Выйти Из Игры

Каждая фраза била, как молот. Я чувствовала, как спина покрывается ледяным потом. Экипаж начал перешёптываться.

– На основании вышеизложенного, – заключил герольд, – капитан Аои Аосаги отстраняется от непосредственного командования крейсером «Громыха» и несения боевой службы сроком на семьсот шестьдесят пять стандартных дней.

В ангаре повисло гробовое молчание, а потом его разорвал взрыв смешков, удивлённых возгласов и откровенного злорадства. Два года!

На экране появился список.

– На данный период капитану Аосаги предписывается:

– Пройти полный курс тактики и стратегии флотских операций на симуляторах Ядра (уровень сложности «Командный»).

– Отработать навыки на реальных кораблях поддержки в составе учебной эскадры под наблюдением инструкторов.

– Сдать теоретические и практические экзамены военному совету. Только после успешного выполнения всех пунктов и положительного заключения Совета капитан Аосаги может быть возвращена к командованию «Громыхой». До того момента оперативное управление кораблём переходит к старшему помощнику Зирику. Капитан Аосаги сохраняет формальное звание и доступ к корабельным системам наблюдения, но не может отдавать приказы, влияющие на боеготовность или перемещение судна. Приказ вступает в силу немедленно.

Экран погас.

Я стояла на платформе, сжимая в потной ладони рукоять «Капитанской Воли». Только что мне вручили символ власти. И тут же её отняли. На глазах у всего экипажа. Унижение было полным и совершенным. Я не была капитаном. Я была штрафником, которого отправили в двухгодичную школу, потому что он не умеет читать.

Зирик подошёл ко мне. Его лицо всё так же ничего не выражало.

– Капитан. Следуйте за мной. Вам покажут вашу новую каюту… для наблюдения. И расписание симуляций. Транспорт на Ядро для первого курса будет через шесть часов.

Он произнёс это без тени насмешки, но и без сочувствия. Просто констатация нового порядка вещей.

Я спустилась с платформы. Толпа расступилась передо мной, но не из уважения. Они смотрели на меня теперь не как на убийцу их капитана, а как на жалкую, некомпетентную девочку, которой дали игрушку и тут же отобрали, потому что она может сломаться.

Мой путь лежал не на мостик. Он лежал обратно к лифтам, в каюту-изгнание, а затем – в бесконечные, стерильные залы симуляторов. Мне предстояло два года учиться тому, что должно было быть у меня в крови, будь я настоящим капитаном. Два года быть посмешищем и парией на собственном корабле.

Я шла, глядя прямо перед собой, чувствуя на спине тяжесть нового оружия и ещё более тяжёлый груз нового, оглушительного провала. Игра поставила меня на место. Жестоко и беспощадно....

Новая каюта была лучше клетки, но всё равно клеткой. Маленькая, без иллюминатора, с прикрученной к полу койкой, терминалом для доступа к учебным симуляторам и пустым шкафом. «Капитанская Воля» лежала на столе, тяжёлый и бесполезный укор.

Я сбросила мундир и рухнула на койку. Физическая усталость взяла своё, и я провалилась в чёрную, бездонную яму сна.

Его приход не разбудил меня резко. Он просто… возник в сознании. Будто часть сна стала слишком чёткой и реальной. Я открыла глаза в темноте и увидела силуэт, сидящий на краю моей койки. Не Зирик, не гвардеец. Незнакомый профиль не всплывал. Только смутные очертания человека в простой одежде.

– Завтра, – прошептал он. Голос был мягким, без угрозы, почти гипнотизирующим. – Ты можешь вернуться на мостик. Вернуть контроль над «Громыхой». Но мне нужно кое-что.

Я не испугалась. Во сне страх притуплён. Я просто смотрела на него сквозь пелену сна.

– Что? – мой собственный голос прозвучал хриплым шёпотом.

– Координаты Ядра. Точные координаты и периметр патрулей на ближайшие шесть часов.

Сонная дымка в голове мгновенно рассеялась, сменившись ледяной ясностью. Это была измена. Чистейшая вода.

– Нет, – выдавила я, пытаясь сесть. Тело не слушалось, было тяжёлым, как в симуляторе усталости. – Никогда.

– Ьы меня не так поняла. Не для атаки, – он сказал быстро, как будто предвидел отказ. – Я пришлю пару десяток кораблей. Это будут просто цели. Старые, дряхлые корпуса кристаллидов на автопилоте. У нас вышел лимит энергии, корабли просто мусор. Они будут просто летать по разным тактическим схемам. Кругами, петлями, заходами с разных векторов. Идеальные учебные мишени для капитана, которому нужно срочно набить руку.

Он наклонился ближе. В темноте я не видела его лица, только чувствовала на себе его взгляд.

– Ты же хочешь вернуться, да? Сбросить этот приговор в семьсот дней? Завтра утром выйдешь на мостик, отработаешь на них манёвры, снесёшь парочку – и все увидят, что ты не бесполезна.

– Я тебе не верю! Ядро это центр всей империи! Даже если сейчас это будут автопилоты, то потом может нагрянуть целый флот! Это огромный риск!

– Риск? Не волнуйся, он нулевой. Это металлолом, а не флот. Я просто хочу… чтобы они не пропадали даром. Пусть послужат для чего-то полезного.

– Полезного? С чего тебе мне помогать? Ты кристаллид? Хочешь выведать координаты ядра? Фиг тебе!

Я кричала о отказе как и говорил инстинкт, но…

Логика кольнула, как игла. Соблазн был чудовищным. Избавиться от позора одним махом. Доказать всем. И ведь это же логично: старые корабли на автопилоте… Цели… Практика…

– Нет. Это… предательство, – прошептала я, но в голосе уже не было прежней твёрдости.

– Предательство? кого? – парировал незнакомец. – Того, кто тебя унизил и отстранил? Того, кто держит тебя в этой конуре? Ты им ничего не должна, Аои. Ты должна только себе. И у тебя есть шанс. Один шанс. Всего один.

Он взял мою левую руку – ту, что с фиолетовыми узорами. Его прикосновение было холодным, твердым прямо как камень. На запястье он закрепил что-то лёгкое и твёрдое.

– Держи. На память. И подумай. Координаты можешь передать через открытый канал низкого приоритета на частоте 455.7, как запрос на калибровку датчиков. Утром… будь готова.

Его силуэт растворился в темноте, будто его и не было. Холодок на запястье остался. Я подняла руку перед лицом. На ней, переливаясь в слабом свете аварийной лампы, был браслет. Не металлический, а будто сплетённый из тончайших, тёмно-синих кристаллических нитей. Он был красив и абсолютно чужд.

Я хотела сорвать его, но пальцы скользнули по гладкой поверхности, не найдя застёжки. Сон снова накатил волной, непреодолимой и тяжёлой. Я подумала, что решу утром и погрузилась обратно в пучину, держа в сознании лишь два образа: переливающийся браслет и призрачную надежду на завтрашнее утро.

Проснулась я от привычного, резкого звука будильника в терминале. Свет в каюте был уже искусственно-дневным. Я мгновенно села и посмотрела на запястье.

Ничего.

Кожа была чистой, лишь фиолетовые узоры вились привычным рисунком. Никакого кристаллического браслета. Я перевернула руку, ощупала запястье – ничего. Сон. Яркий, навязчивый, но всего лишь сон. Облегчение, смешанное с горьким разочарованием, ударило в грудь. Нет никакого «шанса». Будет семьсот шестьдесят пять дней симуляторов.

Я потянулась, собираясь с духом для нового дня унижений. Надела мундир, пристегнула бесполезную «Волю» и вышла в коридор. Сегодня по расписанию была «Теория по тактике звена в условиях помех» в капсуле №7. Я брела по безликим коридорам, сверяясь с виртуальной картой в интерфейсе, которая вела меня в учебный сектор.

Но как только я подошла к герметичным дверям тренажёрного блока, как по всему кораблю, от кормы до носа, взвыли сирены. Не учебные. Боевые. Резкие, пронзительные, разрывающие барабанные перепонки. Красный свет затопил коридоры.

>БОЕВАЯ ТРЕВОГА.

> ОБНАРУЖЕНЫ НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЕ КОРАБЛИ В ЗАПРЕТНОЙ ЗОНЕ ВБЛИЗИ ЯДРА.

>КОНФИГУРАЦИЯ ЦЕЛЕЙ СООТВЕТСТВУЕТ СИЛАМ КРИСТАЛЛИДОВ.

>АТАКА ВЕРОЯТНА

>ВСЕМ КАПИТАНАМ ВЕРНУТЬСЯ НА МОСТИКИ. ЭКИПАЖИ ПО БОЕВЫМ ПОСТАМ.

Что? Кристаллиды? Это совпадение или… Стоп… Я же не отдавала никакие координаты… Что-то не так.

Я застыла на месте, вжавшись спиной в холодную стену. По коридору мимо меня, не обращая внимания, уже бежали матросы к орудийным лифтам. Их лица были искажены не учебной суетой, а настоящим страхом.

Мой интерфейс замигал приоритетным сообщением. Это был Зирик, его голос звучал жёстко и быстро:

– Капитан Аосаги, срочно на мостик! Это не учебная тревога! «Громыха» получил приказ уничтожить цели.

Он не спрашивал разрешения. Он отдавал приказ капитану, который формально был капитаном. И в этот миг я поняла. Это не были цели. Это была засада. А браслет… я посмотрела на своё чистое запястье… был не сном. Он был ключом, маяком, или чем-то ещё, что уже исчезло, выполнив свою работу.

У меня не было выбора. Я развернулась и побежала не к учебной капсуле, а к лифтам на командную палубу. Сердце колотилось, не от страха, а от леденящего осознания: меня обманули. И теперь мне предстояло встретить реальные корабли кристаллидов, появившиеся по моим координатам. И командовать в настоящем, а не учебном бою. Сейчас.

Я ворвалась на мостик «Громыхи», едва переводя дыхание. Картина за главным экраном леденила душу. На фоне сияющего диска Ядра и роя имперских кораблей, метавшихся в панике, висели они. Семнадцать угловатых, кристаллических силуэтов. Их профили всплывали в моём интерфейсе, но данные были скудными: [Неопознанный кристаллический корпус. Угроза: средняя.]

Зирик стоял у центральной консоли, отдавая резкие приказы. Его соколиный профиль был напряжён до предела.

– Щиты на максимум! Батареи на приоритетные цели Альфа-1 и Альфа-2! Курс на сближение, прикрыть транспортник «Верность»!

«Громыха» содрогнулась, набирая ход. И тут первые лучи ударили по нам. Тонкие, изумрудные лучи с ближайших кристаллидов били в наши щиты. Экран монитора показал всплеск энергии.

[Попадание в щиты. Урон: 0.]

Я замерла. Ноль?

– Что? – пробормотал Зирик, его пальцы замерли над панелью.

Вторая волна залпов. Снова изумрудные лучи, снова всплески на экране.

[Попадание. Урон: 0.]

[Попадание. Урон: 0.]

– Они… они не пробивают щиты даже первого уровня, – произнёс кто-то из операторов, голос полный недоумения. – Это… тренировочные лазеры?

И тут до меня дошло. Старые корабли. Автопилот. Просто летают.

Я рванулась к тактическому дисплею. Кристаллиды не пытались окружить, не шли на таран, не использовали тактику. Они просто висели на своих позициях и методично, с интервалом в несколько секунд, палили в ближайшие имперские корабли. Их выстрелы были красивы, эффектны и… абсолютно безопасны.

Но вокруг царил хаос. Имперские корабли, не разбираясь, открыли ответный огонь. Лучи и снаряды рвали вакуум, но, как и предсказывал незнакомец, скользили по полированным кристаллическим корпусам, не оставляя и царапины. Они были неуязвимы для стандартного имперского вооружения.

– Капитан! – Зирик обернулся ко мне, его глаза были полны разочарованной ярости. – Это ловушка! Они нас отвлекают, пока…

– Нет, – перебила я его, и голос мой прозвучал странно спокойно. – Это не ловушка. Это… спектакль.

Я посмотрела на пояс, где висела «Капитанская Воля». Символ власти, который ничего не значил. Пробивает щиты низкого уровня. А что, если… не только щиты?

По общему каналу неслись отчаянные доклады:

– «Молот» докладывает: огонь неэффективен!

– «Коготь»: цели игнорируют урон! Мы бесполезны!

И тут я увидела, как один из имперских фрегатов, не выдержав, дал полный импульс и бросился прочь, к краю системы. За ним – другой. Паника, как вирус, охватывала флот. Они не могли навредить врагу, и страх перед неизвестной технологией оказался сильнее дисциплины.

– Все… все бегут? – прошептал Зирик, наблюдая, как значков союзников на карте становится всё меньше. Экипаж на мостике замер в растерянности.

– Капитан, приказы? – спросил офицер связи, его голос дрожал.

Я посмотрела на Зирика, потом на оставшиеся на карте кристаллические силуэты. Семнадцать мишеней. Семнадцать моих мишеней, которые я привела сюда. Гнев, стыд и отчаянная решимость слились воедино.

– Старпом, – сказала я тихо, но так, что все услышали. – Отдайте приказ экипажу. Экстренная эвакуация на ближайший транспортник «Верность». Немедленно.

– Что? Капитан, это…

– Это приказ! – мой голос прозвучал как хлыст. – Корабль остаётся под моим контролем. Вы делаете, как сказано. Все. С мостика долой.

Они смотрели на меня как на сумасшедшую. Но приказ есть приказ, а паника делала своё. Через две минуты мостик опустел, кроме меня. В наушниках щёлкнул последний шлюз, отсекая все звуки экипажа. Я осталась одна. На корабле-призраке.

Я подошла к главному орудийному контролю. Система «Громыхи» запросила подтверждение на ручное наведение. Я подтвердила. На экране выбрала ближайший кристаллид. Автоприцел захватил его.

– Ну что ж, – прошептала я, сжимая в руке «Капитанскую Волю», будто она могла передать силу пушкам. – Давайте потренируемся.

Я нажала на спуск.

С борта «Громыхи» ударил не привычный луч, а сгусток искажённой, тёмной энергии – выстрел рельсотрона главного калибра. Он пронзил вакуум и врезался в кристаллический корпус.

И случилось невероятное. Там, где имперские лучи скользили, тёмный снаряд – разнёс цель в клочья. Кристаллическая структура не выдержала, взорвавшись не огнём, а миллиардом сверкающих осколков, медленно разлетавшихся в невесомости.

Я не поверила своим глазам. Потом выбрала следующую цель. Выстрел. Ещё один хрустальный цветок смерти расцвёл в черноте.

Я вошла в раж. Одна, на пустом мостике, я вела «Громыху» в смертельном танце, разворачивая её, наводя орудия. Выстрел за выстрелом. Каждый кристаллид, стоило моему прицелу зацепиться за него, обращался в сверкающую пыль. Их «неуязвимость» была ложной. Против стандартного оружия – да. Но не против командных, рельсотронных батарей крейсера, управляемых волей капитана.

Через двенадцать минут на радарах не осталось ни одной вражеской метки. Только облака сверкающих обломков, медленно дрейфующие на фоне Ядра. Я стояла, опираясь на консоль, вся в холодном поту, слушая гулкую тишину победившего корабля. Я сделала это. Я, одна, уничтожила семнадцать кораблей…

[СИСТЕМА: БОЕВАЯ ТРЕВОГА ОТМЕНЕНА.]

[СИСТЕМА: НА ВАШ АККАУНТ ЗАЧИСЛЕНА ПОБЕДА НАД 17 ЕД. ТЕХНИКИ ПРОТИВНИКА.]

[СИСТЕМА: ПОЛУЧЕН ШТРАФ. ПРИЧИНА: ВЕДЕНИЕ БОЕВЫХ ДЕЙСТВИЙ ВО ВРЕМЯ ОТСТРАНЕНИЯ ОТ КОМАНДОВАНИЯ. НАРУШЕНИЕ ПРИКАЗА ЯДРА № 4457.]

[СИСТЕМА: ДОЛЖНОСТЬ «КАПИТАН» АННУЛИРОВАНА. ДОСТУП К КОРАБЕЛЬНЫМ СИСТЕМАМ ЗАБЛОКИРОВАН.]

[СИСТЕМА: ТРЕБУЕТСЯ НЕМЕДЛЕННАЯ СДАТА КАПИТАНСКОГО ОРУЖИЯ И ЭВАКУАЦИЯ С КОРАБЛЯ.]

Штраф. Аннулирование. Блокировка. Цифры и строки плыли перед глазами. Победа обернулась полным, окончательным крахом.

Ночь. Моя каюта-клетка. Меня вернули сюда под конвоем, отобрали «Волю» (она исчезла из инвентаря по системному приказу). Я сидела на койке, обхватив колени, и тупо смотрела в стену. Всё было кончено. Совсем.

Он пришёл снова. Так же бесшумно. Материализовался из тени в углу.

– Неплохо справилась. Для первого раза.

Я сорвалась с койки и бросилась на него не с кулаками, а с тихим, сдавленным от ярости воплем:

– Ты! Ты украл координаты! Ты подставил меня! Из-за тебя меня уволили! Всё кончено!

Он даже не отшатнулся. Просто стоял, принимая мой бессильный гнев.

– Уволили? Или… освободили от ненужных обязанностей? Ты же хотела практики. Ты её получила. Самую что ни на есть реальную.

– Это была не практика! Это был позор! И меня выгнали!

– Подожди до утра, – сказал он мягко, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на… обещание. – Всё наладится. Поверь.

– Я тебе не верю! – я зарыдала, сжимая кулаки, по щекам текли горячие, солёные слёзы бессилия. – Убирайся! Оставь меня!

В этот момент на моём запястье, там, где утром ничего не было, вспыхнул холодок. Я взглянула вниз. Кристаллический браслет снова был на месте, переливаясь в темноте зловещим синим светом. Я вскрикнула от отвращения и попыталась стащить его, впиваясь ногтями в собственную кожу. Он не сдвинулся ни на миллиметр, будто врос в плоть. Я рвала и скребла, пока не выступила кровь, но браслет оставался холодным и недвижимым.

– Утром, – повторил незнакомец и растворился, как и в прошлый раз.

Я осталась одна, с рыданиями, сжимающими горло, и с ледяным, неотъемлемым клеймом на руке. Я билась в истерике, пока силы не оставили меня, и я не рухнула на койку, погружаясь в сон, полный кошмаров из разлетающихся кристаллов и осуждающих взглядов.

Я проснулась от тишины. В каюте было светло. Свет падал под странным углом – было уже далеко за утро. Я мгновенно посмотрела на запястье.

Браслета не было. Снова. Как будто его и не было. Остались только царапины от моих ногтей.

Прежде чем я успела что-то обдумать, дверь открылась. На пороге стояли два гвардейца, но не те, что вели на корабль. Их форма была иной, парадной.

– Аои Аосаги. Император требует вашего присутствия. Немедленно.

Всё. Суд. Окончательный приговор. «Удаление навсегда». Я молча встала, поправила мятую одежду и пошла за ними, на смерть или на что-то ещё более страшное.

Путь к залу Императора был тем же, но на этот раз каждый шаг отдавался в висках гулким эхом окончательного приговора. В голове крутилась одна мысль: «Удаление навсегда». Я не видела других вариантов. Я нарушила прямой приказ, влезла в бой, меня использовали как марионетку в чужой игре… Меня сотрут. Как баг.

Когда массивные двери зала раздвинулись, и я увидела фигуру Императора у того же окна, со спины, все силы оставили меня. Не от страха, а от полного, опустошающего отчаяния. Я не стала ждать, пока он обернётся и произнесёт смертный приговор. Я сделала два шага вперёд и рухнула на колени перед ним, уткнувшись лбом в холодный полированный пол.

– Не удаляйте меня! – слова вырвались хриплым, надтреснутым шёпотом, полным слёз, которые я не могла сдержать. – Прошу… что угодно. Симуляторы. Чистку трюмов. Любой штраф. Только не удаляйте. У меня… мне некуда выйти.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением систем. Потом я услышала мягкий, удивлённый звук. Не гневный. Почти… недоуменный.

– Встань, капитан Аосаги.

Я не двинулась с места, не веря своим ушам. «Капитан». Он назвал меня капитаном.

– Встань, – его голос прозвучал твёрже, но без гнева. – И посмотри на меня.

Я с трудом подняла голову. Император стоял передо мной, его ледяные глаза изучали моё заплаканное, перепачканное лицо. На его лице не было ни ярости, ни презрения. Было… любопытство. И что-то ещё, что я не могла распознать.

– Удалить? – он произнёс слово, как будто впервые слышал его. – За что? За то, что ты в одиночку, на корабле с эвакуированным экипажем, уничтожила семнадцать кристаллических целей, с которыми не справился весь орбитальный патруль? За то, что продемонстрировала тактическую смекалку, переключившись на главный калибр, когда стандартное оружие оказалось бесполезно?

Он медленно прошёлся передо мной, его тень скользила по полу.

– Нарушение приказа? Да. Отстранение было нарушено. Но в протоколах экстренных ситуаций есть пункт 7-Дельта: «В условиях прямой угрозы ключевому активу Империи (Ядру) любой капитан, находящийся в зоне досягаемости, обязан действовать на своё усмотрение для нейтрализации угрозы». Ядро было под угрозой. Ты была на корабле. Ты действовала. Формально… ты не нарушила, а исполнила долг.

Он остановился и посмотрел на меня прямо.

– Штраф с тебя снимается. Звание капитана возвращается. И доступ к «Громыхе» восстановлен. То была автоматическая система, поэтому вот так… И да, твой двухлетний учебный приговор… аннулируется. Учитывая вчерашние «практические занятия», Совет счёл их излишними.

Я сидела на коленях, не в силах пошевелиться, переваривая каждое слово. Это была не казнь. Это было… помилование. Более того – награда. Но почему?

– Но… как… я не понимаю… – прошептала я.

– Потому что ты оказалась полезной, – отрезал Император, и в его глазах снова вспыхнул холодный, расчётливый огонь. – Враг продемонстрировал новую, неуязвимую для большинства наших систем технику. Ты нашла её слабое место. Империи сейчас как никогда нужны командиры, которые могут думать не по уставу. Которые не боятся действовать в одиночку. Которые привязаны к Игре настолько, что у них нет иного выбора, кроме как побеждать.

Он наклонился, и его следующая фраза прозвучала тихо, но с леденящей откровенностью:

– Твоя задача, капитан Аосаги, отныне проста. Работать на износ. Защищать Империю. Быть тем самым «нестандартным оружием», которое мы можем бросить в самое пекло. Ты доказала, что можешь. Теперь докажи, что можешь делать это снова и снова. Цена за твою реабилитацию – твоя жизнь, каждый её виртуальный миг. Всё понятно?

Я кивнула, не в силах выговорить ни слова. Понятно было всё. Меня не простили. Меня использовали. Но сейчас это было лучшее, на что я могла надеяться.

– Твой пистолет уже возвращён в инвентарь. Можешь идти. На «Громыхе» тебя ждут. И, капитан… постарайся в следующий раз не падать в истерике на пол перед начальством. Это плохо для репутации.

Я поднялась на дрожащих ногах, отдала неловкий, корявый поклон и, спотыкаясь, вышла из зала. Сердце колотилось, смешивая облегчение, страх и странное, горькое торжество.

Когда я снова ступила на мостик «Громыхи», уже в полном капитанском обмундировании, ощущение было сюрреалистичным. Экипаж, увидев меня, замер на своих местах. Их профили светились смесью [Шок], [Недоверие] и редкого [Уважение].

А я, не отдавая себе отчёта, машинально вызвала из инвентаря «Капитанскую Волю». Тяжёлый пистолет материализовался в моей ладони. Я перекинула его на указательном пальце, сделав один неуверенный оборот – жест, который я видела в симуляторах у виртуальных ветеранов.

Именно в этот момент из тени за главным экраном вышел Зирик. Его соколиный профиль был непроницаем, но в глазах бушевал ураган недоумения.

– Капитан, – произнёс он, и в его голосе звучала не злоба, а чистая, неподдельная растерянность. – Объясните. Как вы здесь? По всем каналам было объявлено о вашем снятии. Аннулировании. Мне уже поступали запросы о передаче полного командования. Что… что произошло на Ядре?

Я поймала пистолет, крепко сжала рукоять и встретилась с ним взглядом.

– Произошло то, старпом, что Ядру понадобился человек, который может стрелять туда, куда другие не додумаются. Видимо, я подошла на эту роль. Приказы прежние: держать корабль в боевой готовности. И будьте готовы к… нестандартным задачам.

Зирик смерил меня долгим взглядом, затем, склонив голову ровно настолько, насколько требовал устав, произнёс:

– Как прикажете, капитан. С возвращением.

Ночь в настоящей капитанской каюте, с видом на звёзды через широкий иллюминатор, была иной. Но покоя не принесла. Я ворочалась, проигрывая в голове безумие прошедших суток. И тут, перевернувшись на бок, я почувствовала знакомый холодок на запястье.

Я замерла. Потом медленно подняла руку перед лицом.

Он был там. Кристаллический браслет. Тот самый. Синий, переливающийся, холодный и абсолютно реальный. Он не исчез.

Прежде чем я успела вскрикнуть или попытаться содрать его снова, браслет слабо вибрировал. И в голове, не через уши, а прямо в сознании, прозвучал тот самый, знакомый шёпот:

– Ну что, всё нормально? Вернули тебя, как я и обещал?

Я застыла, парализованная смесью ужаса и ярости.

– Это ты… ты всё подстроил? – прошипела я в темноту, не зная, куда смотреть. – Император… это из-за тебя?

– Я лишь… скорректировал ситуацию. Сделал твои действия более заметными для нужных людей. Ты справилась с их «неуязвимыми» игрушками. Они это оценили. Простой обмен: ты получила назад свой корабль и звание, а я… получил очень ценную информацию об эффективности их нового оружия против наших старых кораблей. Всем хорошо.

– Это не хорошо! – я сжала руку с браслетом в кулак, чувствуя, как холодные кристаллы впиваются в кожу. – Ты мной манипулируешь! Я твоя пешка!

– Пешка? Нет, капитан Аосаги. Ты теперь… ценный актив. И у нас с тобой общие интересы. Ты хочешь выжить и доказать свою ценность в этой Игре, из которой не можешь выйти. А я хочу, чтобы определённые силы в этой Игре были… сбалансированы. Пока что мы полезны друг другу. Спи. Завтра начнётся твоя настоящая служба. И помни… я всегда рядом.

– Погоди! А что с браслетом? – спросила я, но вибрирование прекратилось. Связь оборвалась. Браслет остался. Немой, холодный, неотъемлемый свидетель сговора, о котором я даже не догадывалась.

Я лежала, уставившись в потолок, с браслетом-оковом на руке и с тяжёлым пистолетом-символом под подушкой. Я вернулась на вершину. Но теперь я точно знала: в этой Игре, из которой нет выхода, за мной пристально следят не только Император и его советники. Следят и другие игроки. С совершенно другими правилами и целями. И я была разменной монетой в их партии.