Ветер чужих земель

Аоэль сидела у ворот и тихо плакала. Конечно, она все слышала и поняла, что «герой» может обернуться для нее проблемой. Фариса в пределах видимости не наблюдалось.

Граф тяжело вздохнул, подошел к Максу и отвесил ему хороший подзатыльник.

– Все, в расчете.

Тот потер место удара, от комментариев воздержался. Эльфийка подняла на мужчин полные слез глаза.

– Я знаю место, где можно переночевать. Недалеко.

В этот момент, как из воздуха, возник кучер, кинул Рейвену потрепанный плащ, пристегнул свой.

– Завтра вернемся за лошадьми, – сказал он и добавил, отвечая на невысказанный вопрос графа. – Никто не понял, с чего началось. Горные вырезаны. Донести некому.

Макс побледнел.

– Этот… убит? – спросил он охрипшим голосом. – Тот, с которым я…

Фарис посмотрел на него без эмоций.

– Все убиты.

У парня перед глазами поплыло. Еще недавно он валялся с эльфом в пыли, слышал его дыхание, чувствовал его вес. А теперь…

– Надо уходить, – спокойно продолжил кучер. – До утра. Чтобы не вызывать вопросов.

Рейвен кивнул на Аоэль.

– Она обещала ночлег.

Фарис едва заметно усмехнулся.

– С кормежкой?

– Без, – отрезал граф. – Только ночлег.

Они двинулись прочь от постоялого двора. Девушка шла впереди, оглядываясь на вампиров так, будто не верила, что до сих пор жива. За ней – Макс: побитый, с ушибленными ребрами, с начинающим наливаться фингалом под глазом. Замыкали шествие Рейвен и Фарис, опираясь друг на друга.

На отшибе, у узкой речки, стояла полуразрушенная водяная мельница. Рядом – пристроенный сарай. Аоэль отворила дряхлую дверь. Мыши брызнули из-под ног.

– Здесь, – торжественно проговорила она. – Заброшено. Никто не придет.

– Отлично, – кивнул граф. – Для ночлега годится.

Они устроились на куче полугнилой соломы. Рейвен и Фарис легли почти сразу, экономя силы. Девушка опустилась у стены.

Макс попытался уснуть, но сон не шел. Солома кололась, лезла за шиворот, в рукава, в штаны. И главное – перед глазами снова и снова вставали сцены драки: лязг, кровь, лицо друга, которого он уже не мог развидеть.

Он ворочался долго, пока не начал проваливаться в вязкую дрему.

Его выдернуло из сна чувство незащищенности. Парень открыл глаза. Графа рядом не было. Аоэли тоже. Он приподнялся на локте, и в темноте сразу прозвучал голос Фариса:

– Спи.

Макс замер. Странно, но одного этого слова хватило, чтобы внутри стало чуть тише. Не спокойнее – тише. Он свернулся калачиком и уснул.

Глава 3. Отравленная стрела.

Светало. Сон покинул Макса, когда край солнца только показался из-за горизонта.

Из-за приоткрытой двери слышались голоса графа и кучера.

Вставать не хотелось. Веки казались неимоверно тяжёлыми и сами собой закрывались. Парень потер глаза кулаками – не помогло. Внутри было вязкое, противное «хочу спать», но вместе с ним – холод, который он ощущал слишком отчетливо. Воздух в сарае казался ужасно промозглым.

Макс поежился и огляделся. На соломе лежали два тяжелых плаща, которыми его заботливо уклыли ночью. Он поднял их, перекинул через плечо и вышел.

На улице бушевала стихия. Проливной дождь стегал голые ветки засохшего клена, пузырил воду в реке, предвещал землю в грязную кашу.

– А я говорю: нужно переждать! – проорал Фарис. – Куда – в такую погоду?!

– Быстрее дома будем! – тем же тоном ответил граф. – Давай, Макс, залезай!

Оказалось, карета уже стояла у мельницы. Лошади фыркали, били по слякоти копытами. Парень послушно юркнул внутрь.

– Рейв, это не дело! – продолжал кучер. – Меня не жалеешь – пожалей животных!

– Ничего с ними не станется! – ответил тот, запрыгивая на козлы. – Если не желаешь, я сам буду править!

– Еще чего не хватало! – возмутился Фарис, сталкивая графа. – Чтобы ты загнал коней! Я тебя знаю! Пошел в карету!

Распахнулась дверь. В нутро повозки ворвался свежий запах осени, больно ударив Макса по мозгам кучей воспоминаний. Чутье, вдруг, обострилось. Парень даже с закрытыми глазами понял, что вошел граф. Пахнуло горьковатой кожей, лавандой и лимонником.

Карета тронулась.

Ехали молча около часа. Стихия продолжала бушевать, дождь не прекращался. Молния врезалась в верхушку дерева, и то загорелось, озаряя небо багрово–желтыми всполохами. Макс едва задремал, когда лошади неожиданно встали.

– Ну что еще? – недовольный граф приоткрыл дверь. – Фарис!

– Ваше Сиятельство, кони нейдут, – кучер в мгновение оказался рядом, с издёвкой склонился. – Передохнуть надобно.

– Только отъехали! – возмутился тот.

– Не видишь, дорогу размыло! – Фарис махнул вперед. – Животные ноги поломают!

– Ладно, – выдохнул граф. – привал.

Кучер подогнал коней к самой кромке леса, и в тот же миг карета, издав жалобный скрип, начала опасно крениться на бок.

– Что там? – высунулся в окно Рейвен.

Фарис не ответил, заглянул под днище, сплюнул, пнул ногой колесо, которое тут же не преминуло отвалиться.

– Да что?.. – переспросил Рейвен, едва не вывалившись наружу.

– Ось, – лаконично объяснился кучер.

– Починить…

– Нет, – Фарис принялся распрягать лошадей. – верхами. Хотя, без седел, без поводьев, без заводных да по такой дороге, Рейв, я вас не довезу… и этот твой еще… проблемный, не уверен, что он не расшибется… Умеешь ты ездить без упряжи, мелкий?

Парень глупо хлопнул глазами, удивляясь не столько вопросу, сколько сегодняшней щедрости кучера на слова и выражения. Граф развел руками.

– Говорил ведь, не нужно брать карету, – вздохнул Фарис. – Без седла ты с ним вдвоем далеко не уедешь. Да и править будет неудобно. Быстрее пешком.

– Я прогуляюсь до кустов? – не в тему спросил Макс.

– Только не далеко, – мимоходом предупредил Рейвен и обернулся к Фарису. – А почему, интересно, у нас нет поводьев?

– Потому что такая упряжь новая, которую Вы, Ваше Сиятельство, в столице заказали, – кучер вновь склонился, развел руками. – Да не в поводьях дело. Эти обрезать можно. Седел нет, Рейв! Ты сам взвоешь через три часа, а этот любитель природы – и того раньше. И будет постоянно падать. Лошадь не поймет, слушаться не станет. Ты стал бы что-то нормально делать, если б по тебе все время ерзали? Пошли пешком. Правду говорю: быстрее придем.

Парень бросил беглый взгляд на кучера, при каждом раскате грома поглаживающего лошадиные морды.

«Как можно настолько предвзято относиться к людям и так любить животных?» – подумал Макс, проходя мимо.

Он уже достаточно удалился, чтобы никто не мешал, и собирался приступить к делу, как вдруг боковым зрением заметил справа в кустах смазанное движение.

Среди мокрых ветвей, стояла девушка. Тонкая, почти ребёнок. Лицо покрыто маскировочной краской. Огромные изумрудные глаза не выпускали Макса из виду.

Тот застыл, даже перестал дышать. Она поняла, что замечена, вздрогнула. Парень вытянул вперед раскрытые ладони, показывая, что безоружен.

– Не бойся, – тихо произнес Макс, делая шаг. – я тебе не враг.

Это оказалось ошибкой. Рука трэйли молниеносно метнулась за спину. Зазвенела тетива. Стрела с ярким пестрым оперением со свистом вспорола воздух.

Глаза парня неестественно расширились. Обжигающая боль разлилась по левой стороне груди. Он открыл рот, но кричать не смог. Опускаясь на колени, в каком-то тягучем тумане наблюдал легкое движение, с которым скрылась в лесной чаще девушка. Тут же за ней мелькнула быстрая тень.

Рейвен подхватил Макса, бережно уложил на мокрую траву.

– Рейв, я… – пролепетал Макс, – Больно…

– Спокойно, спокойно,– шептал тот, разрывая одежду на его груди. – Макс…

Дождь шумел, как будто ничего не случилось. Верхушки деревьев качались размеренно и убаюкивающе. И от этого было еще страшнее: мир оставался равнодушным.

Тепло вдруг поползло по телу, сознание потускнело.

– Макс! Смотри на меня! – крик графа в клочья разорвал темную негу. – Я сказал, на меня!

Шлепок по лицу отрезвил Макса. Он разлепил глаза. Силуэт Рейвена расплывался, вызывая нестерпимую тошноту.

Из кустов вынырнул кучер, таща за собой бледную, перепуганную до полусмерти трэйль.

– Что там? – он с любопытством склонился над Максом.

– Похоже, легкое пробито, – тихо проговорил Рейвен, хватаясь обеими руками за древко стрелы. – Сердце не задето.

Макс дернулся и громко застонал. Фарис усмехнулся.

– Не пробито. И даже не задето. Не видишь, в плечо остриё ушло? Просто он очень нежный. А ты чего творишь?

– Подержи его! – рявкнул граф.

Фарис неуловимым движением локтя вырубил трэйль. Та скользнула спиной по стволу дерева и осталась лежать.

– Фарис!

– Да дергай сильней! Чтоб он от боли быстро и наверняка скопытился. Что его мучать? Добивай! Или, ещё лучше, чтоб наконечник внутри остался. Будет весело. – тот прижал стонущего парня к земле, обломал древко. – А ты лежи спокойно! Чего, как баба, глаза закатываешь? Не верю, что от такого можно прям умереть. Рейв, тащи бухло, воду и тряпки. Придётся резать.

Макс открыл глаза, бросил жалостливый взгляд на графа, но стонать перестал.

– А резать буду я, потому что он не умеет, – продолжил кучер. – Костерок бы неплохо, но…

Парень побледнел, сглотнул и замер. Рейвен принес большую флягу с водой, более скромных размеров – с чем-то крепким, по запаху напоминающим коньяк, и разорванную на ленты ткань. Фарис щедро плеснул спиртного на руки, протёр лезвие кинжала.

– На вдохе! – инструктировал он. – Медленно вдыхай. Рейв, держи мелкого…

Макс начал втягивать воздух – алкоголь обжег открытую до мяса рану. Граф прижал его к земле.

– Теперь ори! – кучер с ювелирной точностью полоснул кожу и мышцу ниже плеча.

Парень, как и велели, честно завопил на всю округу. Тут даже просить не стоило, прекрасно оралось и по личной инициативе. Фарис расширил пальцами рану, остриём поддел окровавленный наконечник.

– Можно уже не орать. Всё – не больно. Промываем и перевязываем.

– Давай я? – предложил граф.

– А давай не будем сюда грязными руками лезть все подряд?

Фарис быстро доделал начатое, кивнул на бессознательную трэйль.

Рейвен покачал головой, склонился над Максом, закатал рукав, вскрыл кинжалом вену.

– Что-то часто это стало повторяться…

Горячие крупные капли упали на губы парня. Сознание начало проясняться, боль утихла, но вместе с облегчением пришла и знакомая пустота. Он скорей отстранил руку графа, приподнялся, обнаружил лежащую под деревом трэйль.

– Рейв? Она в меня…

Тот кивнул, поднес к глазам Макса красный наконечник.

– Метила в сердце, но не попала? – бросил он через плечо.

– Слишком молодая, – Фарис склонился над девушкой. – Сил натянуть нормально ещё нет. Скорее всего, он у нее первый.

Макс фыркнул, но тут же замолчал: трэйль застонала, приоткрыла зеленые глаза, села, гордо выпрямив спину. На лице ее не было ни намека на страх.

– Оклемалась, – констатировал кучер.

– Тебе лет пятнадцать? – приблизился к ней граф.

– Тринадцать! – звонким голосом поправила та, вскинув голову.

Граф присел рядом и вытянул из-за ее спины лук.

– С какого расстояния ты по Максу стреляла? – покосился на нее мужчина. – шагов сорок, не больше? Почему же не прошила насквозь?

– Что она могла прошить? – фыркнул Фарис.

Девушка потупила взор. Рейвен игнорировал друга, извлек из колчана стрелу, наложил на тетиву.

– Пожалела вампира? – проговорил он, натягивая лук, – или что?

– Это вампир? – недоуменно спросила трэйль, – осторожно, наконечник отравлен.

– Что? – стрела сорвалась с тетивы, вонзилась в ствол молодой осины, одиноко стоящей метрах в десяти, – с каких пор трэйли травят стрелы?

– С тех самых, как в лесу появились странные существа, – девушка подняла глаза на графа. – они приходят ночью, но кое-кто встречал их и днем. Они носят белые или синие одежды, ходят группами…

– Это повод убивать? – с заметным раздражением в голосе спросил Фарис.

– Нет, – помотала головой девушка. – Но они убивают нас исходящим из ладоней пламенем. Видят даже сквозь маскировку. Простые стрелы их не берут. Они словно окружены невидимым щитом. Единственный выход – всадить отравленную со спины.

– Маги? – глянул на графа Фарис.

– Возможно, – пожал плечами тот. – Все возможно.

Он поднялся вслед за трэйли, ухватил за тонкое запястье. Та испуганно обернулась.

– Как тебя зовут?

– Ива–ниа, – тихо проговорила она.

– Ива, – Рейвен коснулся ее щеки пальцами. Голос стал мягким, вязким. – Нам нужно попасть в Ристар. Есть путь же короткий через лес?

– Есть, – кивнула Ива, и щеки ее вспыхнули.

– Ты проводишь нас, – произнес Рейвен, глядя прямо в ее глаза. – К дороге на Ристар.

– Я выведу вас к дороге на Ристар, – повторила она, словно завороженная. – К восходу будем на месте.

Граф убрал руку.

Девочка качнулась, будто очнулась, прижала ладонь к щеке.

– Веди, – просто сказал он.

Ива дернулась, в порыве прильнула к его груди на мгновение, тут же отпрянула, подхватила лук и исчезла в кустах. Рейвен жестом велел не отставать и пошел следом.

Фарис усмехнулся, бросил:

– Отпущу лошадей, догоню.

Максу же было не до смеха.

– У меня два вопроса, – проговорил он, догнав графа. – Ты давно это практикуешь?

– Что именно? – глянул через плечо тот.

– Она же ещё ребенок!

– Тринадцать лет – для трэйли взрослый возраст, – отмахнулся Рейвен. – Второй вопрос?

– Стрела и вправду была отравлена?

– Похоже на то, – кивнул граф.

– Я теперь умру?!

– У тебя иммунитет к ядам, – успокоил Рейвен.

– Ты же вампир? – усмехнулся Фарис, возвращаясь к группе. – Или как?

Макс стиснул зубы, но промолчал.

Покрытое маскировочной краской, едва различимое среди кустов, тонкое тело трэйли мелькало впереди. Рейвен следовал за ней, каким-то чудесным образом ни разу не потеряв девушку. Далее след в след несся Макс: не разбирая дороги, ломясь через заросли, налетая на пни и сучья, попадая в ямы и рытвины.

Впереди мелькал черный плащ графа. Макс изо всех сил старался не выпускать его из вида, потому что, если отстанет, заблудится, его, конечно, найдут, но это даст еще один повод для насмешек. Потому, совершенно не глядя под ноги, следя за черной удаляющейся фигурой он спотыкался, падал, поднимался и снова бежал.

Через три часа миновали молодой березняк, Макс в очередной раз оступился, попытался ухватиться за ветку и, ободрав ладонь, повалился в неглубокий овраг.

Граф обернулся.

– Все. Привал.

– Но мы идем совсем недолго! – возмутилась трэйль. – Так не успеем к рассвету!

– Плевать, – Рейвен отстегнул плащ и кинул к ближайшему дереву. – Я устал.

Фарис фыркнул. Макс на четвереньках выбрался из ямы, с признательностью взглянул на друга. Тот прошел мимо, кивнул, но руки не подал. Впрочем, за это парень тоже был ему благодарен. Он устало привалился к шершавому стволу, закрыл глаза. Страшно хотелось забиться в темный угол и проснуться дома.

– Нельзя задерживаться, – послышались слова девушки. – Они придут с закатом. До этого времени нужно найти укрытие.

– Трэйли пустят в свой лагерь вампиров? – Макс даже представил, как сощурился кучер.

– Нет. Уйдем глубже в лес, – ответила та. – Там есть старая времянка. Мы давно покинули это место. Слишком часто на нашу территорию стали заходить чужие…

– Ну–у–у, – протянул Рейвен. – Это ты зря…

Воцарилась минутная тишина. Стало слышно, как в ветвях играет ветер.

Кто-то коснулся плеча парня. Он вздрогнул, открыл глаза. Ива склонилась над ним, протянула флягу.

– Спасибо, – неловко сказал Макс и сделал глоток.

Вода была холодной, с привкусом трав.

– Трэйли – воины леса, – проговорил Фарис задумчиво. – Они убивают тех, кто вторгается в их владения. Убивают, не разбирая, кто перед ними: вампир, эльф, дворф, женщина, мужчина или… ребенок… Стоит только пересечь незримую черту.

– Это неправда! – возмутилась Ива. – Мы уничтожаем только тех, кто опасен!

– Это правда, – кучер хищно улыбнулся, устремил взгляд прямо в зеленые глаза. – Ты еще молода и не знаешь всех тонкостей политики своих сородичей. Но, девочка, зачем убивают трэйли?

Ива побледнела, отступила назад.

– Мы лишь защищаем свои границы, – одними губами проговорила она. – Свою землю…

– Скажи, девочка, твоя земля стоит жизни? – негромко отрывисто спросил кучер, нависая над нею. – Твой несчастный лес достоин того, чтобы стрелять со спины в любого, кто на шаг пересечет вашу незримую границу? Да весь твой лес не стоит капли крови тех, кого вы…

Он не договорил, резко развернулся и скрылся в чаще.

Порыв леденящего ветра прошелся по кустам. Юная трэйль опустилась на траву. Ее взгляд беспомощно метался между Рейвеном и Максом, задорные искры в глазах погасли.

– За что? – прошептала она.

Макс осознал, что сидит с невероятно вытянувшимся лицом, а фляга застыла на полпути к губам.

Рейвен подошел, присел рядом с девушкой.

– Не обижайся, его слова были не про тебя, – он легонько сжал ее ладонь. – Ива, тебе лучше уйти.

– Я обещала проводить вас, – растеряно произнесла она.

– Скажи мне дорогу и иди, – Рейвен погладил ее по руке. – Пока он не вернулся.

Ива сглотнула, кивнула и быстро, путано начала объяснять, где держаться тропы, как выйти к дороге, где не заходить в низину. Рейвен слушал внимательно, не перебивая.

Через десять минут ее силуэт исчез в увядающей дымке.

На поляне воцарилась тишина. Макс по-прежнему сидел под деревом, бесцельно разглядывая замысловатый рисунок на фляге. Рейвен под другим деревом уткнулся лицом в согнутые колени и замер.

– Это что сейчас такое было? – не выдержал парень.

– Ничего, – глухо ответил граф, не поднимая головы. – Фарис не любит трэйли.

– Угу, – хмыкнул Макс. – А я не любил соседей снизу. Но как-то без убийств обходился.

– Прекрати! – Рейвен взвился на ноги.

– Я видел, он готов был вцепиться девчонке в глотку! – воскликнул парень.

– Он так бы и сделал, не будь нас рядом, – тихо произнес граф.

– И ты его защищаешь?

Рейвен медленно поднял взгляд.

– Он мой друг.

– А по мне, он просто зверь, твой Фарис, – бросил тот и закрутил флягу. – За что обидел девчонку?

– Фарис – не зверь, – проговорил граф. – Он не сдержался.

– И все? – не поверил своим ушам Макс. – Этого объяснения достаточно?

– Тебе он не нравится, – граф стиснул пальцы в замок. – Но есть те, кто его любит.

– Интересно…

– У него есть жена и дочь.

Парень почувствовал, что лицо снова вытягивается.

– И был сын. Его убили трэйли. Мальчику было двенадцать. Он случайно забрел в лес. Через трое суток нашли тело.

Он не стал описывать дальше.

– Ты же говорил, у вампиров иммунитет…

– Он умер не от яда, – пояснил Рейвен. – Тогда трэйли не травили стрелы. Он погиб от потери крови.

– Н–да…

– А теперь представь, что с ним творилось, – граф прикрыл глаза. – И сколько трэйли полегло после этого. С тех пор прошло почти десять лет, но Фарис не простил. Потому я и отпустил девчонку. Она слишком много болтает: он бы не выдержал.

День перетекал в вечер, становилось холоднее. Сквозь кроны проглянуло солнце, на миг окрасило стволы багрово–желтым и скрылось за горизонтом.

Макс и Рейвен так же сидели под деревом, прислонившись спинами друг к другу, и молчали.

В стороне шелохнулись кусты.

– Фарис? – тихим голосом спросил Макс.

– Нет, – повел головой граф. – Его ты не услышишь.

Из-за куста выскочил серый пушистый комок и стремглав промчался мимо.

– Кролик, – нервно усмехнулся парень. – И как долго мы будем ждать твоего друга?

– Пока он не появится, – просто ответил Рейвен.

– Класс, – буркнул Макс. – Он ушел, а мы должны сидеть тут в холоде.

– Хочешь, расскажу кое-что? Ты же многого не знаешь. Не понимаешь.

– Конечно, – огрызнулся Макс. – Я, по-твоему, дурак?

– Макс, не обижайся. Я серьезно, – граф сел рядом, оперся спиной о ствол. – Я, например, ничего не знал о людях. И чем больше узнаю, тем больше понимаю, насколько вы странные.

– Спасибо, – сухо сказал парень.

– Что ты знаешь о нас? О вампирах? Не из ваших фильмов и страшилок, а по-настоящему.

Макс поморщился.

– Достаточно, чтобы пожалеть, что связался с вами.

– Прекрати, – устало сказал Рейвен. – Ты не знаешь наших особенностей. Например… кровное родство.

– В смысле?

– В смысле «кровь» не только еда, – граф осторожно подбирал слова. – Мы все пошли от одного предка. И у нас есть связь. Не просто «родня». Глубже. Веками сложилось. Старшие, младшие, Дома… долг.

Макс фыркнул.

– У всех есть родня и долг.

– Нет, – Рейвен качнул головой. – Чтобы объяснить, нужно знать нашу историю и религию.

Парень вскинул брови.

– Религию? У вампиров?

– А что в этом такого? – удивился граф.

– Просто в нашем мире вампиры… – Макс запнулся. – Темные существа. Проклятые. Типа «против Бога». И еще… укушенный превращается в такого же. Живой труп. Ночью встает, днем спит в могиле.

Он замолчал, потому что Рейвен улыбался.

– Макс, я похож на труп? – спросил он. – Я похож на того, кто не владеет собой?

Тот отвел взгляд.

– Я не про тебя лично. Я про то, как у нас это представляют.

– Если бы каждый укушенный становился вампиром, весь мир уже давно был бы наполнен вампирами, – спокойно сказал граф. – У нас так не работает.

– А как работает?

Рейвен вздохнул и, по виду, собрался читать длинную легенду. Макс уже напрягся, но граф поднял голову, словно уловил что-то в воздухе, и неожиданно сказал проще:

– Есть Первый. Дуэр-ай-Рато. Его коснулась Богиня Лиери. Он стал тем, кем стал. Потом у него была женщина. У них были дети. От детей пошли Дома. Вот и все.

– «Вот и все», – повторил Макс. – Нормально.

– Мы чтим Лиери, – добавил Рейвен. – У эльфов своя Богиня. У других – свои Боги.

– Только одного не пойму: почему же человек, выпив кровь вампира, становится таким же?

– Да потому что происходит заражение! – из зарослей показалась фигура кучера. – И нечего пичкать мелкого религиозной ерундой!

Рейвен раздраженно выдохнул.

– Это никем не доказано.

– А твой священный бред доказан? – тот выбрался из кустов, опустился рядом с Максом. – Хочешь знать правду? Вот тебе правда. Какой-то сбой происходит в организме, когда в него попадает наша кровь, и он теряет способность производить собственную в нужном количестве. В результате недостает кислорода. Поэтому первый признак чувства голода – тяжело дышать.

Макс уставился на него.

– Ты… знаешь, что кровь переносит кислород?

– Почему я не должен знать этого? – Фарис приподнял изящно изогнутую бровь. – Слушай, Рейв, по-моему, он считает нас отсталыми! У нас тут есть учёные и врачи, между прочим. И подорожник уже давно перестал быть панацеей, к твоему сведению.

Макс смутился.

– Просто у вас замки, мечи, лошади…

– И мозги, – отрезал Фарис.

Рейвен бросил на него взгляд: «не перегибай». Фарис ответил выражением лица: «я даже не начинал».

Макс молча сделал еще глоток из фляги и почувствовал, как по позвоночнику проходит холодок: до этого он подсознательно держался за надежду, что «это магия, это может пройти». А если это физиология, то не пройдет! Это теперь он.

И от такой мысли стало по-настоящему страшно.

Глава 4. Белый огонь.

Старый лагерь трэйли не поражал размахом. Все, что напоминало об их давнем присутствии – несколько порядком порушенных построек, переставший быть частым частокол да пара–тройка старых кострищ, едва угадывавшихся в высокой сухой траве.

Было далеко за полночь, когда путники облюбовали наиболее сохранившийся домик. Огня разводить не стали из соображений безопасности.

Рейвен и Фарис натаскали соломы из старого импровизированного стойла, простого бревенчатого навеса. Макс, буркнув, что отлучится по личной нужде, скрылся в кустах.

– Опять без ужина, – констатировал кучер, валясь на лежанку.

– Опять? – глянул на него граф.

– Ну, не «опять», – хмыкнул тот, сгребая в кучу полусгнившую солому. – Но без ужина.

– Хватит, – Рейвен улегся, закинув руки за голову. – Ты прекрасно знаешь, в лесу сейчас опасно. Потерпишь.

Фарис молча подобрался поближе. Спать не хотелось, а вот на охоту – с радостью бы. Он собирался сообщить об этом другу, когда дверь отворилась.

На пороге возник мокрый с головы до ног Макс.

– Что, снова дождь? – спросил Рейвен, учуяв запах влажной кожи.

– Нет, – помотал головой парень. – Просто не мог лечь спать в таком виде. Нашел ручеек…

– Угу, – хмыкнул Фарис. – И теперь всю ночь будешь стучать зубами. Чистоплотный…