. Её поза изменилась, спина выпрямилась, взгляд сфокусировался. Она на секунду закрыла глаза, позволив ритму войти в неё, и…

Музыка полилась, мир сузился до ритма и пространства перед ней. Стоило ей сделать первое движение, как что-то сдавило грудину почти до боли — не от дискомфорта, а от узнавания. Неловкость и сомнения, словно тяжёлый плащ, упали к её ногам.

Ей было легко. Невыразимо легко.

Это было чувство, которое она забыла, отогнала в самый дальний угол памяти. Тело, которое всего минуту назад казалось ей чужим и непослушным, вдруг ожило, вспомнило всё. Мышцы сами знали, когда напрячься, а когда расслабиться; кости выстраивались в безупречные линии по законам, впитанным годами тренировок. Движения лились из одного в другое, не требуя мысленного приказа — просто потому, что так должно быть. Так правильно.

Воздух, который она вдыхала, казался ей теперь чище и свежее. Собственное сердцебиение слилось с битом, превратившись не в тревожную дробь, а в мощный, направляющий пульс. В висках стучало одно-единственное слово: «дом».

Она была дома. Не в стенах своей квартиры, а там, где её душа и тело существовали в полной гармонии. В этом движении, в этом усилии, в этой полной отдаче моменту. Каждый поворот и жест был ключом, отпирающим давно запертую дверь в ту часть её самой, где жила страсть, уверенность и абсолютная свобода.

Она повторила их танец почти точь-в-точь, но в её исполнении не было сырой энергии — была точность. Там, где у них был резкий сброс, Лита сделала контролируемое, волнообразное движение, показав, как можно уйти вниз, не обрывая, а продолжая музыку в теле.

— Видите? — она остановилась, слегка запыхавшись. — Если не обрывать, а провести движение до конца, оно будет смотреться целостнее, и синхронность подчеркнёт. Вам не нужно делать это медленнее, вам нужно глубже.

Она замолчала, снова превратившись из танцовщицы в робкую незнакомку, и с надеждой посмотрела на девушек, боясь увидеть в их глазах насмешку или раздражение.

Слова благодарности девушек прозвучали для Литы как будто сквозь лёгкую дымку. Их восторженные глаза и кивки были лучшей наградой, но её сознание уже выхватывало из реальности другие детали. Пока группа, вдохновлённая, тут же с новым энтузиазмом бросилась отрабатывать показанные движения, взгляд Литы случайно скользнул за группу девушек.

И застыл.

Неподалёку стоял Сэт. Он не махал ей и не подходил. Он просто стоял с фирменной дерзкой улыбкой и тихо хлопал. Эти хлопки не были слышны за грохотом музыки и возбуждёнными голосами девушек, но Лита увидела их — неторопливые, искренние аплодисменты, предназначенные только для неё.

В этот миг всё смешалось внутри: остаточное головокружение от танца, тёплое чувство благодарности от девушек и вот это — тихое, но безмолвное признание от Сэта. Щёки залились румянцем, но на этот раз не от стыда, а от переполнявших её чувств. Его улыбка была тем самым солнечным лучом, что растопил последние сомнения, оставив лишь чистое, светлое ощущение — будто она наконец-то сделала что-то по-настоящему правильное.

Лита медленно подошла к Сэту. Адреналин всё ещё пел в её крови, заставляя кожу гореть, а сердце — учащённо биться. Его улыбка была всё той же — дерзкой, оценивающей, но теперь в глубине глаз читалось нечто новое: не просто одобрение, а холодный, аналитический интерес. Как будто он обнаружил новый, многообещающий артефакт.

— Мне уже можно просить автограф или это платная услуга? — его голос прозвучал низко, намеренно негромко, заставляя её инстинктивно сделать шаг ближе, чтобы расслышать.

— Для тебя, — Лита попыталась парировать, но её голос дрогнул, выдав волнение, — так уж и быть, сделаю скидку.

Она ждала насмешки, но вместо этого Сэт медленно обвёл её взглядом — с ног до головы.

— Смею предположить, что ты профессионально занимаешься танцами. — Сам Сэт знал правду, но он не мог позволить, чтобы и Лита это понимала, иначе его поведение покажется странным, а миссия вмиг превратится в провальную.

Лита тяжело вздохнула и призналась: она не танцует, просто не может из-за внешних обстоятельств. Ей приходится работать на нелюбимой работе и получать образование в той сфере, которая у неё «получается», а не которая ей «интересна».

Сэт на этот рассказ без подробностей усмехнулся, коротко и беззвучно.

— Жаль, — произнёс он наконец, и в его голосе звенела не сентиментальность, а откровенная, циничная констатация факта. — Такое мастерство прятать где-то в подсобке офиса… Нерациональное использование ресурса.

Он недовольно выдохнул.

— Тем более, что человеческая жизнь слишком коротка, чтобы позволять такому таланту просто пропасть, — он усмехнулся, но в уголках его глаз залегла усталость. — В один прекрасный день всё это просто закончится.

— Я так-то не планировала умирать, — Лита легонько рассмеялась. От этого смеха у Сэта пошли мурашки, ведь он единственный, кто прекрасно знал — ей правда осталось недолго. — Я не хочу умирать, ведь у меня здесь ещё куча дел.

Она подняла указательный палец, будто ставя первую и самую важную галочку.

— Во-первых, надо доказать маме, что я способная дочь.

Затем поднялся средний, образуя уверенный жест.

— Во-вторых, получить красный диплом, ведь я так старалась ради него.

Безымянный палец присоединился к ним, и в её движении читалась уже не детская обида, а взрослая решимость.

— В-третьих, продвинуться по карьерной лестнице, потому что мне надоело переводить инструкции и контракты.

В последнюю очередь она подняла мизинец.

— И, наконец… Перестать зависеть от матери и начать самой полностью распоряжаться своей жизнью. Я не могу уйти, не решив все дела, не доказав самой себе, что я могу.

— Грандиозные цели, — Сэт, на удивление для самой Литы, улыбнулся, но его глаза были такими же грустными. — Составишь мне компанию? Побегаешь со мной?

— Конечно, — девушка похлопала его по плечу. — Только не думай, что танцы выбили из меня все силы и теперь я не смогу составить тебе достойную конкуренцию в забеге. Наоборот, я чувствую себя слишком хорошо, чтобы позволить тебе обогнать меня.

— Я и подумать о таком не мог, — Сэт лишь немного рассмеялся.

Наконец, Лита понеслась по стадиону, обгоняя парня на самом старте.

Пока они бежали, в голове Сэта, вопреки всем правилам, стучала одна нелепая, навязчивая мысль: «Она умрёт». Не «душа будет потеряна», не «миссия провалена». А просто — умрёт. Хотя демон и понимал, что её душа не будет просто потеряна — девушка идеально впишется в колорит Ада, — но для этого ей придётся ещё умереть, а он уже стал её предвестником смерти.

Глава 21

Только Лита переступила порог квартиры, с трудом отдышавшись после пробежки, как зазвонил телефон. На экране — шеф. Голос в трубке был ровным и безапелляционным: «Срочно в офис. Через полчаса буду ждать тебя». Суббота — её законный, выстраданный выходной — вмиг перестала существовать. Не успев даже как следует отдышаться, она наспех смахнула пот, кое-как поправила макияж и выбежала на улицу, поймав первую свободную машину.

В опустевшем, непривычно тихом офисе светился только один монитор. За ним сидел Аарин. Увидев её, он немедленно встал, и на его лице отразилось неподдельное удивление.

— У тебя же сегодня выходной? — тихо спросил он, подходя ближе.

— Был, — односложно бросила Лита, сбрасывая куртку. — Позвонил директор. Сказал, что мне срочно нужно прийти.

Брови Аарина сдвинулись, образуя тонкую складку озабоченности. Не говоря ни слова, он развернулся и уверенными шагами направился к кабинету начальника. Три чётких, почти сухих удара в дверь. Из-за неё последовал сдержанный, но властный приглашающий жест.

— Аарин, — раздался из-за стола строгий голос директора, прежде чем они успели сделать и шага, — ты свободен. Можешь идти.

— Всё в порядке? — настойчиво, хотя и вежливо, переспросил Аарин. Его взгляд скользнул между начальником и Литой.

— Да, можешь идти, — фраза прозвучала как железный занавес, не оставляя места для дискуссий.

Молча, с последним взглядом, полным немого вопроса в сторону Литы, Аарин вышел, притворив за собой дверь. Воздух в кабинете стал густым и тяжёлым.

— Прошу, — директор указал на стул. По столу к Лите скользнул лист. — Оценка от иностранных партнёров.

Лита взяла документ. Иероглифы на неродном языке сначала плясали перед глазами от усталости, но она заставила себя сосредоточиться. Цифры, графики, сухие формулировки… И заключительная строка, набранная жирным шрифтом, от которой похолодело внутри: «Заключение по оценке: инвестиционный запрос отклонён».

— Объясните, — потребовал директор, не повышая голоса. — Как это произошло?

— Я… не знаю, — голос Литы звучал глухо. Она чувствовала, как предательски дрожат пальцы, сжимающие бумагу. — Я сделала всё, что было в плане. Ничего не упустила. Показала все объекты, провела все встречи.

— Были ли нарекания? Инциденты? Малейшие недовольства? — он пристально смотрел на неё, не моргая.

— Нет! — вырвалось у неё, с отчаянием и обидой. — Я выложилась полностью. Всё прошло гладко, они казались довольными!

Директор откинулся в кресле, сложив пальцы домиком. В его взгляде не было гнева, лишь холодная ясность, от которой стало ещё страшнее.

— «Гладко» — это не синоним «эффективно», Лита. Иногда именно гладкость и настораживает. Она означает, что им не показали проблем, а значит — не показали и понимания их. Или, — он сделал многозначительную паузу, — что кто-то из наших произвёл впечатление не вполне компетентного. Впечатление — такая же валюта, как и деньги. И, судя по отчёту, наша компания сегодня оказалась банкротом.

Он произнёс это спокойно, как констатацию факта. И в этот момент Лита с леденящей ясностью поняла: её вызвали сюда не за объяснениями.

— Тогда… Что теперь? — голос Литы оборвался, переходя в сухой, сдавленный кашель. Она сглотнула, но ком в горле не исчезал.

— Я неоднократно подчёркивал критическую важность этой сделки, — директор говорил размеренно, выверяя каждый слог. — Ваша неудача ставит крест на наших планах по расширению. Компания теряет не только инвестиции, но и доверие на рынке.

Лита смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых медленно гасли последние проблески надежды.

— В связи с этим, — он отложил ручку и сложил руки на столе, — я вынужден лишить вас годовой премии. Полностью. Масштаб последствий не оставляет иного выбора.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и окончательные. Лита не нашла в себе ни сил для возражения, ни даже мыслей.

— Всё. Можете быть свободны.

— Но… — её собственный голос прозвучал хрипло и неуверенно, заставив её вздрогнуть. Она заставила себя продолжить. — Почему я? Я действовала строго по инструкции. Была максимально доброжелательна и профессиональна. И… Я целый год работала ради этой премии, оставалась после всех, брала работу на дом. Почему это ложится на меня?

Директор тяжело, почти раздражённо выдохнул и покачал головой, как взрослый, уставший от капризов ребёнка.

— В том-то и проблема, Лита, что я не могу никак проверить и убедиться в твоей профессиональности на этой встрече. Я говорил, что она критически важна. Ты заверила, что справишься. На выходе мы имеем провал. Будь на твоём месте Эллен, вопросы к ней и последствия были бы такие же, но её там не было. Была ты, а значит, и отвечаешь ты.

Лита нахмурилась, ощущая, как беспомощность начинает сменяться глухим, нарастающим возмущением.

— Вы не думали, что проблема может быть не во мне, а в чём-то другом? Например, мы просто не подходим друг другу по критериям? Или их решение было принято ещё до встречи?

— Нет, — он резко отрезал, и в его глазах мелькнуло холодное нетерпение. — Я лично общался с их директором. Он был заинтересован, знал о наших активах. Эта встреча была формальностью для финального одобрения. И что мы видим? Одобрения нет. Значит, что-то пошло не так именно на встрече.

Горькая, невесёлая усмешка искривила губы Литы. Она откинулась на спинку стула, и в её взгляде впервые за этот разговор появилась не робость, а вызов.

— Тогда, может, просто скажите прямо: решение уже принято. Лишить меня премии — самый простой и удобный для всех выход, чтобы был кто-то крайний.

Директор замер. Воздух в кабинете стал ледяным. Он медленно поднял на неё взгляд, и в нём не осталось ничего, кроме непроницаемой твёрдости.

— Не смею тебя больше задерживать, — произнёс он отчуждённо, уже глядя куда-то мимо неё, на экран монитора. Его тон не оставлял сомнений — разговор окончен.

Она встала так резко, что стул откатился с глухим стуком. Выходя из кабинета, она двигалась быстрыми, механическими шагами, но в груди была такая пустота и давление, что каждый вдох давался с трудом. Год работы. Год переработок, отменённых выходных, бесконечных чашек кофе поздно вечером. Всё это — ради той самой премии, которая должна была стать её спасением и первым шагом к финансовой независимости от матери. И теперь — ничего. Из-за одной неудачи, причины которой она даже до конца не понимала.

Её локоть мягко, но настойчиво коснулась тёплая рука. Аарин стоял рядом, его обычно спокойное лицо было искажено беспокойством.

— Лита? Всё в порядке?

Лита лишь улыбнулась, снова надев на себя маску «всё хорошо, я просто задумалась».

— Да, — её собственный голос прозвучал странно звонко. — Всё нормально.

— Ты уверена? — он не отпускал её взгляд, и в его глазах читалась тревога.

— Абсолютно. — Лита отшатнулась, освобождая руку. — Прости, мне нужно идти.

Она почти побежала к лифту, чувствуя, как маска вот-вот треснет, а из-под неё хлынет что-то горячее и неконтролируемое. Находиться рядом с людьми, с их вопросами и взглядами, было невыносимо.

Сев в такси, она на несколько секунд замерла, сжав в руках край сиденья так, что костяшки побелели. А потом тишину салона разорвал первый, сдавленный всхлип. И понеслось. Слёзы текли по лицу горячими, солёными ручьями, смешиваясь с тушью. Она не пыталась их сдержать. Горькие, бессильные рыдания трясли её тело, заглушаемые лишь рёвом мотора, когда она, наконец, назвала водителю адрес и они рванули с места. Всё, к чему она так отчаянно стремилась, рассыпалось в прах за одну встречу. Но что-то оставалось неизменным — чувство грязи на руках.

Глава 22

День седьмой. Воскресенье.

Раньше ответы были кристально ясны. Теперь вопросы стали объёмнее, чем ответы.

Весь остаток вчерашнего дня Лита провела в четырёх стенах, бесконечно прокручивая в голове один и тот же вопрос: «Что теперь?». На следующее утро тупик не исчез — только глубже въелся в сознание тягучей, беспросветной мысленной жвачкой. Даже на пробежку, обычно спасительную, не было ни сил, ни желания. Вместо этого она с маниакальным усердием взялась за домашние дела: вытирала пыль, которая уже была стёрта, перекладывала вещи в шкафу, готовила учебные работы, которые можно было бы отложить. Всё, лишь бы не останавливаться, не давать тишине накрыть себя с головой.

И вот — громкие, настойчивые стуки в дверь. Лита замерла, потом крадущимися шагами подошла к глазку. За дверью стоял Сэт. Сердце ёкнуло. Она отпрянула и, словно пойманная на чём-то постыдном, метнулась в спальню, лихорадочно пытаясь найти что-то приличное, чтобы переодеться. Наскоро натянув клетчатые спортивные штаны и простую чёрную майку, она, запыхавшись, бросилась открывать.

— Сэт? Неожиданно… — голос сорвался на лёгкий кашель. Она отступила, придерживая дверь. — Проходи.

Он не двинулся с места, только усмехнулся. Его взгляд медленно, с явным любопытством скользнул сверху вниз по её простой одежде и растрёпанным волосам.

— Нет, спасибо, — его голос звучал непринуждённо, но в глазах читался лёгкий интерес. — Просто заглянул — на пробежке тебя не было. Всё в порядке?

— Я… Просто работы много, — поспешно соврала Лита, нервно улыбаясь. — Но ночью, наверное, выйду.

— Тогда буду ждать, — он подмигнул, и этот жест был таким простым и естественным, что на мгновение растопил лёд внутри. Развернувшись, он шагнул к своей двери.

До самого вечера Лита провела в бесконечном разговоре с Алисой. Выложила подруге всё — от проваленной встречи до лишения премии. Алиса поддерживала, как могла, но практической пользы от этого было ноль, хотя Лита и была благодарна уже за то, что её выслушали. Пустота от этого не исчезала, только притихла на время.

Когда за окном сгустились сумерки, Лита набралась решимости и постучала в дверь к Сэту.

— Пора? — дверь открылась почти мгновенно, и у Литы отвисла челюсть.

Сэт стоял на пороге, и его торс был совершенно обнажён. Влажные от недавнего душа волосы, капли воды на ключицах, чёткий рельеф пресса, сильные накачанные руки и широкие плечи — её мозг на секунду отказал. Она резко отвела взгляд, чувствуя, как по щекам разливается жар.

«Не смотреть. Нельзя смотреть, — приказала она себе, опустив глаза ниже. — Обычные чёрные спортивные штаны — слава богу, хоть на этом фронте всё прилично».

Выдыхая с облегчением, она всё же не могла не заметить, как низко сидит их пояс. Осознав, что молчит уже слишком долго, Лита резко подняла голову, заставив себя смотреть только в его лицо. В эти большие карие глаза, а не на мокрую кожу и красивые мышцы.

— Я просто… Хотела позвать тебя на пробежку, — выдавила она, и голос прозвучал неестественно высоко.

— Без проблем, — он усмехнулся, и уголок его губ дрогнул. — Дай пять минут, буду готов.

— Я подожду внизу, — выпалила Лита, уже разворачиваясь к лестнице.

— Или можешь зайти, — его предложение прозвучало спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая, дразнящая интрига. Он мотнул головой в сторону квартиры.

— Нет, я лучше разомнусь пока, — затараторила она, уже отступая. — Встретимся у входа.

Сэт лишь приподнял бровь, кивнул с забавной смиренностью и прикрыл дверь. Лита почти побежала вниз по лестнице, чувствуя, как сердце колотится не от предстоящей пробежки, а от чего-то другого — острого, смущающего и невероятно живого.

К счастью, Сэт вышел уже полностью одетый — в тёмной спортивной футболке и тех же штанах. Пробежка прошла в привычном ритме, без новых поводов для смущения, лишь сбивчивое дыхание и стук сердца в такт шагам рассеяли остатки её нервного напряжения. Когда после круга по парку Сэт вдруг замедлил шаг и, указывая подбородком на киоск с мороженым, спросил: «А может?», — Лита, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, лишь рассмеялась и кивнула. Отказаться в такой момент было выше её сил.

Они устроились на невысоком парапете, спиной к мерцающим фонарям. Сэт протянул ей стаканчик с кремовой ванилью, оставив себе горьковатый шоколад. Ложка в её руке слегка дрожала.

— Ты сегодня подозрительно тихая, — заметил он, не глядя, аккуратно снимая верхний слой своего лакомства. — Даже на пробежке будто витала где-то далеко. Всё в порядке?