Неправильные сочинения

«Два раза заглянул, а там

Уж к ним и носу не покажешь.» да и не мог он не знать! Представляете, какое это было событие!? Приехал, изорвал платье на девушке, неизвестно, что с ней сделал (кто же поверит ему или ей?), уехал и преспокойно живет в своём имении! Ни стыда, ни совести! Ославил девушку на всю округу! Но Ленский мог получить сведения и от самих Лариных, за исключением Татьяны, она вряд ли желала популяризировать свою эскападу. Всё-таки я склоняюсь к мысли, что Ленский и Онегин не встречались до января, потому что или Владимир, или Ларины зазывали бы Онегина в гости, мол, один раз ускользнул, больше не выйдет! Впрочем, не кажется уж совсем невероятным, что Ленский и Онегин встречались часто в самой дружелюбной атмосфере, как это было описано, хоть и один только раз, Пушкиным. Все-таки месть, это холодное блюдо, и Ленский поступал так, как будто он уже прочитал рассказ «Бочонок амонтильядо», хоть он и не был ещё написан Эдгаром По.

         Правомочным, мне кажется, будет предположение, что стыдливость Ленского за полгода претерпела некоторые изменения, летом он краснел, пропуская сомнительные на его взгляд страницы, а зимой уже расписывает приятелю(?), вообще-то смертельному врагу, прелести своей невесты. Зачем? Для чего? Не провокация ли это, не попытка ли использовать Ольгу, как приманку в деле защиты её же реноме? Кроме того, Ленский не мог не знать о размахе готовящегося торжества, все-таки закатить бал и пир для изрядного количества соседей дело не пяти минут и не одного дня. А уж в сам день рождения Татьяны он знал с абсолютной точностью, что это будет не просто тихий семейный вечер:

«– И, никого, уверен я!

Кто будет там? своя семья.» – ну, и кто поверит, что Ольга, пусть даже если она и дала обет молчания, но по секрету, без права дальнейшей передачи, не рассказала Владимиру о размахе торжества? Таковых не оказалось! Опять ловушка на Онегина, но уже не матримониальная, а смертельная.

         А то, что Ленский в своей самоэпитафии прикидывался рыцарем в белых доспехах – абсолютно ничего не значит: любой негодяй, в своих глазах хотя бы, предпочитает быть этаким «врачом-общественником», а не исчадием ада.

X. Онегин и Ленский. Опус 2. Развязка.

            Помимо развития конфликта, возникшего в коляске более полугода назад. В принципе можно объяснить, почему Ленский не танцевал с Ольгой, хотя и не очень убедительно. Первый танец он сделал почему-то с Татьяной, а потом пошёл… предположим, переодеваться, так как ему, как жениху, вполне могла быть отведена комната в довольно большом доме Лариных, а каким ещё может быть дом, в котором танцы сопровождаются полковым оркестром, и есть столовая, в которой могут разместиться все перечисленные гости?

            Что до меня, то я не стал бы упрекать Онегина за танцы с Ольгой по нескольким причинам. Ленский и Онегин приехали верхами (помните, «выходит, требует коня»?), следовательно, костюм Онегина не соответствовал его представлению о том, как дворянин и светская штучка должен быть одет на балу – элементарно у него не было бальных перчаток, от него могло пахнуть лошадью! Хозяйкам это ещё как-то объяснить можно, но с чего бы ему танцевать с Лариной старшей? С Татьяной?.. едва ли Татьяна, вспоминая свой стыд, с удовольствием приняла бы его приглашение, да Онегину и не хотелось ставить её в двусмысленное положение, и:

«Когда же дело до Евгенья

Дошло, то девы томный вид,

Ее смущение, усталость

В его душе родили жалость:

Он молча поклонился ей,

Но как-то взор его очей

Был чудно нежен. Оттого ли,

Что он и вправду тронут был,

Иль он, кокетствуя, шалил,

Невольно ль, иль из доброй воли,

Но взор сей нежность изъявил:

Он сердце Тани оживил» – а как вы думаете, почему «Но взор сей нежность изъявил:»? А я догадался! Татьяна была нормально и даже со вкусом одета! Ни лохмотьев, ни босых грязных ног, ни царапин! Тут и камень улыбнется – дошёл-таки его сарказм по поводу её совершенств!

         Но вернёмся к конфликту Ленский – Онегин. Напомню, что его завязка произошла в первый визит Онегина к Лариным, когда Ленский не представил Онегина хозяевам, а хозяева даже не поинтересовались его именем, за что, на обратном пути, и был Владимир удостоен эпиграммой на Ольгу. Поскольку Ленский понимал, что если Онегин и будет танцевать, то только с Ольгой – он уже просчитал все возможности Онегина (см. выше) и ушёл, ну пускай переодеваться. Но все равно остается непонятным, почему Ленский не записался у Ольги на все танцы, если не хотел развивать конфликта. Как непонятно и почему Онегин, увидев количество экипажей во дворе и оценив масштаб празднования, не развернулся на пороге? Он не мог не понять, что Ленский во второй раз играет с ним, как с мальчишкой. «Вы лжец сударь – вполне мог сказать Онегин – я завтра жду вашего друга» или просто: «Я передумал». Будем считать, что присущий ему авантюризм и желание узнать к чему всё это, понудили Евгения подыграть Ленскому. Как бы то ни было, но танцы с Ольгой может быть и были удовольствием для Евгения или выпадом с адрес Ленского, но их также можно счесть и дружеской услугой Владимиру – жених невесть, где, а невеста одна в уголке плачет от обиды или танцует со всякими петушковыми.

        Как бы то ни было, но Ленский предпочёл дружескую услугу счесть оскорблением, к тому же прилюдным. «Все в изумленьи» могли быть вовсе не от того, что Ольга танцует с Онегиным. Изумиться можно и из-за того, что совершеннейший пустяк, произошедший, причем из-за оплошности самого Ленского, может стать причиной дуэли и, возможно, смерти одного из участников. Впрочем, как можно не верить Пушкину(!), Ленский сердился вовсе не на Онегина, а на Ольгу! «Проказы женские кляня» – заметим: не девичьи! Вот продукт германского обучения? Гёте или Шиллер его вдохновили обидеться на невесту – ну у кого же хватит смелости и разума обвинять в своих неудачах самого себя? А вызвать на дуэль именно Онегина? Почему у Ленского не было претензий к Петушкову, который захватил первый(!) танец с Ольгой, и которого Ленский, как страстно влюблённый жених, должен был с нетерпением дожидаться? Но почему-то стал танцевать с Татьяной… Объяснить можно только стратегией Ленского, дескать, действуй Онегин, убедись, что я не врал ни про плечи, ни про грудь. С чего бы иного Онегин нашёптывал Ольге «какой-то пошлый мадригал», как не с позволения и поощрения Ленского?

        Преддуэдьные рефлексии Онегина понятны потому, хотя бы, что большой вины он за собой не видел, ну пошутил в коляске – так не подставляйся, выполняй правила этикета, отшутись, а не бубни себе под нос угрозы в надежде, что тебя не поймут хотя бы по тону.  А уж за «вечор» упрекать Ленского у Онегина было гораздо больше оснований, чем себя самого. Прямой обман о количестве гостей и размахе торжества. Вполне возможно, что скажи Ленский правду, Онегин и не поехал бы вовсе или поехал в санях во всей красе, что никак не входило в планы Ленского. Пожурив себя, Онегин проанализировал ситуацию и решил, что дуэль неизбежна.

        Ленский секундантом выбрал Зарецкого не случайно, о его с ним отношениях неизвестно ничего и вполне возможно, что Ларины его отговаривали от знакомства с ним в таких примерно словах: «Не водись с ним – он тебя плохому научит». Но он не мог не знать, что Онегин с Зарецким в приятелях и кроме него, ни с кем в этой местности не общался, то есть создавал ему трудности с поиском секунданта. Но и в этом Онегин переиграл Ленского: лакей в качестве секунданта, это оскорбление и Ленскому, и Зарецкому, а ещё и указание Ленскому на его упущение в день их первого визита к Лариным.

        Вообще, в рефлексии Онегина верится с трудом, мне они кажутся ещё одной мистификацией Пушкина. Помаялся Евгений совестью – и спать, да так спал, что проспал время дуэли аж на час! В январе в семь, то есть в восемь по тому времени, ещё довольно темно, а восход только около девяти!

        Самоэпитафия Ленского и его поведение на дуэли создают впечатление, что он не просто предполагает свою смерть, но и не желает её избежать. Всё-таки в шести шагах, на самом деле меньше, если учесть длину вытянутой руки с пистолетом, промахнуться можно только специально! Что ему мешало хотя бы копировать движения Онегина, явно более подготовленного к подобным делам? И было бы два хладных тела…  Уж если тюфяк Безухов преуспел однажды…

        Ленский был преждевременным человеком, ему надо было родиться, когда А. Гончаров уже написал «Обыкновенную историю», там бы он прочёл, что рано женятся только мужики, которым в доме нужна работница, а дворянин должен заниматься делом. Хотя, почему бы ему было не воспользоваться опытом явно уважаемого им Дмитрия Ларина. Впрочем, и в уважении к Ларину есть определенные сомнения, всё-таки «Рооr Yorick!» произнесено было Гамлетом над прахом шута.

ХI. Татьяна без Онегина.

            Некто Виля* Брик – «преподаватель по литературе» (!), так она себя рекомендовала перед лекцией(!) на YouTube, считает, что сон Татьяны имеет, чуть ли не важнейшее значение для составления характеристики, как вы думаете кого? – Онегина! А Медведь, который её привел на пир Онегина с нечистью, это ни кто иной, как будущий муж Татьяны! Жаль, что на мне тогда не было шляпы, а то я бы её снял перед… размахом фантазии Вили. На мой взгляд, сон Татьяны говорит только о том, что в её, будем полагать, прелестной головке порядок был, мягко говоря, относительным.

           Не будет опрометчивым заявление, что Татьяна до своего дня рождения, так ничего и не узнала об Онегине, да и откуда? Соседи тоже о нем ничего не знали, ведь он не общался ни с кем, кроме Ленского, а потом – Зарецкого. Едва ли Ленский мог рассказать Лариным что-то толковое об Онегине – их давние разговоры под вино были исключительно абстрактными, а поскольку Зарецкого на балу не было, то и общения с ним ранее не было тоже.

   Вот и решила Татьяна уже после отъезда Онегина всё-таки хоть что-то узнать о нём, и для этого пошла в кабинет… Дяди. Да-да, именно Дяди! Если предположить, что Онегин хоть что-то привез с собой из Петербурга, то он это же и увёз, а если не привозил ничего, то, вероятно, увез и что-то из когда-то Дядиного имущества. То есть, бильярд, книги с пометками, портрет Байрона:

«…столбик с куклою чугунной

Под шляпой с пасмурным челом,

С руками, сжатыми крестом», чьи прототипы уже, вероятно, не были также популярны, как во времена молодости Дяди… могли в равной степени содействовать составлению эмоционально-психологического портрета Онегина, как… и сон Татьяны. Хорошо, пусть бюстик принадлежал Онегину, а Наполеона и Байрона он разлюбил и оставил бюстик и портрет в деревне. Вы видите разницу? Я – нет, хотя бы из-за отсутствия подтверждения тому, что Байрон и Наполеон были ориентирами для Онегина в его жизни, а не прикрывал плесень на стене, как портрет, и не служил пресс-папье, как бюстик.

            Не желаете ли, сопоставить мнения столь разных людей, как Пушкин и Татьяна об одном предмете, то есть об Онегине? Тогда вот вам, сначала Пушкин:

«Мне нравились его черты,

Мечтам невольная преданность,

Неподражательная странность

И резкий, охлажденный ум»**.

А теперь Татьяна:

«Что ж он? Ужели подражанье,

Ничтожный призрак, иль еще

Москвич в Гарольдовом плаще,

Чужих причуд истолкованье,

Слов модных полный лексикон?..

Вообще, девушка 18 лет провела в фантазиях и мечтах, всё её знание жизни почерпнуто из французских романов и баек темной няньки, а тут она – бац! – и составляет точный психологический портрет человека, которого видела всего три раза, если, конечно, не считать её сон. И мы чуть не в один голос повторяем за ней: «Уж не пародия ли он?»! А кто в таком случае не пародия? В ком нельзя найти родственные или хотя бы схожие с кем-нибудь черты? Почему человек во всём должен быть оригинален? Неужели герои её любимых романов в чём-то не повторяли друг друга? В страсти к женщине, например, или манерах?

_______________________

*– неужели она вторую и третью буквы пишет строчными буквами. Вы ведь тоже догадались из чьего ФИО составлено её имя?

**– то есть безволие, растрачивающее жизнь на бесплодные мечты, и железная воля, не дающая отвлекаться на ерунду, на мелкие романчики, например и ведущая к какой-то ясно видимой цели? Симбиоз Бальзаминова и… Фридриха Великого! Каково?

Уж не пародия ли он?». – тем не менее, вынеся столь суровый приговор Онегину, она так и не проанализировала всю глупость, всю беспочвенность своей первой любви даже после созерцания книг и предметов, некогда приобретенных… Дядей. Так стоило ли ножки бить, чтобы вынести суждение о… Дяде, который вполне мог как быть, так и не быть москвичом. Насколько осведомлен я, между двумя столицами всегда шло некоторое соревнование, и назвать Онегина – представителя петербургской партии москвичом, ну не знаю.., пусть специалисты разбираются, это не какое-нибудь энциклопедическое исследование, а не более чем изложение собственных впечатлений.

          Кроме определения того, кем же на самом деле является тот, кому она навек отдала своё сердце, Татьяна ещё перебирает женихов и отвергает их одного за другим всех троих. Вообще-то непонятно, с чего бы вдруг она стала такой популярной, всё-таки её некоторая… своеобычность едва ли была тайной для окружающих, и видеть в ней идеальную спутницу жизни могли только такие оригиналы, как Князь. Неужели вытеснить из девичьего сердца первую любовь настолько сладостная цель? Если же женихи оживились по случаю её 18-летия, то непонятно, за что же Ольгу выдали, не дождавшись этого возраста.

         В грусть Татьяны по отъезду Ольги поверит только тот, кто не помнит, что про её общение с Ольгой в романе нет и слова, а только то, что:

«Дитя сама, в толпе детей

Играть и прыгать не хотела»

А ещё:

«Задумчивость, ее подруга

От самых колыбельных дней,».

Или вот:

«Когда же няня собирала

Для Ольги на широкий луг

Всех маленьких ее подруг,

Она в горелки не играла,

Ей скучен был и звонкий смех,

И шум их ветреных утех.» И это при том, что разница в возрасте у них всего год – едва ли два!

        Вполне понятно, почему Д. Ларин вывез молодую жену в деревню, непонятно почему она после смерти мужа постоянно пребывала в деревне? Сезонные перемещения были тогда вполне в моде. Девочкам необходимо было дать светское образование и не под надзором темной бабки. Да и сама Ларина была старушкой только в представлении Пушкина и Онегина. Допускаю, что брить лбы и гонять девушек ночами на грядки для кого-то может быть удовольствием, но едва ли величайшим в жизни. Но почему этим радостям необходимо придаваться исключительно на природе и почему круглогодично? Единственно, как более или менее правдоподобно, можно объяснить пребывание в деревне, это нежелание упустить Ленского, как мужа для Ольги в будущем или нежелание демонстрировать в свете … неадекватность старшей дочери. Опять же, Ольгу выдали за первого попавшегося улана, который ещё с меньшим основанием, чем кавалергард, мог обещать «деве юной любови вечной на земле». Почему местные помещики, тот же Петушков, не сватался к Ольге? Что ему мешало развивать успех первого танца на балу и тем натянуть нос Онегину, хотя бы мысленно?

       Насколько нелогично постоянное пребывание Лариных в деревне, настолько же нелогичен их отъезд в Москву на «ярмарку невест», то есть от полнейшего доминирования в стихию рынка. Если я что-то понимаю в маркетинге, то на ярмарке предложений, то есть невест, всегда больше, чем купцов, сиречь свах и женихов. То есть, желание выдать Татьяну замуж, было не столько причиной, сколько попутным поводом для переезда в Москву.

      Кстати, мы ничего не знаем о жизни самой, так сказать, старшей и уже последней, Лариной в Москве, а тому, кто подумает, что она ходила только по монастырям и церквам, мы никогда не покажем оперетту Легара «Веселая вдова».

          XII. Татьяна и Князь.

          Пред'идущей главой я немного опередил события, но вряд ли это страшно для моего анализа.

          Если абстрагироваться от утверждения Татьяны, что «Для бедной Тани все были жребии равны», а исходить только из изложенных А. Пушкиным фактов, то мы увидим, что «Для бедной Тани» НЕ «все были жребии равны». Она могла жить прежней жизнью и умереть старой девой, могла уйти в монастырь или в кусочки, странствуя по святым местам. Так нет, она основательно покопалась в женихах и мене, мене, текел, уфарсин, то есть нашла их всех легкими, сиречь, неподходящими. Надо ли объяснять, почему именно Татьяна нашла

их слишком… легкими? – ведь матушка, не задумываясь, и с громадным удовольствием отдала бы Татьяну за любого, после её летней эскапады! Если над замужеством, ничем не  компрометировавшей себя Ольгой, матушка долго голову не ломала, то уж с Татьяной… И не следует забывать, что это только по мнению Онегина:

 «Ларина проста,

Но очень милая старушка» – у некоторых особей «мужеска полу»  могло быть совсем иное мнение и о возрастном, и об умственном состоянии мадам Лариной и многие не побоялись бы противоречить Онегину в этом вопросе. Кстати, или как угодно, некто Берти Вустер (см. П.Г. Вудхаус) всех своих знакомых девушек на выданье называл «старушками». И что? Едва ли подлежит сомнению, что матушка Татьяны в замужестве дочери была заинтересована, но из соображений, а хоть и деликатности, никак её не принуждала к браку с первым же  претендентом, то же со вторым и третьим, значит никаких матушкиных слезных «умолений» не было.

         Итак, считаю доказанным, что переезд оставшихся Лариных в Москву был предпринят исключительно… уж и не знаю, по просьбе или настоянию Татьяны. Вероятно, это было солидарным решением, так как обе они не могли не понимать, что прошлогоднюю историю лучше оставить в деревне и в прошлом, а московскую жизнь начинать с чистого листа.

       Очень хорошо, что московская родня весьма неплохо подготовила её к замужеству, так как самая первая поклёвка (а первая ли?)оказалась удачной:

«Друг другу тетушки мигнули

И локтем Таню враз толкнули,

И каждая шепнула ей:

– Взгляни налево поскорей. —

«Налево? где? что там такое?»

– Ну, что бы ни было, гляди…

В той кучке, видишь? впереди,

Там, где еще в мундирах двое…

Вот отошел… вот боком стал… —

«Кто? толстый этот генерал?» – неужели вы думаете, что на бал Татьяну палкой гнали или одевали соответствующим образом насильно, а она была безучастна, как Офелия в исполнении А. Вертинской? Может быть, вы думаете, что  она так и продолжала витать в облаках, а не поощрила пристальный взгляд генерала улыбкой, кивком, взмахом веера или каким-то другим приёмом, почерпнутым ею из книг или тётушкиных арсеналов?

       Неужели она увидела в Князе родственную душу, человека, который, как и она сама, готов связать жизнь с тем, кто его не любит и не полюбит никогда?  Почему та Татьяна, которой восхищаются уже 200 лет, не сказала Князю, что любит другого, что сердце её несвободно сейчас и не будет свободно впредь? Или сказала, а Князь, любя её безмерно,

надеялся страстью растопить лед в её сердце? Только с чего бы – при его знатности, богатстве и положении в обществе? Кроме того, его родня, особенно тётушки узнали бы всю подноготную и не допустили бы этого брака. Помимо всего прочего Князь при его положении в свете, несомненно, должен был испросить благосоизволения на этот брак у ЕИВ. Татьяна могла бы сказать не только Онегину, но и Князю, что «Для бедной Тани все были жребии равны», то есть, что Петушков, что монастырь, что петля, что Буянов, что Князь – разницы никакой. Впрочем, о количестве перебранных вариантов Татьяной Онегину знать не полагалось – не было бы того эффекта, а вот Князю, она должна была сказать, если бы она была, хоть чуть достойна всех полученных ею за два века славословий.

           Как, каким способом молодой перспективный генерал был завлечен в тенета брака с Татьяной, нам неизвестно и, боюсь, что необъяснимо даже для самого благорасположенного к Татьяне читателя, тем более что первым, если не единственным впечатлением, составленным Таней о генерале, было «толстый». Важный, как описал его Пушкин, вполне, но толстый? Он же примерно ровесник Онегина, боевой, израненный – и вдруг толстый!

           Без сомнения же можно сказать, что все усилия генерала – Князя по превращению этой… деревенской заготовки в светскую даму увенчались успехом, но, увы, не пробудили в ней не только сердца, но даже элементарной благодарности к своему создателю. Татьяна не могла не понимать, какое благотворное влияние она может оказывать на общество и на отдельных его представителей, что для молодежи она стала примером действительно достойным подражания. То есть, как она не чувствовала своей ответственности за что-то в этом мире, находясь в деревне, так и не ощущает её и в столице. В единственном месте, где она оказалась действительно нужна, ей, по её словам, не место.

          Вы только представьте, тот ад, который разверзся бы в душе Пигмалиона, если бы его любовь всего лишь оживила Галатею, но ни на йоту не ускорила бы ток её крови. Если бы он понял, что живое теперь её сердце бьется, но на самом деле оно просто насос… но у нас нет ни капли сочувствия Князю (прил. 8), мужу Татьяны, оказавшемуся таким Пигмалионом. Вот Онегину? да сколько угодно! Татьяне! да пожалуйста! Всё понятно, проклятый царизм душил лучших людей эпохи, которые, между прочим, пороли своих крепостных, проигрывали их в карты, продавали, как скот, пьянствовали и развратничали, разорялись сами и разоряли свои вотчины, то есть Родину. Князь же воевал, кровью защищал Родину, превратил жену в икону стиля, а Онегин её сверг с пьедестала и в глазах Князя, и во мнении света. Об их свидание, уж не знаю как, но обязательно станет известно. В каком-то смысле Онегин добился своей цели – он заставил Татьяну размышлять, сопоставлять, следовательно, ________________________________

*– мне, например, даже с большим трудом не удается совместить мечтательность и резкий охлажденный ум. Ещё шутка гения?

сомневаться! Вот оно ещё одно «… в землю падшее зерно» … Как хотите, но на мой взгляд Князь не только влюблён в Татьяну, но и явно горд ею. Он производит впечатление человека, которому комфортно с женой в любое время суток, но как же быть тогда со словами Татьяны, что ей всего лишь жаль мужа? С чего бы ему довольствоваться только жалостью жены, да ещё и гордиться её? Она что, его раны излечивала? Опять же мало кто гордится своей сиделкой, да и толку от пользования Татьяной ран было бы ровно столько же, как и от ухода Онегина за Дядей, якобы имевшем место. То есть, светский триумф Татьяны тоже мистификация Пушкина, которую не замечают читатели уже почти 200 лет.

Ещё одна шутка Пушкина: по всеобщему убеждению, сопровождавший Татьяну «важный генерал» – это муж Татьяны, но почему он «какой-то», если он и друг, и родственник Онегина? И каким образом он оказался возле Онегина? Сопроводил к испанскому послу, а сам пошёл Онегина просвещать? Как-то не вяжется с его гордостью от того, что сопровождает саму Татьяну!

XIII. Татьяна и Онегин. Опус третий и последний.

  В отповеди Татьяны Онегину, не на много меньше сумбура, чем в её письме, но и правды ничуть не больше.

Еще не верите? Ну, что же:

«И я любила вас; и что же?

Что в сердце вашем я нашла?» – готовность выскочить замуж, ещё не гарантирует наличие того, что Татьяна называет любовью, а примеров тому в жизни мы, увы, знаем немало. Вообще, на что, сверх умиротворяющего разговора, могла рассчитывать девушка, которая только мельком видела предмет своей… любви, которая не могла не понимать, что «в землю падшее зерно», это не более чем результат постоянных нашёптываний родни про её свадьбу с Онегиным. А если Татьяна так и не поняла это за все прошедшие годы, то, чем же она стала лучше, если не стала умнее? Если бы тогда в аллее она могла представить своё блестящее будущее, она была бы вправе сказать: «Полюби меня черненькой, а беленькой меня всяк полюбит», то только в таком случае была бы в чем-то права. Вообще, Татьяна, пожалуй единственный человек, который упрекает другого за то, что тот поступил с ней честно, не обидел, не оскорбил, не воспользовался её слабостью и неопытностью… Впрочем, обижаются чаще на правду и справедливость, так как сами предпочитают поступать ровно наоборот.