Неправильные сочинения

        А вот ещё:

«И нынче – боже! – стынет кровь,

Как только вспомню взгляд холодный» – справедливость требовала от Татьяна сказать:

«И нынче – боже! – стынет кровь,

Как…»  вспомню взгляд ваш удивленный – ибо каким ещё мог быть взгляд Онегина, увидевшего девушку в столь оригинальном виде? Или Татьяна так и не поняла, насколько была экстравагантной?

      Татьяна не понимает и не хочет понять, что в интересе Онегина к ней нет ничего такого, что относилось бы именно к Татьяне, в девичестве Лариной, что он в восторге от результатов усилий Князя, хоть сам и не сознает этого. Вероятнее всего, что он также бы влюбился в любую другую, которой только случайно не посчастливилось стать женой Князя, и которая вполне возможно, была бы более достойна её места потому, хотя бы, что ценила бы и любила своего мужа и всё то великолепие, которое он ей предоставил.

      «О, тяжкий жребий мой!» – восклицает оперный Онегин, но на что именно заставил его сетовать Шиловский остаётся на домысливание слушателям, которые, надо полагать, все читали Пушкина, и знали, что у автора «Евгения Онегина» нет такой фразы. Так на что же мог бы сетовать Онегин Пушкина? На то, что не разглядел бриллианта в, явившемся ему, не пойми что? А кто бы рассмотрел? Даже то, вполне допускаю, благоприятное впечатление, которое Татьяна произвела в первый визит Онегина, было напрочь вытеснено… достоинствами Татьяны в аллее. Князю, согласитесь, давались немного другие стартовые условия для распознавания, ведь Пушкин не стал уточнять сколько именно времени тетушки и кузины обтёсывали этот… алмаз, прежде чем выпустить в свет, как и чем они стимулировали её воображение, чтобы она не была безучастной свидетельницей их ухищрений.

        Давно ли Татьяна вынесла сужденье об Онегине: «А не пародия ли он?» и вдруг:

«При вашем сердце и уме»…

        Может ли Татьяна упрекать Онегина за то, что он увлекся её блеском, ведь и она сама была поражена его внешностью, манерами, пусть и речами, но нам неизвестными, то есть тоже блеском, да и видела она его если не мельком, то очень недолго.

        Кстати о пародиях, а не стала ли Татьяна сама пародией? Ведь она не могла сама по себе, вот так из деревни, ничуть не обтесавшись, не научившись манерам занять в свете верховенствующее положение. Это если считать пародию копированием чужих слов, мыслей, действий без комической их трансформации, а если в истинном смысле этого слова, то уже в кабинете Дяди, Онегин был бы ей смешон, так откуда же весь этот надрыв в её отповеди? Тоже домашняя заготовка? А может и плакала она не над письмом Онегина, а над письменным изложением своего… экспромта или пришедшими от модистки счетами?

        А упрек «Быть чувства мелкого рабом?» разве не направлен в обе стороны с той только разницей, что она была, а он есть?

        Татьяна права только в том, что Онегин вольно или невольно, но разрушит тот образ, который сложился о Татьяне в свете:

«Не потому ль, что мой позор

Теперь бы всеми был замечен,

И мог бы в обществе принесть

Вам соблазнительную честь?» – (см. окончание предыдущей главы)

      Как я не понимал, чем именно восхищаются в Татьяне сельской, так не могу понять, что же хорошего в Татьяне столичной? Что она законодательница мод и нравов? Во-первых, в это трудно поверить: как может девица до 19 витавшая в облака и жившая чужими надуманными жизнями, вдруг, да так запросто, не только вошла в свет, но стала в нём незыблемым авторитетом. Станиславский, ау! Где Ваше: «Не верю!»? Один только аргумент напрашивается, что Князь был не просто князь, но из князей светлейших, принадлежащий к царствующей фамилии. Тогда вообще его брак с Татьяной непонятен, т.к. без августейшего одобрения он не мог совершиться или Князь попал бы в опалу и был бы удален из столицы, если не из Российской империи вообще. Кроме того, в таком случае и сам Онегин был бы близок к трону.

        В ином случае продвижение Татьяны по ступеням светской иерархической лестницы потребовало бы многих усилий и лет. То есть, Онегин странствовал лет десять, а Татьяна упорно трудилась над своим имиджем. Но зачем? В надежде встретить Онегина и сказать ему: «Нет!»? А потом все бросить и уехать навсегда в деревню? Ха-ха!

             Судя по поведению Татьяны, она неплохо усвоила наставление Пушкина:

«Чем меньше женщину мы любим,

Тем легче нравимся мы ей

И тем ее вернее губим

Средь обольстительных сетей»… и если нам кажется, что наш Гений утвердил этим движение только в одну сторону, то это совсем не значит, что женщины должны покорно принимать его ограничения и не пользоваться методом, который использовался со времен оных и, несмотря на упрощение нравов, может быть ещё многократно востребован обеими сторонами без согласования с кем бы то ни было. Итак, даже если бы Татьяна сказала Онегину прямо на пороге: «Подите прочь! Вы мне противны!», это совсем не значило бы, что Татьяна не усвоила приёмы, на которые ни у кого нет права монопольного владения, как то: «разуверять, заставить верить». Насколько бы умней и честней по отношению к мужу была бы Татьяна, спой она Онегину песню из репертуара С. Ротару: «Былобылобыло, но прошло ООО ООО»

       Ещё одно место, по поводу которого промолчал Станиславский, это визит Онегина в дом Князя, всё-таки такое количество совпадений можно только подстроить: роскошный дом богатого и знатного генерала и вдруг никого. Швейцар перед домом обязателен, в прихожей какой-нибудь инвалид или вестовой, в комнатах горничные пыль смахивают. А тут такая демократия, да в николаевской России!? На ум приходит только, что всё это подстроено и отнюдь не для Онегина, а для того, кто гремел шпорами – ведь нет гарантии, что это был именно Князь. Воспитание, процесс двухсторонний: Татьяна воспитывает свет, а свет воспитывает её.

          Из отповеди Татьяны… можно представить такой её образ: она недовольна настоящим и не строит планов на будущее, у неё нет и, вероятно, не будет детей, ей хотелось бы всё бросить, и вернуться в деревню. И вот такая женщина становится образцом для подражания? Мне трудно представить, что её притворство могло обмануть свет и быть привлекательным. Только лишь по воле женщины… её глаза не могут сиять, а разве могут сиять глаза женщины, спящей с нелюбимым мужчиной? Впрочем, кажется, для блеска глаз применялись капли настойки белладонны, но не буду настаивать.

         Вообще, слушая Татьяну… можно подумать, что она до вчерашнего дня сидела, грустила, как та Светлана, которая, так и не дождавшись ни весточки от жениха(?), ни его самого, вняв мольбам матери, вышла за Князя. Кстати, уверениям Татьяны, что:

«Неосторожно,

Быть может, поступила я:

Меня с слезами заклинаний

Молила мать; для бедной Тани

Все были жребии равны…» поверит только тот, кто воистину читает литературу, как гоголевский Петрушка.

XIV. Эпилог или Онегин и… пустота.

          Закрыт томик Пушкина… Скажите, а вас очень интересует всё дальнейшее, что может произойти с Онегиным и Татьяной порознь или вместе? А пожалуй, что и нет. Уж если Пушкин с ними расстался явно без сожаления, то что может побудить нас прослеживать их судьбы?

          Онегин вообще может не выйти из дома Князя, который совсем не обязан предоставлять равные шансы Онегину на дуэли, а может просто его застрелить или проколоть чем-нибудь подходящим, отстаивая честь жены, может выпороть его на конюшне до полусмерти – хоть Князь и генерал, но кроме всего он ещё и барин!

         Не знаю, что уж такого энциклопедичного нашёл неистовый Виссарион в романе «Евгений Онегин», и мне не кажется, что он был прав, потому, хотя бы, что для понимания некоторых слов надо покопаться в словарях или в энциклопедиях, но главное, что жизнь Онегина имела такое же отношение ко всей русской жизни, как жизнь… суслика к жизни фермера.

        Онегин не учился чему-нибудь сверх необходимого уровня, не работал, не занимался своей вотчиной, развращал и дворянок, и крестьянок. Татьяна тоже не далеко от него ушла с той только разницей, что помимо девичьей… экстравагантности ни в чем особенно предосудительном пока не замечена.

         Это к тому, что г-н Белинский при всем своём неистовстве… постеснялся, что ли, конкретнее сформулировать свой тезис и не сказал, что «Евгения Онегин» – это «Энциклопедия барской жизни», к тому же не законченная. Впрочем, уже и во времена В.Г. многие догадывались, о содержании последнего тома этой… энциклопедии, почему-то на букву «Р», хотя правильнее было бы на «Б», то есть «бунт».

XV. Небольшой вывод.

          Читаем мы плохо, невнимательно и большинство великих произведений русской литературы элементарно не прочитано. Сетовать надо не на то, что современная молодежь мало читает классику, а на то, что методика преподавания литературы в школе не то, чтобы устарела, а никогда не была хоть сколько-нибудь обоснованной, и просто не могла принести иных результатов.

         А ещё «Евгений Онегин» показал, что что-то более-менее толковое может получиться даже из такой… своеобразной натуры, как Татьяна, только  при благотворном отсутствии барина, то есть Онегина, но именно что-то. То есть, барство, как основной порок русской жизни Пушкин вывел объёмно и рельефно, а Белинский этого не заметил. И если бы только он…

Информация к размышлению. Как комедия А.С. Грибоедова "Горе от ума, так и роман А.С. Пушкина "Евгений Онегин" осуждают барство, показывают его бессмысленность и бесперспективность, но комедия "Горе от ума" не печаталась, а "Евгений Онегин" – пожалуйста! Можете вы проникнуть в тонкую душу русских цензоров?

Приложение 1.

Евгений Онегин. Сколько же лет Татьяне?

…или возражения А. Минкину

"Чем кумушек считать трудиться,

Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?" И.А. Крылов

В своей книге «Немой Онегин» А. Минкин не упустил случая покрасоваться на фоне студентов филфака, которые хуже его знают роман «Евгений Онегин», очень, надо сказать, дешёвый прием, недостойный человека не лишенного самоуважения. Нет смысла ругать продукт неправильной методики преподавания, никак не отзываясь о самой методике и преподавателях. Мнение, как школьников, так и студентов интересовало только преподавателей-оригиналов, которые редки во все времена. Отличные же оценки по литературе всегда получали не те, кто делился своим видением проблемы, а те, кто заучили заплесневелые штампы, типа «Катерина – луч света в темном царстве» или «Чацкий срывает все и всяческие маски». Утверждать же, что он (в данном случае абстрактный «он») всё понял у гения, может только весьма недалекий человек, но желание быть выше толпы, некоторых индивидуумов понуждает к этому. Изображая из себя этакого мэтра, А.Минкин сам не свободен от того греха, ведь он читает что «Евгения Онегина», что «Горе от ума», что миф об Эдипе не намного пристальнее, чем осуждаемые им студенты филфака.

Вполне объяснимое явление и желание забраться на какую-то кочку и вещать оттуда, находясь выше уровня досягаемости встречных вопросов. Такому явлению мною дан термин «зевсизм». Что-то я не помню, когда так называемые мастера культуры участвовали в дискуссиях. Какая-то пародия на дискуссию присутствовала на канале «Культура», но это было больше похоже на школьный монтаж, когда каждый из участников проговаривал свои фразы и был согласен с пред’идущим выступающим и не возражал последующему, в лучшем случае дополнял кого-нибудь. Многие писатели дают интервью, впрочем, это только называется «интервью», на самом же деле мастер пера или чего-то там ещё, высказывает своё мнение по какому-то вопросу, и нет ему дела – согласна ли с ним аудитория. Они почему-то считают, что обратная связь должна быть только у общества и правительства, но никак не у писателя и аудитории. Читайте или слушайте, что дают!

Одно из проявлений зевсизма, по моему мнению, является желание закрыть тему, причем ту, которую не открывал. Не устоял перед этим желанием и А.Минкин, ибо, чем иным можно назвать его отповедь желающим выяснить, сколько же лет было Татьяне? Казалось бы, окололитературный человек как раз и должен ратовать за пристальное изучение гениального наследства Пушкина, так нет! Мало того, всех несогласных с ним он поименовал «недоумками и извращенцами»! Это, несомненно, должно говорить и о том, что сам Минкин и гений, и праведник! Интересно, многого ли достиг бы Иисус Христос, если бы общался с учениками в такой манере, а не убеждал бы их, к тому же Иисус проповедовал всего лишь от имени Господа, а Минкин аж от своего собственного! Впрочем, он ссылается на некое письмо Пушкина Вяземскому*, но трудно представить, нашёл бы он основание для возражений, если это письмо не было бы написано или утерялось, или оказалось фальшивкой?

Не могу удержаться от искушения и вернуть «недоумков и извращенцев» А. Минкину. Помнится, что в одной из передач на «Эхо Москвы» он говорил, что у нас мало «Чацких». Так вот, Софье «седьмнадцать лет», три года Чацкий был в отъезде, то есть, когда он уезжал, Софье было 14! Теперь вспомним «Опять прикинулся влюблённым…» Так, сколько же лет было Софье, когда идеал Минкина – Чацкий А.А. в первый раз «прикинулся влюблённым»? и это при абсолютном одобрении А. Минкина! Напомню, что Чацкий как минимум на 11 лет старше Софьи.

Если сам роман «Евгений Онегин» полон мистификаций и озорства, то почему письмо П. Вяземскому должно восприниматься как нечто исключительно серьезное и правдивое? А почему, собственно говоря, сам автор не может заблуждаться относительно своего же героя? Если Пушкин не собирался «гордый свет забавить» и давал ему «залог достойнее» его, то: или Пушкин Вяземского не считал светским, или собирался его «забавить», и в то, и в другое трудно поверить.

Не следует исключать и того, что сам Пушкин в романе специально(!)** не дал ни прямых, ни косвенных указаний на возраст Татьяны, кроме того, что из двух сестёр она старшая. Возраст Ленского указан недвусмысленно. Годы Онегина можно прикинуть довольно точно. Возраст Ольги, на основе имеющихся данных, рассчитывается весьма приблизительно, с лагом в несколько лет: ей может быть от 12-ти до 16-ти***.

Даже если Пушкин писал о какой-то неизвестной, не имеющей никакого отношения к роману (только с чего бы?) девочке 13-ти лет из Петербургской жизни, то это не совсем не дает повода предполагать, что Татьяне не 13 лет****. Неужели в Российской империи эта неизвестная девочка была единственной 13-летней? Вообще, вряд ли кто-то*****, а тем более гений будет упоминать в романе лицо, не имеющее абсолютно никакого отношения к повествованию. Если девочки означенного возраста входили в круг интересов Онегина во время его столичного бытия, то почему он должен был сделать исключение для Татьяны? Уж не из-за того ли, что не получил на то повеления Минкина?

Кроме того, совершенно не понятно, из-за чего Минкин стал разжигать сыр-бор? Ну, положим, было Татьяне 13 лет, и что? Она не могла влюбиться в Онегина? Не могла написать ему письмо? Не могла закатить марш-бросок перед свиданием? Какова роль Онегина? Он что, её соблазнил? Или соблазнял? В чем грех-то изыскателей возраста Татьяны? Какое именно извращение усмотрел в них Минкин? Может быть… порок видит только тот, кто хочет его увидеть и кто сам от него несвободен? И если театральному критику А. Минкину совсем уж невтерпёж уличить кого-нибудь в извращении, то для этого можно найти вполне неоспоримый повод и даже конкретные личности, и, что характерно, повод связан именно с возрастом, но не Татьяны, а Онегина и Князя. Так вот, те работники театром, которые представляют публике мужа Татьяны стариком, едва ли захотят и смогут объяснить, какие же именно «Проказы, шутки прежних лет» вспоминали, смеясь столь разновозрастные родственники?

Не стоит забывать, что вначале знакомства с Татьяной, Пушкин нам описал всю её не благополучность, как ребенка, девочки и человека, признаки аутизма, явные даже для неспециалиста, её эскапизм. Довольно трудно представить нормальную девушку 17-ти лет отягощенную таким количеством отклонений от нормы без ещё одной – подверженности внушению, например. Пушкин недвусмысленно описал, какому жесткому прессингу была подвергнута Татьяна. Где гарантии, что под «в землю падшим зерном» Александр Сергеевич подразумевал именно образ и какие-то неизвестные нам речи Онегина, а не разговоры и внушения родни и соседей про её свадьбу с Онегиным******? Впечатлительная и внушаемая девушка, вполне могла поверить, что дело уже слажено и ни к чему томить ожиданием родню, соседей и самого жениха – отсюда и письмо, довольно истерическое, надо сказать. Кто бы сомневался, что оно нравилось его автору – Пушкину! Как и в том, что Татьяна для него была милой – хотел бы я посмотреть на автора, которому его персонаж не был бы мил*******!

P.S. Помню, что Ленский приходил на могилу бригадира Ларина, а вот приходила ли туда Татьяна – нет! и, лишь пройдя курс воспитания Князя, вспомнила покойную няньку, только вот ни к слову ли? Абсолютно не понимаю, чем в Татьяне восхищаются уже 200 лет. И вообще, для понимания образа Татьяны совершенно не важно сколько ей лет. ИМХО, разумеется.

___________

*– "Пушкин – П.А. Вяземскому.

29 ноября 1824 г. Михайловское.

…Дивлюсь, как письмо Тани очутилось у тебя. Отвечаю на твою критику: Нелюдим не есть мизантроп********, т. е. ненавидящий людей, а убегающий от людей. Онегин нелюдим для деревенских соседей; Таня полагает причиной тому то, что в глуши, в деревне всё ему скучно, и что блеск один может привлечь его… если впрочем смысл и не совсем точен, то тем более истины в письме; письмо женщины, к тому же 17-летней, к тому же влюблённой!"******** – нельзя сказать, что письмо исключительно логично. Онегин жил "анахоретом", но общался с Зарецким, причем явно больше, чем с Ленским, не пренебрегал обществом "белянки черноокой" и вообще жил в своё удовольствие, ибо как иначе можно понимать строки:

"Вот жизнь Онегина святая;

И нечувствительно он ей

Предался, красных летних дней

В беспечной неге не считая,

Забыв и город, и друзей,

И скуку праздничных затей." Не могу сказать за всех, но у меня никак не стыкуются беспечная нега и скука.

**– он-то знал, что об этом будут спорить, невзирая на отповеди Минкина!

***– это правило не касается авторов некоторых шлягеров постсоветского периода, в которых ссылаются на прошлый раз или прошлое лето, никак не поясняя, что же тогда произошло или не произошло. Вот Пушкина, я думаю, в подобной пошлости обвинять не стоит, даже Минкину

****– Пушкин не мог не понимать, что при её образе жизни, Татьяна не могла соответствовать по эмоционально-психологическим качествам девушке, выросшей в нормальных условиях, которая бегала, прыгала, играла, ластилась к родителям, нянчилась с младшими. То есть, вполне могло быть, что при физическом возрасте в 17 лет, Татьяна в развитии тянула максимум лет на 13. К тому же, если Пушкин настаивал, что Татьяне 17 лет, а 13-ти летняя девочка, это какая-то посторонняя девочка, не имеющая никакого отношения к роману, то кто и что мешало ему в строки:

"Уничтожать предрассужденья,

Которых не было и нет

У девочки в тринадцать лет!" вместо "в тринадцать лет" написать "в семнадцать лет"? Или в подражание великому тезке написать "в седьмнадцать"? Разве нарушился бы размер стиха или пострадала бы рифма?

*****– что тоже сомнительно, так как представить умиление 7-летнего мальчика девочкой всего лишь на 2 года его моложе, да с учетом того, что девочки развиваются раньше, мне трудно. Впрочем, надо учитывать и то, что Ленский был поэтом, а я старый ворчун.

******– именно поэтому и стали: «…Докучны ей

И звуки ласковых речей» – раз всё решено, так зачем же слова тратить и проговаривать уже решенное?

*******-интересно, кто был милее Р. Стивенсону доктор Джекил или мистер Хайд?

********– взято из книги А. Минкина "Немой Онегин".

*********– факт, что Пушкин разъясняет Вяземскому значение вполне понятных слов, много говорит и о том, как Пушкин оценивает умственные способности Вяземского. Кроме того, Пушкин не мог не знать или не понимать, что нелюдимость вполне может быть результатом мизантропии или просто боязни людей. Так что письмо Пушкина можно, конечно, принимать как аргумент, но едва ли как закрывающий тему.

Приложение 2.

Несчастная доля Татьяны.

«Гадюка полюбила гада,

Все рады – так ему и надо!» – Ф. Кривин

Вообще-то, письмо Татьяны, это сплошной поток сознания, в нём нет правды, нет аргументов, нет вообще ничего, что стоило бы принять всерьез.

«Но вы, к моей несчастной доле

Хоть каплю жалости храня,

Вы не оставите меня.»

Это очередное место, которое мы прочитываем, не задумываясь ни на секунду. Так чем же доля Татьяны так несчастна? Вряд ли её участь до знакомства(?) с Онегиным была хуже той, которую она себе желала – делала, что хотела и когда хотела, отказа ей ни в чем не было. Во всяком случае, быть такой же жизнерадостной, как её сестра, ей мешал ни кто-то, а её собственный темперамент или отсутствие такового.

Сразу напрашивается вывод: чтобы иметь основание для замужества, достаточно быть несчастной. «Да я вас едва видел!?» – «Ну и что? Я же несчастна»!

1. Доля её несчастной могла быть потому, что родные и соседи уже не давали ей жить так, как она привыкла. Постоянные разговоры об Онегине и её с ним свадьбе, как о деле решённом, не мешали ей жить привычной жизнью. Её кто-то постоянно сопровождает и донимает разговорами о семейном счастье. Беда может быть и в том, что она плохо владела русским, а направляющий её на путь истинный собеседник мог быть не силен во французском.

2. Если ей и на самом деле овладела т.н. любовь к Онегину, то она не могла не понимать или хотя бы чувствовать, что для этого движения её сердца нет никакого основания, кроме её возраста и/или отсутствие кандидата, хоть сколько-нибудь походящего на… Грандисона хотя бы.

3. Конечно, несчастна, ведь она находится уже в таком душевном состоянии, что вынуждена навязываться по сути дела совершенно незнакомому человеку, скорее выдуманному образу, чем реальному человеку, но это все равно не дает ей никакого права что-либо просить, а тем более требовать, от совершенно чужого человека.

Считается очевидным, что она же и раскрывает суть своего несчастья – «никто меня не понимает, рассудок мой изнемогает». В большом приближении так оно и есть, но:

1. «Никто меня не понимает» может иметь несколько толкований. Например:

«Она по-русски плохо знала,

Журналов наших не читала

И выражалася с трудом

На языке своем родном,» – то есть ей препятствовал языковой барьер, а учитывая, что до финальной сцены, за исключением беседы с няней (на каком языке?) Татьяна не сказала ни слова, то понимать её действительно было трудно.

2. Если она и до встречи с Онегиным была непонятой, то… а что именно должны, или хотя бы могли понимать её близкие, и от чего изнемогает её рассудок.

3. Опять же, трудно сказать, что лучше, быть понятым или нет. Непонятый может считать, что он опередил свой век и народ просто не дозрел, а понятый может стать просто… неинтересным. Как думаете, что хуже? Между прочим, непонятым может быть не только Гений.

А что мог или должен был подумать Онегин, услышав про несчастную долю Татьяны?

1. Что она была совращена каким-то обольстителем или даже не одним, и просит его вернуть ей честное имя, женившись на ней

2. Влюбиться в Онегина – это и есть несчастная доля.

3. Быть подвергнутой жесткому прессингу со стороны родни и соседей, охочих до матримониальных дел. Впрочем, это отпадает, так как Онегин не мог знать о причине, вспыхнувшей с отсрочкой в полтора месяца любви.

4. Несчастная доля признаваться в любви нелюбимому и навязываться ему, дабы избавиться от назойливости персон из пункта 3.

5. Менять привычный образ жизни

А как следует понимать следующую фразу из письма Татьяны:

«Поверьте: моего стыда

Вы не узнали б никогда,»? О каком именно стыде пишет Татьяна? Что такое стыдное раскрыла Татьяна Онегину в письме, что сохранила бы в случае его еженедельных визитов?

Если ей просто стыдно, хотя слово это не верное: любовь, если это и на самом деле любовь, чувство прекрасное и стыдиться его… Так думаю, что причин для стыда у Татьяны было гораздо больше, когда она признавалась в любви Онегину в доме своего мужа, который из той нелепости, кем она была в деревне, вылепил блестящую светскую даму, образец стиля и манер.