Нелепый отряд

Олег Белов

Нелепый отряд

Глава 1

Глава 1. Какая встреча!

Башня Элрика стояла на холме уже лет двести пятьдесят, и последние сорок из них она отчаянно нуждалась в ремонте.

Это было заметно по всему: по покосившейся двери, которую приходилось открывать пинком (петли заржавели ещё при прадедушке нынешнего владельца), по щелям в стенах, сквозь которые задувал ветер, и по странному грибку, растущему на восточной стене и мерно пульсирующему. Элрик подозревал, что грибок — это побочный эффект неудачного эксперимента по превращению плесени в золото, но проверять не решался: вдруг грибок обидится?

Впрочем, сам маг ремонтом не заморачивался. Во-первых, у него не было денег. Во-вторых, он считал, что «небольшая запущенность» придаёт его жилищу особый шарм и налёт древней мудрости. В-третьих, он просто об этом забывал.

Прямо сейчас Элрик сидел на полу посреди гостиной, среди вороха пергаментов, пустых склянок и засохших бутербродов, и пытался уговорить лягушку превратиться в принцессу.

Лягушка отказывалась наотрез.

— Ну послушай, — увещевал её маг, пододвигая поближе свечу. Лягушка испуганно косила глазами на огонь, но продолжала сидеть на раскрытой книге «Тысяча и один способ превращения земноводных», загораживая собственной тушкой самое важное заклинание. — Я же не требую немедленно королевскую кровь. Просто чуть-чуть принцессы. Самую малость. Капельку королевского достоинства. Хотя бы королевскую фрейлину, на крайний случай уборщицу! Ну?

Лягушка квакнула с явной издевкой, как показалось Элрику, и попыталась ускакать. Маг ловко (для человека, который последние восемь лет только и делал, что сидел в башне) цапнул её за заднюю лапку.

— Не будь такой занудой! — обиженно воскликнул он, обращаясь в сторону камина. — Подумаешь, пара мелких ошибок в ингредиентах! Жабьи лапки и лягушачьи лапки — какая, в сущности, разница? И там, и там — лапки!

— Разница в том, — раздался гулкий, немного металлический голос, от которого лягушка дёрнулась так, что едва не вырвалась, — что жабьи лапки стоят три медяка за пучок на базаре, а лягушачьи ты наловил сам в придорожной канаве. И теперь у тебя будет принцесса с сильнейшим пищевым отравлением. Или, что ещё вероятнее, у тебя вообще никого не будет, потому что лягушка смотрит на тебя как на главного кандидата на премию «Самый бесполезный маг года».

Элрик вздохнул и разжал пальцы. Лягушка немедленно испарилась — телепортировалась куда подальше от этого сумасшедшего дома, даже не попрощавшись.

Котёл по прозвищу Говорун стоял на своём обычном месте у очага и неодобрительно поблёскивал начищенными медными боками. Две ручки по бокам деловито топорщились, придавая ему сходство с рассерженным генералом, упёршим руки в бока.

— Сорок лет магической практики, — продолжил котёл тоном умудрённого опытом наставника, — а ты до сих пор не научился отличать существо, которое готово к превращению, от существа, которое мечтает только об одном: чтобы ты провалился в тартарары вместе со своей алхимией.

— Тридцать пять, — машинально поправил Элрик, подбирая с пола рассыпавшиеся пергаменты. — И она просто не в настроении. У лягушек бывают плохие дни. Может, её кто-то обидел?

— Её обидел ты, когда пытался засунуть в круг призыва без согласия. Это, между прочим, нарушение магической этики! Я читал кодекс, пока ты однажды забыл меня помыть и оставил открытым на нужной странице.

Элрик пропустил это замечание мимо ушей. Он нашёл пергамент с рецептом «Приворотного зелья на случай, если принцесса всё же попадётся» и торопливо сунул его под стопку других бумаг, делая вид, что ищет что-то важное.

— Вот скажи мне, — не унимался Говорун, — зачем тебе вообще ученик? Ты сам-то из учеников не вышел. Ты за тридцать пять лет не научился отличать бородавки от драконьей чешуи, а хочешь кого-то чему-то научить.

— Опять ты про тот случай! Это был очень убедительный гоблин! — возмутился Элрик, моментально забыв про лягушку. — Он пришёл в чешуйчатом плаще! Чешуйчатом, понимаешь? Сверкал на солнце! У него был такой убедительный голос! Он говорил, что это редчайший образец драконьей сыпи, и что обычно такие вещи не продают, но для меня, как уважаемого мага, сделает исключение!

— И ты купил.

— Он сделал хорошую скидку!

Говорун издал глубокий, тягучий звук, который у котлов считается тяжёлым вздохом разочарования в жизни вообще, и в конкретном маге в частности.

— Послушай меня, дружище. Я с тобой пятнадцать лет. Я варил твои зелья, я терпел твои эксперименты, я даже однажды спас твою задницу, когда ты решил проверить теорию о самовозгорании бороды на практике. Но ученик от такого «гения» сбежит на второй день. На первый, если сообразит, что можно просто убежать.

— Почему ты всегда такой пессимист? — Элрик обиженно поджал губы и сел прямо на пол, скрестив ноги. Пол жалобно скрипнул, но выдержал.

— Я не пессимист. Я реалист. Это принципиально разные вещи. — Говорун слегка приподнялся на очаге, чтобы его слова звучали весомее. — Реалист видит стакан воды и понимает, что его кто-то не допил. Оптимист верит, что вода ещё пригодится. Пессимист боится, что сейчас придёт тот, кто не допил, и потребует долить.

— А я? — заинтересовался Элрик. Ему всегда нравилось, когда Говорун начинал свои философские рассуждения. Они отвлекали от мыслей о том, что магия почему-то не работает, припасы заканчиваются, а единственным существом женского пола, которое появлялось в башне за последний год, была мышь, забредшая на огонёк и сбежавшая с криком ужаса, когда Элрик попытался проверить на ней заклинание «Чародейской неотразимости».

— А ты спрашиваешь, нельзя ли сварить из этого стакана суп, — торжествующе заключил Говорун. — И добавляешь туда жабьи лапки вместо лягушачьих.

Элрик хотел обидеться, но не успел.

Дверь башни распахнулась без скрипа — что само по себе было событием из ряда вон выходящим.

На пороге стоял огромный мужчина. Настолько огромный, что ему пришлось слегка наклонить голову, чтобы не задеть притолоку — хотя притолока находилась на высоте, где нормальные люди заканчивались, а великаны только начинали задумываться о существовании потолков.

Мужчина был в доспехах. Не в тех парадных доспехах, которые надевают на королевские приёмы, где каждая пластинка сияет, а начищать их приходится неделю. Эти доспехи сияли совсем иначе — они сияли опытом. Царапины, вмятины, следы от зубов неизвестных (и явно очень голодных) тварей — всё это говорило о том, что владелец знает толк в драке и не боится испортить броню, лишь бы сохранить шкуру.

Но главной деталью этого внушительного образа была борода.

Борода росла отовсюду, откуда только могла. Она начиналась где-то над верхней губой и плавно перетекала на грудь, плечи и, кажется, даже немного на спину. Воин, видимо, использовал её, как тайник. В бороде угадывались очертания разных предметов: пара монет, засохшая корка хлеба, маленький ножик и что-то подозрительно похожее на драконий зуб. Она жила своей жизнью — она шевелилась, когда хозяин молчал, и затихала, когда он говорил.

— Мне нужен Элрик! — прогремел воин голосом, от которого со стены упала какая-то беззащитная полочка.

Элрик поднял руку, как примерный ученик в школе магии.

— Я здесь. — Он торопливо прикрыл ногой пергамент с «Приворотным зельем», потому что мало ли что подумает незнакомец. — Слушаю вас. Вы по объявлению? У меня тут как раз закончились уроки по… э-э-э… основам магической безопасности для начинающих?

— Меня зовут Торвальд, — представился воин, не обращая внимания на бормотание мага. Он сделал шаг внутрь, и пол под ногами жалобно скрипнул. — Мне нужен маг. Мне тебя рекомендовали.

— О! — Элрик просиял так, что даже кристалл на его посохе слабо замерцал. — Рекомендовали? Кто? Это замечательно! Какая проблема? Дракон? Проклятие? Нестабильный портал в бездну? Демоническое вторжение? Я специалист широкого профиля! У меня даже где-то диплом есть! Подождите немного, сейчас найду...

Он вскочил и принялся лихорадочно шарить по полкам, которые громоздились вдоль стен от пола до потолка. Полки были заставлены тысячами предметов: склянки с разноцветными жидкостями, засушенные травы, странные механизмы, непонятные амулеты, пара чучел неизвестных зверьков и даже один запылившийся череп, который, кажется, пытался что-то сказать, но Элрик всегда отмахивался: «Потом, потом, сейчас некогда».

Одна из склянок полетела вниз и разбилась с мелодичным звоном. Комнату мгновенно наполнил запах фиалок и жжёной резины — такая странная смесь, что Торвальд непроизвольно закашлялся и отступил на шаг назад.

— Ты чего натворил? — подозрительно спросил он, принюхиваясь.

— Это соседи жгут покрышки, — быстро нашёлся Элрик, делая вид, что ничего не случилось. — У них там вечно какие-то эксперименты. Вы не обращайте внимания. Так какое у вас дело? Рассказывайте!

Он плюхнулся обратно на пол и уставился на гостя с таким искренним энтузиазмом, что даже Торвальд, видавший виды воин, немного смутился.

— Не у меня, — прогудел он, поглаживая бороду. Борода довольно зашевелилась — она явно любила, когда её гладили. — У нас. Команда собирается. Нужен маг. Следопыт и друид уже ждут в лесу. Я нанял.

— Команда? — Говорун оживился настолько, что чуть не свалился с очага. Он приподнялся на двух ручках и повернулся к гостю всей своей медной сущностью. — Это та самая команда, где платят золотом, а не обещаниями и «ценным опытом»?

— Платят, — кивнул Торвальд, с интересом разглядывая говорящий котёл. Такое он видел нечасто. — Если найдём мальчишку.

— Мальчишку? — Элрик вскочил и уже натягивал робу, путаясь в рукавах и чуть не оторвав один из них. Роба была видавшей виды — с обгоревшими краями (руны огнезащиты работали, но не идеально), с пятнами неизвестного происхождения и с дырой на спине, которую Элрик собирался зашить уже пару лет. — Какого мальчишку? Куда он делся? Зачем искать?

— Похитили, — коротко ответил Торвальд. Он обвёл взглядом башню и, кажется, начал сомневаться в правильности выбора. — Времени мало. Заказ срочный. Если найдут другие — денег не получим.

— Кто другие? — Элрик наконец справился с робой и теперь пытался натянуть сапоги, которые, судя по всему, тоже жили своей жизнью и отчаянно сопротивлялись.

— Конкуренты, — Торвальд поморщился. — Да и Налоговая служба тоже.

Говорун издал звук, похожий на свист закипающего чайника, что у него означало крайнюю степень удивления.

— Налоговая служба ищет похищенного мальчика? — переспросил он. — С каких это пор сборщики податей занимаются такими делами?

— С тех пор, как за это тоже платят, — философски заметил Торвальд. — Или с тех пор, как мальчик оказался должен налоги. Я не вникал. Мне главное — опередить их.

— А кто заказчик? — Элрик наконец обулся и теперь пытался запихнуть в походную сумку всё, что попадалось под руку. В сумку летели какие-то склянки, свитки, сушёные корешки, запасные носки (по крайней мере, он надеялся, что это носки) и половник, который зачем-то схватил с крючка.

— Неизвестно. — Торвальд пожал плечами, отчего его доспехи издали тяжёлый лязг. — В таких делах не любят тех, кто задаёт много вопросов. Подозреваю, что это может быть королевская служба.

— Не задавать лишних вопросов - это мы умеем, — довольно кивнул Элрик. — Я согласен! Я абсолютно, категорически, всеми фибрами души согласен!

Он подпрыгнул от радости и наступил на что-то мягкое. Что-то мягкое возмущённо квакнуло — лягушка, видимо, так и не ушла, а сидела в углу и наблюдала за этим сумасшедшим домом с философским спокойствием. Теперь она решила, что с неё хватит, и телепортировалась окончательно — на этот раз, судя по запаху озона, далеко и надолго.

— Ты даже цену не спросил, — вздохнул Говорун тоном, каким говорят с безнадёжно больными.

— А какая разница? — Элрик сиял, как начищенный медяк. — Приключение! Поиски! Слава! Мы спасём мальчика, победим злодеев, и наши имена впишут в историю золотыми буквами!

— Или чёрными — в список погибших от собственной глупости, — буркнул котёл. Но в его металлическом голосе послышались нотки интереса. — Ладно. Но кого я уговариваю. Бери меня с собой, "герой". Не оставлять же меня здесь с этим... — он покосился на череп, который всё ещё пытался что-то сказать, — с этим молчуном.

— Ты не поместишься, — заметил Торвальд, с сомнением оглядывая котёл размером с небольшой бочонок.

— Я складной! — обиделся Говорун и ловко втянул обе ручки внутрь, став похожим на огромный медный шар. — Видал? Современные технологии. Магия компактности. Не то что ваш топор каменного века.

— Мой топор, — с достоинством ответил Торвальд, поглаживая рукоять огромного оружия, висевшего за спиной, — называется «Целователь черепов» и разрубил больше врагов, чем ты сварил супов.

— Я вообще-то зелья варю в основном! — возмутился Говорун. — И между прочим, первосортные! Без моих зелий этот «гениальный маг» давно бы превратился в лягушку и квакал где-нибудь в канаве!

— Тише, тише, — примирительно поднял руки Элрик. — Мы одна команда. Почти. Будем. Торвальд, а что за люди в команде? Следопыт и друид, говорите?

— Следопыт — эльфийка, — кивнул воин. — Лира. Лучшая в своём деле. Друид — Финн. Странноватый, но надёжный.

— Эльфийка? — Элрик мечтательно закатил глаза. — Говорят, у эльфов потрясающие длинные волосы... серебристые, струящиеся, до самой земли...

— Не знаю, — Торвальд пожал плечами. — У нас лысая.

Элрик поперхнулся воздухом.

— Лысая? Эльфийка? — переспросил он. — Так не бывает! Эльфы славятся своими волосами! Это же их национальная гордость! Они пишут поэмы о волосах! Они...

— Бывает, — оборвал его Торвальд. — И лучше тебе не спрашивать почему. Она не любит этот вопрос.

— Понял, не дурак, — быстро кивнул Элрик. — Молчу, как рыба об лёд. То есть как... в общем, молчу.

— Он не умеет молчать, — предупредил Говорун. — Предупреждаю сразу. Если эльфийка его прирежет — я свидетель, что вы предупреждали.

— А он всегда такой? — спросил Торвальд у Элрика, кивая на котёл.

— Только когда бодрствует, — вздохнул маг, закидывая сумку на плечо. Сумка жалобно звякнула — похоже, часть склянок не переживёт путешествия. — К счастью, он спит шесть часов в сутки.

— А к несчастью? — насторожился Торвальд.

— А к несчастью, он считает, что сутки длятся сорок часов, — хихикнул Элрик.

— Я слышу! — донеслось из котла, который Торвальд уже пристраивал на плечо.

— Ты должен слышать, ты же котёл, у тебя уши по бокам! — крикнул Элрик, выходя за дверь.

— У меня ручки по бокам, а уши в крышке! И вообще, не смейся над моей анатомией!

Они вышли из дверей башни и направились вниз по тропинке. Торвальд шёл первым.

— А где у тебя нос? — заинтересовался Элрик, спускаясь с холма.

— Нет у меня носа! И нет настроения! И вообще, я на вас обиделся!

— Котлы не обижаются, — наставительно заметил Торвальд.

— А мой обижается, — махнул рукой Элрик. — И мстит. Однажды он полгода варил зелья только с горчицей. За что — до сих пор не могу понять.

— За проклятую мышь, которую ты пытался сварить во мне, — мрачно отозвался Говорун. — Живую. Она потом полдня по башне бегала и материлась.

— Мыши не матерятся!

— Эта — материлась. И очень даже культурно. Видимо, была принцессой.

Элрик задумался. А вдруг и правда?

Они спустились с холма по тропинке, которая давно просила ремонта, но, как и башня, не дождалась. Трава по бокам была высокой и колючей, а впереди, у подножия, виднелась пыльная дорога, ведущая к деревне через лес. Элрик бодро шёл за Торвальдом. Он был настроен на приключения. А котёл мысленно готовился сделать всё, чтобы маг в эти приключения не вляпался.

Глава 2

Глава 2. Знакомство и сборы

— А почему мы идём пешком? — спохватился Элрик, когда они прошли уже половину пути. — Я же маг! Я могу телепортироваться! Могу призвать магического коня! Могу...

— Можешь не тратить силы, — перебил Торвальд. — До таверны недалеко. А магию побереги. Вдруг пригодится.

— Для чего? — заинтересовался Элрик.

— Для драки, — коротко ответил воин, и в его голосе послышалось что-то такое, от чего Элрик сразу перестал спорить и ускорил шаг.

Где-то сбоку, недалеко от дороги, что-то происходило. Оттуда доносился взволнованный голос:

— Я тебе в пятый раз объясняю, если ты будешь забирать все питательные вещества, твой сосед слева засохнет! А он, между прочим, ценный экземпляр! Орешник! Люди любят орехи! Уважай чужие границы!

— Это, наверное, Финн, — вздохнул Торвальд. — Спорит с растениями.

— С кем, с кем? — осторожно поинтересовался Элрик, вглядываясь вперёд.

— С кустом, судя по голосу. Или с одуванчиком. С ними вечно какие-то разборки.

— Интересная компания у нас собирается, — задумчиво произнёс Говорун. — Маг, который не умеет колдовать, друид, который разговаривает с сорняками, эльфийка без волос и воин с бородой, которая живёт сама по себе. И я. Единственный адекватный.

— Ты — котёл, — напомнил Элрик.

— Адекватный котёл, — поправил Говорун. — Редкое сочетание. Я бы даже сказал уникальное.

— А где девушка? — спросил Торвальд, оглядывая пустую дорогу. — Лира должна была ждать здесь.

— Здесь я.

Голос раздался прямо за спиной Элрика. Маг подпрыгнул так высоко, как не прыгал никогда в жизни, развернулся в воздухе и приземлился в нелепой позе, выставив перед собой посох.

Перед ними стояла эльфийка.

Сказать, что она была лысой — значит ничего не сказать. Кожа на её голове блестела так, словно была идеально выбрита. И на этой идеально гладкой поверхности располагались замысловатые татуировки, тянущиеся от висков к затылку, от затылка к шее и дальше, скрываясь под воротником кожаной куртки. Татуировки переливались на солнце тёмно-синим и зелёным, складываясь в руны, символы и, кажется, картинки.

Два кинжала на поясе смотрели на мир с нескрываемой угрозой. Лук за спиной был сделан из тёмного дерева и явно знал толк в своём деле. Одежда — практичная, без единого лишнего элемента — тёмная кожа и плотная ткань, идеально подходящая для того, чтобы сливаться с тенями.

Глаза у эльфийки были светлые, холодные и смотрели так, будто видели собеседника насквозь и заранее знали все его слабые места.

— Лира, — представилась она. Голос был спокойным, ровным, без лишних эмоций. — Следопыт.

Элрик открыл рот. Закрыл. Открыл снова.

Говорун зашипел, как проколотый котелок, но было поздно.

— У вас... — выдавил маг, судорожно подбирая слова. — Очень... э-э-э... выразительная... поверхность черепа? Я имею в виду, татуировки! Очень познавательные! Это что, руны? Боевые? Защитные? Или...

Он заткнулся, потому что взгляд Лиры стал таким, каким смотрят на таракана, внезапно выползшего на королевский трон.

— Простите его, — быстро вставил Говорун, пока ситуация не стала совсем критической. — Он с людьми редко общается. В основном с лягушками и собственным самомнением. У него нет опыта общения с прекрасными... — котёл замялся, подбирая нейтральное слово, — ...представительницами вашего народа.

— Это руны, — холодно ответила Лира, глядя прямо в глаза Элрику. Тот почувствовал себя маленьким и очень глупым. — И это никого не касается, кроме меня.

— Конечно-конечно! — закивал Элрик, пятясь назад и наступая на ногу Торвальду. — Я и не спрашиваю! Мне просто интересно с профессиональной точки зрения! Как магу! Руны — это же магия! А я маг! Мы коллеги, можно сказать!

— Ты маг? — Лира окинула его взглядом с головы до ног. Взгляд задержался на обгоревших рукавах, на пятнах неизвестного происхождения, на перекошенной сумке, из которой торчал половник. — Так сразу и не скажешь.

— Он маг, — подтвердил Торвальд. — Странный, но маг. Мне рекомендовали.

— Кто рекомендовал? — поинтересовалась Лира, не сводя глаз с Элрика. Тот чувствовал себя мышью, на которую смотрит очень голодная кошка.

— Один знакомый, — уклончиво ответил Торвальд. — Сказал, что Элрик хоть и чудак, но в сложной ситуации не подведёт.

— В сложной ситуации он скорее подведёт всех под монастырь, — буркнул Говорун, но его никто не слушал.

— Ладно, — Лира пожала плечами. — Мне всё равно. Платите — работаю.

— А где Финн? — спросил Торвальд, оглядываясь.

— Там, — Лира махнула рукой в сторону леса, откуда всё ещё доносились приглушённые голоса. — Учит кусты вежливости.

— Пойдёмте, — решил Торвальд. — Все в сборе. Идём в таверну. У меня там встреча. Один человечек должен дать наводку.

— В таверну? — оживился Говорун. — Это хорошо. В тавернах кормят.

— Котлы не едят, — напомнил Элрик.

— Котлы могут помечтать, — огрызнулся Говорун. — И вообще, я буду впитывать атмосферу. Это полезно для моей духовной организации.

— У тебя нет духовной организации. Ты котёл.

— У меня богатый внутренний мир, просто он скрыт за медной оболочкой.

— А почему он разговаривает? — вдруг спросила Лира, кивая на котёл.

— Потому что я начитанный, — гордо ответил Говорун. — И вообще, у меня кризис идентичности. Я мог бы быть древним артефактом, а меня используют как кастрюлю. Это слегка травмирует.

Лира посмотрела на Торвальда. Тот пожал плечами.

— Привыкнешь, — сказал он. — Я уже почти привык.

— Почти?

— Ну, — воин задумчиво почесал бороду. Борода довольно зашевелилась. — Когда он начал критиковать мою технику боя, я сначала хотел его расплющить. А потом понял, что он в чём-то прав.

— Я всегда прав, — заметил Говорун. — Просто иногда я прав в неподходящее время и в неподходящем месте.

— И это его главное качество, — вздохнул Элрик. — Идёмте уже. Показывайте дорогу к вашему Финну. Интересно посмотреть на человека, который разговаривает с кустами.

Они свернули с дороги и углубились в лес. Впереди, на небольшой поляне, действительно сидел молодой человек и что-то увлечённо объяснял двум кустам, которые, судя по всему, его совершенно не слушали.

— Ну что вы как дети, право слово, — увещевал их Финн. Голос у него был спокойный, чуть усталый, как у школьного учителя, который тридцать лет пытается вбить в головы учеников таблицу умножения. — Земли на всех хватит. Вырастете, размножитесь. У вас же корневая система разная! Нельзя быть такими эгоистами!

— Финн, — окликнул его Торвальд. — Мы пришли.

Друид обернулся. Это был молодой человек с задумчивым лицом и спокойными зелёными глазами. Одежда его была сшита из материалов, которые явно росли на деревьях, а не продавались в лавках — мох, листья, какие-то волокна неизвестного происхождения. В волосах торчала травинка, на плече сидел жучок и с интересом разглядывал прибывших.

— А, — сказал Финн, поднимаясь. — Пришли. Хорошо. А то я тут с этими... — он махнул рукой на кусты, — никак договориться не могу. Один считает, что ему нужно больше солнца, другой — что больше воды. А третий вообще паразит, присосался к корням и тянет соки. Придётся переселять.

— Ты с кустами разговариваешь? — не удержался Элрик.

— А с кем ещё? — удивился Финн. — Люди не слушают. Кусты хотя бы молчат, когда им объясняешь. Иногда.

Элрик хотел спросить ещё что-то, но передумал. Компания собиралась и правда странная. Лысая эльфийка с кинжалами, друид-переговорщик с растениями, воин со своей бородой... И он — маг, у которого магия работает через раз. А ещё говорящий котёл в придачу.

— Знакомьтесь, — коротко сказал Торвальд. — Это Элрик. Маг. Это Говорун. Котёл. Мага. А это, — он указал на Финна, — друид. Лиру вы уже видели.

— Приятно познакомиться, — кивнул Финн, окидывая Элрика внимательным взглядом. — Ты случаем не удобрял ничего сегодня?

— В смысле? — опешил маг.

— Ну, магией своей. Бывает, не рассчитаешь — и потом растения растут как бешеные. У меня один знакомый чародей неделю не мог из дома выйти — крапива под окнами в три человеческих роста вымахала.

— Я... э-э-э... я только лягушку пытался превратить, — признался Элрик. — Не удобрял. Вроде.

— Ну и хорошо, — Финн удовлетворённо кивнул. — А то мне потом разбирайся.

Лира молча наблюдала за этой сценой, скрестив руки на груди. Выражение её лица не обещало ничего хорошего тому, кто рискнёт спросить про татуировки ещё раз.

— Так, — Торвальд хлопнул в ладоши. — Все в сборе. Идём в «Пьяного гоблина». Там нас должен ждать информатор.

— «Пьяный гоблин»? — переспросил Говорун. — Звучит многообещающе.

— Звучит как место, где можно подцепить какую-нибудь заразу, — буркнула Лира.

— Или информацию, — философски заметил Торвальд. — Информация там обычно самогонкой пахнет, но бывает полезной.

Они двинулись по тропинке в сторону тракта. Впереди шагал Торвальд с Говоруном на плече, за ним — Финн, который на ходу что-то шептал деревьям (те, кажется, отвечали, потому что ветки иногда подрагивали в такт). Лира бесшумно скользила где-то сбоку, то появляясь в поле зрения, то исчезая. Элрик плёлся немного сзади, пытаясь одновременно не споткнуться, удержать сумку и не потерять посох, который болтался у него на поясе.