Выйти Из Игры

Спать я больше не смогла…

Глава шестая –

Права Администратора

Тишина на мостике «Громыхи» после оглашения приказа была красноречивой. Приказ пришёл не из штаба флота, а напрямую из Управления логистики Ядра, и звучал он до обидного просто:

«Крейсеру «Громыха» вверяется ответственная миссия по передислокации. Требуется перевести корабль на орбиту планеты Лерма в системе Гефест для пополнения запасов и усиления орбитальной обороны. Особые условия: перемещение осуществить в ручном режиме (капитанское пилотирование) для отработки нештатных ситуаций и проверки отзывчивости систем после недавнего инцидента. Капитан Аосаги, приступайте.»

«Ручной режим». Для корабля массой в несколько сотен тысяч тонн. Это был либо тест на профпригодность, либо изощрённая форма наказания. Зирик, стоявший рядом, прочитал текст на своём планшете и медленно поднял на меня взгляд. В его профиле всплыло: [Настроение: Скептицизм].

– Капитан, – произнёс он сухо. – В ручном режиме навигационные бустеры отключаются. Управление вектором тяги, стабилизация крена, компенсация инерции – всё ложится на пилотский контур. Это… не симулятор.

– Я в курсе, старпом, – ответила я, уже подходя к главному пилотскому креслу, которое обычно пустовало. Мои пальцы скользнули по холодным сенсорным панелям, вызывая интерфейс ручного управления. Он всплыл передо мной – лавина данных: гироскопы, гравитационные аномалии, давление в маневровых соплах, кривая разгона. Система, к счастью, аккуратно раскладывала всё по полочкам, подсвечивая ключевые показатели. Без неё я бы просто не знала, с чего начать.

– Отдайте приказ экипажу: занять шоковые позиции и ждать моего сигнала. Всем отойти от внешних переборок.

Зирик кивнул и заговорил в общий канал. На мостике воцарилась напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом реактора и щелчками моих пальцев по консоли.

Я взяла управление на себя. Первый импульс – и «Громыха» дрогнула, будто нехотя срываясь с орбитальной стоянки. Это было не плавное скольжение на автопилоте, а тяжёлое, грубое движение. Корабль отозвался на манёвр с задержкой, и я едва успела скорректировать крен, чтобы не зацепить мачту соседнего транспорта. В наушниках прозвучало сдержанное ругательство кого-то из машинного отделения.

Дальше – хуже. Выход на расчётную траекторию к точке прыжка. Нужно было не просто лететь, а точно сориентировать массивный корпус в пространстве. Мониторы показывали, как нос корабля пляшет вправо-влево, а индикаторы стабилизации мигали жёлтым. Я вцепилась в джойстики управления, пытаясь поймать баланс. Руки дрожали от напряжения. Казалось, я пытаюсь ткнуть пальцем в небо, чтобы сдвинуть гору. Каждая ошибка усиливалась массой корабля, и её тут же приходилось компенсировать противоположным импульсом, раскачивая «Громыху» ещё сильнее.

Прыжок через варп-точку прошёл на автопилоте, но выход из него – снова моя головная боль. «Громыха» вывалилась из искажения, как пьяный великан, закрутившись вокруг своей оси. Система вывела передо мной панель [Экстренная стабилизация: АКТИВИРОВАТЬ?]. Я отказалась. Приказ был «ручной режим». Я стиснула зубы и начала тянуть корабль в нужное положение рывками, тратя драгоценное топливо маневровых двигателей. Внутри всё сжималось от ужаса представить, что сейчас видит и чувствует экипаж в отсеках.

И вот, наконец, Лерма. Огромный зелёно-голубой шар, залитый светом местного солнца. Нужно было зайти на орбиту. Это был финальный и самый сложный этап. Расчёты, гравитационные петли, торможение… В симуляторе я делала это десятки раз. В реальности всё было иначе. Я перестаралась с тормозным импульсом. «Громыха», вместо плавного снижения, резко клюнула носом вниз, и нас потащило в верхние слои атмосферы. Сирены завыли, предупреждая о перегреве обшивки. На мониторах загорелись тревожные оранжевые полосы.

– Капитан! – услышала я голос Зирика, но отмахнулась.

Я рванула джойстики на себя, давая полную мощность кормовым двигателям. Корабль задрожал, металл застонал. Мы выравнивались, но траектория была ужасной – не круговая орбита, а вытянутый эллипс, нижняя точка которого проходила опасно близко к планете. Я видела, как в иллюминаторе проносились клочья облаков, а затем снова чернел космос. Ещё одна корректировка. Ещё одна. Руки онемели. Спина была мокрой от пота.

И наконец, через несколько вечностью длившихся минут, инерциальные датчики зафиксировали стабильное положение. Курс выровнялся. Мы были на орбите. Кривой, неидеальной, но орбите.

Тишина на мостике была оглушительной. Потом раздался слабый, но уверенный сигнал. На главном экране всплыло сообщение от Управления логистики:

«Миссия выполнена. Крейсер «Громыха» прибыл в точку назначения. Анализ пилотирования: удовлетворительно (допустимые отклонения в рамках учебной задачи). Капитану Аосаги начислено: 17 очков рейтинга.»

Семнадцать. Смешная цифра за адские полтора часа концентрации и почти катастрофу. Но это были мои очки. Первые, заработанные не убийством, а… работой. Пусть и ужасной.

Зирик медленно выдохнул.

– Прибуксируемся к станции снабжения, капитан?

– Да, – хрипло ответила я, откидываясь на спинку кресла. Руки тряслись так, что я едва могла разжать пальцы. – Сделайте это на автопилоте.

Ночь в каюте. Тишина. Я лежала, глядя на потолок, и чувствовала каждую мышцу. Фиолетовые узоры на руках, казалось, пульсировали в такт затихающему адреналину. И как по расписанию, пришёл холодок.

Я не стала ждать. Прежде чем в голове прозвучал голос, я спросила сама, мысленно, в пустоту, глядя на появившийся браслет:

– С браслетом что? Почему он то есть, то нет? Как мне вызывать тебя, когда нужно, а не ждать, пока ты соизволишь явиться ночью? И кто ты, чёрт возьми?

Пауза. Потом – тот же спокойный, безэмоциональный шёпот тени в сознании:

– Прямолинейно. Хорошо. По порядку. Браслет исчезает, чтобы у тебя не возникало… неудобных вопросов. Синие кристаллы, по логике твоих новых хозяев, – признак заразы, мутации, угрозы. Если бы он был виден всегда, тебя бы уже посадили обратно в стеклянный ящик, а то и удалили для вскрытия. Он материализуется только для связи или когда его сканируют нужные датчики, иначе – он маскируется. Это твоя защита, хоть ты в это и не веришь.

Я сжала руку в кулак, чувствуя, как холодные грани впиваются в кожу.

– А связь? Почему только ты решаешь, когда говорить?

– Потому что канал с моей стороны – однонаправленный и хорошо замаскированный. Если бы ты могла активировать его сама, системы Империи рано или поздно запеленговали бы исходящий сигнал. Это было бы концом для тебя и большими проблемами для меня. Если я молчу – значит ты можешь все сама… Я вмешиваюсь, только когда наши интересы… пересекаются.

– Интересы… – я фыркнула. – А кто ты, чтобы решать, что в моих интересах? Кто ты, а? Ты кристаллид? Шпион? Ещё один «сбой», как я?

Долгая пауза. Казалось, связь вот-вот прервётся.

«Я – Вэкс. Всё, что тебе нужно знать сейчас. Ты – необычный фактор в уравнении. Пока что – полезный. Больше тебе знать не нужно. Больше – опасно. Для нас обоих.

– Ты использовал меня! Подставил под удар!

– И ты получила за это корабль, звание и снятие штрафа. Мы квиты. А теперь отдохни, капитан. У тебя завтра снова будет много работы. Помни: я всегда на связи. Когда это необходимо.

Холодок в запястье исчез. Браслет растворился, оставив лишь лёгкое онемение. Я осталась одна в темноте, с сотней новых вопросов и без единого ответа. «Вэкс». «необычный фактор».

Ключевые слова, которые ничего не объясняли, но делали мир «Алла Терры» ещё более сложным и опасным. Я была не просто капитаном-изгоем. Я была пешкой на доске, где играли силы, о которых даже Император, возможно, не догадывался. И браслет на моей руке был не просто передатчиком, а ошейником, невидимым для всех, кроме меня и моего таинственного наблюдателя.

Сознание вернулось не в каюте, а в той самой знакомой, стерильной мгле. Белый потолок. Шипение аппаратуры. Запах антисептика. Медпалата на «Громыхе».

Я лежала неподвижно, пытаясь понять, как сюда попала. Последнее, что помнила – холодок исчезающего браслета и тяжёлый сон. Ни боли, ни травм. Только глубокое, выматывающее истощение, будто моё тело отработало вахту в десять раз дольше обычного.

Я попыталась моргнуть, и в тот же миг мой визуальный интерфейс – тот самый, что показывал профили и миссии – взорвался обновлениями.

Это было не похоже на прежние чёткие строки. Интерфейс перестроился, став глубже, многослойнее. В левом нижнем углу, где раньше был лишь статус, теперь красовалась новая панель:

[ДОСТИЖЕНИЯ]

[ОТНОШЕНИЯ]

[ПУТЬ СЛАВЫ]

Я мысленно коснулась [ОТНОШЕНИЙ]. Панель развернулась на два столбца.

Личные:

· Зирик: -20 (Отчуждение)

· Мира: +45 (Расположение)

· Кира: +55 (Доверие)

· Император Кайден: -10 (Настороженность)

· Доктор Рен: -30 (Обида)

· Капитан Горн: -70 (Ненависть)

· Вэкс: ??? (ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ)

Фракционные:

· Империя Терры: +5 (Сотрудничество)

· Первый Ударный Флот: 0 (Нейтралитет)

· Корпорация «Кризисный ответ»: +15 (Союз)

· Кристаллиды: -10 (Война)

· Неизвестная фракция (Вэкс): ??? (ДАННЫЕ ЗАШИФРОВАНЫ)

Цифры. Рейтинги. Всё, что я чувствовала к людям и что они, вероятно, чувствовали ко мне, было переведено в холодную статистику. Мира и Кира были в плюсе. Зирик – в минусе, что неудивительно. Император насторожен. А Вэкс… Вэкса система даже не могла классифицировать.

Я переключилась на [ПУТЬ СЛАВЫ]. Это был своеобразный журнал заданий. Большинство строк были серыми, неактивными. Но двенадцать – горели зелёным, с отметкой [ВЫПОЛНЕНО]:

1. «Пробуждение» – Выжить после крушения.

2. «Первый контакт» – Установить связь с другой разумной расой (Мира, Кира).

3. «Сигнал бедствия» – Использовать SOS для вызова помощи.

4. «Выживание» – Продержаться до прибытия подкрепления во враждебной среде.

5. «Загадка происхождения» – Узнать о своей природе (Игра, аномалия).

6. «Испытание на прочность» – Получить и пережить тяжёлое отравление/мутацию.

7. «Новый статус» – Получить легитимное имя и расу в системе.

8. «Принятие приказа» – Согласиться на миссию от высшей власти (Император).

9. «Кровавое посвящение» – Устранить предыдущего командира для получения поста.

10. «Испытание огнём» – Принять участие в реальном боевом столкновении.

11. «Триумф вопреки всему» – Одержать победу в заведомо проигрышной ситуации (17 кораблей).

12. «Испытание мастерством» – Успешно выполнить сложное задание на управление (полёт на Лерму).

Я смотрела на этот список. Двенадцать этапов ада, упакованных в сухие формулировки. И за каждым – боль, страх, кровь. Это была моя история, моя «слава», уложенная в скупые строки игрового кода.

В этот момент я услышала голоса. Рядом. Знакомые. Я медленно, с огромным усилием, повернула голову набок.

У стены, на складных стульях, сидели Мира и Кира. Мира что-то тихо говорила, её уши были прижаты, лицо выражало усталую озабоченность. Кира, напротив, ёрзала, её лисьи уши и хвост беспокойно подрагивали. Их профили всплыли надо мной, и теперь рядом с ними горели цифры отношений: Мира [+45], Кира [+55].

Увидев их, что-то дрогнуло у меня внутри. Не гнев, не расчёт. Простая, человеческая волна облегчения от знакомых лиц в этом кошмаре. И в тот же миг раздался резкий, учащённый бип-бип-бип от монитора у изголовья койки.

Мира и Кира вздрогнули и мгновенно обернулись ко мне. Наши взгляды встретились.

– Она проснулась, – тихо сказала Мира, не отрывая от меня глаз. Кира вскочила и рванулась к койке, но Мира ловко поймала её за руку.

– Осторожно, Кира. Не знаем, в каком она состоянии.

– Но она же смотрит! Эй, детка, ты как? – крикнула Кира, не в силах сдержаться.

Я попыталась открыть рот, но из горла вырвался лишь хриплый, нечленораздельный звук. Я была слаба, как котёнок. Слаба, но жива. И впервые за долгое время рядом были те, чьи профили светились не враждебностью или нейтралитетом, а тёплыми, положительными цифрами. Расположение. Доверие. В мире, где всё измерялось очками и рейтингами, это было самым ценным, что у меня было.

Я медленно, с трудом, подняла руку – ту, что без браслета – и слабо пошевелила пальцами в их сторону. Жест «я здесь». Жест «я жива».

Кира ахнула и снова попыталась броситься вперёд, но Мира, всё ещё сдерживая её, шагнула сама. Она подошла к койке и осторожно положила свою тёплую ладонь мне на лоб, как делала когда-то в лагере после крушения.

– Всё хорошо, – сказала она тихо, и её голос звучал так же устало, но твёрдо. – Ты просто выгорела. Системное истощение. Ты проспала почти двое суток. Но теперь всё в порядке.

Двое суток. Значит, после разговора с Вэксом я просто… отключилась. На истощение наложился стресс от нового интерфейса, от этой бесконечной игры.

Я смотрела на них – на Миру с её +45 и Киру с её +55 – и впервые за долгое время цифры на интерфейсе не казались чем-то чужим. Они были просто отражением того, что я чувствовала сама. И, возможно, того, что чувствовали они. В этом безумном, оцифрованном мире хоть что-то обретало человеческий смысл.

Слова Миры успокаивали, но моё внимание уже ускользало. Оно цеплялось не за её лицо, а за что-то за её спиной. За серую, безликую панель управления медблоком на стене. И на этой панели, в самом углу, мерцал едва заметный, крошечный фиолетовый узор. Такой же, как у меня на коже, только нарисованный на металле и пластике.

Я прищурилась, сконцентрировавшись на нём. Узор как будто подёрнулся лёгкой рябью. И прямо перед глазами, наложившись на реальность, всплыл полупрозрачный интерфейс:

[Объект: Медицинская панель жизнеобеспечения (сектор 7-Бета).]

[Доступ: Ограничен (требуется уровень «Медперсонал» или выше).]

[Возможные действия:]

· [Статус пациентов: Получить данные]

· [Дозировка седативов: Изменить]

· [Система оповещения палаты: Отключить / Ложное срабатывание (без цели) / Ложное срабатывание (выбрать цель)]

· [Блокировка двери: Активировать]

Я замерла. Это было не просто наблюдение. Это был интерфейс взаимодействия. С неживым объектом. Как в симуляторе, когда я управляла системами корабля, но теперь – в реальности.

Любопытство, острое и безрассудное, пересилило осторожность. Я мысленно сфокусировалась на строчке [Система оповещения палаты: Ложное срабатывание (без цели)] и… «нажала».

Эффект был мгновенным и оглушительным.

По всему медблоку, а затем, судя по громкости, и по всему кораблю, взревели сирены тревоги. Алый свет аварийных ламп залил белые стены, превратив всё в пульсирующий, кровавый ад. Мира и Кира вскочили как ужаленные.

– Что происходит?! – крикнула Кира, инстинктивно прикрывая уши.

Мира бросилась к той самой панели, её пальцы забегали по кнопкам. На её лице было чистое недоумение. «Система не показывает причину! Нет повреждений, нет вторжения… Это сбой!»

Я лежала, притворяясь такой же испуганной и растерянной, но внутри меня всё сжалось в ледяной комок. Я это сделала. Одной мыслью. И система не увидела подвоха.

Паника длилась ровно две минуты и семь секунд (я невольно засекла время). Потом сирены разом смолкли, и алое освещение сменилось на привычное белое. На панели у Миры мигнуло зелёное сообщение: [Ложная тревога. Сбой датчика давления в коридоре 4-Гамма. Ошибка устранена.]

Мира выдохнула, с облегчением вытерла лоб.

– Идиотские системы… – пробормотала она, бросая на меня взгляд. – Не испугалась? Прости за это цирк.

Я слабо покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Я хотела объяснить, хотела спросить, но язык не слушался.

И тут в голове, резко и властно, прозвучал голос Вэкса:

– Не двигайся. Быстро – правую руку, ту, где браслет, под одеяло. Спрячь. Сейчас.

Инстинкт сработал быстрее мысли. Я судорожно дёрнула правую руку под тонкое больничное одеяло, прижав её к телу. И в ту же секунду на запястье вспыхнул знакомый холодок. Браслет материализовался. Прямо под тканью. Он был тут.

Через несколько секунд в палату, тяжело дыша, вбежал Зирик в сопровождении двух техников с датчиками.

– Что здесь произошло? – его голос был резким, а профиль в моём интерфейсе мигнул: [Зирик: -25 (Отчуждение -> Обида)].

– Ложное срабатывание, старпом, – доложила Мира. – Сбой датчика. Всё чисто.

Зирик бросил на меня пронзительный взгляд, будто ища во мне причину неполадки, потом кивнул техникам.

– Проверьте всё. От панели до реактора. Капитан не должна находиться в зоне системных сбоев. Его взгляд снова скользнул по мне. «Особенно эта», – казалось, говорили его глаза.

Когда они ушли, а Мира и Кира, всё ещё взволнованные, отошли к своему терминалу проверить мои показатели, голос Вэкса вернулся. На этот раз в нём звучала странная смесь удовлетворения и… усталости?

– Хорошо. Теперь слушай. Пока ты спала эти двое суток, я кое о чём подумал. Наши отношения пошли не по тому сценарию. Я тебя запугал, использовал, заставил играть в одни ворота. Это… неэффективная стратегия для долгосрочного сотрудничества.

Я лежала неподвижно, слушая, чувствуя холод браслета на скрытой под одеялом коже.

– Поэтому я внес коррективы. Два подарка. Первый: я полностью восстановил и стабилизировал твой системный интерфейс. Он теперь работает не как глючный хак, а как полноценный, пусть и нестандартный, клиент «Алла Терры». Ты видишь достижения, отношения, путь славы? Это не моя работа. Это твоя система, наконец-то получившая доступ к базовым игровым протоколам. Теперь ты для всех – просто очень странный, но легитимный игрок. Пусть и без кнопки выхода.

Я мысленно скользнула взглядом по интерфейсу. Достижения. Отношения. Всё это теперь было частью меня. Не навязанное, а… разблокированное.

– А второй подарок… ты его уже обнаружила. Поздравляю. Ты теперь не просто видишь интерфейсы. Ты можешь с ними взаимодействовать на фундаментальном уровне. Я дал тебе доступ к низкоуровневым командам. К административным протоколам, которые обычные игроки никогда не увидят. Ты можешь не только читать «здоровье» объекта. Ты можешь… влиять на его «состояние». Отключить. Перенастроить. Вызвать сбой.

Он сделал паузу, давая мне осознать.

– Фиолетовый узор – это маркер. Знак того, что объект «читаем» и… «писуем» для тебя. Чем сложнее система, тем больше вариантов. Но будь осторожна. Каждое такое вмешательство оставляет микрослед. Если злоупотреблять или делать что-то слишком масштабное – системы безопасности могут засечь аномалию. Тогда подключиться отдел тех поддержки и уже тогда я тебе не помощник. Используй это с умом. Для защиты. Для получения информации. Для… создания нужных ситуаций. Думаю разберешся.

Я смотрела в потолок, ощущая, как в голове складывается новая, невероятная картина. Я была не просто аномалией. Я была администратором в мире, где все остальные были пользователями. Пусть и с ограниченными, опасными правами.

– Это доверие, Аои, – его голос прозвучал почти мягко. – И инструмент. Не подведи. И не пытайся найти меня с его помощью – мой «объект» для тебя невидим. А теперь… отдыхай. Тебе ещё предстоит разобраться со своим новым статусом на этом корабле. И помни – я теперь не надсмотрщик. Я… страховка. И потенциальный союзник. Если ты этого так хочешь конечно…

Связь прервалась. Холодок в запястье не исчез. Браслет остался. Но теперь это был не просто ошейник. Это был ключ. Опасный, двусмысленный, но ключ к силе, о которой другие в этой Игре могли только мечтать.

Я лежала, чувствуя под одеялом холод кристалла и смотря, как на скучной настенной розетке напротив медленно проступает такой же крошечный, мерцающий фиолетовый узор. Мир вокруг был больше не просто декором. Он был меню. И у меня теперь был доступ к скрытым настройкам…

Глава седьмая – Доверие экипажа

Приказ на патрулирование окраины 7-го сектора пришёл неделю спустя. Рутинная, почти скучная задача. «Громыха», с залатанными после прошлых приключений системами и слегка подросшей (на те самые 17 очков) репутацией, плавно скользил через беззвучную пустоту. На мостике царила привычная рабочая атмосфера. Зирик, чей показатель отношений всё ещё держался на отметке [-25 (Обида)], ворчал над отчётами, но работал безупречно. Прочие члены экипажа, чьи профили теперь постоянно светились в моём поле зрения с цифрами от [-10] до, к моему удивлению, [+30], выполняли свои обязанности.

Я стояла у главного экрана, наблюдая за звёздной картой. Фиолетовые узоры на моих руках были спокойны. За последние дни я научилась не замечать их постоянно, только когда концентрировалась. Браслет молчал. Казалось, Вэкс дал мне немного пространства.

Первые два часа патруля прошли в полной тишине. Затем, в точке, отмеченной на карте как «гравитационная аномалия низкого уровня», пространство перед нами разорвалось.

Это было не появление корабля. Это было рождение чудовища. Из черноты варп-разлома выползло нечто. Гигантское, аморфное, похожее на космического спрута, сплетённого из сияющих щупалец чёрного хитина и мерцающей, ядовито-бирюзовой плоти. Его «тело» было усыпано сотнями фасеточных глаз, а в центре зияла пасть, усеянная кристаллическими шипами. Над ним всплыл устрашающий профиль:

[Угроза: Древний космический сифаноид (Класс «Пожиратель»). Уровень: 319. Статус: Враждебен. Примечание: Внесистемная угроза. Считался мифом.]

– БОЕВАЯ ТРЕВОГА! ВСЕ ПО ПОСТАМ! – заорал Зирик, но было уже поздно.

Одно из щупалец, тонкое, как башня, и быстрое, как хлыст, ударило в корпус «Громыхи». Удар потряс корабль до основания. Свет погас, сменившись алым заревом аварийных огней. Система завыла о критических повреждениях в секторах C и D. Второе щупальце обвило носовую башню и сжало – металл скрипел, как бумага.

Начался ад.

Мы стреляли. Шквалы плазмы и снарядов прошивали плоть чудовища, но оно, казалось, состояло из жидкой тьмы и гнева. Раны затягивались почти мгновенно. Его щупальца методично крушили обшивку, вырывали орудийные башни, рвали энерготрассы. На мониторах повреждений карта «Громыхи» стремительно краснела. Экипаж гиб в раздавленных отсеках, в вакууме, в огне коротких замыканий.

Я стояла на мостике, стиснув зубы до хруста, отдавая приказы, которые были бессмысленны. Мы не могли уйти – щупальца держали нас в мёртвой хватке. Мы не могли пробить его – наше оружие было как иголки для слона.

И тогда я увидела его. Единственный, огромный, центральный глаз, пылающий холодным синим светом в самой гуще щупалец. Узор на нём был сложным, почти гипнотическим. И на нём – ни единого фиолетового маркера. Он был вне системы. Нечитаем.

Но корабль… системы корабля были читаемы. В отчаянии я сфокусировалась на интерфейсе главного калибра. Он был почти уничтожен, но один рельсотронный ускоритель тёмной материи в носовой части всё ещё показывал [Статус: Критический, но оперативен. Заряд: 12%].

Идея была безумной. Самоубийственной.

– Зирик! – закричала я, перекрывая грохот. – Все оставшиеся энергоресурсы – в носовой ускоритель тёмной материи! Прямо сейчас!

– Капитан, это убьёт реактор! Мы взорвёмся!

– Делай! – в моём голосе не осталось ничего, кроме стальной, безумной решимости.

Зирик, после секундного колебания, рванулся к консоли. Судорожные движения его пальцев. Гул, переходящий в рёв, по всему кораблю. Свет погас окончательно, и нас осветило лишь зловещее сияние извне и тусклое свечение аварийных панелей.

Я вцепилась в ручное управление прицелом. На экране, покрытом трещинами, дрожало изображение гигантского синего глаза. Автоприцел не работал. Только мои руки, моё зрение. Я повернула джойстики, заставляя исковерканную носовую часть «Громыхи» с скрежетом повернуться на доли градуса.

– Теперь.. – прошипела я, – Давай!

Зирик нажал на спуск.

Это был не выстрел. Это было извержение. Сноп чистейшей, поглощающей свет энергии тёмной материи вырвался из ствола и пронзил пространство. Он прошёл сквозь клубок щупалец и вонзился прямо в центр синего глаза.

На миг воцарилась абсолютная тишина. Потом чудовище взревело – звук, от которого треснули остатки бронированных стекол на мостике. Его тело начало неистово биться в конвульсиях, щупальца разжались, отбрасывая обломки «Громыхи». Синий свет в глазу вспыхнул ослепительно ярко и… погас. Мгновение спустя вся титаническая туша начала рассыпаться, превращаясь в облако тёмной пыли и замерзающих осколков хитина, медленно рассеивающихся в вакууме.

На мостике «Громыхи» воцарилась оглушённая, победная тишина, нарушаемая лишь шипением повреждённых систем и стонами раненых. Корабль был изуродован, потерял ход, но был жив. А я получила достижение для пути славы: «Космическая отвага» – победите космического монстра.

Не обращая на это внимания я отправила сигнал SOS. Подоспевшие имперские буксиры и спасательные челноки дотащили нашу развалину до ближайшей орбитальной верфи. Потери были чудовищны. Половина экипажа. Большая часть корабля. Но ключевые системы и ядро реактора уцелели…