Нелепый отряд

— Заметили, — в один голос ответили Торвальд, Лира и Говорун.

— Нет, я серьёзно, — продолжил друид. — Воин с бородой, которая живёт своей жизнью. Маг, который не может разжечь костёр без помощи пафосной магии. Эльфийка без волос, которая ест ягоды, но пугает ежей. Котёл, который умнее всех нас, вместе взятых. И бывший налоговый инспектор, который боится собственной тени.

— Я не бывший, — обиделся Гаррет. — Я... в бегах. Это временно.

— Временно или постоянно, а тень твоя действительно боится, — заметил Говорун. — Я видел, как она от тебя шарахнулась, когда мы в лес заходили.

— Она не шарахалась! Она... у неё просто форма такая!

— Ага. Испуганная форма тени. Редкий экземпляр.

Гаррет хотел возразить, но в этот момент суп в котле булькнул так аппетитно, что все разговоры прекратились сами собой.

Запах поплыл над поляной такой, что даже деревья, кажется, зашевелили ветками, принюхиваясь. Финн что-то зашептал своему мху — наверное, утешал, что пахнет вкусно, но мох не получит, потому что мох ест только дождевую воду и философию.

— Готово, — объявил Говорун тоном фокусника, который только что достал кролика из шляпы, в которой кролика быть не могло. — Разбирайте.

Ужин оказался... волшебным. Именно так — другого слова не подобрать. Грибы, найденные Финном, в сочетании с мясом Торвальда, ягодами Лиры и экспериментальным бутербродом Элрика (который Говорун, поворчав, всё же добавил «для пикантности») создали нечто настолько вкусное, что даже вечно недовольная эльфийка закрыла глаза и замерла на минуту, просто наслаждаясь.

— Это... — начала она.

— Знаю, — перебил Говорун. — Я гениален. Можете не благодарить.

— Я и не собиралась, — открыла глаза Лира. Но в её голосе впервые за весь день не было металла.

— А что я говорил? — Элрик сиял, уплетая суп прямо из котла (Говорун возмущался, но не сильно). — Команда — это сила! Вместе мы горы свернём!

— Горы сворачивать не надо, — поморщился Торвальд. — Там налоговая, наверное, уже засады ставит. Нам мальчишку найти надо, а не горы ворочать.

Они доели, помыли котёл в ручье (Говорун ворчал, что мытьё портит его благородную патину, но тёплая вода ему явно нравилась), и начали устраиваться на ночлег.

— Я в первый дозор, — Лира поднялась и отряхнула штаны. — Торвальд, через четыре часа сменишь?

— Давай через три, — кивнул воин. — Ты сегодня много бегала.

— Я всегда много бегаю. — И эльфийка растворилась в темноте, даже ветка не качнулась.

На поляне воцарилась тишина, нарушаемая только треском костра и тихим бормотанием Финна, который уговаривал мох не обижаться на то, что на нём будут спать.

Финн улёгся первым — прямо на мох, что-то ласково шепча ему. Торвальд пристроил топор под рукой и закрыл глаза. Элрик ворочался, пытаясь устроиться поудобнее, но то корень под боком, то кочка, то Говорун ворчит, что его поставили на неровное.

— Гаррет, ты спать-то будешь? — сонно пробормотал Элрик. — Завтра рано вставать.

— Сейчас, — отозвался Гаррет. — Ещё посижу немного. Не привык я так рано.

— Как хочешь. — Элрик зевнул и провалился в сон.

Гаррет сидел на пеньке и смотрел в темноту. Костёр догорал, угли мерцали красным, бросая пляшущие тени на спящих. Где-то в глубине леса ухнула сова. Ей ответила другая.

Он смотрел долго. Очень долго. Сначала на костёр, потом на спящих, потом снова на костёр. А потом — на тропинку, которая уходила в лес, в темноту, в неизвестность.

— Три шага, — шепнул он себе. — Всего три шага, и я свободен. Эти сумасшедшие меня не остановят. Я сам по себе. Я всегда сам по себе.

Он осторожно поднялся. Никто не шевельнулся. Торвальд похрапывал, зажимая бороду кулаком. Элрик что-то бормотал во сне про процесс принятия магических реалий. Финн улыбался и гладил мох. Говорун стоял у костра тёмным молчаливым шаром, поблёскивая медными боками.

Гаррет сделал шаг. Второй. Третий.

Край поляны. Кусты. Темнота. Он обернулся в последний раз — на спящих, на костёр, на эту странную компанию, которая зачем-то его спасла, накормила и почему-то доверяла.

— Дураки, — выдохнул он. — Круглые дураки. Разве можно доверять человеку, который только что пытался вас сдать налоговикам?

Кусты сомкнулись за его спиной.

И он побежал.

Он бежал так быстро, как только мог, петляя между деревьями, перепрыгивая через коряги, не разбирая дороги. Сердце бешено колотилось. Ветки хлестали по лицу. Он задыхался, но бежал. Подальше от этой безумной компании, от налоговиков, от проклятого мальчишки, от всего на свете. Ветки обдирали кожу, корни норовили подставить подножку, но он бежал, до тех пор, пока в боку невыносимо не закололо.

— Свобода, — выдохнул он, останавливаясь через пять минут бега, чтобы перевести дух. — Я...

Он огляделся.

Вокруг был лес. Тот же самый лес, из которого он только что выбежал. Или не тот же? Гаррет покрутился на месте. Слева дерево с дуплом. Справа — дерево с корявым суком. Прямо — куст, очень знакомый куст, который он перепрыгнул минуту назад.

— Так, — сказал он вслух. — Спокойно. Я просто... просто запетлял. Сейчас разберусь.

Он выбрал направление — то, которое показалось ему правильным — и пошёл. Через пять минут он вышел к тому же самому дереву с дуплом.

— Не может быть, — прошептал Гаррет. — Это какое-то колдовство.

Он выбрал другое направление. Через три минуты он наткнулся на тот самый куст.

— Твою ж... — выдохнул он и сел прямо на землю. — Лес. Обычный лес. Как я мог заблудиться в обычном лесу?

В ответ — тишина. Только ветер шумит в кронах, да где-то далеко ухает сова.

Гаррет поднялся, отряхнулся и побрёл наугад. Через десять минут он вышел к поляне. К той самой поляне. С костром. И спящими.

Он остановился возле старого дуба, глядя на тлеющие угли, на тёмные фигуры, на мерцающие бока Говоруна.

— Ну уж нет, — прошептал он и снова нырнул в лес.

История повторилась. Трижды. Четырежды. Пять раз он уходил в темноту, и пять раз лес возвращал его обратно, как нашкодившего котёнка, которого выкинули за дверь, а он всё равно прибежал домой греться.

На шестой раз Гаррет просто сел на траву у того самого дуба и уставился на костёр.

— Сдаюсь, — тихо сказал он в темноту. — Лес, ты победил. Я больше не буду.

Лес ничего не ответил. И тогда Гаррет, обессиленный, побрёл поближе к спящим.

Он подошёл к костру, подбросил пару веток в тлеющие угли, сел на своё место и расстроенно посмотрел на всех.

— Идиоты, — прошептал он без злости. — Надо же было так вляпаться. И меня впутать.

Говорун вдруг чуть приподнял крышку и глянул на него одним медным боком.

— Набегался? — тихо спросил он.

— Ты не спишь? — удивился Гаррет.

— Я котёл. Я вообще не сплю. Я дремлю. — Крышка опустилась. — Ложись давай. Завтра рано вставать. И больше не бегай. Тут лес умный. Он таких, как ты, не выпускает.

— Почему?

— Потому что ты теперь свой. — И Говорун замолчал, не желая больше обсуждать такие сложные материи.

Гаррет ещё долго сидел у костра, глядя на огонь. Потом лёг, подложив под голову куртку, и закрыл глаза.

Костерок весело потрескивал, звёзды кружились над поляной, а лес тихо шумел где-то на границе сна и яви, охраняя покой своей странной, нелепой, но уже почти родной команды.

Глава 5

Глава 5. Допрос с пристрастием

Элрик проснулся оттого, что в ухо кто-то дышал. Не просто дышал, а настойчиво так, с присвистом, будто пытался продуть засорившуюся трубу.

— А-а-а! — маг подскочил, запутался в собственной робе и грохнулся обратно на мох, приложившись затылком о что-то твёрдое. — Кто? Что? Где? Дракон?

— Какой дракон? — Говорун, стоящий рядом, приподнял крышку и окинул мага недовольным взглядом. — Это я дышу. Вернее, пытаюсь. У тебя ухо забилось?

— Чем?

— Собственной гениальностью, судя по храпу, — фыркнул котёл. — Вставай давай. Тут такое дело...

— Какое? — Элрик потёр ушибленный затылок и сел, щурясь на утреннее солнце, которое уже вовсю заливало поляну.

— Гаррет ночью сбежать пытался.

— Чего? — Элрик мигом проснулся окончательно и завертел головой. Бывший инспектор лежал возле пенька, свернувшись калачиком. И вид у нго был такой несчастный, будто его только что заставили съесть все запасы носков Элрика. — В смысле пытался? А почему он тогда здесь?

— А потому что лес умный, а Гаррет — не очень, — Говорун издал звук, подозрительно похожий на ехидное хихиканье. — Он полночи по кустам бегал, а выходил всё к той же поляне. Я считал. Шесть раз.

— Мне кажется, он от твоей вчерашней стряпни бежал. Или вообще, ты за ним по кустам ходил? Может он по нужде бегал? Главное теперь в те же кусты не заходить, - заулыбался своей шутке маг.

— Это посягательство на мою священную стряпню! Останешься у меня без завтрака сегодня. Я тебе говорю, сбежать он хотел. Лира может подтвердить, - от возмущения бока у котла стали немного краснее.

— Шесть говоришь? — переспросил Торвальд, появляясь из-за кустов с охапкой хвороста. — Мог бы и больше блуждать. Темно, лес, да и местность незнакомая. Я бы тоже потерялся.

— Давай не прибедняйся вояка. Ты в молодости, наверное, не хуже меня следопытом был, — буркнула Лира, которая сидела на ветке ближайшего дерева и наблюдала за ними сверху. — Гаррет, вставай. Разговор есть.

Гаррет с трудом поднялся и уселся на пенёк. Вид у него был такой, будто он уже мысленно попрощался с жизнью и теперь дожидается только оформления документов.

— А где Финн? — спохватился Элрик, оглядывая поляну.

— Тут я, — голос друида донёсся из-за толстого ствола старого дуба. — С мхом разговариваю. Он на Гаррета обиделся.

— Мох? Обиделся? На Гаррета? — Элрик почувствовал, что сегодня утром он явно в ударе. — Эй, Говорун, точно остатками твоей стряпни весь мох загадил!

Котёл обиженно забулькал и демонстративно отвернулся от мага.

— Хватит, Элрик! Тут у растений трагедия - их вытоптать пытались! — Финн высунул голову из-за дерева и посмотрел на Гаррета с укором. — Мох, между прочим, очень чувствительный. Он тут три года рос, никого не трогал, а этот пришёл и давай вытаптывать. И не просто вытаптывать, а с паникой! С топотом! С криками «куда же вы, проклятые сосны, подевались!»

— Я не кричал, — подал голос Гаррет.

— Шестой раз кричал, — возразил Финн. — И очень громко. Дуб до сих пор в шоке. Говорит, за сто лет такого не слышал, даже когда мимо караван с пьяными гномами проходил.

Гаррет обречённо уставился в небо.

— Ладно, — Торвальд опустил хворост на землю и уселся напротив бывшего инспектора. Топор он положил рядом — так, для удобства. Чисто психологического. — Рассказывай.

— Что рассказывать? — Гаррет попытался изобразить непонимание, но вышло плохо. Очень плохо. У него даже уши покраснели.

— Почему пытался сбежать, — спокойно пояснила Лира, спрыгивая с ветки. Спрыгнула она абсолютно бесшумно, хотя ветка находилась метрах в трёх от земли, и приземлилась прямо напротив Гаррета. — И куда, собственно, направлялся.

— Я... ну... — Гаррет заёрзал на пеньке. — Понимаете... я подумал... вы же сами видите, я вам не помощник. Я не воин, не маг, не друид, и даже не котёл говорящий. Я просто бывший инспектор, который влип в неприятности. Я буду вас тормозить. Я...

— Ты будешь тормозить нас здесь и сейчас своим нытьём, — перебила Лира таким тоном, что Гаррет мгновенно заткнулся. — Вопрос не столько в том, почему ты хотел уйти. Вопрос в том, куда ты собирался идти.

— Я... не знаю, — честно признался Гаррет. — Просто подальше. Чтобы налоговая не нашла. Чтобы вы не впутывали меня в свои безумные авантюры. Чтобы...

— Чтобы снова оказаться в той же таверне через три дня с пустым кошельком и очередными долгами, — закончил за него Торвальд. — Я таких как ты, Гаррет, видел много. Бегунков. Которые думают, что если сменить место своего пребывания, то проблемы сами рассосутся. Такого не бывает. Проблемы — они как репейники: к одной шкуре прицепились, с другой слезут только если их вычесывать.

— Философично, — одобрил Говорун. — У тебя борода, случаем, диплом по психологии не прячет?

— Прячет, — невозмутимо ответил Торвальд. — Гаррет, давай по-хорошему: выкладывай всё, что знаешь про мальчишку, про некроманта и про замок. Без утайки. И тогда мы решим, что с тобой делать.

— А если не расскажу? — с вызовом спросил Гаррет, хотя вызов этот был примерно как у котёнка перед разъярённым ротвейлером.

— Тогда мы оставим тебя здесь, — пожала плечами Лира и слегка пнула его вбок. — С мхом. Который на тебя обижен. И с дубом, который в шоке. И с Финном, который будет учить тебя понимать язык растений, пока ты не извинишься перед каждым травинок за вытоптанную поляну.

— Я лучше расскажу, — быстро согласился Гаррет.

Финн, вышедший наконец из-за дерева, выглядел слегка разочарованным.

— Жаль, — вздохнул он. — Я уже хотел показать ему, как правильно просить прощения у одуванчиков. Это очень трогательный ритуал. Надо лечь на землю и...

— Финн, не сейчас, — остановил его Торвальд. — Кто такой мальчик?

Бывший инспектор глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Солнце поднималось всё выше, лес просыпался, где-то застрекотала сорока, словно тоже готовилась слушать захватывающую историю.

— Понятия не имею.

Лира шагнула ближе и нахмурила брови.

— Честно! — Гаррет вскинул руки. — Я правда не знаю. Никто не знает. Он появился ниоткуда примерно год назад. Просто возник в одной деревне на севере, посадил у дороги семечко, полил его из фляги, и через час на ветках вместо листьев висели золотые монеты.

— Час? — переспросил Финн, оживляясь. — Это невозможно. Даже самое быстрорастущее дерево не даёт плодов раньше, чем через три-четыре месяца. А золотые монеты — это вообще не плоды, это руда, ей нужно перегоняться через...

— Финн, — перебила Лира. — Не сейчас.

— Но это же с точки зрения ботаники...

— Потом.

Друид обиженно замолчал и принялся гладить мох у своих ног, явно жалуясь ему на несправедливость мира.

— Дальше, — кивнул Торвальд.

— Дальше слух разнёсся быстрее, чем пожар в сухой траве, — продолжил Гаррет. — Крестьяне хотели, чтобы он посадил деревья у них в огородах. Купцы хотели купить его с потрохами. Налоговая... — он сглотнул, — налоговая хотела его посадить. В прямом смысле. На цепь. И заставить работать на казну.

— А тёмные маги?

— А тёмные маги хотели того же, но без отчислений в бюджет. — Гаррет криво усмехнулся. — Я, знаете ли, в своё время пересекался с разными людьми. И маги, которые хотят захватить мир, — они, в общем-то, не такие уж плохие заказчики. Платят исправно. Но если речь идёт о бесконечном источнике золота... тут даже демоны в очередь выстроятся.

— Демоны? — Элрик навострил уши. — Настоящие?

— А ты каких хотел? — хмыкнул Говорун. — Ты с элементарным огнём договориться не можешь, а туда же — демонов ему подавай.

— Я вообще-то дипломированный специалист по взаимодействию с потусторонними сущностями!

— Где диплом?

— Дома на полке.

— Или в печке?

— В печке! Точнее, в печке с лягушкой, но это долгая история.

— Заткнитесь оба, — устало произнесла Лира и присела на корточки перед Гарретом. — Ты сказал, что мальчика похитили. Кто?

Гаррет замялся.

— Это... это сложно.

— А ты представь, что мы тупые, и объясни просто, — посоветовал Торвальд, поглаживая бороду. Борода согласно закивала — или это ветер?

— Есть один маг, — неохотно выдавил Гаррет. — Живёт в горах, в старой башне. Раньше был обычным волшебником, но потом... ну, вы знаете, кризис, налоги выросли, цены на ингредиенты подскочили... В общем, он решил, что проще воскресить мёртвых, чем платить за живых помощников.

— Экономист, — понимающе кивнул Говорун. — Это диагноз.

— И при чём тут мальчик?

— При том, что, по слухам, он его и похитил. Хочет посадить в подвал и заставить штамповать золото день и ночь. А поскольку мальчик, кажется, не очень-то любит, когда его заставляют, маг, говорят, применил какую-то тёмную магию, чтобы его разум помутить.

— То есть мы идём спасать мальчика, который, возможно, уже не помнит, кто он такой, от мага-некроманта-экономиста? — подытожил Элрик.

— Именно.

— А налоговая?

— А налоговая, — Гаррет понизил голос до шёпота, — налоговая тоже знает про эту башню. И если маг не заплатил налоги за последние лет пятьдесят, то у них есть законное право провести опись имущества. Включая мальчика.

— Как это — включая мальчика? — возмутился Финн. — Он же человек, а не имущество!

— Для налоговой все — имущество, — горько усмехнулся Гаррет. — Я сам такие бумаги подписывал. «Единица податного населения». Звучит красиво, а по факту — рабство, только с печатью и учётом в реестре.

— А конкуренты? — напомнила Лира. — Те, кто ещё ищет?

— Понятия не имею, — признался Гаррет. — Может, просто охотники за головами. А может, тайная служба короля. Или вообще кто-то из магической гильдии, кто хочет заполучить мальчика для своих экспериментов. Вариантов много. Но то, что мы не одни — это точно.

Он замолчал и посмотрел на команду. Команда молчала, переваривая информацию.

— Значит, так, — Торвальд поднялся, отряхивая штаны. — Ситуация ясна. У нас есть мальчик с уникальным даром, некромант-бухгалтер, который хочет этот дар использовать, налоговая, которая хочет этот дар контролировать, и неизвестные конкуренты, которые хотят этот дар... ну, тоже хотят. Наша задача — добраться до замка первыми и вытащить парня.

— А потом? — спросил Элрик.

— А потом разберёмся, — отрезал Торвальд. — Может, спрячем. Может, в город отведём. Может, Финну в лес отдадим, чтобы деревья растил.

— Я не против, — оживился друид. — У нас в лесу как раз не хватает золотых деревьев. Красиво будет. И белки обрадуются.

— Белки — золотым листьям? — усомнился Говорун.

— Белки всему радуются, если орехи есть, — отмахнулся Финн. — А золото они не едят, так что экосистеме ничего не грозит.

— Ладно, — Лира спрятала кинжал и посмотрела на Гаррета. — С тобой пока вопрос решён. Остаёшься.

— А если я снова... ну... — Гаррет замялся.

— А если снова, — ласково улыбнулась эльфийка. Улыбка у неё была такая, что Гаррет мгновенно вспотел. — То я лично прослежу, чтобы ты заблудился в лесу так надолго, что твои внуки будут рассказывать легенды о дедушке, который ушёл за горизонт и не вернулся.

— Я понял, — быстро кивнул Гаррет. — Остаюсь. Насовсем. До конца.

— Умница, — похлопала его по плечу Лира и отвернулась.

Элрик наблюдал за этой сценой с открытым ртом. Ему показалось, что воздух вокруг эльфийки на секунду стал холоднее на несколько градусов.

— Она всегда так... убедительно угрожает? — шёпотом спросил он у Торвальда.

— Всегда, — так же шёпотом ответил воин. — И ни разу не повторялась. У неё фантазия богатая. И опыт большой.

— А откуда у неё... — Элрик кивнул на лысую голову эльфийки, но Торвальд так зыркнул, что маг мгновенно пожалел о недосказанном.

— Не твоего ума дело, — отрезал воин. — И вообще, собираемся. Завтракаем и в путь. До замка ещё топать и топать.

— У меня остатки ужина на завтрак. — оживился Говорун. — Я, между прочим, вчера весь вечер старался, а вы пожрали и даже спасибо не сказали.

— Спасибо, — хором ответили Элрик, Торвальд и даже Лира.

— Другое дело, — смягчился котёл. — Давайте остатки вчерашнего разогрею. Только без глупостей, Элрик. Никакой магии рядом со мной. У меня от твоей магии букет портится.

— А у меня от твоих замечаний самооценка портится, — обиженно буркнул маг, но посох отложил подальше.

Завтрак прошёл в удивительно мирной обстановке. Гаррет сидел тише воды ниже травы и даже помог Финну собрать съедобные корешки, которые друид находил с завидной регулярностью прямо под ногами. Лира молча жевала ягоды и поглядывала на восток, где за лесом виднелись смутные очертания скал. Торвальд доедал остатки вчерашнего супа прямо из котла, не обращая внимания на возмущённые вопли Говоруна, что «так не культурно» и «ложку бы взял, дикарь».

— А что это за скалы там? — спросил Элрик, проследив за взглядом эльфийки.

— Грозный перевал, — ответил Торвальд, не отрываясь от еды. — За ним замок. Наш клиент.

— Красиво, — мечтательно протянул маг. — Мрачно. Таинственно. Прямо как в балладах о древних героях.

— В балладах обычно не пишут, что в таких замках водятся некроманты с бухгалтерским образованием и зомби с хроническим недосыпом, — заметил Говорун. — И что герои перед походом обычно не путают жабьи лапки с лягушачьими.

— Это было один раз! — возмутился Элрик.

— Тридцать пять, — поправил котёл. — Я вёл учёт.

— Ты не умеешь вести учёт!

— Я котёл говорящий. Я всё умею.

— А может, он и правда древний артефакт? — подал голос бывший налоговый инспектор, который с интересом прислушивался к перепалке. — Я видел в отчётных ведомостях, бывают такие. Котлы судьбы. Или Чаши истины.

— Я — Котёл истины, — важно подтвердил Говорун. — Истина в том, что Элрик — гениальный маг, но совершенно бесполезный в быту.

— Спасибо, — обиделся Элрик.

— Пожалуйста, — кивнул котёл. — Я всегда говорю правду. Это моё призвание.

— Я думал, твоё призвание — зелья варить, — удивился Финн.

— И это тоже. Я многогранен. — Говорун довольно поблескивал на солнце начищенными боками. — Ладно, добрый день, герои. Пора в путь. А то мы тут расселись, а мальчишка там, в замке, сидит, золото растит для злобного бухгалтера.

— Точно, — спохватился Торвальд. — Подъём. Финн, сворачивай лагерь. Лира, разведка. Элрик, котёл мне на плечо. Гаррет, не отставать.

— А я что делать должен? — спросил Гаррет.

— Думать, — коротко ответил Торвальд. — Ты бывший налоговый. У некроманта бухгалтерские наклонности. Вдруг пригодится твой опыт.

Гаррет хотел возразить, что его опыт сейчас полезен только для того, чтобы прятаться от налоговой, но передумал. В конце концов, в этой безумной компании его хотя бы не били и кормили. А это уже больше, чем он имел за последние полгода самостоятельной жизни.

Они собрались быстро — сказалась армейская привычка Торвальда к сборам и полное отсутствие у Элрика вещей, которые нельзя было бы запихнуть в бездонную сумку. Лира ушла вперёд и пропала из виду через три секунды. Финн на прощание что-то долго шептал мху — видимо, успокаивал и обещал вернуться.

— А мох правда понимает? — спросил Гаррет, когда они вышли на тропу.

— Правда, — кивнул Финн. — И помнит. Так что если ещё раз надумаешь сбегать, я попрошу его задержать тебя корнями. Мох, конечно, не дерево, но ухватить может крепко. И щекотно.

— Щекотно? — переспросил Гаррет, представив эту картину.

— Очень, — серьёзно ответил друид. — Я проверял. Однажды на спор просидел на мху три часа. Потом полдня икал от смеха.

Гаррет решил, что в этой компании лучше просто делать, что говорят, и не задавать лишних вопросов.

Они углублялись в лес, оставляя позади поляну с обиженным мхом, а впереди уже маячили скалы — чёрные, мрачные, обещающие приключения. Или неприятности. Или и то и другое сразу.

— Слушай, Говорун, — негромко спросил Элрик, когда они шли по тропе. — А ты правда Котёл истины?

— Правда, — так же негромко ответил котёл и подмигнул. — Только истина обычно никому не нравится. Так что я предпочитаю просто варить зелья и ворчать. Так спокойнее.

— А какая истина? Ну, самая главная?

Говорун помолчал. Потом приподнял крышку и сказал:

— Истина в том, Элрик, что ты намного лучше, чем сам о себе думаешь. И команда у нас подобралась — один к одному. Странная, нелепая, но настоящая. И если мы этого мальчишку не спасём, то кто?

Элрик открыл рот, но ничего не сказал. Просто улыбнулся и пошёл дальше, чувствуя, как на душе становится теплее, даже несмотря на утреннюю прохладу.

Глава 6

Глава 6. Тракт и Встреча с Духом Леса

Команда после ночного привала передвигалась на удивление бодро. Солнце пробивалось сквозь листву золотыми лучами, птицы заливались на все лады, а Гаррет, получивший на завтрак двойную порцию, даже начал насвистывать какой-то незамысловатый мотивчик.

— И чего это он развеселился? — подозрительно спросил Говорун, балансируя на плече у Торвальда. — Вчера ночью бегал от нас как ошпаренный, а сегодня свистит. Подозрительно.

— Человек осознал, — философски заметил Финн, разглядывая муравьиную тропу. — Принял свою судьбу. Это как с одуванчиком: сначала он сопротивляется, когда его срывают, а потом понимает, что стал частью букета и надо просто красиво стоять в вазе.

— Я не одуванчик, — обиделся Гаррет, но свистеть перестал.

— И не в вазе, — добавил Элрик, споткнувшись о корень, который, кажется, специально вылез ему под ноги. — Мы вообще-то идём. И букетом нас назвать сложно. Скорее, гербарием.