Я съем твою душу на завтрак

– Нам точно следует возвращаться обратно? – с опаской уточнила Суарес, превозмогая болезненные спазмы, которые от волнения лишь нарастали. Еще пару месяцев назад она была бы только счастлива попасть в аналогичную западню.

– Без вариантов. Если мы не вернемся, они расценят это как побег. – Чикаго вырулил тележку к началу магазина. – А что? У киллера коленки потрясывает?

Мария закатила глаза.

– У тебя в крови быть таким придурком или это все-таки связанно с тем, кто ты?

– И кто же я, по-твоему?

– Ты понял, что я имею в виду. Cтранно, что ты всячески отрицаешь свою принадлежность.

– Странно то, что я не хочу иметь ничего общего с подонками?

Не будь Чикаго вампиром, Мари сама бы усомнилась в правильности своего вопроса.

– Ты же тоже убиваешь, чертов святоша, – она понизила голос так, что ее мог слышать лишь Нильсен-Майерс.

– Поосторожнее с высказываниями, Мэри, – продолжая коверкать имя девушки, Чикаго опасно наклонился к ее уху. – К твоему сведению, я не убил ни одной души. А вот ты убила, и кое-что мне подсказывает, что не одну. – Мария хмуро уставилась перед собой, не спеша признавать оплошность. Вампир победно расправил плечи, взирая на полнейшее смятение, отражавшееся на ее лице. – И что ты скажешь мне теперь?

– Я тебе не верю. Вампиры бездушны. Если на секунду прикинуть, что ты не лжешь, cтавлю на то, что ты – поганое исключение.

– Поганое исключение, – словно пробуя на вкус горькие слова, повторил адвокат, зажав тонкими пальцами ее подбородок. – Хочу посмотреть на Милларда, если он когда-нибудь услышит это из твоих сладких, пропитанных ядом уст. Не забудь позвать меня.

Суарес предположила, что Миллард – это тот худощавый вампир c обманчивой внешностью подростка, и вцепилась в запястье Нильсен-Майерса, чтобы отдернуть от себя. Края рукавов рубашки отогнулись, и она приметила у него на запястье серебряный браслет. Чикаго выкрутил руку из хватки и повез телегу дальше.

Серебро оказывает на вампиров отравляющий эффект, притупляя сознание и моторику. Браслет может указывать на то, что с его помощью он сдерживает свои сверхъестественные способности.

– Как тебе удается себя контролировать? – нагнала Чикаго Мари.

– Через оттачивание воли или везение, – судя по угасшей интонации в конце, в последнем он сам засомневался.

– И в чем тебе повезло?

– Помнишь, я сказал, что у меня непереносимость таких, как «ты». Дело не только в твоем испорченном воспитании. – Мария часто заморгала. Это она-то испорченная?! – Заскок в том, что несмотря на то, что все мои рефлексы обостряются до предела и неимоверно тянут к крови, меня ужасно воротит от ее вида и запаха.

Признание Чикаго произвело на нее впечатление. Глаза весело заблестели из-за смехотворности противоречий.

– То есть ты – вампир, боящийся крови?

– Я не боюсь крови, – выдвинув суровый протест, Нильсен-Майерс отвернулся. – Дело в том, что на протяжении человеческой жизни она казалась мне омерзительной, а в подобном амплуа восприятие ухудшилось. Я не понимаю, как кому-то не мерзко пить эту противную жижу.

– Но ты же что-то ешь…? – Суарес выдержала паузу. – Пьешь?

– На сегодня я наговорился вдоволь. Если захочешь взять у меня новое интервью, тебе придется заплатить.

Чикаго дал понять, что разговор окончен, и Мари разочаровалась, что не успела подтвердить гипотезу о серебряном браслете.

На обратном пути в машине ей пришлось разрушить молчание.

– Нужно заскочить кое-куда еще.

– Знаю. – Чикаго потер подбородок. – Мы должны найти и подменить пулю, которую ты выпустила. Я все гадал, сообразишь ли ты, что об этом нужно позаботиться.

Мария злобно покачала головой.

– Тебя воротит от крови, а меня от тебя.

– Как неблагодарно! – он испустил театральный вздох.

– Можешь меня возненавидеть. – Мария устало приложилась лбом к прохладному окну.

– К слабоумным ненависть не питают, к ним испытывают лишь жалость. И, кстати, если на окошке отпечатается след от твоего лба, сама отмывать будешь.

Сверкнув презрением, охотница приметила издалека знакомый поворот и с тревогой спросила.

– Ты снова завяжешь мне глаза?

– Нет, ты завяжешь их себе сама. – Вампир вытащил из бардачка повязку и распорядился: – Принимайся.

Представив, какая непроглядная тьма оживает в лабиринтах ночью, сердце сделало сальто. Она силилась замедлить пульс, чтобы завязать концы ткани, но дрожащие пальцы не поддавались. Казалось, салон пропитался ее страхом.

– Что на этот раз? – сдержанно вопросил Нильсен-Майерс, на секунду оторвав взгляд от дороги. Ее сумасшедший стук сердца не услышать было невозможно.

Неразумно признавать страхи перед кровопийцей. Когда-нибудь он обязательно захочет обратить их против нее.

– Я имею право на личные чувства.

– Да пожалуйста, если они не будут мешать.

Переборов тревогу, Суарес завязала на затылке узел.

***

Температура воздуха значительно упала. Мария стояла где-то на крыше дома, в сторону которого целилась, когда стреляла по вампирам. Она глубоко дышала и не двигалась, пока Чикаго бесшумно рыскал в поисках пули.

Острое вампирское обоняние позволило отследить по слабым, не выветрившимся до конца запахам переулок, в котором вампиры настигли ее несколько часов назад, а зоркое ночное зрение помогало быстро ориентироваться в потемках и искать серебряный отлив.

В теле грохотала кровь. Мари отгоняла любые мысли, чтобы сохранять тишину в голове. Она не знала, сколько уже простояла вот так. Секунды сливались с минутами, минуты с часами. От давящего мрака в ушах повис шум. Кости, будто обвязали и стянули тугими веревками. С каждым последующим вдохом грудная клетка вздымалась тяжелее и тяжелее, а девушка все глубже погружалась в сырую холодную бездну и уже толком не понимала, где находится.

Подумав, что проверкой реальности послужит ответ вампира, она медленно выдохнула в пустоту его имя:

– Чикаго…

Ответа не последовало.

Суарес показалось, что она снова провалилась в подземную яму, и ее придавило грудой неподъемного бетона и телом подруги. Колени больно ударились о что-то твердое. Редкий кислород густо наполнился медным запахом крови, сильно резавшим ноздри.

– Ханна?

Мария не понимала, кому принадлежал этот голос. Это все уже происходило с ней раньше.

– Ханна?!

Ладони стали липкими от тягучей, еще теплой жидкости.

«Кровь?»

Она попыталась их вытереть, но со следующей попыткой пальцы лишь гуще утопали в крови. Накатывающая паника отдавалась бешеным стуком сердца прямо в горле.

«Чья кровь? Чья это кровь?!»

Плечи содрогнулись, отвергая страшную действительность.

«Н-нет! НЕТ! Ханна!»

Внезапно сильные руки поставили ее на ватные ноги и поспешно сдернули мокрую повязку от слез.

Мария проморгалась и увидела перед собой очертания лица Чикаго.

– Что случилось? – потребовал он объяснений недоверчивым тоном.

– Что…? – еле слышно прохрипев, переспросила Суарес, отходя от шока. По всей видимости, она сорвала голосовые связки.

– Ты кричала.

– Кричала? – по-настоящему удивилась она.

– Ты каждый мой вопрос собираешься переспрашивать? Ты как резанная вопила имя какой-то Ханны.

Только тогда до Марии дошло, что все время, пока Нильсен-Майерса не было, она сидела на коленях и рыдала. Охотница перевернула ладони и всмотрелась в них. Слишком темно, чтобы что-то разглядеть.

– Ладони были в крови…

Вампир опустил взгляд на ее руки.

– К моему удивлению, они у тебя в кои-то веки чистые.

Мари даже не сразу распознала, что все, что происходило с ней, вышло за рамки ее разума. Последние галлюцинации посещали ее три недели назад в Пенсильвании. Тогда Ханна ушла и c визита в мотеле не приходила к ней. Иэна она не видела и того дольше.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

* Нина Симо́н ( 1933 – 2003) – американская певица, пианистка, композитор, аранжировщица. Придерживалась джазовой традиции, однако использовала самый разный исполняемый материал, сочетала джаз, соул, поп-музыку, госпел и блюз, записывала песни с большим оркестром.

1

* Луи Дэниел Армстронг (1901-1971) – американский джазовый трубач, вокалист и руководитель ансамбля. Оказал наибольшее влияние на развитие джаза и внёс значительный вклад в его популяризацию во всём мире.

2

* «Оскар» – награда, официально известная как премия Академии кинематографических искусств и наук, является одной из самых престижных кинематографических наград в мире. Ежегодно присуждается за выдающиеся достижения в различных категориях, включая лучший фильм, режиссуру, актёрскую игру и сценарий.

3

* «Э́лвин и бурундуки́» – американская семейная комедия о трёх бурундуках, основанная на истории вымышленной музыкальной группы 1960-х и одноимённом американском сериале 1980-х годов.

4

* «I feeling good» – знаменитая песня была написана британскими композиторами Лесли Брикассом и Энтони Ньюли. Главными исполнителями американского хита являются: Нина Симон, Сай Грант и Гилберт Прайс.

5

* «Arctic Monkeys» – британская рок-группа.

6

* «Пять футов и два дюйма» – около ста пятидесяти восьми сантиметров.

7

* Восточный Гарлем – один из районов Нью-Йорка с наиболее высоким уровнем преступности.

8

* «Рианна» – барбадосская певица, актриса и бизнесвумен.

9

* Изабелла Свон – главная героиня серии романов Стефани Майер «Сумерки».

10

* На этой и на последующих страницах цитируются строки из песни «Devil Devil», американской певицы «MILK».

11

* «Сто десять фунтов» – около пятидесяти килограмм.