Нелепый отряд

Олег Белов

Нелепый отряд

Глава 1

Глава 1. Какая встреча!

Башня Элрика стояла на холме уже лет двести пятьдесят, и последние сорок из них она отчаянно нуждалась в ремонте.

Это было заметно по всему: по покосившейся двери, которую приходилось открывать пинком (петли заржавели ещё при прадедушке нынешнего владельца), по щелям в стенах, сквозь которые задувал ветер, и по странному грибку, растущему на восточной стене и мерно пульсирующему. Элрик подозревал, что грибок – это побочный эффект неудачного эксперимента по превращению плесени в золото, но проверять не решался: вдруг грибок обидится?

Впрочем, сам маг ремонтом не заморачивался. Во-первых, у него не было денег. Во-вторых, он считал, что «небольшая запущенность» придаёт его жилищу особый шарм и налёт древней мудрости. В-третьих, он просто об этом забывал.

Прямо сейчас Элрик сидел на полу посреди гостиной, среди вороха пергаментов, пустых склянок и засохших бутербродов, и пытался уговорить лягушку превратиться в принцессу.

Лягушка отказывалась наотрез.

– Ну послушай, – увещевал её маг, пододвигая поближе свечу. Лягушка испуганно косила глазами на огонь, но продолжала сидеть на раскрытой книге «Тысяча и один способ превращения земноводных», загораживая собственной тушкой самое важное заклинание. – Я же не требую немедленно королевскую кровь. Просто чуть-чуть принцессы. Самую малость. Капельку королевского достоинства. Хотя бы королевскую фрейлину, на крайний случай уборщицу! Ну?

Лягушка квакнула с явной издевкой, как показалось Элрику, и попыталась ускакать. Маг ловко (для человека, который последние восемь лет только и делал, что сидел в башне) цапнул её за заднюю лапку.

– Не будь такой занудой! – обиженно воскликнул он, обращаясь в сторону камина. – Подумаешь, пара мелких ошибок в ингредиентах! Жабьи лапки и лягушачьи лапки – какая, в сущности, разница? И там, и там – лапки!

– Разница в том, – раздался гулкий, немного металлический голос, от которого лягушка дёрнулась так, что едва не вырвалась, – что жабьи лапки стоят три медяка за пучок на базаре, а лягушачьи ты наловил сам в придорожной канаве. И теперь у тебя будет принцесса с сильнейшим пищевым отравлением. Или, что ещё вероятнее, у тебя вообще никого не будет, потому что лягушка смотрит на тебя как на главного кандидата на премию «Самый бесполезный маг года».

Элрик вздохнул и разжал пальцы. Лягушка немедленно испарилась – телепортировалась куда подальше от этого сумасшедшего дома, даже не попрощавшись.

Котёл по прозвищу Говорун стоял на своём обычном месте у очага и неодобрительно поблёскивал начищенными медными боками. Две ручки по бокам деловито топорщились, придавая ему сходство с рассерженным генералом, упёршим руки в бока.

– Сорок лет магической практики, – продолжил котёл тоном умудрённого опытом наставника, – а ты до сих пор не научился отличать существо, которое готово к превращению, от существа, которое мечтает только об одном: чтобы ты провалился в тартарары вместе со своей алхимией.

– Тридцать пять, – машинально поправил Элрик, подбирая с пола рассыпавшиеся пергаменты. – И она просто не в настроении. У лягушек бывают плохие дни. Может, её кто-то обидел?

– Её обидел ты, когда пытался засунуть в круг призыва без согласия. Это, между прочим, нарушение магической этики! Я читал кодекс, пока ты однажды забыл меня помыть и оставил открытым на нужной странице.

Элрик пропустил это замечание мимо ушей. Он нашёл пергамент с рецептом «Приворотного зелья на случай, если принцесса всё же попадётся» и торопливо сунул его под стопку других бумаг, делая вид, что ищет что-то важное.

– Вот скажи мне, – не унимался Говорун, – зачем тебе вообще ученик? Ты сам-то из учеников не вышел. Ты за тридцать пять лет не научился отличать бородавки от драконьей чешуи, а хочешь кого-то чему-то научить.

– Опять ты про тот случай! Это был очень убедительный гоблин! – возмутился Элрик, моментально забыв про лягушку. – Он пришёл в чешуйчатом плаще! Чешуйчатом, понимаешь? Сверкал на солнце! У него был такой убедительный голос! Он говорил, что это редчайший образец драконьей сыпи, и что обычно такие вещи не продают, но для меня, как уважаемого мага, сделает исключение!

– И ты купил.

– Он сделал хорошую скидку!

Говорун издал глубокий, тягучий звук, который у котлов считается тяжёлым вздохом разочарования в жизни вообще, и в конкретном маге в частности.

– Послушай меня, дружище. Я с тобой пятнадцать лет. Я варил твои зелья, я терпел твои эксперименты, я даже однажды спас твою задницу, когда ты решил проверить теорию о самовозгорании бороды на практике. Но ученик от такого «гения» сбежит на второй день. На первый, если сообразит, что можно просто убежать.

– Почему ты всегда такой пессимист? – Элрик обиженно поджал губы и сел прямо на пол, скрестив ноги. Пол жалобно скрипнул, но выдержал.

– Я не пессимист. Я реалист. Это принципиально разные вещи. – Говорун слегка приподнялся на очаге, чтобы его слова звучали весомее. – Реалист видит стакан воды и понимает, что его кто-то не допил. Оптимист верит, что вода ещё пригодится. Пессимист боится, что сейчас придёт тот, кто не допил, и потребует долить.

– А я? – заинтересовался Элрик. Ему всегда нравилось, когда Говорун начинал свои философские рассуждения. Они отвлекали от мыслей о том, что магия почему-то не работает, припасы заканчиваются, а единственным существом женского пола, которое появлялось в башне за последний год, была мышь, забредшая на огонёк и сбежавшая с криком ужаса, когда Элрик попытался проверить на ней заклинание «Чародейской неотразимости».

– А ты спрашиваешь, нельзя ли сварить из этого стакана суп, – торжествующе заключил Говорун. – И добавляешь туда жабьи лапки вместо лягушачьих.

Элрик хотел обидеться, но не успел.

Дверь башни распахнулась без скрипа – что само по себе было событием из ряда вон выходящим.

На пороге стоял огромный мужчина. Настолько огромный, что ему пришлось слегка наклонить голову, чтобы не задеть притолоку – хотя притолока находилась на высоте, где нормальные люди заканчивались, а великаны только начинали задумываться о существовании потолков.

Мужчина был в доспехах. Не в тех парадных доспехах, которые надевают на королевские приёмы, где каждая пластинка сияет, а начищать их приходится неделю. Эти доспехи сияли совсем иначе – они сияли опытом. Царапины, вмятины, следы от зубов неизвестных (и явно очень голодных) тварей – всё это говорило о том, что владелец знает толк в драке и не боится испортить броню, лишь бы сохранить шкуру.

Но главной деталью этого внушительного образа была борода.

Борода росла отовсюду, откуда только могла. Она начиналась где-то под нижней губой и плавно перетекала на грудь, плечи и, кажется, даже немного на спину. В бороде угадывались очертания предметов, которые воин, видимо, использовал как тайник: пара монет, засохшая корка хлеба, маленький ножик и что-то подозрительно похожее на драконий зуб. Борода жила своей жизнью – она шевелилась, когда хозяин молчал, и затихала, когда он говорил.

– Мне нужен Элрик! – прогремел воин голосом, от которого со стены упала какая-то беззащитная полочка.

Элрик поднял руку, как примерный ученик в школе магии.

– Я здесь. – Он торопливо прикрыл ногой пергамент с «Приворотным зельем», потому что мало ли что подумает незнакомец. – Слушаю вас. Вы по объявлению? У меня тут как раз закончились уроки по… э-э-э… основам магической безопасности для начинающих?

– Меня зовут Торвальд, – представился воин, не обращая внимания на бормотание мага. Он сделал шаг внутрь, и пол под ногами жалобно скрипнул. – Мне нужен маг. Мне тебя рекомендовали.

– О! – Элрик просиял так, что даже кристалл на его посохе слабо замерцал. – Рекомендовали? Кто? Это замечательно! Какая проблема? Дракон? Проклятие? Нестабильный портал в бездну? Демоническое вторжение? Я специалист широкого профиля! У меня даже где-то диплом есть! Подождите немного, сейчас найду…

Он вскочил и принялся лихорадочно шарить по полкам, которые громоздились вдоль стен от пола до потолка. Полки были заставлены тысячами предметов: склянки с разноцветными жидкостями, засушенные травы, странные механизмы, непонятные амулеты, пара чучел неизвестных зверьков и даже один запылившийся череп, который, кажется, пытался что-то сказать, но Элрик всегда отмахивался: «Потом, потом, сейчас некогда».

Одна из склянок полетела вниз и разбилась с мелодичным звоном. Комнату мгновенно наполнил запах фиалок и жжёной резины – такая странная смесь, что Торвальд непроизвольно закашлялся и отступил на шаг назад.

– Ты чего натворил? – подозрительно спросил он, принюхиваясь.

– Это соседи жгут покрышки, – быстро нашёлся Элрик, делая вид, что ничего не случилось. – У них там вечно какие-то эксперименты. Вы не обращайте внимания. Так какое у вас дело? Рассказывайте!

Он плюхнулся обратно на пол и уставился на гостя с таким искренним энтузиазмом, что даже Торвальд, видавший виды воин, немного смутился.

– Не у меня, – прогудел он, поглаживая бороду. Борода довольно зашевелилась – она явно любила, когда её гладили. – У нас. Команда собирается. Нужен маг. Следопыт и друид уже ждут в лесу. Я нанял.

– Команда? – Говорун оживился настолько, что чуть не свалился с очага. Он приподнялся на двух ручках и повернулся к гостю всей своей медной сущностью. – Это та самая команда, где платят золотом, а не обещаниями и «ценным опытом»?

– Платят, – кивнул Торвальд, с интересом разглядывая говорящий котёл. Такое он видел нечасто. – Если найдём мальчишку.

– Мальчишку? – Элрик вскочил и уже натягивал робу, путаясь в рукавах и чуть не оторвав один из них. Роба была видавшей виды – с обгоревшими краями (руны огнезащиты работали, но не идеально), с пятнами неизвестного происхождения и с дырой на спине, которую Элрик собирался зашить уже пару лет. – Какого мальчишку? Куда он делся? Зачем искать?

– Похитили, – коротко ответил Торвальд. Он обвёл взглядом башню и, кажется, начал сомневаться в правильности выбора. – Времени мало. Заказ срочный. Если найдут другие – денег не получим.

– Кто другие? – Элрик наконец справился с робой и теперь пытался натянуть сапоги, которые, судя по всему, тоже жили своей жизнью и отчаянно сопротивлялись.

– Конкуренты, – Торвальд поморщился. – Да и Налоговая служба тоже.

Говорун издал звук, похожий на свист закипающего чайника, что у него означало крайнюю степень удивления.

– Налоговая служба ищет похищенного мальчика? – переспросил он. – С каких это пор сборщики податей занимаются такими делами?

– С тех пор, как за это тоже платят, – философски заметил Торвальд. – Или с тех пор, как мальчик оказался должен налоги. Я не вникал. Мне главное – опередить их.

– А кто заказчик? – Элрик наконец обулся и теперь пытался запихнуть в походную сумку всё, что попадалось под руку. В сумку летели какие-то склянки, свитки, сушёные корешки, запасные носки (по крайней мере, он надеялся, что это носки) и половник, который зачем-то схватил с крючка.

– Неизвестно. – Торвальд пожал плечами, отчего его доспехи издали тяжёлый лязг. – В таких делах не любят тех, кто задаёт много вопросов. Подозреваю, что это может быть королевская служба.

– Не задавать лишних вопросов – это мы умеем, – довольно кивнул Элрик. – Я согласен! Я абсолютно, категорически, всеми фибрами души согласен!

Он подпрыгнул от радости и наступил на что-то мягкое. Что-то мягкое возмущённо квакнуло – лягушка, видимо, так и не ушла, а сидела в углу и наблюдала за этим сумасшедшим домом с философским спокойствием. Теперь она решила, что с неё хватит, и телепортировалась окончательно – на этот раз, судя по запаху озона, далеко и надолго.

– Ты даже цену не спросил, – вздохнул Говорун тоном, каким говорят с безнадёжно больными.

– А какая разница? – Элрик сиял, как начищенный медяк. – Приключение! Поиски! Слава! Мы спасём мальчика, победим злодеев, и наши имена впишут в историю золотыми буквами!

– Или чёрными – в список погибших от собственной глупости, – буркнул котёл. Но в его металлическом голосе послышались нотки интереса. – Ладно. Но кого я уговариваю. Бери меня с собой, "герой". Не оставлять же меня здесь с этим… – он покосился на череп, который всё ещё пытался что-то сказать, – с этим молчуном.

– Ты не поместишься, – заметил Торвальд, с сомнением оглядывая котёл размером с небольшой бочонок.

– Я складной! – обиделся Говорун и ловко втянул обе ручки внутрь, став похожим на огромный медный шар. – Видал? Современные технологии. Магия компактности. Не то что ваш топор каменного века.

– Мой топор, – с достоинством ответил Торвальд, поглаживая рукоять огромного оружия, висевшего за спиной, – называется «Целователь черепов» и разрубил больше врагов, чем ты сварил супов.

– Я вообще-то зелья варю в основном! – возмутился Говорун. – И между прочим, первосортные! Без моих зелий этот «гениальный маг» давно бы превратился в лягушку и квакал где-нибудь в канаве!

– Тише, тише, – примирительно поднял руки Элрик. – Мы одна команда. Почти. Будем. Торвальд, а что за люди в команде? Следопыт и друид, говорите?

– Следопыт – эльфийка, – кивнул воин. – Лира. Лучшая в своём деле. Друид – Финн. Странноватый, но надёжный.

– Эльфийка? – Элрик мечтательно закатил глаза. – Говорят, у эльфов потрясающие длинные волосы… серебристые, струящиеся, до самой земли…

– Не знаю, – Торвальд пожал плечами. – У нас лысая.

Элрик поперхнулся воздухом.

– Лысая? Эльфийка? – переспросил он. – Так не бывает! Эльфы славятся своими волосами! Это же их национальная гордость! Они пишут поэмы о волосах! Они…

– Бывает, – оборвал его Торвальд. – И лучше тебе не спрашивать почему. Она не любит этот вопрос.

– Понял, не дурак, – быстро кивнул Элрик. – Молчу, как рыба об лёд. То есть как… в общем, молчу.

– Он не умеет молчать, – предупредил Говорун. – Предупреждаю сразу. Если эльфийка его прирежет – я свидетель, что вы предупреждали.

– А он всегда такой? – спросил Торвальд у Элрика, кивая на котёл.

– Только когда бодрствует, – вздохнул маг, закидывая сумку на плечо. Сумка жалобно звякнула – похоже, часть склянок не переживёт путешествия. – К счастью, он спит шесть часов в сутки.

– А к несчастью? – насторожился Торвальд.

– А к несчастью, он считает, что сутки длятся сорок часов, – хихикнул Элрик.

– Я слышу! – донеслось из котла, который Торвальд уже пристраивал на плечо.

– Ты должен слышать, ты же котёл, у тебя уши по бокам! – крикнул Элрик, выходя за дверь.

– У меня ручки по бокам, а уши в крышке! И вообще, не смейся над моей анатомией!

Они вышли из дверей башни и направились вниз по тропинке. Торвальд шёл первым.

– А где у тебя нос? – заинтересовался Элрик, спускаясь с холма.

– Нет у меня носа! И нет настроения! И вообще, я на вас обиделся!

– Котлы не обижаются, – наставительно заметил Торвальд.

– А мой обижается, – махнул рукой Элрик. – И мстит. Однажды он полгода варил зелья только с горчицей. За что – до сих пор не могу понять.

– За проклятую мышь, которую ты пытался сварить во мне, – мрачно отозвался Говорун. – Живую. Она потом полдня по башне бегала и материлась.

– Мыши не матерятся!

– Эта – материлась. И очень даже культурно. Видимо, была принцессой.

Элрик задумался. А вдруг и правда?

Они спустились с холма по тропинке, которая давно просила ремонта, но, как и башня, не дождалась. Трава по бокам была высокой и колючей, а впереди, у подножия, виднелась пыльная дорога, ведущая к деревне через лес. Элрик бодро шёл за Торвальдом. Он был настроен на приключения. А котёл мысленно готовился сделать всё, чтобы маг в эти приключения не вляпался.