Нелепый отряд

Гаррет действительно стоял у позорного столба в центре площади — точнее, не у самого столба, а в тени навеса, где обычно собирались бездельники и зеваки. Но смотрел он не на столб, а на глашатая, который, взобравшись на деревянный помост, разворачивал большой свиток и готовился вещать.

— Слушайте все! — гаркнул глашатай зычным голосом. — Указ Его Величества короля и Высшего Налогового Совета!

Толпа мгновенно притихла. Налоговые указы в этом королевстве любили и боялись примерно одинаково — как грозу, которая может и громыхнуть, и молнией приложить.

— Разыскивается особо опасный преступник! — продолжил глашатай. — Бывший налоговый инспектор Гаррет Скользкий, обвиняемый в хищении казённых документов, подлоге, уклонении от уплаты сборов и незаконном использовании служебного положения в корыстных целях!

Гаррет, услышав своё имя, побледнел так, что даже веснушки на носу стали незаметны.

— Приметы: маленького роста, тощий, глаза бегающие, нос длинный, характер трусливый, — вещал глашатай. — Особые приметы: при задержании пытается спрятаться, юлить и перекладывать вину на других. Награда за поимку — сто золотых!

Толпа одобрительно загудела. Сто золотых — сумма серьёзная.

— И ещё, — добавил глашатай, заглядывая в свиток, — предупреждение: преступник может находиться в компании подозрительных личностей: человека без волос, гигантского мужчины с густой бородой, человека в странной робе и живого котла. При обнаружении — немедленно сообщить властям!

— О, — сказал Говорун, который вместе с Элриком как раз подошёл поближе. — Про меня тоже упомянули. Я польщён.

— Тебе лишь бы в сводки попасть! — зашипел на него Элрик. — Надо уходить! Сейчас же!

— Стоять, — раздался за спиной тихий, но властный голос Лиры. — Не дёргаться. Бежать — значит признать вину.

— А мы виноваты? — пискнул Гаррет.

— Ты — да. Остальные — по подозрению в плохой компании, — эльфийка оглядела площадь быстрым взглядом. — Смотрите. Нас уже заметили.

Действительно, в толпе мелькнули серые плащи — те самые, что они видели в таверне. Трое инспекторов пробирались сквозь народ, явно высматривая что-то — или кого-то.

— Спокойно, — Торвальд возник рядом с ними как из-под земли. — Идём к прилавку с овощами. Делаем вид, что выбираем морковку. Гаррет, прикройся капюшоном и не отсвечивай.

— У меня нет капюшона! — простонал Гаррет.

— Тогда прикройся мной, — буркнул воин и встал так, чтобы полностью заслонить бывшего инспектора своей могучей спиной.

— А я? — спросил Элрик. — Что мне делать?

— Будь собой, — посоветовал Говорун. — То есть придурковатым магом, который разглядывает товары. На фоне такой легенды мы точно не вызовем подозрений.

— Это комплимент?

— Это тактическое решение.

Они медленно двинулись к овощным рядам, стараясь не привлекать внимания. Лира скользнула в тень и исчезла — через секунду её уже никто не мог найти. Финн, заметив суету, подошёл к ближайшему прилавку и увлечённо заговорил с продавщицей о качестве её петрушки.

А Элрик... Элрик в очередной раз доказал, что быть собой для него — самая опасная стратегия.

— О! — воскликнул он, заметив прилавок с магическими безделушками. — Смотрите, накопительные кристаллы! Настоящие! Надо проверить!

И прежде чем Говорун успел его остановить, маг рванул к прилавку, чуть не сбив с ног какую-то толстую торговку.

— Здравствуйте! — радостно объявил он продавцу — низенькому человечку с хитрыми глазками. — А кристаллы правда копят магическую энергию?

— Правда, правда, — закивал тот. — Вот этот, например, забирает всю накопленную силу сразу. Хотите проверить?

— Хочу! — Элрик схватил кристалл и крепко сжал в кулаке.

— Элрик, не надо, — простонал Говорун.

Но было поздно. Кристалл, который на самом деле был обычным куском кварца, вдруг засветился и заговорил голосом, подозрительно напоминающим самого продавца:

— Осторожно! Сзади вас трое в серых плащах! Они ищут вас!

Элрик обернулся.

Прямо за его спиной стояли инспектора. И смотрели прямо на него.

— Это... это кристалл сказал! — выпалил маг, пятясь назад. — Я ничего не знаю! Я просто покупатель! Честный налогоплательщик!

— Ага, — протянул старший инспектор — самый тощий, с лицом, не предвещавшим ничего хорошего. — А я, значит, должен поверить? Ты, дружок, очень похож на описание. Странная роба, живой котёл...

— Я не живой, я просто утварь. Кухонная! — быстро сказал Говорун и демонстративно замолчал.

— Он просто котёл, — закивал Элрик. — Обычный. Молчаливый. Ничего не говорит. Вообще.

Инспектор прищурился.

— А ну-ка, предъявите документы. И котла тоже. На говорящие артефакты нужна лицензия.

— На него нет лицензии, — ляпнул Элрик и тут же прикусил язык.

— Так, — инспектор сделал знак своим помощникам. — Задержать для выяснения...

Договорить он не успел. Потому что в этот момент прямо над площадью раздался оглушительный треск, и с неба на головы изумлённой толпы посыпались... листовки.

Сотни, тысяч листовок кружились в воздухе, падая на прилавки, на головы торговцев, в корзины с овощами и прямо в руки ошарашенных горожан.

«ГРАНДИОЗНАЯ РАСПРОДАЖА В ЛАВКЕ ЧУДЕС ГНОМА БРУНО! ВСЁ ПО ДВЕ ЦЕНЫ! СПЕШИТЕ! ТОЛЬКО СЕГОДНЯ!»

— Что за... — выдохнул инспектор, сбивая с головы листовку.

А через секунду на площадь ворвался небольшой отряд гномов с огромными мешками, и начался форменный хаос. Гномы разбрасывали товары, кричали, зазывали, толкались, и в этой суматохе инспекторов просто смело людской волной.

— Бежим! — скомандовал возникший рядом Торвальд, подхватывая Элрика за шиворот.

— А как же кристалл? — жалобно спросил маг, но его уже тащили прочь. - Я его не отдал...

Они нырнули в узкий переулок, потом в другой, потом перелезли через какой-то забор и вывалились на тихую улочку, где стояла лишь одинокая телега с сеном и дремала лошадь.

— Всё, — выдохнул Торвальд, отпуская Элрика. — Кажется, оторвались.

— Я же говорил, — Говорун наконец позволил себе заговорить. — Нельзя тебя одного оставлять. Ты даже кристалл не смог нормально опробовать!

— Он сам заговорил! — возмутился Элрик.

— Он заговорил, потому что продавец был иллюзионистом и понял, что ты лох! Это же элементарно!

— Тише, — шикнула Лира, появляясь из-за угла. — Гаррет где?

Гаррета не было.

— Он был с нами? — Торвальд огляделся.

— Был, — вспомнил Финн. — Он за прилавок спрятался, когда мы убегали. Я видел.

— Чёрт, — выдохнул воин. — Придётся возвращаться.

Но возвращаться не пришлось. Потому что через секунду из-за угла выскочил сам Гаррет — запыхавшийся, красный, но, кажется, целый. В руках он сжимал какой-то странный предмет, завернутый в тряпицу.

— Вы... вы не поверите, — прохрипел он, хватая ртом воздух. — Я... я пока прятался... там прилавок был... а на нём...

— Что? — нетерпеливо спросила Лира.

Гаррет развернул тряпицу. В ней лежал небольшой, но явно очень старый свиток, перевязанный выцветшей лентой.

— Это... это карта, — выдохнул он. — Карта окрестностей. Я успел заметить, пока за телегой сидел. Там обозначен замок. И ещё... — он ткнул пальцем в какой-то значок, — ...там пещера. Прямо на пути к замку. Про неё никто не говорил. Наверняка она приведёт в подвалы замка.

— Значит, нам туда, — решил Торвальд. — Если есть короткий путь — надо пользоваться.

— А если там опасно? — спросил Элрик.

— А где сейчас безопасно? — резонно заметил Говорун. — За нами охотится налоговая, за мальчишкой — неизвестно кто, а в лесу живёт Дух, который может и передумать нас жалеть. Так что пещера — не худший вариант.

— Ты просто хочешь приключений, — вздохнул Элрик.

— Я хочу, чтобы мы уже что-то сделали. А то всё бегаем, прячемся, листовки с неба ловим... Я котёл или цирковой артист?

— Ты — наша совесть, — улыбнулся Элрик. — И немного зануда.

— Это я-то зануда? Да я — душа компании! Просто вы не цените!

— Ценим, — Торвальд хлопнул котла по крышке. — Очень ценим. Ладно, идём. Лошадь купить не успели, но хоть ноги целы.

— А как же моя белая лошадь? — жалобно спросил Элрик.

— В следующий раз, — пообещал воин. — Когда разбогатеем.

— Когда разбогатеем, я себе куплю не лошадь, а целую конюшню, — мечтательно произнёс маг. — И буду ездить на разных. Сегодня на белой, завтра на вороной, послезавтра на...

— На метле, — перебил Говорун. — Потому что денег у тебя никогда не будет. Ты их будешь тратить на сомнительные ингредиенты у гоблинов.

— Это был очень убедительный гоблин!

— Они все убедительные. В этом их работа.

Они двинулись прочь от города, оставляя позади шум базара, листовки и налоговиков. Впереди их ждал лес, а за лесом — неизвестность.

— Лира, — вдруг тихо сказал Финн, когда они уже вышли на окольную тропу. — Ты как?

— В смысле? — не поняла эльфийка.

— Ну... на тебя сегодня много смотрели. Из-за волос... вернее, из-за того, что их почти нет. Ты не злилась.

Лира помолчала. Потом провела рукой по короткой щетинке на голове.

— Злилась, — призналась она. — Очень. Особенно когда тот мужик у прилавка с рыбой начал ржать и тыкать пальцем. Я едва кинжал не достала.

— А почему не достала?

— Потому что... — она запнулась. — Потому что вспомнила, что сказал Дух. Что они будут расти, если я буду... ну... счастлива. А если я кого-то убью за глупую шутку, счастья не прибавится. Наоборот.

— Мудро, — кивнул Финн.

— Это не мудрость. Это попытка не облысеть снова. — Лира усмехнулась. — Оказывается, быть счастливой — это работа. Тяжелее, чем в дозоре стоять.

— А ты попробуй просто радоваться мелочам, — предложил друид. — Например, тому, что солнце светит. Или что мы все живы. Или что Говорун сегодня ни разу не назвал Элрика безнадёжным.

— Я назову, не переживай, — донеслось сзади. — Просто берегу силы.

— Видишь? — улыбнулся Финн. — Уже повод для радости.

И Лира, кажется, снова улыбнулась. Совсем чуть-чуть, почти незаметно. Но волосы на её голове, кажется, стали чуточку длиннее.

Или просто показалось.

---

Вечер застал их на опушке леса, откуда уже виднелись очертания скал. Команда расположилась на привал, разожгла костёр (на этот раз без магии, общими усилиями) и теперь грелась, перебирая события суматошного дня.

— Знаете, — сказал Элрик, жуя сухарь, — а город мне понравился. Шумно, весело, столько всего интересного...

— Интересного было много, — согласился Говорун. — Особенно момент, когда тебя чуть не арестовали.

— Но не арестовали же!

— Потому что гномы устроили цирк. А если бы не они?

— Значит, нам везёт, — философски заметил Элрик. — Везёт тем, кто везёт. Я где-то читал такую поговорку.

— Ты читал поговорки на пузырьках с зельями, — напомнил котёл. — И половина из них была написана производителями для привлечения клиентов.

— Но это же не значит, что они неправы!

— Это значит, что ты наивен как ребёнок.

— А дети, между прочим, счастливее взрослых! — нашёлся Элрик.

Говорун открыл крышку, собираясь выдать очередную тираду, но вдруг замолчал.

— Что? — насторожился Торвальд.

— Тишина, — сказал котёл. — Слишком тихо. Даже птицы не поют.

Все прислушались. Действительно, лес затих. Ни шороха, ни крика, ни ветра.

— Это нехорошо, — прошептал Финн. — Очень нехорошо. Природа так не молчит. Только если...

— Если что? — спросил Гаррет, и лицо его перекосилось.

— Если кто-то очень сильный не хочет, чтобы её слышали, — закончил друид.

Из темноты, прямо за их спинами, раздался тихий, чуть насмешливый голос:

— Не бойтесь, путники. Я не враг. Просто старый знакомый решил проведать, как вы тут.

Все разом обернулись.

На границе света и тени стоял Дух Леса. Тот самый, что подарил Лире волосы. Сейчас он выглядел иначе — более серьёзным, более... настороженным, что ли.

— Вы? — удивилась Лира. — Зачем вы здесь?

— Предупредить, — коротко ответил Дух. — Дальше начинаются земли, где моя власть слабеет. А впереди, в скалах, есть пещера. Вы пойдёте туда?

— Если это короткий путь, — кивнул Торвальд.

— Короткий, — согласился Дух. — Но опасный. Там живёт тот, кто не любит живых. Вернее, не живых и не мёртвых. Он проклят и сам проклинает всё вокруг. Будьте осторожны. И помните: не всё золото — сокровище. Иногда это просто ловушка.

Он посмотрел на Элрика долгим взглядом.

— А ты, маг. Ты чувствуешь?

— Что чувствую? — не понял Элрик.

— Свою силу. Она в тебе есть. Просто ты не умеешь её слушать. Ты слишком громко думаешь о том, как надо колдовать, вместо того чтобы просто позволить магии течь.

— Я... пытаюсь, — растерялся маг.

— Пытаться — не значит делать, — улыбнулся Дух. — Но ты научишься. У тебя хорошее чутьё. — Он кивнул на команду. — И странные, но верные друзья. Это дорогого стоит.

И растаял в темноте, оставив после себя лишь лёгкий аромат лесных трав и тихий, едва слышный смех.

— Он всегда так... эффектно уходит? — спросил Говорун.

— Наверняка, — ответил Финн. — Это же Дух. Ему положено.

— Положено ему, — проворчал котёл. — А нам теперь в пещеру лезть. К неизвестному проклятому. Спасибо, предупредил, конечно, но легче не стало.

— Зато интереснее, — улыбнулся Элрик, и в глазах его зажглись те самые искорки, которые обычно предвещали неприятности.

— Держите меня семеро, — вздохнул Говорун. — Кажется, нас снова ждут приключения.

— Ты же этого хотел, — напомнила Лира.

— Я хотел, чтобы меня ценили. А не таскали по пещерам, где живут непонятные проклятия.

— Ценить тебя будут потом. Если выживем.

— Утешила, спасибо, — буркнул котёл и затих, обиженно поблёскивая боками.

А костёр всё горел, бросая пляшущие тени на лица сидящих. Где-то далеко ухнула сова, и лес снова наполнился звуками — словно Дух отпустил его, позволив жить своей жизнью.

Команда готовилась ко сну. Завтра их ждала неизвестность.

Глава 8

Глава 8. Пещера проклятого короля

Дорога после встречи с Духом Леса стала заметно легче. Словно сам лес решил, что странная компания заслуживает небольшой передышки, и убрал с их пути все коряги, ямы и прочие неприятности. Даже солнце светило как-то по-особенному приветливо, а птицы подпевали в такт шагам.

— Мне это не нравится, — заявил Говорун, подозрительно поблёскивая на солнце. — Когда всё слишком хорошо, значит, скоро случится что-то плохое. Я пятнадцать лет с Элриком прожил, я в этом деле эксперт.

— Почему сразу плохое? — обиделся маг. — Может, нам просто везёт?

— Тебе? Везёт? — Котёл издал звук, похожий на сдерживаемый смех. — Ты вчера пытался разжечь костёр магией и поджёг собственный рукав. Сегодня утром ты надел сапоги не на те ноги и шёл так полчаса, пока Лира не заметила. А ещё ты умудрился потерять посох в кустах, хотя нёс его в руке. Везение — это не про тебя, дружище.

— Я просто... отвлёкся! — Элрик поправил сумку, которая норовила сползти с плеча. — Тут столько всего интересного вокруг! Цветочки, деревья, птички...

— И драконы, — мрачно добавил Гаррет, который с некоторых пор подозревал опасность в каждом шорохе. — Тут могут быть драконы. Или хуже — налоговые инспекторы с собаками.

— С собаками? — переспросил Финн, оживляясь. — А какие собаки? Большие? Маленькие? Пушистые?

— При чём тут пушистые? — Гаррет посмотрел на друида как на сумасшедшего. — Они кусаются!

— Все собаки кусаются, если их попросить, — философски заметил Финн. — Надо просто вежливо попросить не кусаться. И объяснить, что мы хорошие. Собаки понимают.

— Ага, — встрял Говорун. — Особенно хорошо они поймут, когда Гаррет от страха описается. Собаки это очень любят — сразу понимают, что перед ними дичь.

— Я не описаюсь! — возмутился бывший инспектор, но как-то неуверенно.

— Тише, — оборвала перепалку Лира, которая, как обычно, шла чуть в стороне и замечала всё раньше остальных. — Впереди скалы. И пахнет... странно.

— Чем? — насторожился Торвальд.

— Старостью. Пылью. И немножко магией. — Эльфийка прищурилась. — И ещё чем-то знакомым. Я не могу понять.

— Может, просто грибы? — предположил Элрик. — Я читал, что в скалах растут очень редкие грибы. Светящиеся. Если их добавить в зелье невидимости, оно становится...

— Сиреневым? — съязвил Говорун. — Как твои щёки после вчерашнего завтрака?

— Я же загорал! Это магический ожог! Я же объяснял — экспериментальное заклинание защиты от ультрафиолета дало сбой!

— Ты три дня просидел в башне, а когда вышел на солнце, обгорел за десять минут. Это не магия, это физика с биологией.

— Хватит, — Торвальд остановился и прислушался. — Лира права. Что-то не так. Воздух какой-то... спёртый. И тишина. Слишком тихо.

Действительно, лес вокруг замер. Птицы молчали, насекомые не стрекотали, даже ветер, казалось, обходил это место стороной. Тропа упиралась в скальную гряду — высокую, мрачную, с острыми пиками, уходящими в серое небо.

— Это Грозный перевал? — с надеждой спросил Гаррет.

— Нет, — покачал головой Торвальд. — До перевала ещё далеко. Это просто скалы. Надо обойти.

— Или пройти насквозь, — задумчиво произнёс Финн, разглядывая каменную стену. — Там, за тем валуном, что-то есть. Валун так и говорит: «Здесь ход, здесь ход, заходите, гости дорогие».

— Ты разговариваешь с валунами? — удивился Гаррет.

— А с кем ещё? Они молчаливые, но мудрые. Этот, например, видел, как здесь проходили мамонты. И динозавры. И, кажется, первые налоговые инспекторы. Хотя с последним он, возможно, шутит. Валуны любят пошутить, у них чувство юмора специфическое.

— Камни не шутят, — авторитетно заявил Говорун.

— Этот шутит, — обиделся за валун Финн. — Я чувствую. Он говорит: «Идите, идите, не бойтесь, там внутри интересно».

— Ага, — хмыкнул котёл. — Особенно интересно бывает, когда внутри пещера с драконом. Или с медведем. Или с драконьим медведем. Такое вообще бывает?

— В моём справочнике магических существ написано, что драконьи медведи водятся только в Северных землях, — оживился Элрик, доставая из сумки потрёпанную книгу. — Правда, справочник двадцатилетней давности, и тот экземпляр, который я изучал, погрызли мыши, но в целом... Мы же не на севере сейчас?

— Мыши грызут только полезные книги, — перебил Говорун. — Твой справочник они, видимо, сочли макулатурой.

— Прекрати оскорблять мою библиотеку! — Элрик спрятал книгу обратно и решительно направился к валуну. — Я загляну. Финн прав — там что-то есть. Я вижу щель.

— Это не щель, это трещина, — поправила Лира, но было поздно — маг уже протиснулся между камнями и скрылся в темноте.

— Что это с ним? — спросил Гаррет у Торвальда.

— Минутная отвага нахлынула, — пожал плечами воин. — И хуже всего то, что нам теперь за ним идти. Бросать нельзя — пропадёт.

— С чего вы взяли, что я пропаду? — донеслось из темноты. — Я тут кое-что нашёл! Там внутри пещера! Большая! И, кажется, там кто-то есть!

Команда переглянулась. Лира молча достала кинжалы. Торвальд поправил топор. Финн ласково погладил валун, шепнув ему что-то на прощание. Гаррет попытался сделать вид, что его здесь нет, но Говорун, висящий на плече у воина, подбодрил:

— Не дрейфь, инспектор. В пещерах обычно темно, страшно и сыро. Почти как на твоей бывшей работе, только без зарплаты.

— Спасибо, утешил, — буркнул Гаррет и полез следом за остальными.

***

Пещера оказалась огромной. Своды терялись где-то высоко в темноте, сталактиты свисали с потолка острыми клыками, а в воздухе висел запах сырости, плесени и ещё чего-то неуловимого — древнего, забытого, но не злого. Скорее, грустного.

— Красиво, — выдохнул Элрик. — Прямо как в сказаниях о гномьих чертогах.

Маг потряс свой посох, постукал им о стену пещеры и зло прошептал какое-то ругательство. Посох принялся ярко светить, но явно без особого энтузиазма.

— Гномы здесь не жили, — возразил Финн, прикасаясь к стене. — Камень говорит, что здесь давно никого не было. Очень давно. Сотни лет. Но кто-то есть. Вон там.

Он указал вглубь пещеры, где темнота сгущалась настолько, что казалась почти осязаемой.

— Кто? — шёпотом спросил Гаррет.

— Узнаем, — Торвальд двинулся вперёд, не выпуская топора.

Они прошли метров сто или двести, когда свет посоха выхватил из темноты нечто, от чего у Гаррета подкосились ноги.

На каменном троне сидел скелет.

Не просто груда костей, а именно скелет — в остатках королевской мантии, с короной на черепе, с пальцами, сжимающими истлевший скипетр. Он сидел прямо, с достоинством, словно ждал аудиенции. Пустые глазницы смотрели куда-то вдаль, мимо непрошеных гостей.

— Мамочки, — выдохнул Гаррет и попытался спрятаться за Торвальда. Получилось плохо, но Гаррета это не сильно волновало.

— Спокойно, — сказала Лира, хотя сама напряглась, как струна. — Он мёртв. Давно.

— Мёртвые не сидят на тронах, — возразил Элрик, но голос его предательски дрогнул.

— Этот сидит, — философски заметил Говорун. — И, судя по виду, сидит уже долго. Интересно, он говорящий? Как я?

— Скелеты не разговаривают, — авторитетно заявил маг. — В моём справочнике чётко сказано: скелеты — это нежить, лишённая разума и подчиняющаяся только воле некроманта. Если нет некроманта, они просто лежат.

— А этот не лежит. Он сидит.

— Значит, у него осанка хорошая. Даже после смерти.

— Вы такие забавные, — раздался голос.

Он шёл отовсюду и ниоткуда — скрипучий, сухой, как шелест осенних листьев. Словно кто-то очень старый и очень усталый решил наконец нарушить молчание.

Гаррет взвизгнул и вцепился в руку Торвальда. Воин даже не пошевелился — только рука на топоре сжалась крепче.

Скелет на троне шевельнулся. Медленно, с тихим скрежетом костей, он повернул череп в сторону гостей. Пустые глазницы остановились на Элрике.

— Давно у меня не было гостей, — продолжил голос. Теперь стало понятно — говорит именно скелет. Челюсть его двигалась, издавая тот самый скрип. — Лет сто? Или двести? Я сбился со счёта. Время здесь течёт иначе. И календаря у меня нет. Спросить не у кого — все разбежались.

— Вы... вы живой? — выдавил Элрик.

— Философский вопрос, — скелет склонил голову набок, отчего корона на его черепе жалобно звякнула. — С биологической точки зрения — нет. С метафизической — возможно. С юридической — я до сих пор числюсь в реестре налогоплательщиков, так что формально я жив. Долги-то за мной так и висят.

При слове «налогоплательщиков» Элрик внезапно чихнул. Изо рта у него вырвался крошечный язычок пламени, опаливший ближайший сталактит.

— Ой, — сказал маг. — Что это было?

— Понятия не имею, — ответил скелет с неподдельным интересом. — А так давно?

— Первый раз, — Элрик потрогал губы. — Наверное, простудился.

— В пещерах легко простудиться, — согласился скелет. — Сквозняки, сырость, отсутствие отопления. Я вот, когда был живым, постоянно мёрз. А теперь ничего — кости не чувствуют холода. Есть свои плюсы.

— Простите, — вмешался Торвальд, — вы кто вообще?

— Ах да, этикет, — скелет попытался приподняться, но кости предательски хрустнули, и он осел обратно. — Прошу прощения, разучился вставать. Сижу тут один, тренироваться не с кем. Я король. Вернее, был королём. Король Эдвин Третий. Правил этими землями лет триста назад. Потом... ну, случилось то, что случилось.

— Что случилось? — спросил Финн, подходя ближе и с интересом разглядывая скелет. С точки зрения друида, это было уникальное зрелище — человек, ставший частью минерального мира.

— Проклятие, — вздохнул король (если кости могут вздыхать). — Глупое, обидное, совершенно нелепое проклятие. И знаете, кто меня проклял? Некромант. Молодой, наглый, с бухгалтерским образованием.

— Некромант с бухгалтерским... — начал Гаррет и осекся. — Случайно не тот, который сейчас в замке за перевалом обосновался?

— Откуда вы знаете? — удивился скелет. — Он! Собственной персоной! Хотя, когда он меня проклинал, он был совсем юнцом. Только-только из Академии выгнали за неуспеваемость. Явился ко мне во дворец, потребовал, чтобы я спонсировал его исследования. Я отказал. Тогда он обиделся, наложил проклятие и украл мою корону. Сказал, что без короны я никто и моё королевство развалится. И знаете? Он оказался прав. Королевство пришло в экономический упадок. Подданные обозлились и свергли меня. Я успел сбежать от их гнева и нашел приют здесь, в этих пещерах. Затем долго пытался найти свою корону, чтобы вернуть утраченное королевство, пока не превратился вот в это.

Скелет указал на себя и всё вокруг.

— Так вот почему вы здесь, — догадался Элрик. — Вы ждёте возвращения короны?

— Именно, — кивнул череп. — Согласно проклятию, я не могу умереть окончательно, пока корона не вернётся на мою голову. Но и жить по-настоящему — тоже не могу. Я заточен в этих пещерах и не могу выбраться наружу. Меня не пускает проклятая сила. Так и сижу тут, между мирами. Тоска смертная, простите за каламбур.