Кромешный Рай

— На работе проблемы, — выдохнула она, глядя, как мороженое в её стаканчике тает. — Серьёзные. Меня лишили годовой премии.

Она чувствовала, как снова подступает тот самый ком к горлу, но холод во рту немного сдерживал дрожь.

— Премии? За что? — Сэт повернулся к ней, его взгляд стал пристальным и тёмным, отчего огоньки фонарей в его глазах казались глубже.

И она выложила всё: недолгую радость от поручения, тщательную подготовку, гладкую, как ей казалось, встречу, и этот оглушительный, несправедливый вердикт в кабинете директора. Голос её то срывался, то затихал, а пальцы так крепко сжимали стаканчик, что костяшки побелели.

Сэт слушал, не перебивая. Когда она закончила, он медленно доел своё мороженое и отложил стаканчик в сторону.

— Интересно, — произнёс он наконец. — Ты выполнила всё по инструкции, а результат — отрицательный. Значит, проблема была не в тебе, Лита.

Он повернулся к ней, облокотившись на парапет. Его поза была расслабленной, но нахмурившийся лоб показывал, что не так уж ему и спокойно.

— Люди, которые выносят такие вердикты, редко действуют импульсивно. Особенно когда речь о больших деньгах. Значит, был какой-то расчёт. Возможно, решение отказать в инвестициях созрело ещё до встречи, а тебя просто использовали как удобный громоотвод, чтобы списать чужие промахи или прикрыть что-то.

Он говорил так, будто пытался разобрать сложный механизм.

— Прямо сейчас ты для них — слабое звено, та, что приняла удар и проглотила его. Пока ты играешь эту роль, они будут считать, что всё сделали правильно. А попробуй перестать быть слабым звеном. Задай неудобный вопрос начальству, потом обратись к самой инвестиционной компании, объясни ситуацию — всё, что угодно, чтобы защитить себя.

Сэт сдерживал себя от советов просто отомстить, ведь никто от этого не выиграет — ни Лита, ни её компания, хотя это было бы в духе демона. Парень старался дать совет, который бы на самом деле помог человеку, для которого важно не следование правилам, а умение защитить себя и остаться в выигрыше. В самой его подаче звучало понимание того, как ломают чужие судьбы, и знание, как можно развернуть эту силу против самих обидчиков.

— Смысл не в том, чтобы жаловаться или оправдываться, — продолжил он, и теперь его голос звучал почти ласково, но от этого становилось только тревожнее. — Смысл — аккуратно собрать всё, что у тебя есть: каждый документ, слова инвесторов. И, наконец, найти промах в логике обвинения директора. Я уверен, здесь что-то не так: не могли тебя лишить годовой премии из-за какого-то приёма. Это не объективная причина для отказа. Когда всё найдёшь, тихо, без лишнего шума, положи это на стол директору и скажи, что, если решение о премии не изменится, эти документы окажутся на столе собственника компании. Если он вновь захочет подставить тебя из-за своего провала, пусть подумает дважды.

Он сделал паузу, давая ей немного подумать.

— Это не месть, Лита. Ты просто защищаешь себя.

Лита смотрела на него, забыв про мороженое. В его словах была логика. Это не было поддержкой, которую дала ей Алиса; Сэт говорил о готовом плане действий. Он не стал жалеть её, как сделали бы многие. Парень увидел несправедливость и тут же, не моргнув глазом, начертил карту для контратаки.

— Ты серьёзно так думаешь? — наконец выдохнула она.

— Я думаю, что мир редко награждает покорных, — ответил Сэт, и его губы тронула чуть заметная, ничего не обещающая улыбка. — Он уважает только тех, кто умеет давать сдачу. Пусть даже самым тихим и элегантным способом.

Сделав паузу, он громко выдохнул.

— Мороженое-то не доела. Оно уже почти растаяло.

Лита натянуто улыбнулась и снова поднесла ко рту ложечку с почти растаявшим мороженым. Холодная сладость казалась теперь безвкусной. Она ела механически, словно выполняла обязательный ритуал, в то время как внутри всё переворачивалось.

План Сэта был хорошим и логичным, но в то же время невероятно грязным. Она представляла, как будет собирать «улики», искать «несоответствия». И её тошнило от этой картины.

Могла ли она, входя в офис, смотреть в лицо директору, сохраняя на губах привычную, почтительную улыбку, зная, что в какой-нибудь папке в столе лежит бомба замедленного действия? Могла ли вести эту тихую, изощрённую войну, притворяясь послушной сотрудницей? Её натура протестовала против самой этой мысли. Она привыкла выкладываться, быть честной, работать на совесть, а не сводить счёты подобным образом.

Она украдкой взглянула на Сэта. Он сидел, опираясь на парапет, и смотрел куда-то в даль тротуара, освещённую фонарями. В нём читалась спокойная, почти отстранённая уверенность в своей правоте. Он смотрел на мир, где такие планы были не местью, а простой необходимостью, языком выживания. И это всё было для него настолько же естественным, насколько для неё — утренние пробежки и честно заслуженные премии.

Лита отложила пустой стаканчик, чувствуя, как холод внутри разливается уже не от мороженого, а от осознания пропасти. Пропасти между тем, что правильно, и тем, что работает.

— Спасибо, — тихо сказала она, и в этом слове была не только благодарность, но и тяжесть. — Мне нужно это обдумать.

В конце концов, всё может быть иначе: может, именно она и виновата в этом провале. Лита не была уверена.

Глава 23

День восьмой. Понедельник.

Аарин уже почти час безуспешно пялился в экран, пытаясь составить отчёт. Цифры плясали перед глазами, сливаясь в серую массу, а в ушах стоял навязчивый гул офисной суеты, возвращаясь к одному: до прихода Литы оставалось меньше двух часов.

Этого времени едва ли хватило бы на его настоящий план — составить список подозреваемых, потенциальных «якорей». В понимании Аарина такой человек должен был говорить чуть иначе, совершать неожиданные поступки, но при этом мастерски оставаться в тени, не привлекая лишнего внимания. Он сжал веки, пытаясь вернуть себе привычную ясность мысли, но вместо неё возникал лишь образ ледяных глаз отца. Осознание того, что частица воли Верховного Архангела может скрываться в ком-то из этих обычных людей, всё ещё казалось кощунственным. Но факты были упрямы: кто-то в этом мире был проводником, прорвавшим завесу между мирами.

В голове пронеслись первые, почти инстинктивные догадки. Директор. Он подходил идеально. Со слов Литы, мужчина был вспыльчивым и едким, но сам Аарин за всё время работы не видел от него и намёка на подобное поведение. Эта разница между чужими описаниями и личными наблюдениями была странной. И, что главное, именно директор находился в одной комнате с Аарином в тот миг, когда его отец ворвался в мир людей.

Логика выстраивалась в безупречную, пугающую цепь, но вместе с ней росло и глухое сопротивление.

«Не может быть так просто, — настойчиво стучало в висках. — Неужели всё сведётся к первому же очевидному варианту?»

Слишком легко.

Аарин встал и направился к кофемашине. Его взгляд выхватил Эллен, ещё одну переводчицу и подругу Литы. Это был второй претендент на место «якоря». Хоть девушки и не были столь близки, но мимолётной близости уже могло хватить отцу.

У кофемашины Аарин мысленно отметил дверь в бухгалтерию. Ходили слухи, что Лита встречалась с кем-то оттуда. Проверить это было негде: никого из бухгалтеров он ещё не знал, а девушке задавать подобный вопрос очень нетактично.

«Любой из них может быть «якорем», — эта мысль раскалывала голову. От такой тотальной неопределённости голова шла кругом. Он был ангелом, созданным для ясности и порядка, а этот мир предлагал ему лишь хаос догадок».

Аарин залпом осушил стакан крепкого кофе, поморщился и вернулся на место. Стало ясно: в одиночку он не справится. Его ангельская природа, его чутьё — всё это оказалось бесполезным против изощрённой маскировки отца.

Когда Лита наконец появилась, Аарин стал её расспрашивать, но всё было тщетно. Ему приходилось играть роль, к которой он не был готов — хитрого и любопытного коллеги. Каждая его попытка завести разговор натыкалась на невидимую стену. Девушка легко уводила разговор, не давая никакой полезной информации.

— Ты говорила, что директор очень характерный, — начал Аарин, разворачивая на столе скрепку в прямую линию. Он старался, чтобы вопрос прозвучал как невинное наблюдение. — А я что-то не заметил за ним ничего такого. Напротив, ко мне он лоялен, хотя я ещё многого не понимаю.

Лита не подняла глаз от монитора, лишь её пальцы замерли над клавиатурой на секунду, вспоминая недавний инцидент.

— Наверное, с женой помирился. На самом же деле он тот ещё мудак. Подождём, когда снова поругаются, и он превратится в обыденного урода. — В её голосе прозвучала привычная лёгкость, но плечи оставались напряжёнными.

Аарин лишь хмыкнул в ответ, мысленно отметив, что это чересчур удобное оправдание. Надо попробовать с другой стороны.

— Понимаешь, я просто пытаюсь сориентироваться в коллективе, — продолжил он, изображая лёгкое смущение. От нервов Аарин стал обратно выравнивать скрепку, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Вот, например, с бухгалтерами как общаться? Говорят, они особенные. Ты же с ними как-то взаимодействуешь?

Лита медленно откинулась на спинку кресла, наконец глядя на него. Её взгляд был прозрачным и усталым.

— Бухгалтеры? — она пожала плечами, слишком небрежно. — Ну, знаешь, приношу отчёты, подписываю документы. Ничего интересного. А что, кто-то из них тебе приглянулся?

Её тон был лёгким, но в нём прозвучал едва уловимый предупреждающий звонок. Она не собиралась раскрывать эту тему.

Отчаяние накатило на Аарина новой волной. Это была игра в одни ворота. Каждый его осторожный зонд она мягко, но неумолимо отражала. Он сидел рядом с живым ключом к разгадке, но не мог его использовать. И с каждой неудачной попыткой в его сознании всё громче звучал навязчивый шёпот: «Ты не справишься в одиночку. Нужна сила, которая сможет просто каждого проверить».

— Кажется, у тебя сегодня хорошее настроение, — снова попытался завести разговор Аарин, на этот раз с новым планом. — Может, собираешься пораньше сбежать с этого корабля?

— Как раз наоборот, — Лита обречённо вздохнула, но через мгновение на её лице вспыхнула натянутая, дежурная улыбка. — Планирую работать допоздна, вот и пытаюсь не впадать в уныние. А ты?

— Я? Встречусь с… другом, — Аарин непроизвольно поморщился. Слово «друг» обожгло язык. Какая уж там дружба, когда речь шла о выживании. Его план «допросить» Литу по пути до дома без лишних ушей снова рушился, не успев начаться.

Пожелав ему удачи, Лита погрузилась в работу. Её ждало настоящее цирковое представление — на столе лежал новый контракт на иностранном языке, грозящий превратить вечер в марафон расшифровки заковыристых формулировок.

День для Аарина пролетел незаметно. За всё это время он так и не увидел, чтобы Лита покидала кабинет. Видимо, она не шутила про работу допоздна.

Чувство вины за свою неудачную попытку выведать информацию и странная жалость к её заточению в четырёх стенах заставили его зайти в ближайшую кондитерскую. С небольшим тортом на одного и капучино в руке он вернулся в офис. Постучав трижды с одинаковыми интервалами — отголосок ритуалов Рая, которые он бессознательно переносил в человеческий мир, — парень вошёл в кабинет переводчиков.

— Это тебе, — Аарин протянул угощение Лите, а та мягко улыбнулась. — А то ты совсем уработалась, я смотрю.

— Господь услышал мои молитвы! — Лита театрально сложила руки, как в молитве. — Спасибо! Я уже просто умирала от голода.

— Всегда рад помочь, — его улыбка стала ещё теплее.

В голове Литы мелькнула мысль: Аарин с его кротким обаянием и Сэт с вечной хитрой ухмылкой были двумя полюсами, двумя противоположностями, возникшими в её жизни почти одновременно.

— И вся эта скукотища! — с неподдельным отчаянием воскликнула она, отодвигая стопку документов. — Ненавижу эту нудную работу.

Её слова, такие простые и искренние, на мгновение оглушили Аарина. В них не было ни капли того священного трепета, с которым в Раю относились к любому служению. Только усталость, скука и сопротивление. И что-то в этом отзывалось в нём самом глухим, предательским эхом. Ему срочно нужно было заглушить этот внутренний диссонанс. Не только для неё, но и для себя. Ему нужно было произнести вслух тезисы, в которые он когда-то верил безоговорочно, — будто от силы произнесения зависела их истинность. И к тому же, ему ещё предстояло «осветлить» душу. Она обязана попасть в Рай, иначе после возвращения домой от Аарина ничего не останется.

— Но разве не благородно усердно трудиться на благо других? — мягко возразил Аарин. — Благодаря твоему переводу компания выйдет на новый уровень. Все только выигрывают.

— Ты прав, но… Благо общества меня не кормит, чтобы я тут зашивалась, если честно.

И снова — простой, приземлённый, неоспоримый человеческий аргумент, против которого его заученные догмы стояли хрупким ледяным щитом. Он чувствовал, как они тают под её скептическим взглядом, и это вызывало панику. Аарин должен был укрепить их, вложить в них остатки своей веры.

Парень мягко покачал головой, его взгляд стал задумчивым, как у учителя, пытающегося объяснить сложную тему ребёнку.

— Понимаешь, иногда истинная награда — не в деньгах. — Он присел рядом с девушкой. Он говорил сейчас не с ней. Он взывал к призраку своего прошлого «я», к тому ангелу, для которого эти слова были абсолютной истиной. — Она в осознании, что твой труд — это маленький кирпичик в чём-то большем: в порядке, в стабильности. Разве это не прекрасно — знать, что твои действия привносят в мир ясность, а не хаос?

Лита скептически приподняла бровь, запивая кусочек торта кофе.

— Хаос, ясность… Звучит как-то возвышенно. А на деле я просто перевожу с китайского, какие уж тут кирпичики. — Она снова вздохнула, на сей раз с грустью. — Иногда кажется, что я — просто шестерёнка в чужом механизме. И не я решаю, куда он повернёт.

— Но даже шестерёнка должна быть на своём месте, — мягко настаивал Аарин. — Представь, если бы каждая деталь решила, что она слишком важна для своей роли… Всё бы рассыпалось. — Он помолчал, глядя на неё с лёгкой, почти отеческой грустью. — Порядок рождается из принятия своей роли. Как бы мала она ни была, она всё ещё важна.

— Смысл в твоих словах определённо есть, — подала голос до этого сосредоточенная Эллен с лёгкой улыбкой. — Просто нашу Литу не устраивает её место. С кем не бывает?

Аарин лишь слегка качнул головой, чувствуя себя понятым. Лита на такие слова закатила глаза. Если бы Эллен знала, из-за чего Лита в одночасье возненавидела эту работу, то, возможно, заговорила бы совсем по-другому.

— Знаешь, Аарин, — сказала она, нервно почесав затылок. — Ты говоришь как человек, который ни разу не был шестерёнкой. Слишком уж благостно. Но спасибо за торт.

Неловкая пауза после слов Литы немного накалила обстановку. Аарин смутился, странно улыбнувшись.

— Тогда я пойду, наверное, — парень неловко переминался с ноги на ногу.

— Я тоже уже ухожу. Подождешь меня? — неожиданно для всех Эллен встала и стала быстро собираться.

Неловко закашляв, он кивнул.

Пока Аарин ждал, его голова была забита мыслями. Хотя слова парня и получили одобрение у Эллен, Лита осталась к ним полностью равнодушна: всё о порядке и принятии роли было пустым для девушки. Она, живая и уставшая, только что наглядно показала ему пропасть между теорией Рая и практикой человеческого бытия. Он проповедовал ей о долге, а сам в это время планировал сделку с демоном. Ирония ситуации была горькой. И он вновь почувствовал себя слепцом, пытающимся описать шторм по звуку ветра.

Выйдя из здания офиса, Эллен помахала рукой Аарину на прощанье и села в свою машину, уехав домой.

Дойдя до дома Литы, Аарин надеялся встретить там Сэта, ждущего девушку, чтобы обсудить назревающий план, но окрестности были пусты. Ожидание стало пыткой. Каждая проходящая минута напоминала ему о беспомощности.

Прождав почти час в нарастающем напряжении, он наконец увидел знакомую фигуру в отдалении, и его ангельская сущность содрогнулась от незримой волны энергии, исходящей от демона.

— Что с тобой? — окликнул Аарин, ещё издалека заметив несвойственную Сэту скованность в плечах и слишком прямой, почти одеревеневший взгляд.

— Проверял кое-какие догадки, — голос демона был плоским, без привычной язвительности. Он засунул руки в карманы куртки, и его пальцы нервно забарабанили по ткани. — Безуспешно. Чего хотел, ангелок?

Аарин сделал медленный выдох, собираясь с мыслями. Снова приходилось обнажать свою беспомощность, и это жгло его изнутри куда сильнее, чем любая демоническая сила.

— Мне нужно, чтобы ты проверил её коллег, — проговорил он, внутренне сжимаясь в ожидании насмешек, но вместо язвительной ухмылки Аарин увидел лишь тяжёлую, почти человеческую усталость в глазах Сэта. — Я могу сделать так, чтобы ты без проблем прошёл в офис.

Сэт на это лишь вопросительно поднял одну бровь и практически сразу же её опустил, а Аарин закатил глаза.

— Я работаю с ней в одной компании.

Сэт лишь присвистнул на это. Аарин видел, что демон пытается показаться куда «живее», чем он есть на самом деле, но ангел чувствовал, что с тем что-то не то. Только он хотел узнать всё, как Сэт его перебил.

— Напиши время и место. Я буду там. С тебя — алиби. — Демон отмахнулся, словно от назойливой мухи, и достал телефон. — Дай свой номер.

Аарин молча взял устройство. Его пальцы, привыкшие перебирать страницы небесных фолиантов, неуверенно пробили цифры на экране. Он позвонил себе, сохранив контакт, и почувствовал странную горечь от этого простого бытового действия, ставшего частью сговора.

— Скоро напишу, — коротко кивнул Аарин. Слова благодарности вертелись на языке, но застревали в горле комом. Благодарить демона? Нет, это было бы предательством всего, чем он был.

— Что-то ещё? — Сэт вопросительно поднял бровь, и в его взгляде на мгновение мелькнул знакомый холодок.

— Всё, — выдавил на выдохе Аарин.

— Тогда до встречи.

Сэт резко развернулся и быстро зашагал прочь. Его тень, удлинившись в свете фонаря, на мгновение легла на Аарина холодным пятном, и тому почудилось, будто по коже пробежал мороз. Это было не похоже на него — ни театрального исчезновения, ни ядовитого прощания. Слишком нормально.

Обдумав, какое алиби можно создать для демона, Аарин остановился на одной неплохой идее. Для этого требовалось снова вернуться в офис. Время было уже позднее, когда он сел за своё кресло и стал быстро разбираться с оставшимися нюансами. Работа не заняла много времени — от силы минут двадцать. Собираясь уходить, Аарин заметил слабую полоску света, пробивающуюся из-под двери кабинета переводчиков. Он остановился, прислушался, а затем трижды постучал и медленно открыл дверь.

Лита сидела за своим столом, окружённая разбросанными папками.

— Ты ещё здесь? — тихо спросил Аарин, не переступая порог.

Лита вздрогнула и начала быстро сгребать бумаги, беспорядочно засовывая их в ящик стола.

— Да, а что? — её голос прозвучал чуть выше обычного, с лёгкой дрожью.

— Всё хорошо? — Аарин сделал шаг внутрь, его взгляд скользнул по хаотично разбросанным документам. — Что это ты так спешно прячешь?

Он не собирался её осуждать или лезть в дела, но в его мягкой улыбке читалось искреннее любопытство. Однако Лита почувствовала себя так, словно её поймали с поличным — сердце застучало чаще, а ладони стали влажными.

— Просто… Просматриваю документы. Ничего особенного, — она отвела взгляд, с силой захлопнув ящик. — Ты что-то хотел?

— Может, помочь? — Аарин вошёл и присел на край стола Эллен, сохраняя дистанцию. Его поза была открытой, без намёка на давление. — Мне как-то не по себе оставлять девушку одну так поздно в пустом офисе.

Лита выдохнула, сжимая пальцы. Она не хотела втягивать Аарина, боялась подставить его, но в то же время её душило одиночество этой тайной войны и так отчаянно хотелось услышать ещё чьё-нибудь мнение.

— Аарин, меня лишили годовой премии из-за отказа инвесторов, — слова сорвались с губ тихо, но чётко. И потом всё вылилось наружу: беспощадный разговор с директором, её чувство несправедливости и план, который сейчас лежал в виде беспорядочных заметок среди бумаг. Она не назвала имени Сэта, но описала суть — найти слабые места, тихо надавить, восстановить баланс силой.

Аарин слушал, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах, обычно таких ясных, появилась глубокая, безмятежная грусть. Когда она закончила, в кабинете повисла тишина, нарушаемая лишь мягким гулом ночного города за окном.

— Лита, — наконец заговорил он, и его голос звучал так, будто доносился издалека, — нежно и твёрдо. — Я понимаю твою боль. Несправедливость обжигает, особенно когда ты отдала делу всё. Но то, как ты поступаешь, не совсем правильно. Даже если ты победишь в этой скрытой войне, что останется у тебя внутри? Какой станешь ты сама?

Он сделал паузу, подбирая слова.

— Есть другой вариант. Что, если вместо того, чтобы собирать информацию для удара в спину, ты соберёшь целостную картину — не чтобы обвинить, а чтобы понять? И с этим всем прийти не как враг, а как тот, кто искренне хочет исправить ошибку — даже если она не твоя.

Аарин наклонился немного вперёд.

— Попробуй поговорить с директором снова, но не с позиции обиженной, а с позиции того, кто хочет спасти дело. Скажи: «Я вижу провал. Давайте вместе найдём то место, где система дала сбой, чтобы это не повторилось». Предложи не месть, а исцеление.

Он улыбнулся, и эта улыбка была полна такой тёплой, безоружной веры, что у Литы сжалось сердце.

— Это рискованнее, чем тихая игра. Тебя могут снова не услышать, но, если услышат — ты изменишь не только ситуацию, но и останешься с честью в своих же глазах.

Лита молча смотрела на него. Внутри всё сжималось в тугой, болезненный узел. Одна часть кричала о справедливости, требовала дать сдачи, доказать, что её нельзя безнаказанно сделать виноватой, а другая, тихая и усталая, просто хотела покоя — того самого, что светился в глазах Аарина.

— Но почему? — её голос прозвучал сдавленно, почти шёпотом. — Почему я должна быть выше этого? Почему должна играть по правилам, которых он сам не признаёт? Он же не задумывался о моей чести, о моём труде. Почему я должна сейчас?

— Не «должна», — мягко поправил Аарин. Его взгляд не давил, а просто отражал её смятение. — У тебя есть выбор. И только он определяет не шефа, а тебя саму. Ты спрашиваешь, почему он так поступил. Возможно, из страха или беспомощности. Может, у него над головой свой меч, и он переложил тяжесть на того, кто показался слабее. Это не оправдывает его, но объясняет. Месть же не отменит его страха. Она лишь родит новый.

Аарин сделал шаг ближе, но не нарушал её пространства.

— Я не говорю, что нужно смиренно принять несправедливость. Я предлагаю попробовать её остановить, не добавляя в мир нового зла. Давай поговорим с ним вместе. Только не как обвинители, а как те, кто хочет исправить ошибку в системе, чтобы она не повторилась. Не «вы меня подвели», а «мы что-то упустили». Если ты хочешь, я буду рядом в этот момент для поддержки, ведь и на той встрече мы были вместе.

Лита закрыла глаза. В темноте под веками пронеслись образы: холодная усмешка директора, бессильные слёзы в машине, слова Сэта. И вот теперь — это тихое, непоколебимое предложение помощи.

Она открыла глаза и встретилась с его взглядом. В её собственном уже не было паники — только усталая ясность.

— Хорошо, — тихо сказала она. — Давай попробуем твоим способом. По-честному.

Парень мягко улыбнулся, и в этой улыбке была радость.

— Но, Аарин, — её голос приобрёл твёрдость, в нём снова зазвучал тот самый стальной отголосок, что родился после разговора с Сэтом. — Если это не сработает, тогда я буду вынуждена защищать себя. Всеми способами, которые у меня есть. Я больше не стану удобной жертвой.

Она произнесла это не как угрозу, а как простое, неоспоримое заявление.

Аарин не стал спорить. Он лишь кивнул, принимая её условия.

— Тогда нам нужно как следует подготовиться, — сказал он, и его тон стал деловым, сосредоточенным. Он подошёл к столу и аккуратно разложил одну из смятых Литой бумаг. — Давай соберём аргументы и сделаем анализ, чтобы наш разговор был не жалобой, а предложением по улучшению работы компании. Согласна?

Лита посмотрела на хаотичные заметки, затем на его спокойные, уверенные руки, приводящие всё в порядок. И впервые за долгое время сделала глубокий, по-настоящему ровный вдох. Путь был выбран. Сначала — по-хорошему. Потом, если потребуется… Ну, что ж. У неё уже был запасной план. И от этой мысли на душе стало не легче, но спокойнее. Она кивнула и взяла в руки следующую папку.

Лита и Аарин провели за разбором документов больше часа. Парень систематизировал факты с методичностью учёного, а девушка, глядя на него, постепенно успокаивалась. Вдруг он отложил папку с финансовыми отчётами за прошлый квартал, которые Лита взяла для сравнения.