Полная версия
Я съем твою душу на завтрак
Эрика Нильсен-Майерс
Я съем твою душу на завтрак
Плейлист
Drunken night – Fallen Circuit
Kurt Hugo Schneider feat. Casey Breves – Toxic (cover)
Nina Simone – I Put A Spell On You
Michael Bublé – Feeling Good
Arctic Monkeys – Do I Wanna Know?
MILCK – Devil Devil
Adele – Set Fire To The Rain
IAMJJ, Baker Grace – A Different Kind of Blues
Lesley Gore – You Don’t Own Me
Lupe Fiasco feat. Skylar Grey – Words I Never Said
David Garret – Dance of the Knights
Chris Isaak – Wicked Game
Bruno Major – Places We Won’t Walk
Eminem feat. Rihanna – The Monster
Miguel – Coffee
The Weeknd – House of Balloons
Portishead – Scorn
MEG MYERS – Desire
JRY feat. Rooty – Pray
Welshly Arms – Locked
Childish Gambino – Heartbeat
Ludovico Einaudi, Daniel Hope – Experience
Lana Del Rey – Gods&Monsters
Lana Del Rey – Sad Girl
The Neighbourhood – A Little Death
DSPRITE – Химия
Nelly Mes – Сердце
Три дня дождя, SHENA? – Отражения
Посвящение
Посвящается всем бесстрашным, кто не побоялся приручить своего внутреннего монстра. И тем, кому еще предстоит встретиться с ним.
Не бойтесь смотреть ему в глаза. Порой за жутким ликом истины скрывается невероятно красивое освобождение.
Пролог
Туман, словно прозрачная вуаль, окутывал город, который только начинал пробуждаться ото сна. Взмывающие в небо птицы врывались в неспокойную тишину и кружили над крышей многоэтажки. Утренняя прохлада трепала одежду и играла с волосами.
Набрав нужный номер, Нильсен-Майерс отложил телефон на бетон и, взяв ледяные руки Суарес, медленно приставил дуло пистолета к своей груди. Он закрыл глаза, готовясь к тому, что произойдет. В этот миг вся его жизнь, ошибки и испытания сошлись в конечной точке.
Где-то справа пикировала птица, и е е пронзительный крик растворился в раздавшемся, как громкий удар, выстреле, эхом отразившемся от окрестностей Нью-Йорка.
Глава 1. Добро пожаловать отсюда
Чикаго
Нью-Йорк, Штат Нью-Йорк
В мире, который не делится на черное и белое, не существует таких понятий как добро и зло. Не существует совпадений. Здесь нет справедливости, также как и нет ее сестры – несправедливости. Тут действует правило, если не ты, то тебя. Так уж заведено в месте, где сверхъестественные существа обитают среди простых людей. Кто-нибудь из них точно не останется равнодушным и не упустит возможности хладнокровно наступить тебе на горло.
Очередным суматошным вечером в одном из подпольных заведений нижнего Манхэттена под названием «Гранат» Чикаго Нильсен-Майерс успешно завершил встречу с потенциальным клиентом.
В воздухе тускло-освещенного помещения витал сигарный дым. Казалось, все, что находилось в секретном баре: люди, винтажная мебель 1900-х годов, старые красные обои на стенах, располагающиеся на них картины с обнаженными дамами эпохи Ренессанс и даже скрипящие деревянные доски под ногами пропитались едким запахом гари. Живые мелодии джаза разливались по бокалам наперегонки с элитным алкоголем.
Увидев новое уведомление из мессенджера, Нильсен-Майерс поморщился и нехотя разблокировал экран телефона. Сообщение было доставлено пару минут назад. Отправитель – та, от кого он предпочел бы не получать смс никогда.
Афина: «Сладкий, хочу видеть тебя сегодня на собрании в зале в 20:00. Целую.»
Чикаго напечатал резкий ответ в своем стиле: «Если честно, мне плевать, что ты хочешь. И не называй меня так. Это бесит».
Ответ девушки не заставил себя долго ждать.
Афина: «Ха-ха, Вас поняла. Господин, Вы должны присутствовать сегодня в 20:00 в зале на общем собрании. Ваше присутствие обязательно. Так лучше?»
Чикаго фыркнул. Платиновые пряди челки от раздражения свалились на лоб. Простым движением руки блондин откинул ее назад. Поправив стрижку, он сделал первый глоток скотча, к которому ни разу не притронулся за последний час. Обжигающая горло жидкость раздалась теплой волной по телу.
Чикаго: «Я никому ничего не должен. Пора это уже запомнить, Афина».
Она отправила эмодзи, посылающее воздушный поцелуй.
Чикаго : «Я тебя заблокирую».
В последнем сообщении Афина Остерман только посмеялась.
Расплатившись у барной стойки, Чик грациозной походкой направился мимо столиков к выходу. Глубокий женский голос, доносящийся со сцены, подражал стилю исполнения американской певицы Нины Симон1[1]*.
Свободное вибрато сплеталось в страстном танце с клавишными и саксофоном, сопровождая джентльмена строками из легендарной блюзовой баллады «I put a spell on you»: «Я накладываю на тебя чары. Ведь ты принадлежишь мне».
Администратор заведения, стройная миловидная девушка с огненно-рыжими волосами, заставила Чикаго остановиться и обратить на нее внимание, когда тот проходил мимо.
– Эй, красавчик в черно-белом костюме! Учти, без пароля больше не пущу.
В «Гранат» пускали исключительно по секретному слову. Каждую неделю администрация бара придумывала новый пароль, по которому можно войти внутрь. Обычно им служила замысловатая фраза из 1920-х годов. Древняя традиция, устоявшаяся еще с момента открытия тайного заведения. «Гранат» – потайной бар, о котором в прошлом старались не распространяться. Свежую кодовую фразу на эту неделю Нильсен-Майерс не потрудился узнать, поскольку в прошлый визит не горел желанием общаться с кем-либо.
«Тебе лучше остановиться сейчас, ведь я не шучу. Нет, я не шучу», – пропела исполнительница.
Люси поправила декольте и разгладила ладонями облегающее изумрудное платье.
– Луи2[1]* точно знает, как играть на трубе, он красавчик в этом деле! – вдруг выпалила администратор заведения и кокетливо подмигнула.
Нильсен-Майерс сразу понял, что Люси озвучила пароль для входа на следующую неделю. Не то, чтобы он имел что-то против старого приятеля Луи, но для чего забивать мозги посетителей такой длинной фразой?
Кивнув Люси, Чик покинул «Гранат» и заплутал в катакомбах. Понадобилось обогнуть несколько узких коридоров и преодолеть парочку лестничных пролетов, чтобы выбраться на поверхность.
Бар был укрыт под землей. Снаружи проход выглядел совершенно неприметно и прятался за обшарпанной вывеской фабрики игрушек. Чикаго бросил на нее мимолетный взгляд и, сунув руки в карманы брюк, зашагал прочь по 102 Норфолк стрит.
***
– Вчера охотниками были жестоко убиты двое вампиров из нашего клана. Жертвами оказались Франц Марин и Сьюзен Ламберт из дома «Багровой Зари». Нашу семью это обошло стороной, но не факт, что обойдет в следующее нападение головорезов. Брайан… – домоправительница «Пылающего Заката» оборвала себя на полуслове, потому как ее вниманием завладела появившаяся в проходе долговязая фигура.
Чикаго предпочел не проходить к остальным. Непринужденно подперев дверной косяк спиной, он сложил руки на груди и надменно оглядел группу присутствующих вампиров в просторной гостиной особняка. Они не были заинтересованы в его прибытии, в отличие от Афины, которая с каждой секундой все больше становилась похожа на грозовое облако.
– Ты опоздал, – в голосе древней вампирши раздались острые упрекающие нотки.
– Тысяча извинений. Но, если не ошибаюсь, я пришел как раз вовремя. А я спешу напомнить: никогда не ошибаюсь, – отмахнулся Чик.
– Я написала, что собрание в 20:00. Ты заявляешься почти под конец и доказываешь обратное. Мне тебе часы подарить?
– Лучше раскошелься на мою свободу.
Остерман презрительно сощурилась, поджав накрашенные темной помадой губы, и Нильсен-Майерс, успевший заскучать в ожидании шоу, равнодушно напомнил:
– Ты начала что-то говорить про Брайана.
Чик ждал величайшую игру актера без Оскара3[1]*, и от Афины он точно знал, что получит ее.
– Как вам всем известно, пару дней назад Брайан вместе с палачами из дома «Мрачной Ночи» отправился на разведку в охотничий лагерь, расположенный неподалеку от границы с Канадой, чтобы зафиксировать для нас новую информацию по нашим врагам, и так и не вернулся. Вампиры Адзе доложили, что они потеряли его.
В такт наигранно озабоченным словам девушки в камине громко треснули поленья. Выложенный дорогими камнями очаг находился в доме лишь с целью вычурного украшения и выполнял свою основную функцию крайне редко. Вампиры не нуждались в отоплении. Поэтому он всегда казался Чикаго фальшивым, как и все в месте, в котором ему приходилось жить уже пять лет.
– Дерьмо, – выругался Декстер. Выраженный оскал отразился нервным тиком на грубых чертах лица, которые раздражали Чика не меньше, чем сам вампир, особняк и безвкусный камин вместе взятые.
У Нильсен-Майерса закатились глаза, когда Афина продолжила заливать плохо отрепетированную драму. Она неестественно взмахнула наращенными кукольными ресницами и драматично опустила их.
– Лилит, Дэйчи и я пытались искать Брайана. Безуспешно. Пока что мы не выяснили, что с ним случилось наверняка. Скрылся он или, в худшем случае, был взят охотниками и убит, поэтому… – домоправительница вновь запнулась. Поддельная скорбь быстро сменилась желанием свернуть шею Чикаго, который в очередной раз помешал ей закончить речь.
– Я могу тебя прервать? – с непроницаемым видом поинтересовался он и, оттолкнувшись от стены, выпрямился в полный рост.
– Да, Чикаго. – Терпению вампирши приходил конец. – Что на сей раз?!
Его губы сложились в безумной усмешке.
– Ничего. Просто хотел, чтобы ты замолчала. Не стоит говорить о том, что вы что-то пытались сделать с нашей мамочкой и ее верной псиной. Вам троим было выгодно избавиться от Брайана, поскольку он имел интерес к политическим вопросам, поэтому вы отправили его к охотникам вместе с остальными. Я не удивлюсь, если вампиры по команде Лилит прикончили Брайана еще по дороге, а охотничий лагерь был использован, как алиби, чтобы не сеять смуту в клане. Так что не надо здесь изображать побитую трагедией святошу. Меня тошнит от твоего лицемерия.
От злости, исходящей от вампирши, искры разлетались в разные стороны. Преимущественно в сторону Нильсен-Майерса, но тому было глубоко наплевать как на ее негодование, так и на все остальные чувства, которые он в ней вызывал. Афина ему равнодушна, также как и остальные присутствующие в зале. Если бы она выперла Чика из дома, было бы неплохо. Жаль, этого не случится, ведь вопрос его принадлежности к вампирскому клану вампирша решать не в праве. Да и каким бы он ни был невыносимым, пребывание Чикаго в доме лишь в радость ей. Афину забавляла неоднозначность их отношений. Вряд ли она была готова лишиться столь интересного экземпляра в своей коллекции обращенных.
Собравшиеся вампиры настороженно переглянулись.
– Афина, это правда? – с момента присутствия Чикаго, Виенна Бонуар впервые пошевелилась. Короткие темные локоны качнулись в такт беспокойному движению плеч. До сей поры, утонченную фигуру в кружевном белоснежном платье девятнадцатого века было не отличить от гипсовой статуи.
Покосившись на Чика с презрением, Афина развела руки в стороны.
– И да, и нет. Брайан мне нравился, однако его импульсивность рано или поздно подставила бы нас под удар.
Сдвинув черные брови, Декстер досадливо протянул:
– Черт, Афина…
На большее его не хватило.
– Видимо, кто-то слишком боится потерять место подстилки, – озвучил Нильсен-Майерс мысли вслух.
А затем все произошло очень быстро.
Декстер подорвался и подлетел к ядовито ухмыляющемуся Чикаго. Занес кулак для удара и с оглушительным хрустом проломил деревянную стеновую панель. Скалясь, вытащил руку и стряхнул щепки. На том месте, где секундой ранее находилась белокурая голова Чика, образовалась дыра с просветом в коридор.
– Ну вот. Теперь придется потратиться на ремонт. А я говорил, что Снежку пора ставить прививку от бешенства, – как ни в чем не бывало вынес вердикт Чикаго, стоящий напротив пролома.
– Чикаго, уймись! – вздернув острый кончик носа, выкрикнула Остерман. – Перестань его бесить!
Сноу – так звучала фамилия Декстера, который с ненавистью сжимал челюсть и дырявил его тяжелым взглядом.
– Я тебя уничтожу, – выплюнул он.
– Мальчик, твоя агрессия меня не вдохновляет, – с ослепительной улыбкой парировал Нильсен-Майерс.
– Как малые дети! – вмешалась Виенна, нахмурив тонкие черные брови. – Разве мы не обсуждали возможную смерть Брайана?! – Французский акцент вампирши выбивался больше обычного и резал слух.
– Очевидно случившуюся, – с обжигающе холодным гневом поправил ее Чик. При этом смотрел он не на нее, а сквозь, на ту, что считал лживой до мозга костей. – Какая уже, к черту, разница? Если это все, то я не хочу здесь и секундой дольше задерживаться.
Чикаго повернулся ко всем спиной и покинул гостиную.
***
Скрестив ноги, Чикаго сидел на пушистом серебристом ковре на полу своей небольшой комнаты, расположенной на втором этаже ненавистного ему дома. Послышался скрип открывающейся и тут же закрывающейся двери. Затем легкое прикосновение скользящих женских ладоней по его обнаженной спине. И аромат пьяной вишни, ударившей в нос.
Чик резким движением дернул плечами, чтобы скинуть с себя руки Афины.
– Ты когда-нибудь научишься спрашивать разрешения, прежде чем войти?
– Если бы я хотя бы однажды спросила, ты бы отказал, – приторно пропела она.
– В этом и суть, Афина, – раздраженно заключил Чикаго, попытавшись еще раз избавиться от вампирши, но та мертвой хваткой впилась в его кожу.
– Отцепись от меня.
Остерман воспротивилась и надавила на ключицы.
– Ты сильно напряжен. Я могу помочь тебе расслабиться.
– Пока ты меня лишь больше бесишь. Поэтому, будь добра, отвали.
Пальцы домоправительницы продолжили путь ниже, к груди.
– А если так?
По слащавой интонации он слышал, как та ухмыляется.
– Я серьезно. – Нильсен-Майерс прикрыл глаза.
– Я тоже. Расслабься.
Не выдержав, Чикаго вскочил на ноги вместе с Афиной и, впечатав ее в стену, прорычал:
– Уходи.
– Ого-о-о! – довольная его грубой реакцией протянула Остерман. – Такой настрой мне нравится гораздо больше. Давай останемся вместе? – замечталась она. – Только ты и я?
– Нет, – отрезал Чик, сильнее вдавливая вампиршу в кирпич.
Афина изобразила грустную мину.
– Почему нет?
– Я ни на секунду не доверяю твоему лживому сделанному личику. Ты как кукла из фильма ужасов. Первое время она кажется безобидной покупкой, ею восхищаешься, сдуваешь с нее пылинки, но стоит отвлечься, и вот игрушка вырывает тебе сердце.
Небесно-голубые глаза древней вампирши опасно блеснули под давлением зрительного контакта, удерживаемого Чикаго.
– Умно.
– Я знаю.
Он отпустил ее и отошел в сторону. Афина закусила нижнюю губу, рассматривая, открывшийся ей вид на обнаженный торс. Скинув с себя легкую накидку, она продолжила настаивать:
– Как ты категоричен. Ну же, как в старые добрые времена, ты далеко не зануда.
– Ты про те времена, когда затащила семнадцатилетнего подростка в туалет и насильно обратила?
– До этого момента было тоже много интересного. Чем тебе так не угодила новая жизнь? Я тебя избрала и подарила мир возможностей. Другие об этом могут лишь мечтать!
– Я не просил.
– Вот именно! Тебе даже умолять меня не пришлось.
Чикаго сощурился. «До чего бесcмысленный разговор», – подумал он. Вот уже несколько лет ему из месяца в месяц приходилось чуть ли не буквально выпинывать навязчивую вампиршу из своей комнаты. Ее бесконтрольное поведение переходило границы. Желваки от бешенства заиграли на щеках, пока Афина кокетливо накручивала пепельный локон волос на палец.
– Я думаю, ты малость злопамятен.
– А я думаю, что тебе давно пора на выход. – Он указал на дверной проем. – Дверь прямо по курсу. Ты на нее смотришь. – Его взор зацепился за черную ткань, валяющуюся на полу. – И не оставляй у меня свои вещи, а то еще вернешься.
– Не хочешь, чтобы я возвращалась? – удивленным тоном переспросила Афина, строя из себя дурочку.
– Мечтаю об этом.
Остерман послала воздушный поцелуй и выпорхнула из комнаты, оставляя Нильсен-Майерса с горьким привкусом воспоминаний, полных сожалений.
Глава 2. Нет лучше укрытия, чем барная стойка, если вашего друга не зовут Альваро Фернандес
Мария
Штат Коннектикут, Нью-Хейвен
Четыре месяца назад
Созвездия как никогда ярко сверкали в ночной синеве. Зловоние горящей плоти поднималось в мрачную атмосферу. Мария лениво сползла с теплой, еще не остывшей от объятий летнего солнца крыши черного джипа и, подобравшись к полуживому обездвиженному вампиру, потянула его цепи за собой. Обжигающие языки пламени опасно лизали кожу, когда она наклонила голову безвольного, отравленного серебром вампира над металлическим мусорным контейнером. Внутри уже сгорало тело неразвитого ублюдка, которому тот собирался скормить ее.
Рот вампира был наполнен серебряными частицами, измельченными в порошок, и заклеен скотчем. Ноги и запястья скованы. Дрогнув, он выпучил воспаленные, кровоточащие синим глаза и замычал в сопротивлении, когда огонь опалил упавшую на переносицу копну волос.
– Прости, я не расслышала, – промурлыкала охотница, опустив того еще ниже во власть беспощадного жара. – Что ты сказал, милый? Сжечь тебя заживо?
***
Нью-Йорк, Штат Нью-Йорк
Наши дни
На западной 42-ой улице, в центре Манхэттена, в трехэтажной штаб-квартире негласной правительской организации, Мария Суарес скиталась между стенами огромной жилплощади. Наконец за долгое время она вернулась в место, которое когда-то звала своим домом.
Мари добралась до общей кухни, выполненной в холодных белых тонах. Все сохранилось, как она помнила. Вид панорамных окон выходил на небоскребы и волнующуюся реку Гудзон. Мраморный, отполированный до блеска гарнитур, длинный стол, рассчитанный на большую компанию. По центру кухни барная стойка, сделанная в том же стиле, и на ее краю стеклянная вазочка с различными фруктами.
Проникшись ностальгией по родному месту, уголки рта шатенки дрогнули в полуулыбке. Она не удержалась и провела рукой по прохладному камню барной стойки. Пальцы потянулись к фруктам. В коридоре послышались приближающиеся низкие мужские голоса. Мария машинально схватила красное яблоко и, спрятавшись за барной стойкой, притихла.
Двое зрелых мужчин в форме прошли на широкую кухню, заняли места за столом и продолжили обсуждать полученный отчет с последней разведки спецотряда. Уловив знакомые тона, она рискнула слегка высунуться и подглядеть. Слух не подвел. За столом восседало ее начальство: генерал-майор и полковник.
Мужчины были хорошими старыми друзьями. При виде второго сердце сжалось и екнуло. В последнюю встречу они разругались в пух и прах, и Суарес выпроводили из отряда. «Отлично. Только вернулась и уже шпионишь за начальством. Попробуй объяснить это, если тебя застукают». – Она зажмурилась и прижалась лбом к холодной стойке, сдерживая нарастающее желание убиться об нее.
– Серхио, мы получили сводку о том, что на юго-западе Бруклина, в районе Бенсонхерста повторно заметили группу подозреваемых вампиров. У нас не осталось ни доли сомнений в сущности одной из них, поскольку в компании видели ту белобрысую вампиршу, основную нашу цель на данный момент. – Тот командующий, что был покрупнее и носил бороду, являлся генералом Уилсоном. Он обращался к полковнику отряда Марии – Фернандесу: – У меня нет с собой фотографий, поэтому напомню тебе, вид: из древних развитых тварей. Точный возраст: неизвестен, но наша организация охотится за ее головой почти век. Фотографии этой дряни пылятся на доске разыскиваемых особо опасных вампиров практически столько же.
Серхио озадаченно потер щетинистый подбородок.
– Можешь не продолжать, Дон. Я понял, о ком речь, – с отвращением жестко выплюнул брюнет. – Эта чертовка у меня уже в печенке сидит. Но ничего, как и остальная нечисть, никуда она от нас не денется. Главное успеть истребить их всех до того, как они сожрут ни в чем неповинное человечество.
Мари чуть не фыркнула вслух. Она не оправдывала жуткие деяния вампиров и при этом была убеждена, что на свете нет и никогда не будет на сто процентов чистых ангелов, не познавших на пути своем ни грехов, ни ошибок.
Мир не станет идеальным, даже если избавить его от нечисти. Зло притаится, задремлет на неопределенный срок, но никуда не денется. Тараканы тому пример, настоящие посланники из ада. Личные секретари Сатаны.
Наверняка придет тот, кто возродит монстров и после вымирания. На каждое чудовище найдется своя сумасшедшая красавица.
Уилсон похвально сжал плечо командира, и тот предложил:
– Предлагаю отправить группу на вылазку в Бенсонхерст в конце следующей недели. Ребята смешаются с толпой и попробуют отследить ублюдков. Из-за того, что кровососы носятся как ошпаренные, вычислить их точку практически нереально. У нас есть подозрения, что какое-то из их логовов может как раз располагаться в Бруклине. После твоей наводки на то, что белобрысую видели в Бенсонхерсте, у меня почти не осталось сомнений.
– В таком случае даю тебе время на подготовку группы до субботы.
«Бенсонхерст? Я могла бы отправиться на опережение…»
Словно прочитав мысли шпионки, Уилсон поинтересовался у Фернандеса:
– Есть представление кого отправишь из отрядов?
– Поедет группа под командованием Майи Итикавы, – почти незамедлительно отозвался Серхио. – У них лучшие показатели за прошедший месяц.
Генерал-майор сделал краткую пометку в блокноте.
– О рядовой Суарес ничего не слышно? Не жалеешь, что отправил восвояси такого ценного бойца?
От неожиданного упоминания своей фамилии Мари вздрогнула.
– Навыки навыками, а ее одержимость похоронила бы группу заживо. – Полковник помрачнел. – Я отправил Суарес во временный отпуск почти пять месяцев назад. Никак не думал, что Мария угонит рабочую машину, прихватив с собой пол оружейного арсенала, и испарится в воздухе!
Она широко распахнула глаза: «Временный отпуск, значит?!»
За погружением в кипящую лаву мыслей, в которых Мари варила суп из костей своего командира, охотница, пребывая на безопасной территории, потеряла бдительность. А когда опомнилась, ее уже одолевал новый микроинфаркт. Рот девушки накрыла мужская шершавая ладонь. Мария обернулась и увидела перед собой изумленное и восторженное лицо лучшего друга.
«Альваро». Бесшумно выдохнув от облегчения, она поклялась, что заобнимает парня до смерти, чтобы тот никогда так больше не пугал.
Густые темные брови друга взлетели к небу, безумные зрачки принялись изучать ее черты, а губы скривились в странной улыбке. Альваро наверняка взрывался от количества волнующих его вопросов. Например, что она делает в Нью-Йорке в штаб-квартире еще и, подглядывая за начальниками?
Суарес тоже была бы рада его видеть, но немного при других обстоятельствах. Охотница приложила палец к губам, умоляя Фернандеса младшего не шуметь. Тот, усмехнувшись, пожал плечами и забрал у нее яблоко, которое она сжимала в другой руке. Похоже, до парня не доходило, что и зачем Мари делает. Зачем прячется от его отца? Почему не сказала ему, что возвращается? И он решил поиздеваться.
Альваро самодовольно ухмыльнулся и потянул фрукт ко рту. Увидев это, Мария нахмурилась и ударила друга по ладони. Тот шикнул, вновь потянувшись губами к яблоку. Тогда Суарес вцепилась пальцами в запястье Варо, пытаясь оттащить его руку как можно дальше ото рта и параллельно фантазируя, как чуть позже побьет Фернандеса-младшего за подставу, что тот устроил. Альваро же беззвучно хохотал.
Никто из них не собирался уступать другому. Мари несильно пихнула парня в твердый пресс, который тут же напрягся. Варо оттолкнул ее от себя, и она утянула его вместе с проклятым яблоком.
Ребята выпали из-за угла стойки. И тут до нее дошло, что больше никто не разговаривает. Пристальные взгляды генерала и полковника были направлены на них.