Выйти Из Игры

Инструктор-Семь звучал всё суше:

– Зафиксированы неадекватные реакции. Рекомендован медицинский отдых.

– Знаю, – Но остановиться означало признать поражение перед Императором. Перед самой собой.

На шестой попытке я просто сидела и тупо смотрела на карту корабля. Глаза слипались. Всё было бессмысленно. Я проиграю. Меня удалят. Статус [Удалён навсегда] казался таким желанным, просто концом этой муки…

И тут взгляд зацепился за мелочь. В уголке тактической карты, среди сотен значков, был один – маленький, мигающий жёлтым. [Внешний сервисный шлюз 7B: Открыт по тех. требованию. Доступ: ограничен.]

Смутная, полусонная мысль пронеслась в голове. Я не буду умнее Горна. Не буду харизматичнее. Я слишком устала, чтобы вести сложную игру. Но что, если… не играть в его игру вовсе?

Я не стала открывать общий канал. Не стала искать союзников. Вместо этого я вызвала на частную связь единственного человека, чей статус светился [Инженер-стажёр Корэт. Уровень: 12. Мораль: очень низкая (недоволен Горном)]. Мой голос был хриплым от усталости, но я говорила просто и прямо, почти шёпотом:

– Корэт. Шлюз 7B. Там грузовой дрон с запчастями для ремонта системы охлаждения реактора. Горн забрал запчасти на чёрный рынок. Инспекция из Ядра будет через шесть часов. Если они найдут неисправность – Горн спишет всё на тебя. Тюрьма или бан.

В наушниках послышался испуганный вдох. Я продолжила, четко отбивая каждое слово:

– Есть альтернатива. Я – новая смена с Ядра. Мне нужен доступ на корабль. Через 7B. Тихий. Если поможешь – про инспекцию забудут. Ты получишь повышение и доступ к запчастям. Отказываешься – разбирайся с Горном и тюрьмой сам. Решай. Быстро.

Пауза. На карте я видела, как значок Корэта метнулся от машинного отделения к сектору 7B. Он был напуган, зол и обладал достаточными правами доступа, чтобы быть там, где его не ждут. Через две минуты на связь вышел он, запыхавшийся:

– Шлюз… открыт. Но дрона нет!

– Его и не было, – честно сказала я, и в голосе прозвучала вся моя усталость. – Но инспекция – будет. А теперь открой мне внутреннюю дверь из шлюза в вентиляционную шахту А-12. И забудь, что мы говорили.

Это был блеф. Грубый, примитивный, построенный на страхе мелкого сошки перед начальством. Но он сработал. Когда виртуальная «я» в симуляции проскользнула через сервисный шлюз и полезла по вентиляции, минуя все посты охраны, Инструктор-Семь выдал неожиданный комментарий:

– Тактический обход стандартных протоколов безопасности. Неортодоксально.

Я не шла на мостик. Я ползла к машинному отделению. К сердцу корабля. Система, сквозь туман усталости, вывела на экран схему: если перенаправить энергию охлаждения на секунду, а потом дать обратный скачок… это вызовет каскадный сбой в системах управления на мостике. Краткий, но достаточный.

Я добралась до панели. Руки дрожали. Я с трудом вспоминала последовательность действий, которым меня учили десять симуляций назад. Сделала. На карте мостик «Громыхи» погрузился в хаос: [Сбой связи], [Отключение основного освещения], [Сброс систем идентификации].

В этот момент я вышла на общий канал. Мой голос, усиленный системой корабельного оповещения, прозвучал во всех отсеках, искажённый статикой, будто голос самого корабля:

– Внимание, экипаж. Это капитан Аосаги по приказу Ядра. Капитан Горн отстранён за саботаж систем жизнеобеспечения. Все на свои посты. Стабилизируйте энергию в секторах B и C. Кто выполнит приказ первым – получит тройную премию. Остальные – будут иметь дело с гвардией, которая уже на подходе.

Это была ложь на лжи. Но сказанная в момент всеобщей паники, поданная как приказ и обещание, она сработала. Значки экипажа на карте засуетились, побежали не блокировать меня, а выполнять указания, спасая корабль от мнимой аварии. А когда несколько лейтенантов, сохранивших рассудок, попытались связаться с Горном, тот не ответил – его канал был заглушён тем же сбоем, который я вызвала.

Я, едва переставляя ноги, вышла из вентиляции прямо на опустевший, мигающий аварийным светом мостик. Виртуальный Горн, отчаянно пытавшийся перезагрузить консоли, обернулся. Его цифровое лицо исказила ярость.

Я не стала с ним спорить. Я слишком устала для диалогов. Я просто подняла виртуальный пистолет (который, по счастью, взяла в шлюзе) и выстрелила ему в грудь. В симуляции это означало не смерть, а [Критическое поражение. Капитан нейтрализован.]

Тишина. Только шипение повреждённых панелей. Потом в моём интерфейсе одна за другой стали гаснуть красные иконки мятежа. Всплыло зелёное окно:

[Оперативный контроль над КК «Громыха» установлен.]

[Экипаж: лояльность низкая, но подчинён.]

[Капитан Горн: изолирован.]

[Миссия выполнена. (Нетрадиционными методами.)]

Симулятор отключился. Свет в комнате зажёгся, режущий и невыносимый. Я вывалилась из кресла на холодный пол, не в силах пошевелиться. Веки были из свинца. Сквозь туман я увидела, как подошёл Инструктор-Семь в виде голограммы.

– Анализ завершён, – прозвучал его голос. В нём впервые появился оттенок чего-то, кроме безразличия. Что-то вроде… озадаченного уважения. – Тактическая оценка: неудовлетворительно. Стратегическая оценка: эффективно. Вы проигнорировали 87% учебного материала и добились цели, используя уязвимости, не описанные в руководствах. Вы измотаны до предела и приняли ряд аморальных решений (шантаж, дезинформация, прямое насилие).

Он сделал паузу.

– Вывод: к стандартному командованию непригодна. К решению нестандартных задач в условиях кризиса – потенциально эффективна. Рекомендация отправлена в штаб флота с пометкой «Особый случай».

Голограмма погасла. Дверь открылась, и вошли гвардейцы. Они смотрели на меня, лежащую в поту и пыли на полу, не с презрением, а с холодным любопытством, как на диковинного, но опасного зверя.

– Капитан Аосаги. Ваш транспорт к реальному крейсеру «Громыха» готов. Капитан Горн ждёт объяснений. Вам дают четыре часа на сон и гигиену перед отправкой.

Они даже не предложили помочь подняться. Я собрала остатки воли, упёрлась дрожащими руками в пол и медленно, с нечеловеческим усилием, поднялась на ноги. Мир плыл. Но внутри, сквозь пустоту и тошноту, тлела одна мысль.

Я не справилась с учебой. Я провалила все тесты. Но я взяла корабль. Грязно, уродливо, с помощью лжи и страха. Я взяла его. И теперь мне предстояло проделать то же самое в реальности. С настоящим Горном. И с настоящим экипажем, который, возможно, ненавидел меня уже сейчас.

Я кивнула гвардейцам, выдавив из себя хриплое: «Ведите». И поплелась за ними, шатаясь, но уже не как жертва, а как измотанный, но не сломленный хищник, идущий к своей первой настоящей добыче.

Четыре часа «сна» в камере, больше похожей на койку в тюремной больнице, не сняли усталость, а лишь законсервировали её. Я проснулась от вибрации шаттла, пристыковавшегося к «Громыхе». Каждое движение отзывалось тупой болью в костях. Мышцы, накачанные в симуляторе, теперь были ватными и не слушались. Мои фиолетовые узоры на руках казались тусклыми, будто и они были истощены.

Переход из стерильной искусственной гравитации Ядра на обычную корабельную тяжесть был как удар в живот. Ноги подкосились, я едва удержалась, схватившись за поручень. Воздух здесь пах металлом и чужим потом. Шаттл был пристыкован не к парадному приёмному шлюзу, а к боковому, техническому – как и планировалось в моём единственном удачном симуляционном сценарии. Рядом со мной стояли двое гвардейцев. Их профили светились нейтральным статусом – они были здесь лишь как формальные свидетели и гарант «приказа Ядра». Делать за меня они ничего не собирались.

– Капитан Аосаги. Коридор ведёт к лифту на командную палубу. Капитан Горн ожидает в своей каюте. Удачи, – произнёс один из них без тени иронии.

Удачи. Как будто я шла на экзамен, а не на смещение командира боевого корабля.

Я кивнула, не в силах вымолвить слово, и шагнула в узкий, тускло освещённый коридор. Каждый шаг давался с усилием. Гравитация тянула вниз, будто на плечах лежали мешки с песком. В ушах звенела тишина, нарушаемая лишь гудением вентиляции и отдалённым рокотом машинного отделения.

Я дошла до лифта. Поднялась на командную палубу. Здесь было чище, но не намного просторнее. Двери в каюту капитана были массивными, из тёмного металла. Я собрала остатки сил, выпрямила спину – насколько это было возможно – и нажала на переговорник.

– Капитан Горн. Капитан Аосаги для передачи командования по приказу Ядра.

Мгновенная пауза, потом скрежет отпираемого замка. Двери раздвинулись.

Каюта была больше, чем я ожидала, и захламлена. На столе громоздились стопки отчётов, детали непонятных механизмов. У иллюминатора стоял он. Капитан Горн. В жизни он казался ещё массивнее, чем в симуляции. Широкоплечий, с бычьей шеей и тяжёлым, небритым подбородком. Его уши – короткие, как у рыси – были прижаты к черепу. Хвост, толстый и жилистый, нервно бил по голенищу сапога. Его профиль вспыхнул у меня перед глазами, агрессивно-красным:

Капитан Горн.

Уровень 47.

Раса: Люпан (Волк).

Статус: В сети

– Так вот ты какая, «замена», – прохрипел он, окидывая меня уничтожающим взглядом с ног до головы. Его глаза задержались на моих фиолетовых руках. – Искалеченный щенок с краской для праздников. Прислали меня штрафануть, да? Ну, попробуй.

Он не предлагал сесть. Он стоял, заслоняя собой весь свет от иллюминатора.

– У меня приказ Императора, – выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Я мысленно вызвала интерфейс, пытаясь показать голографическую печать. Световой проектор сработал с задержкой, изображение поплыло. – Вы отстранены от командования. Сдайте… сдайте контрольные коды.

Горн фыркнул, даже не глядя на печать.

– Коды? Иди возьми их, если сможешь. Мои ребята меня знают. Тебя – нет. Ты думаешь, бумажка с Ядра что-то здесь значит? Здесь, на краю флота, закон – это я. А ты… – он сделал шаг вперёд, и я невольно отступила, спиной наткнувшись на край стола, – …ты даже стоять ровно не можешь. Трясёшься. Иди поспи, девочка. Потом поговорим о твоём «приказе».

Ярость, острая и беспомощная, кольнула в грудь. Я собралась с духом, чтобы выпалить что-то резкое, убедительное… но тело предало. Волна головокружения накатила с новой силой. Ноги подкосились. Я сделал неловкое движение, пытаясь ухватиться за стол, и моя правая рука, повинуясь спазму усталости, дёрнулась. В ладони, по ментальному импульсу паники, материализовался пистолет «Искра» – холодный, тяжёлый, чужой.

Я не удержала его.

Оружие выскользнуло из ослабевших пальцев и с глухим стуком упало на металлический пол, подкатившись прямо к сапогам Горна.

В каюте повисла леденящая тишина.

Потом Горн рассмеялся. Громко, от души, с оттенком настоящего, животного веселья.

– АХАХАХА! И ЭТО – МОЙ ЗАМЕНЯЮЩИЙ КАПИТАН?! – он зашёлся в хохоте, указывая пальцем то на меня, то на пистолет у своих ног. – Ты не то что командовать – оружие удержать не можешь! Да тебя любой юнга размажет! Иди отсюда, пока жива!

Его смех резал уши, унижал сильнее любого удара. Я стояла, сгорбившись, опираясь на стол, и смотрела на пистолет. На свой провал. На крушение всего, за что так грязно и отчаянно боролась в симуляторе.

А потом что-то щёлкнуло. Не в голове. Глубже. В том самом тлеющем уголке, что заставил меня шантажировать виртуального инженера. Усталость никуда не делась. Но её внезапно пронзила ледяная, абсолютная ясность. Выбора нет.

Медленно, с нечеловеческим усилием, я оттолкнулась от стола и выпрямилась. Спина хрустнула. Я перевела взгляд со смеющегося Горна на пистолет. Сосредоточилась.

[Система: Запрос на материализацию оружия «Искра» в правой руке.]

Пистолет у ног Горна растворился в мелькании пикселей. В тот же миг он собрался из света и вещества в моей сжатой ладони. Вес, отдача, холодная рукоять – всё было на месте.

Хохот Горна оборвался на полуслове. Его глаза расширились от непонимания. Он ещё не осознал, только увидел, как оружие телепортировалось ко мне в руку.

Я не стала целиться. Не стала произносить пафосных фраз. Я была слишком усталой для этого. Я просто подняла руку в его сторону и нажала на спуск.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве был оглушительным. Горн дёрнулся, отшатнулся к иллюминатору. На его груди, прямо над сердцем, расплылось алое пятно. Не голографическое. Настоящее. Он не произнёс ни слова. Только посмотрел на меня с абсолютным, животным изумлением, будто увидел не девочку, а извергающийся вулкан. Потом его тело сползло по стене на пол и замерло.

Тишина вернулась, теперь густая и тяжёлая, пропитанная запахом пороха и крови. Пистолет снова выпал из моих пальцев и исчез в воздухе до востребования. А потом силы окончательно покинули меня. Ноги подкосились, и я рухнула рядом с телом капитана Горна, ударившись коленом о холодный металл пола.

Перед глазами поплыли чёрные пятна, а в центре зрения, кричаще-красным, всплыло системное сообщение:

Критический уровень физической усталости.

Требуется немедленная остановка и восстановление.

Принудительное отключение через 10 секунд в случае отказа.

Я попыталась встать, подняться, сделать что-то – осмотреть каюту, связаться с экипажем, хоть что-то. Но тело было как из свинца. Веки смыкались сами. Последнее, что я увидела перед тем, как тьма накрыла с головой, – это ноги гвардейцев, вбегающих в каюту с оружием наготове, и их ошеломлённые лица, склонённые над мной и над трупом капитана.

Захват был совершён. Корабль был мой. Ценой, которую я ещё даже не начала осознавать.

Глава пятая – Громыха

Сознание вернулось не через сон, а будто из глубокого обморока. Сначала – ощущение мягкой, прохладной поверхности под спиной. Ни ремней, ни манжет. Просто я лежала на чём-то вроде медицинской койки. Я открыла глаза.

Белый потолок. Стерильный воздух с примесью антисептика. Я была не в своей стеклянной колбе, а в обычной, небольшой лабороторной. На мне был простой халат. Я осторожно приподнялась на локтях. Тело отзывалось глубокой, ноющей усталостью, но уже не той изматывающей тяжестью. Фиолетовые узоры на руках были бледнее, будто уснули.

И тут я увидел его.

Он сидел на табурете у стены, в тени. Тот же массивный силуэт, та же бычья шея. Капитан Горн.

Сердце ёкнуло, остановилось, а потом забилось с бешеной силой. Призрак. Или… Он выжил? Но выстрел был точным, в упор, в сердце! Я видела его профиль, гаснущий на моих глазах!

Я замерла, не в силах пошевельнуться, ожидая мести, ярости, нового выстрела.

Горн поднял голову. Его лицо было тем же – грубым, небритым, но… иным. Ярости в его глазах не было. Была усталая, почти философская ухмылка. Он поймал мой взгляд и медленно покачал головой.

– Успокойся, девчонка. Не съем, – его голос был хриплым, но спокойным. – Хотя пару синяков на память оставить хотел, честно говоря.

Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

– Ты… ты же… – я не могла выговорить слово «мёртв».

– Умер? Да, – он пожал плечами, как будто речь шла о проигранной партии в карты. – Чисто, профессионально, без лишних страданий. Признаю. Не ожидал, что у тебя хватит духу, в таком-то состоянии. Но ты же забыла главное.

Он поднял руку и постучал указательным пальцем себе по виску.

– «Архипелаг Терра». Смертей не существует. Есть возрождения. Точка возрождения у каждого капитана привязана к штабу флота на Ядре. Ты меня удалила с «Громыхи». Через час я открыл глаза вот тут, в медблоке.

Он встал и подошёл к койке. Я невольно отпрянула, но он не стал приближаться слишком близко.

– Но так уж решило Ядро. Приказ есть приказ. Я больше не капитан «Громыхи». Мои коды доступа к кораблю аннулированы. Двери для меня там закрыты. Поэтому я и пришёл сюда. Попрощаться.

Он смотрел на меня, и в его взгляде теперь читалось не презрение, а что-то вроде… уважения сквозь горечь.

– Ты очень сильная, девчонка. Я тебя недооценил. Думал, прислали штрафного козла отпущения. А ты… ты сделала то, на что у многих ветеранов духу не хватит. Хреновая тактика, ужасное состояние, но решимость… Решимость железная.

Он обернулся к двери, потом снова посмотрел на меня.

– «Громыха» и его флот – это серьёзная сила империи. Не игрушка. Люди там – не симулякры. Береги их. И себя заодно. Раз уж так решило Ядро… – он тяжело вздохнул, и в этом вздохе было столько усталой покорности судьбе, что стало почти жалко этого грубого волка. – …я не буду мешать. Да и не смогу уже. Удачи, капитан Аосаги. Прощай.

Он развернулся и зашагал к выходу. На пороге обернулся в последний раз.

– А, и да… Можешь не бояться мести. Мне в реале… в реальном мире… зарплату урезали за потерю корабля. Теперь у меня другие заботы. Он криво усмехнулся, и эта усмешка была полна такого житейского, понятного даже мне разочарования, что призрак «убитого мной капитана» окончательно рассыпался, оставив передо мной просто уставшего, обделённого мужчину.

Дверь закрылась за ним. Я осталась одна, переваривая его слова. Смертей нет. Возрождения. Зарплата урезана. Игра. Всё это была просто игра для него. Жестокая, серьёзная, но игра с правилами и точками сохранения. А для меня… для меня это была единственная реальность, где я только что убила человека. Или не убила? Голова шла кругом от этой двойственности.

Напряжение, державшее меня на плаву, окончательно схлынуло. Тело, получившее разрешение на отдых, сдалось. Глаза снова сомкнулись, и на этот раз я провалилась не в обморок, а в глубокий, беспробудный сон, лишённый даже сновидений.

Я проснулась от мягкого, но настойчивого щелчка. Свет в палате был приглушённым. Рядом с койкой, изучая данные на планшете, стоял доктор Рен. Его лисьи уши шевельнулись, уловив моё движение.

– Проснулись, капитан? – спросил он, не отрываясь от экрана. – Хорошо. Вы проспали чуть больше суток. Организм восстановил базовые функции.

Он наконец посмотрел на меня. Его взгляд был профессионально-оценивающим.

– Физические показатели вернулись в норму. Аномальная пигментация стабилизировалась, новых изменений нет. Однако, – он поднял палец, – я должен предупредить. Больше никаких подобных перегрузов. Вы довели себя до критического состояния. В следующий раз системное принудительное отключение может сработать не так «мягко». Сильная усталость может повлиять не только на физическое состояние, но и на стабильность вашего… уникального интерфейса. Возможны сбои восприятия, потери данных, нарушения в работе системных подсказок. Вам это нужно?

Я медленно покачала головой, с трудом заставляя мышцы шеи работать. Голос был тихим, но внятным:

– Нет. Не нужно.

– Отлично, – Рен сделал пометку. – Тогда запомните: сон, питание, умеренные нагрузки. Вы больше не «Ноль», которую можно гонять в симуляторах до потери пульса. Вы – активный игрок, капитан имперского крейсера. Ваш ресурс теперь имеет ценность. Берегите его.

Он отложил планшет.

– Ваши новые документы полностью активны. Коды доступа к «Громыхе» переданы. Экипаж уведомлён о смене командования… и об обстоятельствах этой смены. – В его голосе промелькнула тень чего-то, что могло бы быть иронией. – Вам предстоит первое настоящее построение и обращение к команде. Рекомендую подготовиться морально. Они будут смотреть на вас с… смешанными чувствами.

Он кивнул и направился к выходу, оставив меня наедине с тишиной и тяжёлым грузом новых обязанностей.

Я лежала и смотрела на свои фиолетовые руки, теперь лежавшие на простыне безвольными, но уже не дрожащими. Я убила человека, который не умер. Я получила корабль от того, кто его потерял. Я была легитимным капитаном, чья легитимность родилась из грязного выстрела в тесной каюте.

И теперь мне предстояло выйти на мостик реального «Громыхи» и посмотреть в глаза людям, которые только что потеряли своего старого командира и получили вместо него меня – измотанную, странную девушку с фиолетовыми узорами, которая едва могла стоять.

Игра, из которой нельзя выйти, только что перешла на новый, гораздо более сложный уровень. И на кону были уже не виртуальные очки, а настоящие жизни и настоящий корабль.

Хотя как настоящие… Может быть только для меня…

То, что доктор Рен назвал «построением», оказалось сборищем в главном ангаре «Громыхи». Не парадными шеренгами надраенного личного состава, а скорее, стихийным митингом.

Я стояла на импровизированной платформе перед грузовым контейнером. Внизу, под высокими сводами, залитыми холодным светом прожекторов, теснилось человек восемьдесят – почти весь экипаж, способный оторваться от вахт. Они не строились. Они стояли кучками: технари в замасленных комбезах, оружейники с наколками на предплечьях, офицеры в поношенных, но аккуратных мундирах. Их профили всплывали у меня перед глазами калейдоскопом: [Мораль: низкая], [Настроение: враждебно], [Настроение: любопытно], [Настроение: напугано].

Их взгляды – оценивающие, недоверчивые, откровенно враждебные – были тяжелее корабельной гравитации. Моё новенькое капитанское обмундирование (простой тёмно-серый мундир без знаков отличия, кроме вшитого чипа с профилем) казалось на мне карнавальным костюмом. Фиолетовые узоры на моих кистях, выглядывающие из-под рукавов, вызывали шёпот и тычки пальцами.

Ко мне подошёл старпом – сухопарый мужчина с профилем [Зирик. Раса: Авиан (Сокол). Уровень: 39. Статус: Нейтрален.] Его лицо было непроницаемой маской.

– Экипаж собран, капитан. Ждут вашего слова. – В его голосе не было ни уважения, ни вызова. Была просто констатация.

Я сделала шаг вперёд, к краю платформы. Горло пересохло. Система, к счастью, работала чётко, проецируя передо мной короткие тезисы, которые я подготовила, лёжа на койке. Я вдохнула и заговорила, стараясь, чтобы голос звучал ровно и достигал задних рядов.

– Экипаж крейсера «Громыха». Я – капитан Аои Аосаги. – Пауза. Никакой реакции, кроме притихшего ворчания. – Вы знаете, как я здесь оказалась. По приказу Ядра. Вы знаете, что случилось с капитаном Горном. – На этот раз послышался низкий, злой гул. – Я не буду врать и говорить, что это было легко или правильно. Это был приказ. И я его выполнила.

Я посмотрела на них, пытаясь встретиться глазами хотя бы с немногими.

– Я не Горн. У меня нет его опыта. Нет его… методов. – Кто-то в толпе язвительно фыркнул. – Но у меня есть этот корабль. И у меня есть вы. Император поставил нам задачу: быть остриём Первого ударного флота. Против кристаллидов. Значит, нам придётся научиться работать вместе. Не потому что я так хочу. Потому что от этого зависит, вернёмся ли мы из следующего прыжка живыми.

Тишина стала чуть менее враждебной, более настороженной. Я говорила не о славе и долге, а о выживании. Они это понимали.

– Пока что мои приказы будут простыми: соблюдать устав, держать системы в боевой готовности, докладывать о проблемах напрямую мне или старпому Зирику. – Я кивнула в сторону сокола, который едва заметно ответил кивком.

– А теперь… есть традиция. Капитан получает ключи от корабля, – Зирик подошёл ко мне, держа в руках не ключ, а плоский чёрный ларец. Открыл его. Внутри, на бархатном ложементе, лежал пистолет. Но не стандартная «Искра». Это было что-то тяжёлое, угловатое, с коротким стволом и матовой, чёрной отделкой. На рукояти был выгравирован силуэт «Громыхи» и имперская молния. Его профиль всплыл передо мной:

[Оружие: «Капитанская Воля». Тип: Магнитный ускоритель. Урон: Высокий. Особенность: Пробивает щиты низкого уровня. Символ власти на корабле.]

– Капитанская пушка, – пояснил Зирик без эмоций. – Знак вашего права отдавать приказы. И вашей ответственности.

Я взяла оружие. Оно было неожиданно тяжёлым и холодным. Но в его весе была какая-то… уверенность. Я подняла его, показывая экипажу, и пристегнула к поясной кобуре на мундире. Жест был чисто символическим, но он что-то значил. В толпе что-то дрогнуло. Не принятие, но признание свершившегося факта.

Я уже собиралась объявить построение оконченным, когда в ангаре раздался новый, механический звук – приоритетный сигнал связи напрямую с Ядром. На стене за моей спиной активировался огромный экран. На нём появился не Император, а имперский герольд в чёрно-золотой робе.

– Капитан Аои Аосаги, крейсер «Громыха». К вниманию всего экипажа, – раздался безличный голос. – Оглашается решение Военного совета Ядра по итогам инцидента со сменой командования и оценки боеготовности нового командира.

Я замерла. Экипаж затих, насторожившись.

– Капитан Аосаги проявила решительность и выполнила прямой приказ, – продолжил герольд. – Однако, в ходе предварительной подготовки и самой процедуры захвата командования была выявлена полная некомпетентность в вопросах тактического и стратегического управления флотскими соединениями, отсутствие знаний о взаимодействии классов кораблей, неумение читать разведывательные сводки театра военных действий. Назначение капитана, не обладающего данными навыками, на боевой крейсер Ударного флота признано недопустимым риском для имперских активов и личного состава.