Я съем твою душу на завтрак

– Все в порядке, – утешил прислугу Чик и самостоятельно стянул с себя пальто.

Грустные впалые глаза на измученном морщинистом лице смотрели на него с заметной благодарностью и облегчением. Старик поспешил принять у Чикаго одежду и повесить ее на вешалку.

– Спасибо… Я бы и сам мог это сделать.

Нильсен-Майерс испытывал жалость по отношению к задерганному пожилому мужчине. Сколько он уже находится здесь? И сколько дней ему отведено до того, как вампиры покончат с ним? Они ведь непременно это сделают.

Лилит грациозно выступила вперед. Шелковый шлейф ее рубинового платья плавно заструился, поспевая за движениями вампирши.

– Чикаго, приветствуем тебя в клане. Наконец-то ты порадовал нас с братом своим присутствием. Неужто визит Афины в этот раз вызвал у тебя больше заинтересованности, нежели ее прошлые визиты?

– Не больше предыдущих. – Чикаго задрал подбородок. – В моем расписании появилось свободное окно, и я приехал.

Дэйчи подозрительно сощурился. Теперь он напоминал Чику крысу пуще прежнего.

– Спустя год наших приглашений, – уточнил Коноэ, поправляя белоснежный камзол, – не уверен, что дело лишь в твоем загруженном графике, – его тонкие губы скривились в мерзкой улыбочке. – Я говорил сестре, добавь мы к письму домашний адрес твоих родных сразу, ты бы не тянул и прибежал к нам как миленький.

Заломив руки за спину, Нильсен-Майерс силился не выдавать своего напряжения.

– Дэйчи, зачем столь грубо? – приструнила его Лилит. – Незачем портить нашу репутацию в глазах гостя.

– Нельзя испортить то, чего нет, – съехидничал Чикаго.

Старик съежился, заранее предугадав реакцию знати. Высший вампир оскалился, предупреждающе оголяя клыки. Его сестра, напротив, подняла руку и равнодушно высказалась:

– Новенький пока что не знаком с законами нашего верховенства, а потому ему неизвестна мера дозволенности.

Чикаго с осторожностью наблюдал за переглядом вампиров. Затем Лилит потянула за собой алабаев и шагнула в сторону столовой, приглашая пройти всех за ней:

– Прошу за мной.

Высшая правительница уже повернулась спиной, когда он запротестовал:

– Мне и здесь недурно.

Нильсен-Майерс нисколько не доверял людям. Вампирам тем более. И имел опасения, что чем глубже пройдет в дом, тем меньше будет шанс выбраться из него. Если Лилит нужно донести информацию до него, пусть говорит на месте.

Угольные пряди волос колыхнулись. Высшая правительница замерла, но оборачиваться не стала.

– Я настаиваю, – дьявольский тон обжег Чикаго, а вслед ему, как по команде, раздалось предостерегающее рычание Рейзы и Готэма.

Дэйчи нарочно задел его плечом. Здравый смысл шептал Чикаго повиноваться.

Вслед за вампирами он прошел в обширную комнату. Ее интерьер тоже оставался светлым. Cтены были оформлены бежевыми обоями с узорами цветов. Вдоль одной из них расположился стеклянный буфет.

Прислужник замер в арке, готовый выполнять указания.

Правители уселись за длинный стол, покрытый матовой текстурой песочного дерева. Лилит восседала во главе, Дэйчи по правую руку от нее, а собаки настороже прилегли возле вампирши. Бенджамин швырнул им крупные толстые кости, на которые те с аппетитом набросились, как только хозяйка дала разрешение. Чикаго же, готовый удрать в любой момент, остановился по другую сторону стола и пока не спешил занимать ни одно из мест.

– Садись, – приказала Лилит. – Бенджамин, подойди. Наш гость, должно быть, проголодался с дороги.

Дворецкий побледнел и собрался послушаться, но Чик его остановил. Нехотя выдвинув обшитый нежно-голубой тканью деревянный стул, он с невозмутимым видом опустился напротив уже терявшей контроль Коноэ и твердо произнес:

– Не стоит. Я не голоден.

Бенджамин выдохнул от заметно наступившего облегчения. По всей видимости, Дэйчи показалось поведение Нильсен-Майерса забавным, и он усмехнулся.

– Может, мы перейдем к делу? Какова цель моего визита?

– Чикаго, будь любезен, – наседала Лилит.

– Я не любезный, – перебил ее Чик.

– Прояви терпение, – сквозь зубы договорила Коноэ. Прислушиваясь к тембру голоса хозяйки и считывая настроение, Рейза подняла голову. – Я чувствую, ты не рад новой трансформации. – Правительница пристально наблюдала за его реакциями. – Из рассказов Афины о твоей жизни я сделала вывод, что ты полностью отвергаешь нашу вампирическую расу и все, что связано с вампиризмом. Будешь отрицать?

– Даже не собирался, – губ Чикаго коснулась еле заметная усмешка, и он по-хозяйски откинулся на мягкую спинку стула.

– Мальчик либо правда настолько смелый, либо страдает слабоумием, раз не понимает, что ему придется целую вечность играть по нашим правилам. – Дэйчи поддался вперед, опершись на локти. Чикаго в сотый раз посмотрел на него, как на идиота.

Лилит проигнорировала брата и обратилась к нему:

– Обоснуй то, что я сказала. Это приказ, Чикаго.

Теперь и Готэм поднял голову, выжидающе уставившись на него.

Каждый раз, что Нильсен-Майерс слышал фразу «это приказ» выводил его из себя и заставлял до хруста сдавливать кости. Чик не представлял, сколько уже сломал, удерживая гнев, и сколько из них успели срастись. Почему он должен кому-либо подчиняться?

Напустив каменную маску, он четко проговорил:

– Меня обратили против воли. Я никогда ни о чем таком не просил. Да, я умирал, но, тем не менее, в «недобессмертии» не нуждался, как и в вашей компании. – От нагоняющей скуки, Чик подпер щеку ладонью. – Не совсем понимаю, за что должен вас благодарить… Мне сказать «спасибо» за то, что теперь меня мутит всякий раз от вида и запаха человеческой пищи?

Он умолчал о том, что ему становится не по себе не только от обычной еды, но и от любой крови.

– Тебе даровали второй шанс. – Выслушав новичка, величественно выпрямилась Лилит.

– Лучше бы я умер.

– Считай, твое желание практически исполнилось. – Наморщил выступающий лоб Дэйчи. – Как же те преимущества, что ты получил благодаря дару? Разве тебя они не устраивают? Ты неуловим, способен видеть и слышать то, что не могут обычные люди. Многому ты еще не научился.

– Мне это не нужно. Есть ли способ снова стать человеком? – Чикаго понимал, что вряд ли получит вразумительный ответ на свой вопрос, и все равно решил попытать удачу.

Целый год он провел в исследованиях вампиризма, но тщетно. Что толку от фанатичных статей и древних легенд, в которых до сих пор пишут про вред чеснока? Когда Чик задал этот же вопрос Афине, та лишь громко рассмеялась, что и сделал один из дуэта Коноэ.

– Человеком?! – как умалишенный прогремел вампир. – Ты снова решил пасть так низко? Нет. Это невозможно.

– Забудь об этом, Чикаго. – Брезгливо раздула ноздри Лилит.

Он закинул ногу на ногу и свысока оглядел присутствующих.

– Но вы не отрицаете тот факт, что способ есть?

– Такого способа нет, – фыркнула высшая правительница. – Существуют древние легенды, но все заканчиваются смертью в человеческом обличии.

– Мне подходит.

– Ошибаешься! – возмущенно перебила Лилит и тут же вернула свое хладнокровие. – Это не подходит нам, следовательно, не подходит и тебе. Ты обращен Афиной, значит, ты член этого клана. Привыкай к тому, что тебе придется мириться с нашими законами. Мы пригласили тебя, потому что такова обычная процедура принятия новообращенных. Я тебя проведу по всем правилам, которых ты обязан придерживаться беспрекословно, будучи под нашим покровительством. Ты слишком долго от нас бегал, Чикаго, что крайне беспечно с твоей стороны. Тебе повезло, что за это время тебя не вычислили охотники, и ни один из законов нашего мира не был тобой нарушен. В случае проступка тебя ждало бы серьезное наказание.

Нильсен-Майерс наигранно кашлянул в кулак, чтобы скрыть смешок. Единственное, что по-настоящему настораживало и пугало Чикаго – знание вампиров домашнего адреса его семьи. Раз он заявился на территорию клана только после их хитрой манипуляции, им теперь известно, что близкие являются его уязвимым местом. Следовательно, именно родных вампиры будут использовать как основной рычаг давления над ним.

– Итак, – сделав недовольный акцент, Лилит приготовилась продолжить речь, – у каждого клана свои законы, но есть одно общее правило, касающееся всех: не разглашать тайну о существовании вампиров. Как член нашего клана, ты не должен привлекать к себе лишнее внимание и вести себя вызывающим образом. Что делать со своей добычей – решать тебе, но ты не можешь причинять вред или пить кровь на глазах у других людей. Для нашей общины преимущественно питание человеческой кровью, а не кровью животных.

От упоминания крови к горлу подступила тошнота. Стиснув зубы, Чикаго не подал виду.

– Тебе ведь известно, что от типа крови, которым ты питаешься, зависит твоя сила? Мы не смеем уступать другим кланам, потому нам невыгодно держать слабаков. Да и чтобы ужиться с вампирами из клана, сила лишней не будет.

«В каком смысле ужиться?»

– Мной уже были упомянуты ранее охотники. Они повсюду и активно нас преследуют. Будь бдителен. Их мы по возможности стараемся избегать или еще лучше убивать. Любые связи с охотниками считаются предательством и караются казнью. Есть и исключение. Этот случай составляет взятие охотника в заложники для выяснения информации. И последнее правило: соблюдение иерархии и безоговорочное подчинение своему верховенству.

Когда Чик обрадовался, что древняя вампирша закончила монолог, и он может ступать себе с миром подальше от этого места, она выбила его из колеи своим заявлением:

– Мы настаиваем на том, чтобы ты переехал на территорию клана и держался вместе с нами. Ради твоей и нашей безопасности будешь жить в доме Афины вместе с другими обращенными ею вампирами.

– Я не буду здесь жить! – глухо пророкотал он, на что собаки тихо зарычали в ответ.

– Об этом не может идти и речи. Вспомни закон о подчинении верховенству и выполняй.

– Вы думаете, я не смогу себя защитить?

– Может быть, сможешь, а может и нет, – Лилит принялась лениво разглядывать свой маникюр, – перестраховка лишней не будет, да и правила придумываем не мы. Твои способности слишком ценны для нас, поэтому рисковать мы не собираемся.

– О каких способностях Вы говорите?

– Естественно, о твоем выдающемся самоконтроле. – Нечто жуткое проскочило в тени ее овального лица. Она поманила Бенджамина, и тому ничего не оставалось, как покорно подойти. – Я покажу тебе.

Когда Бенджамин приблизился, Готэм и Рейза одновременно завиляли хвостами.

Лилит ловко достала нож из пояса, прикрепленного к платью, и обхватив запястье мужчины, беспощадно полоснула по его коже лезвием. Не смея сопротивляться, он зажмурился. Из глубокого пореза хлынула алая кровь.

Едкий металлический запах заполонил столовую. Горло сковало от застигшей врасплох жажды, а желудок стянуло в тугой узел. Чикаго поморщился и отвернулся. Кровь омерзительна, но еще невыносимее было смотреть на мучения, отражающихся на уставшем лице Бенджамина.

Грубо отшвырнув от себя старика, довольная Коноэ провела языком по окровавленной стали. На слабых трясущихся коленях дворецкий поднялся с пола и отошел. Чик закопал сочувствие поглубже, чтобы не усугубить ситуацию.

– Другой новичок уже бы пировал бедняжкой Бенджамином, а ты остаешься безразличен. Потрясающе, – восхитилась она. – Афина наблюдала за тобой. За первый год нестерпимой жажды ты никого не убил, хотя большую часть времени проводил в обществе людей. Насколько мне известно, первые недели после обращения ты жил в доме своих родителей. Это поразительно. Не каждому древнему вампиру удается так с собой совладать. Твои самоконтроль и холодный ум пригодятся нам.

Чик никогда не думал об этом как о чем-то значимом.

Последний год стал для него вызовом. Все, о чем он мог думать, это как никому не навредить, тем более своим близким. Ему понадобилось приложить над собой немало усилий, чтобы кошмары, в которых он находит членов семьи мертвыми, не стали явью.

Несмотря на его отвержение к любому виду крови, по началу жажда душила. Кровь занимала мысли и вместе с тем разъедала их.

– Если я откажусь подчиняться? – Нильсен-Майерс перенес вес на стол и поддался вперед. – Что тогда? Убьете? Больше я для вас не буду представлять собой ценность? В этом обличии моя жизнь для меня ничего не значит.

– А что насчет твоей семьи, Чикаго? – Уголок рта Лилит приподнялся. Она почти ликовала в предвкушении победы.

Опасения Чика подтвердились. Теперь вампиры то и будут делать, что использовать его родных, чтобы дергать за ниточки и управлять им.

– У тебя прекрасная семья. Я имела удовольствие наблюдать за ними сегодня в парке. Счастливая семейная картина, словно фрагмент из фильма. Твои младшие сестры играли на площадке, пока родители в обнимку сидели на скамье и ворковали о своих чадах. – Синие зрачки Лилит цепко уставились в глаза Чикаго. – Нам не составило особого труда навести справки о твоем семейном древе. Оказывается, у тебя столько симпатичных родственников. Чего только стоит твой сводный брат полицейский. Жаль, он женат.

– Когда тебя это останавливало, Лилит? – гримасничал Дэйчи.

Чикаго сдвинул брови. Все было схвачено. Он и его семья у вампиров на крючке. Даже бежать смысла нет, ведь вампиры активно следят. Пока до него доходил ужас происходящего, где-то эхом на фоне Лилит продолжала распыляться кладезем нарытой информации.

– Слышала, ты был неразлучен с двоюродными братьями. Правда, они разъехались кто куда. Один в Милане учится, Райто, верно? Другой – рыжий который, в Швейцарии.

– К чему вы клоните? – Чик окаменел, но старался говорить ровно.

– К тому, что жаль было бы убивать их всех, не находишь? – произнесла она с ангельской невинностью. – Ты вынуждаешь идти меня на шантаж.

– Нет никакого смысла втягивать их. – Прилив внутренней тревоги дал Чикаго ощутить, как его маска хладнокровия начинает рушиться.

– Ты так считаешь? Мне и не придется, если мы друг друга поняли.

– Все с вами предельно ясно. – Подступивший к горлу ком ярости смыл тревогу волной. Он соединил дрожащие от гнева пальцы. – Я должен стать пожизненным рабом в вашей супер-секте?

– В семье, – остро поправила Лилит. – И не рабом, а ее частью. Ты еще слишком юн и неопытен, чтобы судить об этом. Но ничего, если постараешься, скоро вольешься.

– В семье? – Сердце бешено затрепетало и затем оборвалось. Безумный смех Чикаго объял столовую. – И как же мне Вас называть? Сестрой? Мамой? А его? – Он указал подбородком на Дэйчи. – Нашим третьим псом Рексом?

Высший вампир разразился громом негодования:

– Лилит, только скажи, и я прикончу его. – Переполненный враждебной яростью, Дэйчи вскочил с места, а за ним из положения лежа, поднялись и алабаи.

– Развели здесь чертовы ролевые игры! – Оттолкнувшись, Чикаго выпорхнул из-за стола, метнувшись к выходу из комнаты, мимо сгорбившегося и испуганного Бенджамина. Рейза и Готэм едва не припустили за ним, но хозяйка дала им жесткую команду «сидеть».

– Рада, что мы поняли друг друга, – изрекла вслед Лилит. – Была рада пообщаться, Чикаго.

– Это не взаимно.

Не оглядываясь, Нильсен-Майерс с громом закрыл за собой дверь и вынырнул на свободу.

***

Чикаго вернулся в настоящее, когда кто-то бесцеремонно нарушил его покой, заняв стул рядом. Почуяв знакомое благоухание жасминовых и персиковых ноток, он досадливо прищелкнул языком. Запах тот же, что и у журналистов, следивших за ним весь вчерашний вечер. «Долбаные репортеры», – проклял про себя незнакомку Чик и взялся молить небеса о том, чтобы у нее не возникло желание заговорить с ним.

«Пожалуйста, молчи. Молчи. Молчи…»

Молитвы перебил мелодичный голос его соседки, звучащий с натянутым дружелюбием.

– Привет.

«Ну, конечно», – подумал он, оттягивая неприятно липнущий к шее мокрый ворот водолазки. Нервная система попрощалась с последними клетками. Нильсен-Майерс потрудился поставить стакан на стойку до того, как тот лопнул бы в его пальцах от давления.

– Нет, – заранее отрезая любые вопросы, категорично ответил он, повернувшись к новоиспеченному очагу своего раздражения. – Я не даю интервью.

Перед ним сидела миниатюрная девушка со смуглой персиковой кожей и длинными вьющимися каштановыми волосами. Чикаго не ошибся. Именно ее он видел вчера. На круглом лице выделялись точеные скулы. Выразительные миндалевидные глаза цвета бирюзовой волны Индийского океана возмущенно его сканировали. Невзначай она коснулась серебряного кулона на шее, надетого поверх вязаного светло-коричневого свитера, из-под которого проглядывала белая рубашка. Ткань доходила до черных кожаных шорт, открывающих вид на стройные ноги.

Поразмыслив, что в баре помимо нее могут находиться еще другие корреспонденты, Чик решил, что будет проще улизнуть до того, как они налетят. Он заплатил за напиток и, оставив бармену чаевые, демонстративно двинулся в начало заведения.

Глава 7. Что могло пойти не так? Все.

Мария

Широкая спина подозреваемого удалялась от Марии в противоположном направлении, пока она выходила из смятения, прокручивая его слова и представляя, как ее пальцы смыкаются вокруг шеи юноши и откручивают белокурую голову.

«Нет. Я не даю интервью».

«Кому ты нужен, придурок?» В мыслях не укладывалось, как можно быть настолько самодовольным. Она всего лишь поздоровалась с Чикаго, а он уже сложил картину преклонения к своей персоне.

До этого момента Мари не была так близка к Нильсен-Майерсу, чтобы заметить его внешнее противоречие внутреннему. Имея милую ямочку на щеке, пухлые губы, мягкий голос с еле заметной хрипотцой и при этом абсолютно дикий, отчужденный взгляд, он создавал впечатление волка в овечьей шкуре.

Фигура Чикаго становилась все дальше. Нельзя его отпустить, ничего не выяснив. Дежурить в баре до следующего возвращения молодого человека она не собиралась. Оставит эту привилегию Альваро. Давно смирившись с тем, что в работе охотника на вампиров мало приятного, Мария собрала себя в кучу. Соскочила с барного стула и ринулась сквозь толпу за Нильсен-Майерсом.

Она держала приличное расстояние. Следуя за адвокатом, Суарес стала его шагом и тенью в катакомбах. Мари подождала, когда Чикаго первым доберется до поверхности, и прибавила скорости, чтобы нагнать. Вынырнув наружу и вдохнув сырой вечерний воздух, она охнула.

С затянутого тяжелыми тучами неба на нее обрушился поток прохладной воды. Мария огляделась по сторонам и засекла подозреваемого в конце переулка. Невзирая на ливень, адвокат лениво ступал по лужам, пряча руки в карманах. И наверняка уже заметил, что его преследуют.

Скоро он затеряется среди потока людей, и тогда вероятность потерять его из виду окажется неприятно высока. Увидев, как Нильсен-Майерс нырнул в течение из тысячи разновидностей зонтиков, она прощупала под рубашкой пистолет и, поднажав, выбежала за ним на перекресток.

Мари смахнула густые, спутанные влажностью кудри, что лезли в глаза, и едва успела отскочить, когда ее чуть не снесла с ног спешащая укрыться от ливня толпа. Для использования свойственной вампирам скорости слишком много глаз. Поэтому преследуемая ею «звезда мирового уровня», даже если и обладает такой способностью, вряд ли рискнет провернуть маневр.

Несущаяся мимо машина поспешила проехать через переход до того, как замигает красный сигнал на светофоре, и подняла за собой целый фонтан грязных брызг, впоследствии оставшихся на теле Марии. От захлестнувшей волны ярости она сжала кулаки и излила свое возмущение вслед водителю авто:

– Да чтоб у тебя колеса отвалились! – Ее вопли заглушил вой сирены скорой помощи.

На светофоре загорелся зеленый свет. Всматриваясь в кучу жителей мегаполиса и туристов, переходящих дорогу на противоположную сторону улицы, Суарес попыталась стереть грязевые разводы с открытых участков кожи и одежды, но лишь больше их размазала.

Тяжело вздохнув, она переключилась рассматривать улицу напротив и наткнулась на Чикаго. Тот договаривался с таксистом.

Светофор догорал. Мария выскочила на проезжую часть и со всех ног помчалась вперед, рассекая лужи. Она преодолела половину пути, когда включился красный сигнал, и автомобилисты нажали на газ. Пульс подскочил, адреналин ударил в виски. Кажется, в ближайшее время скорая понадобится ей.

Недовольные водители подняли шумиху, сигналя вдогонку. Мари только успевала мысленно просить прощения. Одна «киа» и вовсе чуть не налетела на нее, когда Суарес практически бросилась под колеса. Послышался щелчок, однако она не стала оглядываться.

– Идиотка! – крикнули ей из окна, с чем Мария частично была согласна.

Не совсем благополучно, но охотница добралась до противоположной части. Тогда она узрела, как Нильсен-Майерс садится в такси, и заскулила от неудачи. Запомнив номер машины, Мари поймала ближайшего таксиста и без раздумий запрыгнула к нему в машину.

Тот опешил от такой внезапности.

– Прошу, скажите, что Вы свободны, – тяжело дыша, жалобно умоляла она русоволосого мужчину, на вид лет сорока.

– Э-э-э, – оторопело протянул водитель, разглядывая растрепанную и вымокшую до нитки Марию. – Свободен… Куда едем?

– Перед вами только что отъехала машина с номерами: «7Н93». Пожалуйста, поезжайте прямо за ней.

Таксист скептически изогнул бровь и, отвернувшись, вдавил педаль в пол.

Откинувшись на подголовник на заднем сидении, Суарес шумно выдохнула. Сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди. Машина свернула на север, в сторону Ривинг Стрит. Мари уставилась в окно, по которому градом стекали капли дождя. За ним мелькали разноцветные вывески забегаловок и продуктовых магазинов, подпорченных неумелыми граффити сумеречного Нью-Йорка.

Прикрыв глаза, она принялась выстраивать план действий. Для начала надо бы предупредить Альваро о своем спонтанном решении. Предугадав, что друг, скорее всего, захочет ее убить, Мария полезла за телефоном и, когда не обнаружила его в карманах своих шорт, сжалась от отчаяния, вспоминая тот самый слабый щелчок, ради которого не стала останавливаться. Видимо, телефон выпал, когда Мари бежала через дорогу, и уже превратился в пюре из микросхем.

Что делать, когда такси Чикаго затормозит, и ей придется выйти следом за ним? Разумным решением было бы посмотреть, где Нильсен-Майерс выйдет, и вернуться. Без средства связи и навигатора продолжать слежку неудобно и рискованно, но раз уж она проделала весь этот путь, то пойдет до конца.

Лишившись оружия, а не телефона, Суарес бы, не задумываясь, двигала в обратном направлении. Для личного спокойствия она еще раз коснулась пистолета, закрепленного в кобуре под одеждой. Наличие оружия под рукой всегда успокаивало.

Преодолевая огни Вильямбурсгкого моста, Мари прикинула, что Чикаго может держать путь в Бруклин, и насторожилаcь, перемотав события на день назад. В мыслях она вернулась в штаб охотников, к обсуждению начальства, невольно которого стала слушателем. Уилсон как раз говорил про Бенсонхерст, юго-западный район в Бруклине.

Мария взбесилась на себя за то, что не уточнила, в каком конкретно месте видели Чикаго с древней вампиршей. Если в Бруклине, то это неплохая зацепка для нее позорного расследования. Группу Альваро должны были отправить туда в ближайшее время. Она расстроилась, припоминая, что сегодня они штудируют другую часть города после нового убийства. Про Бенсонхерст Варо сказал даст знать позже, как в штабе согласуют информацию по заданию.

Как и ожидалось, машина Нильсен-Майерса затормозила в мили от Бенсонхерста, и Мари попросила водителя высадить ее чуть поодаль. Ливень не стихал.

Она хладнокровно сконцентрировалась на цели. Два довода полагать о принадлежности Чикаго к вампирам в ее кладезе безнадежности уже были: первый – его видели с одной из них, второй – в данный момент они в Бруклине и недалеко от Бенсонхерста, в котором кровососку недавно заметили.

Хотелось полагать, что подозреваемый просто оказывает свои жалкие услуги адвоката. Может, кровопийце понадобился нашумевший адвокат, чтобы решить свои делишки? «И ужин заодно», – прибавила к своей догадке Мария. Так или иначе, если та положила на него глаз, Чикаго осталось недолго, а если он успел стать одним из них, то тем более.

Мысли сбились, когда до Суарес дошло, что она потеряла Чикаго из виду. Сначала он шел прямо, но поворот за поворотом, и вот адвокат как сквозь землю провалился. А она застряла в узком грязном проходе между кирпичными домами, где пронзительно воняло сыростью, и бог знает, чем еще.

По привычке Мари потянулась за телефоном, чтобы сориентироваться и, опомнившись, проcтонала. «Гребаный Нильсен-Майерс!» Разумеется, он специально попытался ее запутать. Единственное, что было известно, это то, что они добрались до Бенсонхерста. А вот куда топать дальше – хороший вопрос.

Поежившись от ветра, продувавшего насквозь мокрый свитер, который уже можно было выжимать, она потерла замерзшие ладони и дала себе обещание поймать такси до дома, если в течение получаса не найдет Чикаго. Если тот – вампир, и его целью было сбить Марию с пути, то искать его здесь и следовать дальше бесполезно.