Выйти Из Игры

Через минуту в мою колбу через аудиоканал прозвучал его голос, холодный и чёткий:

– Повтори. Как ты это делаешь? Что ещё за система?

Я закрыла глаза, собираясь с мыслями. Я не могла объяснить про яд, про загрузку. Это было слишком сложно. Я выбрала простую версию, которую система тут же переложила в корявые, но понятные слова нэра:

– В голова… голове… после яда… проснулось. Переводчик. Слышу ваши слова… понимаю смысл. Говор… ить… учусь.

В соседнем боксе воцарилась тишина. Даже Кира перестала плакать, уставившись на меня с открытым ртом. Я была для них уже не просто аномалией. Я была аномалией, которая неожиданно заговорила. И это пугало их ещё больше, но в этом страхе теперь читался отблеск надежды. Или, что более вероятно, расчётливого интереса.

Я лежала в своей стеклянной клетке, покрытая узорами чужой биологии, и смотрела на них. Теперь между нами не было стены полного непонимания. Была лишь стена стекла и моя неуклюжая, робкая речь, подаренная ядом скорпиона и загадочной Системой. Диалог начался. И я с ужасом и любопытством думала, о чём же мы будем говорить.

Я сказала свои корявые слова – и мир за стеклом изменился. Испуг и жалость в глазах Миры и Киры не исчезли, но к ним примешалась новая, острая любопытность, как к говорящей игрушке, которая внезапно заявила, что знает секрет мироздания. Элэй же смотрел на меня так, будто я была сложной, но многообещающей поломкой в дорогом приборе.

Через час шлюз в мою колбу открылся, и вошёл не манипулятор, а человек. Точнее, один из них – высокий, с лисьими ушами и пушистым хвостом, в белом халате поверх защитного костюма. Он держал в руках планшет. Его лицо было внимательным, но без капли тепла.

– Меня зовут доктор Рен. Ты говоришь. Это прогресс. Ты понимаешь меня сейчас? – спросил он медленно, отчётливо.

В моей голове тут же всплыл перевод, чистый и ясный. Система работала. Я кивнула.

– Понимаю, – выдавила я, стараясь повторить звуки, которые подсказывало сознание. Получилось чуть лучше. Рен сделал пометку на планшете.

– Отлично. Теперь скажи: что ты видишь прямо сейчас? Кроме нас. Опиши.

Я нахмурилась. Что он имел в виду? Лабораторию? Колбу? Я посмотрела на него, и в поле зрения, поверх его реального лица, всплыли полупрозрачные строки, оформленные как чёткая информационная панель:

Имя: Рен

Раса: Лима (лисы)

Возраст: 31

Корпорация: Ученые Терры

Уровень: 42

Путь славы: 500/10000

Спутник: Отсутствует

Статус: В сети

Сердце ёкнуло. Вот оно что… Интерфейс…

– Я вижу… цифры. Возле… Ты… тебя, – честно сказала я. – Уровень… сорок два. Учёный… Терра… Терры?

Рен замер. Его пальцы застыли над экраном. В его глазах промелькнуло нечто, очень похожее на торжество.

– Хорошо. Очень хорошо. А теперь посмотри на Миру. Что ты видишь?

Я перевела взгляд. Над головой Миры, прильнувшей к стеклу, всплыла её панель, такая же чёткая и безэмоциональная:

Имя: Мира

Раса: Фелин (Дикий кот)

Возраст: 29 лет

Корпорация: Кризисный ответ (CR)

Уровень: 31

Путь славы: 4780/10000

Спутник: Нет

Статус: В сети

Я озвучила то, что смогла, запинаясь на непривычных терминах:

– Мира. Тридцать один уровень. Корпорация… Кризисный ответ.

Затем я посмотрела на Киру. Её панель была ярче, с более броским шрифтом:

Имя: Кира

Раса: Вулпин (Лисы)

Возраст: 24 года

Корпорация: Кризисный ответ (CR)

Уровень: 28

Путь славы: 3100/10000

Спутник: отсутствует

Статус: В сети

Я сообщила и это:

– Кира. Двадцать восемь. Лиса. Слава… 3… 1… 0… 0…

Лаборатория замерла в тишине, нарушаемой только гудением систем. Потом Рен снова заговорил, и его голос звучал уже иначе – быстрее, с оттенком почти фанатичного интереса.

– Ты видишь полные профили. Не просто уровни – расу, корпорацию, статус. Ты воспринимаешь мир через абсолютную игровую логику.

– И… игра?

Он подошёл ближе к стеклу, его глаза сверкали.

– Слушай внимательно. То, что ты видишь – это не галлюцинация. Это интерфейс «Алла Терры». Мы все здесь – игроки. Тебе в ситуации отсутствия имени, мы присваиваем позывной «Ноль».

В этот момент мой собственный взгляд скользнул вниз, на отражение в стекле. И там, наложенное на моё бледное, испещрённое фиолетовыми узорами лицо, я увидела свою панель. Ту, которую никогда раньше не замечала. Она была пустой, будто стёртой, с единственной мигающей строкой в поле «Имя»:

Имя: «Ноль»

Раса: …

Возраст: …

Корпорация: …

Уровень: …

Путь славы: …/10000

Спутник: …

Статус: В сети.

Системные данные: ОШИБКА. ПРОФИЛЬ НЕ НАЙДЕН.

Я прочла это вслух, коряво, по слогам, переводя с родного на нэра. – Профиль… не найден.

Рен кивнул, и его выражение стало почти что благодарным, будто я подтвердила его любимую теорию.

– Вот именно, – прозвучал голос Рена, и в нём слышалось леденящее удовлетворение, – Твой профиль не найден в базе данных «Алла Терры». Ты не игрок. Ты – аномалия. Позывной «Ноль» – это не имя. Это диагноз.

Он отступил на шаг, его лисьи уши нервно подрагивали.

– У каждого из нас, – он кивнул на Миру и Киру, – есть физическое тело в реальном мире. Оно лежит в нейрокапсуле, а наше сознание здесь. У нас есть кнопка выхода. У тебя её нет. Ты не вошла в игру стандартным путём. Ты… возникла. Из… Ниоткуда.

Слова висли в стерильном воздухе колбы, тяжелые и неоспоримые. – Возникла. Как вирус в коде. Как погода в симуляции. Это даёт нам две рабочих гипотезы, – продолжил Рен, отстукивая что-то на планшете. – Первая: ты – сложный, самоосознающий себя баг мира. Редчайший и опасный. В таком случае тебя должны стереть патчем или изолировать до прибытия команды модераторов из… внешнего мира. Но связаться с ними может только администратор, вышедший из игры. Это долго и… бюрократично.

Я смотрела на него, не двигаясь. Мысль о «стирании» прозвучала так же буднично, как «протереть пыль».

– Вторая гипотеза, – его голос понизился, стал заговорщическим. – Ты – нечто иное. Не игрок, не баг и даже не НПС. У неигровых персонажей – нет интерфейса. А у тебя он есть. Значит, ты не НПС. Но если ты не вошла через капсулу… где тогда твоё настоящее тело?

Этот вопрос, заданный не мне, а скорее, лаборатории и вселенной, повис в тишине. Он бил в самую суть моего ужаса. Где моё тело? Сплю ли я в какой-то капсуле, не помня об этом? Или… его вообще нет? Я – только этот набор данных, этот призрак в системе, который ошибочно считает себя живым?

– Давай проведём тест, – резко сказал Рен. – Мы попробуем принудительный вывод. Если ты жива – система может выкинуть тебя. Если ты… что-то ещё – то вряд-ли она даже увидит тебя.

Он поднял планшет. В моём поле зрения, поверх его фигуры, начало складываться новое окно. Не панель профиля. Что-то официальное, с гербом корпорации «Алла Терра» в виде планеты с крылышками.

[АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ПРОТОКОЛ]

[ЦЕЛЬ: НЕИДЕНТИФИЦИРОВАННЫЙ ОБЪЕКТ «НОЛЬ»]

[ИНИЦИИРОВАН ПРОТОКОЛ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ВЫВОДА]

[ПОДТВЕРДИТЕ ОТКЛЮЧЕНИЕ ОТ СЕРВЕРА?]

[ПОДТВЕРДИТЬ? – ОТМЕНИТЬ?]

Кнопка «ПОДТВЕРДИТЬ» пульсировала мягким красным светом. Не зелёным, как у них. Красным. Аварийным.

– Концентрируйся на кнопке подтверждения, – приказал Рен. – Попробуй нажать.

Я вдохнула. Вся моя воля, всё отчаяние, вся тоска по чему-то, что могло быть «настоящим», сфокусировались на этом красном прямоугольнике. Нажмись. Выбрось меня. Разбуди. Пусть это закончится.

Я нажала. И… Ничего. Абсолютно ничего. Окно просто висело в воздухе, немое и безразличное. Через десять секунд оно мигнуло и исчезло.

[ПРОТОКОЛ ПРЕРВАН]

[ОБЪЕКТ «НОЛЬ» НЕ ОБНАРУЖЕН В СИСТЕМЕ. ЛОГИСТИЧЕСКАЯ ОШИБКА]

[РЕКОМЕНДАЦИЯ: ОБРАТИТЬСЯ В СЛУЖБУ ТЕХНИЧЕСКОЙ ПОДДЕРЖКИ]

Рен выдохнул. Не разочарованно, а с видом человека, получившего важные, хотя и отрицательные данные.

– Интересно. Ты не просто не зарегистрирована. Тебя просто нет в системе… Как такое возможно?

Он посмотрел на меня. Теперь в его взгляде читалось нечто новое: не страх перед багом, а холодный, научный интерес к уникальному феномену.

– Это исключает простой баг. И оставляет нам загадку. Кто ты, Ноль? И если ты не можешь выйти… значит ли это, что для тебя здесь – единственная реальность? Или где-то там, снаружи, существует тело, навсегда застрявшее в коме, потому что его сознание заперто здесь, без ключа?

Он повернулся, чтобы уйти, но бросил через плечо последнюю фразу, которая врезалась в меня острее любого скальпеля:

– Подумай об этом, если захочешь «вернуться». Что, если тебе некуда возвращаться? Что если твоя капсула пуста, а твой разум – просто случайный узор в памяти сервера? Тогда твой поиск выхода – это поиск самоубийства.

Шлюз закрылся за ним. Я осталась одна. Не Ноль. А вопрос, запертый в стеклянной клетке. Вопрос без ответа и, возможно, без смысла.

Фиолетовые узоры на моей коже мерцали в такт тихому гудению систем, будто вторичный, непонятный код поверх основного. Код, который, возможно, и был мной. И который не имел кнопки «стоп»…

Глава четвёртая – Легализация

Время в стеклянной колбе тянулось иначе. Оно измерялось не часами, а циклами: приход Рена с его холодными вопросами, визит манипулятора для забора проб, и бесконечные часы, когда я смотрела на свой пустой профиль в отражении.

[Имя: Ноль]

[Статус: В сети.]

[Системные данные: ОШИБКА. ПРОФИЛЬ НЕ НАЙДЕН.]

Эти строки стали моей мантрой, моей клеймом. «Ноль». Ничто. Ошибка. Но с каждым днём чувство, что я – не просто баг, росло. Я чувствовала. Страдала. Хотела жить. Баги так не умеют.

Фиолетовые узоры, вопреки страхам Рена, не расползались дальше. Они застыли в причудливых, симметричных завитках на руках, кончиках ушей и хвостов, как татуировки или… геральдические знаки. Они не болели. Не чесались. Они просто были частью меня. Новой, странной, но частью. И я решила, что с меня хватит.

Следующий раз, когда Рен вошёл с планшетом, я не стала ждать его вопросов. Система в голове, теперь отточенная, мгновенно перевела мою мысль в корявую, но ясную речь на нэра:

– Доктор. Я не заразна.

Он поднял бровь. – Пробы ещё в работе. Цвет – мутация неизвестного генеза. Нужна изоляция.

– Цвет – просто цвет, – я с силой стукнула ладонью по прозрачной стене. Звук был глухим, но внушительным. – Он не меняется. Не передаётся. Посмотрите на своих! – Я ткнула пальцем в окно, где за стеклом в своём боксе мирно играли в карты двое других выживших – таких же ушастых и хвостатых. – Они со мной контактировали. Они здоровы. Ваши сканеры показывают «чисто». Это просто пигмент! Как… как цвет волос!

Рен задумался, его палец замер над экраном. Логика была неоспорима. Карантин длился уже две недели. Никаких симптомов у контактировавших, кроме психологического шока, не было. А его образцы, хоть и аномальные, не показывали патогенной активности.

– Твоя настойчивость… интересна, – промолвил он. – Но протоколы…

– Протоколы для игроков! – выпалила я, и в моём голосе впервые зазвучала не робость, а гнев. – Для тех, у кого есть выход! У меня его нет! Значит, ваши протоколы ко мне не подходят! Вы либо стираете меня, как баг, либо перестаёте держать в банке!

Молчание. Рен что-то быстро написал. Потом взглянул на меня оценивающе.

– Твоё существование создаёт правовой вакуум. Ты не игрок, не НПС, не баг в привычном смысле. Ты – инцидент. А инциденты такого уровня… – он сделал паузу, – решает не лаборатория. Решает Центр. Ядро.

Ядро. Слово прозвучало как удар грома. Даже сквозь стекло я видела, как Мира и Кира встрепенулись, услышав его.

– Тебя вызовут на орбитальную станцию «Ядро». Резиденцию Императора и Верховный Совет «Алла Терры». Они решат, что с тобой делать. Готовься к транспортировке.

Транспортировка оказалась не похожей на полёт на челноке. Меня поместили в капсулу, похожую на саркофаг из белого пластика, но внутри было мягко и тихо. Ни окон, ни звуков. Только лёгкая вибрация и чувство невесомости, сменившееся через время ощущением искусственной гравитации.

Когда капсула открылась, я зажмурилась от яркого света. Я стояла не в ангаре, а в небольшой, круглой комнате с панорамным окном во всю стену. За окном парила Терра – не просто планета, а сияющий голубой мрамор, опоясанный серебристыми кольцами орбитальных станций и мерцающим роем кораблей. А над ней, перекрывая полнеба, висело Ядро. Не просто станция. Это был целый искуссвенный мир-спутник, город из полированного черного металла и сияющего стекла, пронизанный трассами транспорта и увенчанный шпилями, уходящими в темноту космоса.

Передо мной стояли двое: мужчина и женщина в строгих, темно-серых мундирах с эмблемой – сжатый кулак, сжимающий молнию. У них не было видимых ушей или хвостов, но в их профилях светилось:

[Раса: Модифицированный человек.

Корпорация: Императорская гвардия.]

– Объект «Ноль», – сказала женщина, её голос был чист и без эмоций, как у Системы. – Следуй.

Меня провели по бесшумным коридорам, мимо огромных витражей с видами миров, мимо статуй легендарных героев игры. Всюду мелькали профили игроков невероятных уровней, с титулами и гильдиями, о которых я не слышала. Воздух гудел от тихой, деловой мощи.

Наконец мы вошли в зал. Он был не огромным тронным залом, а скорее, стратегической картой. В центре парила голограмма сектора пространства. А у окна, спиной к виду на Терру, стояла фигура.

Не в роскошных одеяниях, а в простом, черном камзоле. Когда он обернулся, я не увидела нимба или сияния. Я увидела профиль:

Имя: Кайден

Титул: Император (Сервер «Алла Терра»)

Уровень: Скрыто

Статус: В сети

Его лицо было резким, с седыми висками, а глаза – двумя кусками льда, в которых отражались целые галактики. Он смерил меня взглядом, и в этот миг я почувствовала себя не аномалией, а… пешкой на гигантской шахматной доске.

– «Ноль», – произнёс он. Голос был тихим, но он заполнил собой весь зал. – Ошибка без профиля. Угроза стабильности… или инструмент.

Он сделал шаг ко мне, его взгляд скользнул по моим фиолетовым узорам.

– Твоя уникальность доказана. Ты не можешь выйти. Значит, твоё место – здесь. Но здесь нет места «нулям». Здесь есть место солдатам, капитанам, героям. Или трупам.

Он махнул рукой. На столе передо мной возник голографический интерфейс. Форма регистрации.

– Ты получишь личность. И первую миссию. Согласишься – станешь частью системы. Откажешься… – он не договорил, но смысл был ясен. Меня стирали быстрее, чем Рен успел бы моргнуть.

Я посмотрела на форму. Поля заполнялись сами, данные всплывали из какого-то глубинного запроса Системы, будто она, наконец, нашла для меня ячейку:

Имя: Аои

Фамилия: Аосаги

Раса: Тери-кума (волки и шестихвосты)

Возраст: 19

Корпорация: Имепраторская гвардия

Фракция: Первый ударный флот

Уровень: 1

Путь славы: 0/10000

Спутник: Отсутствует

Статус: В сети

Имя. У меня появилось имя. Аои. И фамилия. Раса, объясняющая мои уши и шесть хвостов. Возраст. Я стала легитимной. Пусть и на бумаге. На их бумаге.

Император следил за мной.

– «Аои Аосаги», – произнёс он, пробуя звучание. – Теперь ты существуешь. А раз существуешь – служишь. Первому ударному флоту Империи нужен новый капитан на крейсере «Громыха». Предыдущий… не справляется.

Он подошёл вплотную, и его ледяной взгляд впился в меня.

– Твой приказ, капитан Аосаги: Вооружиться. Обучиться командованию флотом. Прибыть на «Громыху». Отстранить прежнего капитана. Занять его место. Флот готовится к операции против кристаллидов. Ты будешь его остриём.

Он отступил, давая осознать масштаб безумия. Мне, уровню 1, существу, которое две недели назад не знало своего имени, приказывали захватить командование боевым крейсером.

– Почему я? – выдохнула я, и мой голос, теперь легитимный «Аои», звучал хрипло.

– Потому что ты – чистая переменная, – ответил Император. – У тебя нет прошлого, которое можно бы скомпрометировать. Нет связей. Нет страха потерять выход – потому что его у тебя нет. Ты идеальный, абсолютно преданный игрок, привязанный к игре навсегда. Или идеальная пушечная начинка. Докажи, что ты первое.

Он повернулся к окну, к виду на бесконечный флот, сверкающий на орбите.

– Документы активны. Гвардия проводит тебя в доки. Удачи, капитан. И помни: в этой игре есть только два статуса. «В сети»… и «Удалён навсегда».

Меня снова повели. Но теперь я шла не как объект «Ноль». Я шла как Аои Аосаги, пераого уровня, капитан (номинальный) Первого ударного флота.

Игра, из которой нельзя выйти, только что повысила мне ставки. До уровня жизни или вечного удаления.

Слово «доки» не передавало масштаба. Это был целый город в городе, висящий на внутренней поверхности кольца «Ядра». Здесь царил лязг, гул и запах озона от сварки. Корабли, от крошечных истребителей-стрекоз до колоссальных линкоров, похожих на спящих китов из титана и керамики, стояли в эллингах, опутанные паутиной лесов и светящихся диагностических лучей. Воздух вибрировал от бесчисленных голосов и грохота машин.

Мои проводники из Гвардии привели меня к небольшому, но грозного вида комплексу на отшибе. Над входом светилась вывеска: «Арсенал: Кадеты и Спецназначения». Внутри царил стерильный, методичный хаос. Автоматические стойки с оружием, симуляторы тактики, голографические манекены для ближнего боя.

Моим «наставником» стал не человек, а программа. Голосовой интерфейс с именем «Инструктор-Семь» зазвучал прямо в моём аудиоканале, сухой и безэмоциональный.

– Капитан Аосаги. Начало программы ускоренной подготовки. Цель: базовое овладение личным вооружением и тактикой звена. Время: 18 часов.

Мне не предложили выбрать. Передо мной материализовался голографический пистолет.

– Модель «Искра», стандарт Имперской пехоты. Полуавтомат, энергоячейка на пятьдесят выстрелов. Прицеливание, спуск, перезарядка.

Я взяла левитирующее «оружие». Оно отдавало в ладони легкой вибрацией, симулируя вес. Мишени – силуэты кристаллидов – возникли в конце тира. Мои первые выстрелы пролетели мимо. Система, однако, работала. В углу зрения возникали подсказки:

[Коррекция: опустить прицел на 0.3 градуса. Дыхание задержать.] Я слушалась. Мышцы запоминали. К концу первого часа я уже стабильно попадала в центр масс.

Потом пришло время штурмовой винтовки «Гроза», с отдачей, от которой ныло плечо. Потом – гранатомет «Дуэль», тяжёлого и медленного. Каждое оружие я разбирала и собирала с закрытыми глазами под немым давлением таймера. Система в моей голове работала в симбиозе с инструктором, предугадывая действия, подсвечивая следующую деталь.

После оружия началась тактика. Голографический зал превратился в поле боя: развалины города, джунгли, узкие коридоры станции. Со мной в звене были три симулякра бойцов с их собственными, примитивными профилями. Мне нужно было отдавать команды. Сначала я молчала, действуя сама. Получала виртуальную пулю в лоб. Потом начала кричать на своём корявом нэра: «Прикрыть!», «Дым!», «В обход!». Команды доходили с задержкой, симулякры выполняли их буквально, иногда глупо. Я училась быть проще, чётче. Училась читать тактическую карту, которая теперь разворачивалась прямо в моём интерфейсе, показывая позиции, угрозы, маршруты.

В перерывах, когда мне давали десять минут на «питание» (безвкусную питательную пасту), я смотрела на свои руки. Фиолетовые узоры, освещённые неоном арсенала, казались теперь не клеймом заразы, а камуфляжем, боевой раскраской. Это моё. Моё отличие. Моя новая кожа.

Восемнадцать часов пролетели в одном сплошном, изматывающем рывке. Когда Инструктор-Семь объявил: «Базовый цикл завершён. Уровень владения: приемлемо. Доступ к симуляторам командования открыт», – я едва стояла на ногах, но мозг горел. Я знала, как держать оружие. Как отдавать приказы звена. Как не подставить себя и своих напарников под огонь.

Следующий этап был иным. Меня провели в тихую, тёмную комнату с одним креслом и огромным, вогнутым экраном. Это был симулятор мостика.

Экран ожил. Я увидела не поле боя, а бескрайний космос. И передо мной – корабль. Не «Громыха». Этот был меньше, угловатее, с потрёпанной обшивкой и грозными, короткими стволами рельсотронных батарей. Над его силуэтом всплыло название и данные:

Крейсер класса «Молот».

Название: «Буревестник».

Статус: В строю. Экипаж: 85/120. Мораль: низкая.

Капитан: Горн. Уровень: 47. Статус: В сети / Недоступен для связи.

– Ваша учебная цель, – пояснил Инструктор-Семь. – Взять под оперативный контроль крейсер «Буревестник», имитируя штатную смену командования по приказу свыше. Препятствия: сопротивление действующего капитана Горна, низкая лояльность экипажа, неисправности систем.

Экран поглотил меня. Я сидела в кресле капитана, и вокруг меня ожили голографические консоли – навигация, оружие, связь, повреждения. Система проецировала интерфейсы поверх них, делая хаос читаемым: [Щиты: 78%], [Реактор: нестабилен], [Экипаж в секторе А-7: тревога].

Первая попытка была катастрофой. Я открыла канал связи и, пытаясь скопировать холодную интонацию Императора, произнесла: «Капитан Горн. Я – капитан Аосаги. По приказу Ядра передайте командование.»

В ответ раздался хриплый, полный презрения смех.

– Ага, щенок. А у тебя документы есть? Или просто наглость зашкаливает? Мои ребята тебя в шлюз выкинут, как мусор.

Связь прервалась. А на карте повреждений загорелся новый значок: [Мятеж: Захват оружейной камеры.]

Я провалилась. «Буревестника» взорвали изнутри условные мятежники.

Вторая, третья попытки. Я училась. Нельзя было просто приказывать. Нужно было говорить с экипажем. Система переводила их статусы:

[Главнокомандующий машинным отделением Варлок: недоволен пайком]

[Оружейница Джайн: боится дедовщины].

Я начала отдавать не только боевые приказы, но и бытовые:

– Удвоить паёк в машинное отделение. Отменить внеочередные дежурства для новой смены.

Мораль медленно, на проценты, ползла вверх.

Я училась обходить Горна. Через каналы технической поддержки, через младших офицеров, которым он не платил премии. Я находила союзников. И когда в четвёртой симуляции Горн снова отказался подчиняться, я не стала спорить. Я отдала приказ своим виртуальным лейтенантам:

– Изолировать капитана Горна в его каюте по статье «Саботаж боеготовности. Офицерам безопасности – выполнить.

Это сработало. Экипаж, уже более лояльный мне, согласился.

Потом были кризисы: атака пиратов, поломка двигателя на подлёте к врагу, внезапная проверка инспекции Ядра. Каждый раз я падала в пропасть неудачи, карабкалась, находила решение. Система была моим вторым пилотом, подсвечивая слабые места врага, оптимальные маршруты, психологические профили подчинённых.

После двадцати четырёх часов симуляций, на тридцатой попытке, я сделала это. «Буревестник», с почти полной моралью и залатанными системами, чётко выполняла манёвры, вела огонь по целям, а в логе миссии горела зелёная надпись: [Контроль над кораблём установлен. Капитан Горн арестован. Миссия выполнена.]

В реальности я была вся в холодном поту, дрожали руки. Но внутри горел холодный, ясный огонь.

Сознание было похоже на перегруженный процессор, который вот-вот зависнет. Каждая мысль пробивалась сквозь ватную пелену усталости. Два дня без сна – если эти циклы в симуляторах и арсенале можно было назвать «днями» – делали своё дело. Система в голове, обычно чёткая, теперь выдавала данные с задержкой, будто сквозь статику. Мои фиолетовые узоры на руках, кажется, пульсировали в такт бешено колотящемуся сердцу.

– Капитан Аосаги. Финальная симуляция. Захват «Громыхи». – голос Инструктора-Семерки прозвучал где-то издалека.

Тёмная комната с креслом капитана снова поглотила меня. Экран залился звёздами и силуэтом «Громыхи». В ушах стоял назойливый звон. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться на интерфейсе. Строки [Щиты: 100%] и [Экипаж: Тревога] плыли перед глазами.

Первая попытка была унизительной. Я открыла общий канал и прохрипела приказ о смене командования. Голос сорвался на полуслове. Капитан Горн (виртуальный) лишь презрительно хмыкнул, а на карте тут же вспыхнули три очага мятежа. Я попыталась отдать приказ орудийным расчётам – и перепутала сектора. Симуляция прервалась через четыре минуты с унизительным [Провал: Корабль потерян из-за некомпетентности командования.]

Вторая попытка. Я попробовала действовать тоньше, как учили: найти слабые звенья, подкупить, запугать. Но мозг отказывался строить сложные схемы. Я зациклилась на одном недовольном технике, сыпля ему пустые обещания, пока Горн тем временем приводил к присяге весь инженерный отдел. [Провал: Утрата контроля над жизнеобеспечением.]

Третья. Четвёртая. Пятая. Каждая – новый вид катастрофы. Я засыпала на секунду прямо в кресле, и просыпалась от виртуального взрыва мостика. Я отдавала взаимоисключающие приказы. Я забывала, как называется главный реактор. Усталость точила разум, как тупой напильник.