Негород. Бойцы

– Говорит десять, в смысле такого не бывает? Это глюки дяди Вовы не бывают, но у нас их видят все, а дядю Вову только медиум. Приезжай, посмотришь. Да, можно сразу ко мне, заодно отмоем и покормим.

Вот это Лерке понравилось. Можно помыться в настоящей ванне и даже полежать, он такое в кино видел правда там еще присутствовали лепестки роз и прочая мутотень, но ему понравилось. У них в квартире был только старый душ, в котором вечно застревают чьи-то волосы, в любой момент может политься кипяток и мигает свет. В коммуналках он точно жить не будет больше никогда. После ванны его ждала тарелка горячего борща и котлеты, и ему было очень вкусно. Он уже не помнил, как это – вкусно. Это история из прошлой жизни. Шоколадки были просто сладкими, столовская еда противной, а бабушка не утруждала себя готовкой, заваривая ему лапшу, которую он уже не мог видеть.

Если честно, то ворованные деньги Лерка подкладывал в заначку бабушки, а вдруг она поймет и его заметит? Ну как добытчика, а " не достал уже, на, жри". Тратил иногда, на конфеты и в школе, когда до этой школы доходил.

– Спит герой, – Дед, успевший принести чистую одежду и привести "дорогое мироздание", кивнул на диван. – Ну что, Пестун? Будим или так вердикт свой скажешь?

– Лис, был неправ,– Пестун склонил голову, признавая свою неправоту, – пусть спит, но поговорить с ним надо. Позже. И разобраться, откуда этот уникум взялся.

Первый раз после пожара ему снились яркие цветные сны: рыжа девочка и парень-альбинос. А может это были и не сны вовсе? По крайней мере при пробуждении в комнате никого не было, только новая чистая одежда, аккуратно сложенная на стуле. Когда Лерка, наконец, вышел на кухню, то там сидело уже три взрослых человека. Он уже приготовился спрятаться и отпрянуть, но вновь прибывший заговорил настолько мягким голосом, что стало нестрашно:

– Здравствуй, меня зовут Максим Викторович, я начальник департамента Вероятностей и, заодно, курирую и обучаю новых …

– Дорогое мироздание он, – зевнул Лис, - не нуди. Он из конторы, которая занимается судьбами людей и их коррекцией. Не только, конечно. Много чем они занимаются. И ты абсолютно точно их клиент.

–Мою судьбу надо кар..кор…кор-рек-ти-ро-вать?– даже опешил Лерка. Бабушку он бы точно куда-то бы убрал. И маму вернул. Ладно, папу так и быть тоже. Папа все время ездил по каким-то командировкам, но был хорошим. Конфет привозил и пах приятно.

– Не надо! - хором сказали все трое, потом слово взял Максим, – расскажи милое дитя, что ты делал на рынке?

– Ничего, – насупился мальчишка, – они сами кошельки теряли.

– Не врать, это важно, – Дед побарабанил пальцами по столу, – мы ругать не будем. Что ты делал? Как это выглядит?

– Над людьми ниточки такие висят. Постоянно. Иногда много, иногда мало, – неохотно признался Лерка и профилактически съежился на стуле.

– Вероятности однозначно, – хлопнул ладонью по столу Максим, – парни, с меня бутылка.

- И в ниточке видно, что будет с человеком. И если дёрнуть, то оно и будет. Я дёргал – они кошельки роняли. – закончил Лерка и опасливо огляделся. Гром и молнии вроде не прогремели.

– Ге-ниа-ль-но! – Максим Викторович потер руки, – Потрясающие способности Корректора. И креативное какое применение.

– На целую детскую комнату милиции1тянет или как она теперь называется, – с воодушевленным лицом поддакнул Дед

– Денис, не пугай ребенка. Что ты скривился? Мне всегда смущало поверье бойцов не пользоваться именами.

– Это не поверье, Пестун. – Лерка не знал, что означает это слово, но Максиму Викторовичу оно шло. В разговор встревать он опасался, а вдруг наорут или обратно к бабушке отправят? – Имя, данное родителями, делает человека уязвимым и видным для теней, негородских жителей, и для всех, кому не надо. У нас нет тайных имён, поэтому совершенно прекрасно работают явные. Вам это без надобности, а у нас увидит вот меня какой-нибудь упырь Иван Иваныч, у которого мы убили жену-упырицу и пять деток-кровопийц. И опять дерись.

– От раза-двух и сокращений так не работает, и если просто человек назовет тоже, только наши, – поправил Лис, – но да, мы, как только в группу пришли, отказывались быть безымянными. Ну, и называли друг друга по именам.

Братья переглянулись и засмеялись.

– Славная была охота. – Отсмеявшись, подытожил Дед, – Два квартала мы от той пакости драпали и в Неве отсиживались. Кто ж знал, что как полезут, как набегут?

Пестун присвистнул. Бойцов он не назвал бы особенно откровенными людьми, а тут прорвало их на воспоминания.

– А нам тоже нельзя имена свои называть? – Лерка имя терять не хотел. Обзовут еще как-то по-дурацки. Рыжим-конопатым. Или прозвища у всех? Зовут же этого куратора Пестуном.

–Нам наоборот, имя-фамилию знаешь, легче работать. – Объяснил Максим Викторович, – У тебя, мальчик, два варианта. Первое, ты возвращаешься в прежнюю жизнь, но без способностей.

– А второй?

– Ты исчезаешь из своей жизни. Не будет ...как тебя зовут, кстати?

–Лера, ну Валерий. – Хмуро сказал мальчишка. Полное имя он не любил. Валерий грозило двойками и нагоняем.

– Валерия, допустим, Михайловича, но будет какой-нибудь Иван Денисович.

– Денисовича не надо, у меня уже двое. – Тут же открестился Дед.

Дед, не подпрыгивай, это Солженицын, – ухмыльнулся Максим, – В школу ходить придется, учиться использовать вероятности тоже. Но, работа, считай, у тебя в кармане.

Лерка задумался. Жить со способностями ему нравилось однозначно больше.

– Второй вариант, – мальчишка подумал, и осторожно уточнил. – А что для этого надо делать?

- Ничего не надо, Мироздание все уладит. – Хмыкнул Лис и получил подзатыльник, – Добро пожаловать в новую жизнь.

Глава 12. Нейтральная сторона

Звезда долго не мог понять, что же его смущало в этом вечере. Вроде бы все было как обычно, но что-то царапало, казалось неправильным, мешалось и сидело как заноза. Кто-то из этих давно знакомых и привычных людей вел себя нехарактерно. Лерка почти орал на Деда? Нет. Рыжий, конечно, странный и придумывает себе в голове всякое. Но мимо. Лет пять назад он орал еще громче и матернее.

Лизка начала угадывать его действия? Это парадоксально, но даже немножко приятно. Как будто они стали чуть ближе, но по-другому. Новый уровень. Он тоже знает, в каком она настроении. Мимо. Где-то глубоко это было очень стыдно и неприятно, то, что он, местами такой взрослый и серьезный, вляпался в ловушку для бойца-первогодка. А спасла его необученная девочка, да еще и младше его самого.

Дед сразу мрачнеет и злится при любом упоминании Лиса, обрывая разговор? Оно. Звезда помнил, что братья были дружны и дополняли друг друга. Ему казалось, что командир обрадуется, так как был рад и сам Егор. Это настораживало и срочно требовало объяснения. Он даже позвонил и уточнил у Деда, но получил холодно-вежливое «тебе показалось». Оставалось только дождаться вечера и похода Негород во сне.

–Лис, а почему Дед на тебя настолько зол? – Егор влетел в зал и выпалил вопрос сходу, не успев поздороваться. Лис прищурился.

– Тебе честно или правильно?

– Честно. – Каверзные вопросы наставник любил. Как правильно Звезда не знал, да и если честно не особенно и хотел знать. Ему важно было понять, что происходит и почему не отвязывается это вечное ощущение тревоги.

– Пойдем, погуляем. – Лис неспешно направился из зала, – Негород ты ещё не видел. Посмотришь. Долгий разговор.

– А правильный ответ, он какой был? – против воли заинтересовался Егор, выходя вслед за Лисом. Негород он видел в карманах, но это было несколько не то, а выносило его почти всегда к дверям дома Лиса. Лис както сказал, что пограничникам во сне гораздо легче, их выносит туда, куда им надо, а негородским жителям приходится пользоваться транспортом.

– А такой, что это наше с Дедом дело и нечего туда совать длинный нос, но ты выбрал честный. Во-первых, мы близнецы. Не понимаешь? Мы всегда вместе, вместе учились, вместе ходили в кружки, вместе ушли на фронт, приписав себе пару лет, воевали в одном полку тоже вместе, – Лис ностальгически улыбнулся, – вместе попали к бойцам. Были периоды, когда мы жили в разных городах или почти не общались, но….

Егор удивился, ему братья иногда казались каким-то единым существом. Они не могли « почти не общаться». Наставник остро на него взглянул и откровения прервал.

–Неважно. Всякое бывало. Я до сих пор иногда ловлю себя на мысли, что я как будто без руки или ноги.

– А почему тогда ушел? – С одной стороны Егор его понимал. Он же тоже уехал сюда от Лизки, с которой они почти всегда были вместе, от сестер, норовивших ходить за ним хвостом. Он не считал, что девчонки ему как часть тела, но их иногда не хватало. На самом деле, они были абсолютно не причем, просто попали под раздачу. Егор уходил от прошлой жизни, от отца-алкоголика и сочувствующих взглядов, но, как оказалось, от себя не убежишь. Он до сих пор не любил приезжать в родной город, предпочитая высылать матери деньги.

Лис замолчал, надолго. Какое-то время они просто молча шли бок о бок, а Звиздец ещё и смотрел по сторонам во все глаза. В Негороде Егору очень понравилось. Вроде все знакомое, город вполне узнавался, и река, и башни Кремля. Но было в нем чем-то неуловимо другое. Инаковое. Булыжная мостовая вместо асфальта, средневековый город соседствует с городом современным. Люди вроде вполне обычные, но навстречу попалась девочка, беседующая с черно-белым котом и кот ей отвечал, вполне человеческим голосом. И пожилая дама со стрекозиными крылышками.

– Знаешь, иногда очень хочется принимать только свои решения и жить не совпадающую с кем-то жизнь, а свою одинокую. – Лис наконец-то заговорил, Звезда уже и забыл о собеседнике, – Я увидел возможность сделать это еще раз. Просто побыть одному и начать совершенно новый виток своей истории, а братец не принял. Это раз. Второй, я, можно сказать, сменил сторону.

– Сторону? – Егор сначала не понял. Наставник вел его какими то проулками и закоулками, а он пытался запомнить и ухватить все интересное, вот нить разговора и потерялась.

Лис фыркнул на его непонятливость.

– Мы, бойцы, все же считаемся светлыми силами….- слегка намекнул он. – А с тенями мы по обыкновению своему воюем.

– Со света на тьму?

– Скорее на нейтрал, хотя официально считаюсь темной тварью1, – Лис мимолётно улыбнулся. – Пришли.

Егор ошеломленно уставился на домик с зеленой дверью. В их зал ведет абсолютно такая же: светло-зеленая и отчаянно обшарпанная. Над дверью была криво прибитая вывеска с надписью " Бар " Нейтральная сторона".

Внутри было как-то очень на взгляд Звезды средневеково. Деревянные столы и лавки, витражи на окнах, барная стойка за которой протирал стаканы мрачного вида юноша с разноцветными волосами. Пожилой, добродушного вида дяденька с витыми рогами заполнял счетную книгу. Публика была разная, у камина спал оборотень, дергая во сне ухом и перебирая лапами, ангел мирно беседовал с нагом.

– Звиздец, не стой столбом, шагай. Отдельную комнату, пожалуйста, – он поймал ключи.

– Вербуешь, К… – спросил было тот, кто постарше, но Лис его заткнул на полуслове одним только взглядом. Звиздец ничего не понял, поэтому продолжил послушно идти дальше, переодически останавливаясь и оглядываясь.

– Ученик из прошлой жизни, – Лис сверкнул красным пламенем в глазах. – Концерт сегодня?

– Через пару часов.

–Отлично. Звезда, повторяю, не замирай ты соляным столбом. Потом все рассмотришь. И спроси уже, что там у тебя на языке вертится?

–Если ты темный, то это автоматически означает, что ты наш враг? Темные же зло…А я тоже темный?

– Сила ночи, сила дня одинаково, хм, равноправны и очень относительны. Нет единого добра и единого зла. Ты целитель, спас ребенка лет десяти. Доброе дело?

Звиздец подумал и кивнул. За разговором они уже дошли в предоставленную им комнату. Там был стол и диванчики, на одном из которых тут же развалился Лис. Егор присел на край второго.

–Хорошо. – Лис удовлетворенно кивнул, делая заказ, – Ребенок вырос и убил восемнадцать человек. Значит ли, что врач совершил злой поступок?

– Нет, – запальчиво ответил Егор, – он же не знал …

– Хорошо. Предположим, ты об этом знаешь, допустим, тот Лерка или такой же глазастый сказал. Что ты выберешь? Ты спасёшь одну жизнь, но при этом в будущем убьешь ещё восемнадцать или убьёшь одну, но он не совершит уже ничего дурного?

– Наверное все же одну, – подумав признал Звиздец.

– Эх, темная ты личность убил ребенка. А если что-то пойдет не так и он результате никого не порешит? – Лис откровенно развлекался, посмеиваюсь над недоумением и растерянностью своего ученика. – Понимаешь, это все относительно. У любой нечисти или преступника, которую мы, бойцы, иногда убиваем и которую ловит Контроль тоже есть и мотив, и семья и своя жизнь. Они тоже могут быть благородны и великодушны. Их тоже кто-то любит. Вон тот коврик у камина. Спас из пожара семерых человек.

– А почему мы тогда относим себя к какой-то силе? – Звезда прекратил понимать даже то, что когда-то понимал. – Зачем ангелы и черти?

– Допустим, ангелы и черти это просто расы, в Негороде они мало отношения имеют к религии, но люди их зачем-то уже придумали, – поправил Лис. – Понимаешь, в обществе, конечно же, есть крайности. Например, братец с которым бесполезно заводить такие разговоры, но он герой, таких мало. Есть те, которые убивают ради удовольствия и на них проб ставить негде, хоть до посинения их понимай. Но на самом деле обычный, среднестатистический человек всегда двухцветен и сер. В нем поровну и плохого, и хорошего. У меня есть поступки которыми я могу гордиться, но и есть те, которыми, наверное, не надо.

Тут к Звезде внезапно пришла умная мысль.

– Так тени может победить то, кто изначально …Лис я не могу подобрать слов…склонен к двухцветности?

– Да. Тот, кто может признать перед самим собой и сказать, что, да, мне нравится то, что считается тёмным и это не стыдно. Да, я могу совершить плохой поступок, я не идеал. Но я так же могу совершить и хороший. А вот брата бы съели. Потому что, невозможно быть героем и одновременно давать себе право на ошибку. Герои не принимают себя , они идеальны и идут вперед. Я – нет, и этим я сильнее.

– А почему ты называешь Деда героем? – Звезде Дед никаким героем не казался. Он просто был в его жизни, постоянно и неизменно.

– А он герой и есть, в восемнадцать лет вытащил командира с поля боя. Был у нас такой в части товарищ Богдан Нечипорук. Донской казак два на два метра, весом как двое нас. Ему миной ногу оторвало, а братец вытащил, хотя его уговаривали бросить. Поднять не мог, тащил ползком и волоком с осколком снаряда в боку. Он и поседел после этого случая, из госпиталя уже полностью седым вернулся. Тогда его Дедом и прозвали.

– А тогда это когда? – Егор спешно припоминал все известные ему войны.

– 1944 год, чего мы так смотришь? Ты ожидал, что нам по триста лет? Триста не триста, но свою сотню мы почти разменяли. Доел? Пойдем на концерт.

Их оглушил бешеный рев, на сцене и по стенкам плясало пламя.

– Рок-банда " Адское пекло" приветствует вас! Дадим жару!!

– Они что, черти? – Музыка Егору понравилась с первой ноты, хотя он всю жизнь считал, что тяжелую музыку не уважает.

– А кто ещё? На то и Нейтральная сторона, смотри, а вон ангел сидит.

Звезда в полном шоке помотал головой, а через минут пятнадцать скакал и орал слова песни, как и все в этом зале. Только Лис, тонко улыбаясь, взял себе бокал вина и ушел за дальний столик.

Интермедия. Шепот тени.

“ Мир изменился, ты видишь? Мир стал похож на картонную коробку, которую можно смять в кулаке. Мир звучит фальшиво как пьяный скрипач. Ты слышишь? Ты засыпаешь и не просыпаешься прежним, тебе тесно, теб обрезают крылья. Ты же понимаешь?”

Голос пел, шептал, очаровывал и ввинчивался в мозг. Каждый патруль. Каждый гребанный проход по этому гребанному городу. Уже месяц Лис старался не слышать, не видеть и молчать. Сдерживаться. Не признаваться даже самому себе, что шепот прав. Не орать на команду с поводом и без повода.

“ Ты же достоин большего, знаешь? Тебе же здесь уже …”.

– Хватит! – Лис рявкнул на всю улицу и сжал виски руками.

– Ты чего? – Мучительно захотелось швырнуть Звездой об стенку, но мальчишка был не виноват. Он как раз ничего не нашептывал. Напарник из Звезды был неплохой, молчаливый. Не то, что некоторые, которых не заткнешь. Чертово правило не ходить в патрули по одиночке. С одной стороны всегда себя оправдывало, с другой не со всеми в команде Лис был согласен разделить эту часть работы.

– Ничего, Звиздец. Все в порядке.

– Но ты… – Лис досадливо поморщился как от боли, кажется, он погорячился со своей похвалой. От этого и приказ получился злым. Отрывистым.

– Зачищаем. Быстрее.

Чувство тревоги уходить категорически не желало. Топталось в душе беспокойной кошкой, спасибо хоть гадить пока не начало. Вызов проще не придумаешь. Дом, в котором завелись то ли беспокойники то ли тени. Дело пары часов, а потом подать рапорт в Мироздание, пусть сносят к чертовой матери. Дед взглянул на команду. Перешучиваются. Тейл дремлет, как обычно, Дуб травит байки. Лис непривычно собран и молчалив. Таким брата Дед видел только тогда, когда они вместе воевали. Да и то не всегда. Маска балагура отложена в сторону. Он, кажется, даже выглядит не на вечные двадцать, а как тогда в Свердловске на неряшливые сорок с большой претензией на пятьдесят.

– Ром?

– Да?

Равнодушный взгляд, фирменный тон “ Я не хочу с вами разговаривать”. Тревога не отпускает.

– Ты в порядке? – Брат пожимает плечами в ответ ни говоря ни да ни нет.

– Приехали. Я пойду первым. – Он выпрыгнул из машины, не дожидаясь никого и обратно скинув эти лишние лет двадцать с лица.

“Ты же пришел? Ты же признал, что тебе это все смертельно наскучило?”

– Так что там было про новый уровень? – Лис шагает вперёд и позволяет шепоту на миг одержать над собой верх. И этого достаточно, для того, чтобы упасть.

Как в замедленной съемке Дед видел, как брата окутывают тени и он падает. Команда в нерешительности замирает, переглядывается. Дед был командиром, а Лис сердцем.

– Чего замерли? – заорать на растерянных людей прежде, чем они падут духом оончательно, не допустить промедления. – Не раскисать. Мы уже тут! Дуб перемещайся.

Дед сразу понял, что Лис подставился специально. Учуял каким-то ли шестым, то ли седьмым чувством. Не может боец его уровня совершать ошибки новичка, а если делает это, то исключительно сознательно. Да и что далеко ходить? Каких-то лет десять назад Дед вел себя совершенно так же. Как же он проморгал очередную внутреннюю трагедию брата?

Правда, Лис ещё жив, от теней никогда не умирают сразу. Они всегда дают шанс вернуть, вот толо мало кто пользуется этим шансом. А пока брат жив, то не все потеряно. Дед сражался, разгонял тени и орал на растерянных людей. Помогало мало, да и тени были только авангардом, остальные полезли после. В сущности, повезло только Звезде, на которого упала балка в первые пять минут, и он пролежал без сознания весь бой.

А Лис летел. Только вниз. Долго и как будто пртяжно, воздух был густой и серый как туман или какая-то дымка. Она была то молочно белой, то черной как смоль, то нежно-серой и пушистой как шерсть кота, который у него когдато был. Ему казалось, что он качается на волнах. Сначала почти незаметно, а потом со все более увеличивающейся амплитудой как будто попал во внутренний шторм. А потом его резко выбросило на берег.

– Предатель. Ты их бросил! Это ты во всем виноват.

Лица. Много лиц. И все его. Осуждают. Обвиняют. Давят числом.

– Поиграем. – Лис улыбается и слегка безумно блестит глазами. И начинается танец. Безумная битва с самим с собой.

Дед очень плохо помнит, как зачищал дом и вытаскивал из него команду. Звиздец был жив. Лис пока ещё тоже. Остальные нет. На нем как это парадоксально ни царапины, только кровь воя и чужая. Как он вызывал Целителей и Контроль он помнит тоже как в тумане. Зато Лиса потом он помнит очень хорошо.

– Я победил! Победил, представляешь. – Лис хохочет, запрокидывая голову. Идёт дождь, капли стекают по лицу. Он ловит их ртом. – Я свободен, День.

– И безумен. – Дед качает головой и делает шаг вперед, протягивая руку. Нормального Лис мало напоминает. – Ты…

– Я не вернусь. – Лис резко перестает смеяться, будто его выключили, – Мне неинтересно. Ты же помнишь, кем становится тот, кто победил дракона?

Дед молчит. Тяжело смотрит на брата и не произносит ни слова. Если честно и сказать, то особенно нечего. Лис цокает зыком и хмурится, ожидая ответа. поэтому Дед кое-как размыкает непослушные губы.

– Остался только я. И Звезда.

– И что? – Лис переходит на отчаянный крик.

– Если вопрос стоит так, то ровным счетом ничего особенного.

А Лис продолжает орать.

– А я – не с вами. Это мой выбор! Соз-на-тель-ный! Осточертело мне все. Понимаешь? – В голосе все еще надежда на то, что брат не отвернется. Но он герой, герои обычно не бросают свои идеалы.

– Понимаю... – Дед начинает часто моргать. Лис все ещё помнит, что это мучительная попытка сдержать или слезы или напряжение. – Но…ты мне там нужен.

– Ты можешь приходить ко мне в Негороде. – Лис не может точно сказать, кто именно из них больший эгоист, каждый из них упорно стоит на своем. За все сокровища мира Лис не предал бы брата, но спокойно обменял его на личную свободу и на становлением существом иного порядка. Дед молчит. Он умеет молчать так, что вдалеке слышно грохот падающих на душу камней и треск пожираемых огнем мостов. И Лис срывается и говорит злые слова. – И да плевал я на тех, кто останется. Я себе нужен. Да, и на тебя я тоже плевал.

– Я понял. – Брат поворачивается и молча идёт прочь, а Лис приходит в ужас от того, что наговорил.

– Ты не понял! Ты никогда не видел ничего более того, что тебе показывал…– Дед полуоборачивается.

– Пока я вижу достаточно.

Лис долго смотрит ему вслед, в голове пусто. Шепот, наконец, замолк. Лис помнит ту улыбку себя-тени и последние слова.

– Запомни, иногда спасать надо в первую очередь себя…

Он спас. И у него много дел. В первую очередь надо сходить уже в негородское отделение Контроля. Из двух работ на Негород осталась одна, и Лис не собирался от нее отказываться. День поймет рано или поздно. Вечность это еще ничего не значит, он подождет.

Глава 13. Бегнадёга.ру

Отец умер в январе. Сделал ей отличный подарок на Новый год. Съел флакончик таблеток и его не откачали. Настя на всю жизнь запомнит холод больничной двери, к которой она прислонилась спиной, ожидая конца операции и неуловимо витающий в воздухе запах лекарств. Запомнит, как выкатили каталку ногами вперед. Запомнит усталые и самую малость сочувствующие взгляды врачей

– Не рыдай, – ворчливо буркнуло кольцо, нагреваясь, – придурком всю жизнь был, как последний идиот и помер.

– Не любишь ты его, ба… – вяло огрызнулась внучка.

– А за что? Таблеток он наглотался? Настоящий мужчина. Трус. – Марфу Федоровну так просто было не остановить, – Начмеда вызывали, чтобы этого одаренного спасти. Врача не пожалели.

Девушка была в глубине души согласна, но промолчала. Жизнь стремительно ломалась и рушилась, но надежды ещё были.

На похоронах она улыбалась широко и очень неестественно. Выслушивала соболезнования картонных отцовских друзей. Ей, теперь все казались картоном. Брат на похороны не приехал. Даже не ответил толком. Выслушал и бросил трубку.

На тренировках она вела себя как обычно, никто или не заметил или все дружно сделали вид. Все же такие тактичные, с глузду можно съехать. Только Дед подошёл после очередных занятий и тихо спросил, что случилось.

Узнав, налил ей рюмку коньяка и велел выпить залпом. Не попустило. Зато они час сидели бок о бок и молчали. Потом она пыталась курить, ломая в пальцах выпрошенную самокрутку и надрывно кашляя. Дед качал головой и говорил, что махорку так с наскоку слишком смело.

Почему-то стало чуть легче.

Брат приехал через два месяца после похорон, прошел мимо нее как мимо пустого места, оценивающе оглядел квартиру.

– Потолок побелить и можно пустить квартирантов на первое время. А потом и продавать.

Настя сначала дар речи потеряла от такой дележки наследства.

– Так, погоди, а я тебе что, мебель бессловесная?

– А что ты? Помнится, у тебя была прописка в бабушкином доме? Вот туда и иди, здесь тебя никто не держит.

От тирады, выданной кольцом, у Насти заложило уши. Даже жаль, что не все присутствующие ее слышат, но она не растерялась и повторила.

– А будешь выделываться, я и вещи собрать не дам, – скучно сказал братец. – Я не просил, чтобы тебя рожали.