Кромешный Рай

— Решаешь всё кулаками, демон, потому что словарного запаса не хватает поговорить? — его слова были тихими и острыми. Он выпрямился во весь рост, и Сэт почувствовал, как по спине пробежал холодок неприятного раздражения. — Попробуй тронуть ещё раз, и в ответ получишь не слово, а кое-что посерьёзнее. Уверен, шрамы от райской безделушки ты будешь помнить вечность.

— А я думаю, создавая такие временные дыры, ты нескоро реализуешь все свои планы, — Сэт лишь едко усмехнулся, но его брови сомкнулись в напряжённую складку. — Хотя, признаться честно, я и не думал, что ты можешь обладать такой силой.

Демон зашёл сбоку, медленно обходя Аарина по кругу, как хищник, изучающий добычу. Его взгляд, тяжёлый и подозрительный, скользил по каждому сантиметру фигуры ангела, выискивая невидимые глазу намёки на след от проделанной магии.

— Да и сейчас в это мало верится, — резко остановившись, Сэт рванул вперёд, сделав резкий вдох у шеи Аарина. — На тебе и следа нет.

Аарин не отпрянул, лишь свёл брови, его пальцы сжались в побелевшие кулаки.

— Тогда, может, признаешь наконец, что я куда сильнее, раз на мне даже и следа нет? — выдохнул он, и в его голосе звенел стальной лязг. — И тебе не стоит ко мне приближаться даже на сантиметр, дьявольское отродье? В целях собственной безопасности, конечно же. — Это полуправда, игра с огнём. Он не подтверждал, но и не отрицал.

— Я не настолько слеп, ангелок, — Сэт язвительно приподнял бровь. — В чём твоя проблема, а? Как ты, такой сильный и умный, не просчитал, что эта дыра может стать нашим билетом в один конец? — Он шагнул так близко, что их груди почти соприкоснулись. — Она может просто перетянуть всю энергию Разлома Личин на себя, а сам Разлом закроется, не вернув нас.

Слова демона врезались в сознание, как нож. Энергетический баланс… Основной закон мироздания. Если в мире смертных возникает аномалия, превосходящая по силе точку входа, протокол стабилизации требует немедленного её «запечатывания». Разлом Личин — это дверь. Временная дыра, созданная его отцом, — таран, бьющий в стену рядом. Система увидит угрозу целостности и бросит все ресурсы на починку стены, наглухо замуровав дверь.

— А знаешь, почему? — Сэт язвительно усмехнулся, заметив его замешательство.

— Она всё равно умрёт, — легко констатировал ангел.

— Но переродится заново или её душа просто исчезнет. Так почему же мы не вернёмся в таком случае, а? — Сэт несколько раз щёлкнул пальцами у головы Аарина. — В мозгу ничего не срабатывает? Осознание не приходит?

— Потому что ритуал не завершён… — тихо, почти машинально, произнёс Аарин, и его глаза расширились от ужаса, будто он впервые осознал весь масштаб катастрофы.

Правила Разлома были нерушимы. Они были не просто договором, а частью ткани реальности. Обратный путь откроется только в момент смерти избранной души, когда её энергетический всплеск «опломбирует» переход. Если Разлом закроется раньше, например, вся его мощь уйдёт на заделывание временной дыры — они станут заложниками этого мира. Двумя искрами, навсегда отрезанными от своего огня.

— Бинго, ангелок! — Сэт с силой захлопал в ладоши, и его аплодисменты звучали как выстрелы в тишине переулка. — Пять из пяти! Браво! Гениальное озарение!

Резко сменив тактику, Сэт снова зашёл сзади, его плечо почти касалось спины Аарина. Он снова принюхался, на этот раз медленнее, вдумчивее, втягивая воздух, будто пытаясь уловить тончайшие нотки присутствия магии.

— Я всё ещё сомневаюсь, что это был ты. В тебе столько мощи нет. Кто тебе помогает? Или… — Демон усмехнулся, — подставляет?

Аарин резко развернулся так, чтобы Сэт снова оказался перед ним; его глаза сверкали азартом охотника, нашедшего след.

— А может, и то, и то, — продолжил тот.

Демон улыбнулся чересчур безумно, отчего Аарину хотелось просто ему врезать — стереть это нахальство.

— Какой ангел обладает такой силой, чтобы рвать время? Естественно, он не будет делать это просто так — у всего есть причина. Кто тебе помогает, при этом ставя под огромный удар? — Сэт театрально приложил пальцы одной руки к подбородку, изображая мыслителя. — На кону — твоя никчёмная жизнь…

Демон театрально поднял указательный палец, начиная считать.

— Моя очень даже ценная жизнь, — с издевкой сказал Сэт, и второй, а следом и третий палец показались перед лицом ангела. — И душа человека. Кто же, кто же это мог быть?

Сэт снова стал расхаживать, пытаясь собрать единую картину.

— Во-первых, создание временной дыры во время Разлома Личин слишком энергозатратное мероприятие. Далеко не каждый бы справился, многие просто бы умерли. А во-вторых, для такого поступка нужна весомая причина — либо ты облажался, либо тебе должны были передать сообщение, либо что-то ещё, связанное с миссией. Я за первое, всё-таки. На дворе третий день, а ты только заговорил с ней.

Сэт отвёл взгляд, продолжая размышлять. Внезапно его глаза округлились, брови поползли вверх, а губы невольно приоткрылись.

— Только одно райское существо способно на такую силу, — Сэт громко, гнусаво рассмеялся, откинув голову назад. — Папочка привет из Рая передал?

Удар в живот пришёлся точно под диафрагму. Сэт сложился пополам с хриплым всхлипом, руки инстинктивно обхватили живот.

— Хватит, — голос Аарина дрогнул. Он сам казался удивлённым силе удара. — Пока ты тут один, как брошенная всеми собака, я действую с благословением и поддержкой целого Рая!

Сэт, с трудом переводя дыхание, медленно выпрямился. На его лице играла болезненная усмешка, но глаза горели холодным огнём. Ирония ситуации была горькой, как пепел. Он, демон, видел то, что слепой ангел отказывался признавать. И в этом зрелище — падении «безупречного» сына — была не только злорадная победа, но и леденящая душу жалость.

— Тогда вот тебе вопрос, сынок, — его голос стал тихим, ядовитым, похожим на шипение змеи перед укусом.

Сэт прислонился к стене, всё ещё держась за живот.

— Твой отец… — голос прерывался, ему не хватало воздуха. — Он молится, чтобы ты сгнил здесь?

Парень сделал паузу, поймав дыхание.

— Или действительно хочет помочь? Потому что проблема временной дыры теперь будет преследовать нас всё время в людском мире. Она не работает так, что ты её создал, вышел — и всё прошло. Нет, ангелок, теперь она будет медленно пожирать энергию Разлома Личин.

Слова Сэта об отце впились в Аарина острее любого клинка. Где-то глубоко внутри, в том месте, где он хранил самое запретное, шевельнулось давно знакомое подозрение, но признать его — значит рухнуть прямо здесь, на глазах у демона.

Сэт приблизился вплотную, и его шёпот обжёг кожу Аарина.

— Но самое забавное…

Демон горько усмехнулся и резко повернулся в ту сторону, откуда пришёл. Он быстро оглядел окрестности, выискивая машину Литы. Той ещё не было.

— Это не моих рук дело, и ты только что это признал. Но если бы дыра поглотила энергию Разлома, первый, кого Гуру обвинил бы в нарушении правил, — это я. И не только потому, что я демон.

Аарин, не выдержав, снова встал лицом к лицу с Сэтом. Оба теперь смотрели друг другу в глаза.

— А почему ещё? — выдохнул он, сузив глаза.

— Потому что я ношу Застывшую Скверну, — Сэт медленно, почти нехотя, дотронулся до мочки уха, где висело маленькое украшение. — Я не могу её снять, и это добавляет мне очко в глазах Гуру просто потому, что все решат: лишь у меня хватит и наглости, и мощи на такое. А подобное действие не прощается никем.

Аарин удивлённо хлопал глазами, прекрасно зная, что такой артефакт дают только выдающимся демонам, которые выигрывали в бою на поражение. Ангел из истории помнил, что эта битва представляет собой схватку между всеми кандидатами, и только один выходит из неё живым и с наградой.

— Тогда у меня к тебе назрел прекрасный вопрос, ангелок, — Сэт внезапно и с силой впился пальцами в воротник Аарина и приподнял его. — Что Рай замышляет против Ада? Почему твой папаша так легко создаёт дыры, совсем не заботясь, что и ты, и я можем здесь застрять навсегда? Какой в этом смысл? Просто помочь тебе, при этом косвенно обвинив меня в грязной игре?

Сэт сильнее сжал ткань в руках, словно надеясь задушить ангела прямо здесь.

— Ты ведь понимаешь, — прошипел Сэт, и в его голосе, помимо злости, вдруг прорвалась горькая, почти отчаянная горечь, — что я могу стереть тебя в пыль прямо здесь и сейчас?

Да, ему было плевать на политику Ада, но это был его дом — единственное место, где его цинизм уважали, почитали и хотели такого же, где в щелях между камнями остались следы его настоящей, невыдуманной жизни. Лишиться этого означало стать тем, кого он презирал больше всего, — никем, и потерять того, кем он был всегда, — одним из самых влиятельных демонов в Аду.

— Я ничего не знаю! — Аарин резко, с неожиданной силой, рванул, сбрасывая хватку демона. В его голосе тоже вскипела ярость, долго копившаяся и вырвавшаяся наружу. — Я застрял здесь, с тобой, адское отродье, и сражаюсь за то, чего никогда не хотел! Сейчас и тебе, и мне угрожает опасность, если эта дыра перетянет на себя всю мощь Разлома! Думаешь, я этого хотел?!

Горло разорвалось хрипотой, сосуды в висках вздулись и застучали. Его голос сорвался на крик, эхом отразившийся от стен. Это был не просто гнев, а вопль загнанного в угол существа, которое годами копило боль, страх и унижение, и наконец взорвалось. В этом крике была и мать, которую он предал, и отец, который его презирал, и он сам — вечно недостаточно хороший.

— Нет! Я не хотел ничего из этого! Я даже не претендовал на это проклятое место!

Аарин сделал резкий, судорожный вдох, пытаясь загнать обратно вырвавшиеся наружу эмоции, и с силой выдохнул.

— И мне… жаль, что теперь можешь пострадать и ты. Хоть ты и демон. Если я придумаю, как остановить это, чтобы мы не застряли тут… Я сделаю то, что потребуется. А теперь — закончим разговор. Я должен идти.

Аарин замолк внезапно, ещё пару секунд оставаясь стоять на том же месте. Пальцы сжались в кулаки. Он дышал прерывисто, как после долгого бега.

Наступила тишина. Только тяжёлое дыхание и далёкий гул города. Сэт смотрел на него, и злость вдруг ушла, оставив лишь усталость.

— Нет… — это прозвучало тихо, почти исповедально. — Я не хотел…

Резко, почти бегом, Аарин развернулся и зашагал прочь, его фигура быстро растворялась в сумерках. Сэт не стал его удерживать. Он остался стоять один, в наступающей темноте, и впервые за долгое время с удивлением поймал себя на мысли, что их проклятые обстоятельства оказались до боли похожи.

Глава 16

Тишина в съёмной квартире была густой и звонкой, давила на уши и отзывалась тяжким гулом в висках. Аарин стоял неподвижно, вглядываясь в отсвет уличного фонаря на потолке, но видел не его. Перед ним стояло лицо отца — то самое, с Небесной площади, с тем же ледяным, безразличным одобрением в глазах. Только теперь Аарин понимал его истинную цену. Мужчина стоял и даже с неким признанием смотрел на то, как казнят его жену, а сын стал палачом для собственной матери.

«Он одобрил мой поступок. Не как исполнение воинского долга, а как… удачное устранение проблемы».

Мысль была чудовищной, еретической, обжигающей изнутри. Аарин схватился за голову, пытаясь вцепиться в привычные догматы, как в спасительный плот.

«Отец — воплощение воли Небес. Его планы непостижимы, его решения — закон. Долг ангела — повиноваться, а не сомневаться».

Но изнанка этих мыслей, чёрная и липкая, шептала другое. В голове звучал голос Сэта.

«А если его план — моя гибель? Разве долг велит покорно лечь на эшафот, подставив шею под топор палача? Душа моей матери пала от моей руки… Теперь же моя душа должна пасть от руки отца? Какая безумная ирония».

Он сжал кулаки, чувствуя, как привычная картина мира трещит по швам, словно тонкий лёд, а внизу — лишь чёрная леденящая пустота. Он был солдатом Рая. Вся его жизнь, вся вера были построены на служении. Отказаться от этого значило перестать существовать. Но продолжать верить вслепую теперь значило предать саму суть служения — защиту и порядок. Ведь его отец, Верховный Архангел, нарушил главный, нерушимый закон — он посягнул на ход священного ритуала, создав ту самую временную дыру.

«Зачем?»

Логика, выстроенная годами муштры, начала выстраивать страшные цепочки.

«Зачем? Чтобы Рай выиграл? Но даже если так? Демон не глуп. Он сразу расскажет о временной дыре и точно найдёт доказательства, если захочет. Но с другой стороны — как он пойдёт против Верховного Архангела? Если бы отец не был столь уверен, что пройдёт в людской мир незаметно, он бы не стал этого делать. Но демон всё равно заметил… В чём загадка, в чём подвох?»

Аарин терялся в догадках, чувствуя, как его разум бьётся в клетке из нестыковок. Всё это было настолько чудовищно и запутанно, что не поддавалось разумному объяснению.

«Тогда… Может, он правда хотел мне помочь?» — это была последняя хлипкая соломинка, за которую хваталось сознание, но она тут же ломалась.

«Но его «помощь» может погубить и меня, и человеческую душу — эту бесценную мощь для Рая. Он бы не пошёл на такой риск. Не стал бы».

В висках застучала тупая, навязчивая боль. Простое человеческое недомогание, такое ясное и приземлённое, затуманивало его ангельский разум. Может, именно поэтому он не мог думать чётко?

И тут, сквозь боль, как удар молнии, пронзила новая мысль — холодная и отточенная.

«Если создание дыры способно закрыть Разлом и оставить нас здесь навсегда… То вопрос не в том, «помогал» он мне или «подставлял». Вопрос в цели. Ему правда так важна душа, что он готов идти по головам? А если я её не заполучу, то он просто…»

В памяти, точно ножом, прорезалась забытая фраза: «Ты — её наследие. Живое доказательство её ереси».

«Он бы не стал. Он не может просто избавиться от меня, если Рай не выиграет. Я же его сын, единственный наследник престола. Этот возможный проигрыш ничего не решает. Но что же будет, если Рай не победит?»

Аарин ужаснулся, вспомнив слова отца: «Если эта душа не достанется Раю, то она не достанется никому, а ты падёшь под мощью райской силы».

«Что тогда собирается сделать отец, если мы не выиграем?»

Очевидная догадка пронзила мозг с новой болью: тогда Верховный Архангел оставит в мире людей и его, и демона; тогда все обвинения о временной дыре падут на Сэта, потому что он мог это сделать. Никто даже близко не сможет подумать, что это сделал отец Аарина.

«А если Рай выиграет? Что тогда? Сэт всё равно расскажет. Или отец его просто…»

Нет, всё не то. Шанс выиграть у Рая есть, поэтому, если так и произойдёт, всё раскроется, а незаметно убить демона будет крайне непросто, когда вокруг соберётся целая свита из Ада. Значит, возможно, был другой расчёт. Такой, где все элементы — Аарин, душа человека, временная дыра — были всего лишь фигурами на доске.

Логика не сходилась, от этого голова шла кругом, а в груди возникала ощутимая физическая пустота. Аарин чувствовал себя зверем, загнанным в угол невидимым охотником. Он всегда был инструментом в чужих руках и лишь сейчас начал понимать: режут не им, а его самого.

С подавленным стоном Аарин повалился на кровать, пытаясь вытереть ладонью лицо, словно стирая с него отцовское наследие. Не сейчас. Он не мог думать об этом сейчас. Его разрывало от противоречий: леденящее душу чувство предательства и отчаянная, ребяческая попытка оправдать отца: «он был уверен, что всё пройдёт хорошо, он не стал бы меня подставлять…» Но всё пошло не так. Демон смог почуять неладное, а временная дыра уже была образована и пожирала силы Разлома Личин.

Сквозь все оправдания и доводы пробивался один неумолимый, кощунственный вопрос, от которого стыла кровь: «Как Верховный Архангел, гарант Закона и Порядка, мог самолично, сознательно и цинично их нарушить?»

Теперь этот вопрос висел в тишине комнаты, и ответа на него не было.

Зато у кого-то другого в это время начал выстраиваться план.

В своей квартире Сэт не предавался метаниям. Он превратил хаос в священнодействие. Беспорядок был его храмом, а тишина — алтарём. Он стоял перед импровизированной картой, составленной из обрывков бумаг, книг и пустых бутылок, его пальцы медленно вращали серебряную штангу в мочке уха.

Мысли Сэта текли с холодной, почти машинной точностью. Ярость из переулка была потрачена с пользой, выявив слабое звено в броне противника — самого Верховного Архангела. Теперь этот гнев был дистиллирован в стратегию.

Он мысленно вернулся к моменту появления временной дыры. Сэт не просто почувствовал её — парень ощутил не только демоническим чутьём, но и физически. Застывшая Скверна в его ухе в тот миг будто взрывалась короткой, ослепительной вспышкой боли, заставившей его вздрогнуть, пока всё вокруг замирало. Она была маяком, кричащим о чужеродном, не принадлежащем этому миру вмешательстве чудовищной силы. Именно этот импульс позволил ему не застыть, как все, и понять масштаб происходящего. Никто из Рая не может знать истинную силу Застывшей Скверны, поэтому в этом и заключалась серьёзная ошибка Верховного Архангела — Сэт почувствовал вмешательство. Эта безделушка в ухе демона была не просто трофеем, а ещё и сигналом, настроенным на вибрации высшей ангельской магии.

Теперь, анализируя ту вспышку, он строил гипотезы.

Верховный Архангел подставил Ад. Срыв ритуала, да ещё с участием демона, носящего Застывшую Скверну, — это casus belli, повод для эскалации вечной войны. И, видимо, ставка — не душа девушки, а политическое превосходство, порабощение одной стороны другой.

«Временная дыра. Ритуал такой силы не может висеть в пустоте. Ему нужна точка опоры в этом мире, проводник. Как корабль бросает якорь, чтобы не унесло течением, так и заклинание должно быть закреплено на чём-то или на ком-то здесь, чтобы всё точно сработало. Эта точка опоры и есть источник угрозы. Пока она здесь, Верховный Архангел может действовать, а временная дыра продолжать забирать энергию Разлома Личин».

В голове демона уже хаотично выстраивалась цепочка. На листке бумаги Сэт схематично нарисовал шахматную доску, изобразив на ней несколько фигур: король-противник — Верховный Архангел, ферзь-неизвестность — «якорь» — агент или артефакт в мире людей, пешки-расходный материал — Лита и Аарин, слон — Сэт. Демон сощурился, думая, что с этим делать.

Цель противника — убрать с доски слона, подставив его, чтобы развязать войну, и пожертвовать своей пешкой — Аарином для пущей убедительности, но при этом заполучить человеческую душу.

А точно ли он хочет жертвовать пешкой? Или есть способ довести её до конца поля, сделав другой, более мощной фигурой? Тогда как это сделать?

Сэт сомневался. Пока демон не сможет понять истинные мотивы Верховного Архангела, он не продумает план по спасению своей шкуры, но сейчас, основываясь на своих предположениях, у него уже выстраивалась хоть какая-то стратегия — три чётких, железных этапа.

Первый ход был до жути очевидным — вынужденное перемирие. Прямая атака на Аарина теперь бессмысленна. Нужно превратить пешку противника в своего временного союзника, но не через просьбы, а через взаимную выгоду. Придётся заставить Аарина понять, что их выживание теперь взаимосвязано.

Второй ход подразумевал охоту на ферзя. Найти «якорь» — приоритет номер один. Демон достал новый чистый лист и начал набрасывать план; его почерк был резким и угловатым.

Во-первых, нужно опросить Аарина, узнать о механике подобных ритуалов. Какие ресурсы, какие ограничения? Это сузит круг поиска. Как бы Сэт ни был умён и изворотлив, все тонкости Рая он не мог знать.

Во-вторых, проверить круг подозреваемых. Кто-то из окружения Литы мог бы стать «глазами» и следить? Или предмет, недавно появившийся рядом с ней или с самим Аарином? Якорем может быть всё что угодно — от песчинки до человека. Опять же, Сэт до конца не знал, как устроен Рай в мелочах и что будет эффективнее в этом случае для Верховного Архангела.

Третий ход — переквалификация пешек. Нужно изменить их роль в игре.

Лита. Её страх и гнев — идеальные рычаги. Нужно не давить, а направлять. Пусть она сама, чувствуя свою силу, начнёт отвергать «правильный» путь, который инстинктивно олицетворяет Аарин, чтобы не дать Раю завладеть её душой. На демоне всё ещё лежала задача доставить человека в Ад.

Аарин. Его слабость — разрушенная вера. Нужно стать для него зеркалом, в котором он увидит своё новое, неангельское «я». Подталкивать его к решениям, которые идут вразрез с догмами. Вытащить из-под крыла отца.

Сэт откинулся в кресле, отложив всё. Его взгляд, тяжёлый и сосредоточенный, скользнул по карте, видя уже не хаос, а проявившуюся структуру будущей битвы. План был хорош, но самая большая неизвестность заключалась не в коварстве Архангела, а в непредсказуемости двух сердец — сломленного ангельского и подавленного человеческого.

Демон потёр виски. Теперь два солдата с противоположных сторон вечной войны оказались на одной доске, и противник сделал свой ход. Предстояло решить, смогут ли они, не доверяя друг другу, сыграть в одну игру или станут разменной монетой в чужой, куда более грандиозной партии.

Глава 17

День четвертый. Четверг.

Игра идёт не за её душу. Игра идёт за её определение «нормальности». Кто даст ей новый стандарт — тот и победил.

Первый день на новой работе оказался для Аарина настоящим адом, но не тем, к которому он мог бы быть готов — он состоял из гудящих кондиционеров, мельтешения пикселей на мониторе и абсолютной, оглушающей бессмысленности происходящего. Он не понимал, что значит быть секретарём генерального директора, и теперь эта ноша обрушилась на него лавиной.

Сначала была встреча с иностранными партнёрами. Аарин сидел и, сжимая в пальцах ручку, пытался уловить суть в какофонии незнакомых звуков. Переводчица, нервная женщина с дрожащими руками, бормотала что-то бессвязное, и Аарин в отчаянии записывал в блокнот обрывки фраз, не понимая их значения. «Кросс-функциональный синергизм», «дорожная карта интеграции» — он чувствовал себя слепым, пытающимся описать шторм по звуку ветра.

Потом была фабрика — бесконечный лабиринт из цехов, оглушительный гул машин и запах машинного масла, въедающийся в одежду. Аарин, привыкший к ясным линиям небесных чертогов, безнадёжно путался в маршрутах, пытаясь уследить за стремительным директором и запомнить все его указания. К концу осмотра ныли ноги, а в голове стоял хаос.

И вот, финальный аккорд — гора отчётов и бумаг в офисе. Аарин сидел, уставившись в экран, заваленный электронными таблицами. Цифры плясали перед глазами, не складываясь в картину. Он не слышал, как подошла Лита, и вздрогнул, когда её голос раздался прямо у его уха.

— Вижу, первый день выдался что надо, — в голосе слышалась добрая усмешка.

Аарин с облегчением откинулся на спинку кресла, позволив себе на мгновение закрыть глаза. Усталость накатила такой волной, что даже поддерживать маску совершенства стало невыносимо.

— Я, кажется, не представлял, устраиваясь на эту работу, как всё здесь обстоит, — он повернулся к ней и с нервным смешком почесал затылок. Ранка на губе, которую демон оставил своим кулаком, всё ещё болела, но уже не так сильно. Спасибо человеческим мазям. — И теперь я сижу в ступоре… Не знаю, как всю эту кашу превратить во внятный документ.

Лита подошла ближе к его столу, всматриваясь в экран.

— Ничего страшного, у тебя всё получится. Главное — уловить основную мысль, будь особенно внимателен с цифрами — их директор проверяет в первую очередь. — Она кивнула в сторону компьютера.

— Спасибо тебе, — Аарин улыбнулся, и на этот раз улыбка вышла не дежурной, а искренней, согретой облегчением.

Как только девушка ушла, парень вновь принялся за работу. А Лита, вернувшись к своему столу, с тоской взглянула на груду документов. Хотя работы казалось непосильное количество для одного дня, но почему-то после короткого разговора с Аарином у неё вновь появились силы. Новый контракт с фабрикой означал для Литы часы муторной работы: перевод сложных формулировок, согласование с юристами, нотариальное заверение. Сейчас её личный ад пахнет не машинным маслом, а пылью от толстенных папок и крепким кофе.

Сначала девушка пошла к юристу, дабы обговорить все детали и не ошибиться при переводе. Её разговор с уже пожилым мужчиной сразу не задался. Он смотрел на неё поверх очков так, будто Лита была не просто переводчиком, а нерадивой студенткой, явившейся на пересдачу.

— Я хочу уточнить несколько моментов перед переводом, — начала Лита, стараясь звучать уверенно. — В пункте 4.7 говорится о форс-мажорных обстоятельствах согласно перечню актов международного права. Не могли бы вы уточнить, на какие именно акты они ссылаются? Мне нужно найти их официальные названия на языке оригинала.

Юрист тяжело вздохнул, будто её вопрос был верхом глупости.