Святитель Лука. Пути небесные и дороги земные

Все эти условия, плюс колоссальная работоспособность и титаническое упорство в достижении цели позволили Валентину Феликсовичу уже в начале 1909 года, используя результаты своих предыдущих исследований в земских больницах, разработать новый способ регионарной анестезии тройничного нерва. Хирург считал его более эффективным, чем методики, предложенные Брауном и другими немецкими авторами. В марте 1909 года на 508-м заседании хирургического общества в Москве он сделал доклад об этом открытии. Однако коллеги подвергли предложенный им новый метод серьезной критике, справедливо считая, что исследования, проведенные на трупах, не могут быть полностью доказательными для применения в клинике. Молодой хирург, убежденный в своей правоте, покинул Москву, чтобы проверить свой метод на практике.

Это решение было связано и с тем, что Анна Васильевна, живя с двумя детьми у родных, очень страдала в разлуке с мужем. Прожить вчетвером в Москве в то время у них не было никакой возможности.

Весной 1909 года Валентин Феликсович принял предложение Саратовской губернской земской управы, где в Балашовском уезде требовался хирург для Романовской земской больницы.

Больница на 16 коек, ставшая следующим местом его работы, находилась возле железнодорожной станции на окраине слободы Романовка, где проживало 12 000 жителей. Больница, состоящая из амбулатории и стационара, была очень плохо обеспечена: не выделено даже место для перевязочной, не было отдельной палаты для оперированных больных. Операционная не имела электрического освещения, а вода для мытья рук хирурга подавалась из водонапорной башни на реке, весьма грязной после дождей. Чтобы скомпенсировать отсутствие в больнице лаборатории, новый хирург приобрел на свои деньги и привез с собой микроскоп, микротом, термостат, цитоскоп и уретроскоп. В больнице, кроме него, работали две акушерки, два фельдшера и четыре медицинских сестры, а также врач-терапевт Н. А. Кнорре, который помогал вести амбулаторный прием. Он же иногда ассистировал на операциях, проводил эфирно-хлороформный наркоз.

Уже в апреле Валентин Феликсович отправился на заседание санитарного совета со списком всего необходимого, что нужно было срочно закупить для романовской больницы. Практически все его требования были удовлетворены. Вскоре молодой хирург стал очень популярен у местных пациентов.

В Романовке Войно-Ясенецкий смог продолжать исследования по применению местной и регионарной анестезии. Он подвел итоги через полтора года в «Отчете о хирургической деятельности Романовской земской больницы». Этот труд посвящен светлой памяти профессора Дьяконова, у которого он «имел счастье многому научиться в последние месяцы его благородной деятельности» [6, с. 10]. От учителя он взял правило досконально фиксировать любые хирургические результаты с целью их анализа: так было принято в отчетах клиники госпитальной хирургии ИМУ, которой руководил Дьяконов.

С 20 марта 1909 года по 8 сентября 1910 года В. Ф. Ясенецким-Войно было выполнено 515 операций у амбулаторных и стационарных больных (почти в полтора раза больше, чем в Любажской больнице за то же время), под местным обезболиванием проведено 324 операции, из них девять – с использованием спинномозговой анестезии. Одним из первых в России Валентин Феликсович применил для местной, и особенно регионарной анестезии, новокаин, за которым было большое будущее [1, с. 111].

Однако сначала результаты, полученные хирургом, не слишком обнадеживали. Несмотря на тщательность выполнения рекомендаций Брауна и его собственную прекрасную оперативную технику, почти половина больных жаловались, что чувствуют боль. Методика была не «отлажена» и требовала серьезной доработки. Валентин Феликсович призывал коллег проявлять терпение и не разочаровываться в местной анестезии, если они не получат сразу «безукоризненных результатов». А он по своему характеру стремился именно к безукоризненным результатам! По мере отработки техники во многих случаях удавалось избавить пациентов от боли. Особенно успешными оказались у Войно-Ясенецкого операции под местной анестезией, которые сегодня проводят только в хирургических стационарах: удаление опухолей грудной железы, кишечная непроходимость, сложные офтальмологические операции. Однако иногда во время операции выяснялось, что местное обезболивание недостаточно эффективно. Тогда приходилось заканчивать вмешательство под общим наркозом, что тяжело переживалось пациентом, и как неудача – хирургом. Но для упорного и терпеливого исследователя, которым был В. Ф. Войно-Ясенецкий, такие ситуации приводили к открытию новых методов: так, он предложил сочетать местную анестезию с хлороформным или бром-этиловым наркозом и впоследствии успешно применял эти комбинации в своей врачебной практике.

Так же успешна оказалась местная анестезия для пересадки небольших «лоскутов» кожи, то есть при пластических операциях. Земский доктор активно занимался такими операциями в то время, когда об этом в России задумывались лишь немногие хирурги. Войно-Ясенецкий советовал земским врачам следовать его примеру и применять регионарную анестезию при удалении зубов, указывая на то, что обезболивание легко достигается при инъекции обезболивающего вещества в соответствующие ветви верхнечелюстных или нижнечелюстных нервов.

В санитарном совете Балашовского уезда В. Ф. Войно-Ясенецкий предложил организовать патологоанатомический музей, который мог служить для обучения местных врачей. Его предложение было отвергнуто. Пытаясь осуществить в провинциальном городке цели, поставленные в клинике профессора Дьяконова, по образцу, принятому в одном из лучших медицинских учебных заведений России, он часто терпел неудачи.

Вероятно, поэтому вскоре у Валентина Феликсовича создалось впечатление, что медицинские и научные возможности этого места работы уже не соответствуют поставленным им научным и жизненным задачам.

Через много лет его коллега Н. А. Софинский рассказывал первому биографу Святителя М. А. Поповскому о совместной работе с великим хирургом: «Один! Один! В Балашовской больнице на 25 коек мы стали заниматься микроскопическим исследованием опухолей в 1946 году, а Валентин Феликсович делал это в 1909-м!» [5, с. 64].

В Романовке родился второй сын супругов Войно-Ясенецких. Сам Святитель вспоминал об этом так: «Незадолго до нашего отъезда из Романовки родился мой сын Алеша, с большим приключением. Близилось время родов, но я рискнул ехать в Балашов на заседание Санитарного совета, надеясь скоро вернуться. Не дождавшись окончания заседания совета, я поспешил на станцию и увидел поезд, уже давший второй свисток. Не успев взять билета, я сел в вагон, но …оказалось, что я попал не в свой, а в харьковский поезд и должен был с ближайшей станции вернуться в Балашов. Но Бог помог, и в Романовке я нашел уже новорожденного сына, которого принимала женщина – врач, раньше меня вернувшаяся с Санитарного совета и заехавшая сюда по дороге в свой врачебный участок» [3, с. 29–30].

Итак, детей в семье стало уже трое, а средства существования были очень скромные. Но молодому хирургу, чтобы продолжить научную работу, необходимо было все отпуска проводить в Москве. Семья решила перебраться поближе к столице. В. Ф. Войно-Ясенецкий подал прошение об увольнении в августе 1910 года. Причиной ухода было желание Валентина Феликсовича обеспечить себе более приемлемые условия для занятий научной работой.

Главный врач Переславской больницы

Незадолго до этого был объявлен конкурс на должность заведующего Переславской земской уездной больницей Владимирской губернии. В ноябре врачебная комиссия при Переславской уездной земской управе приняла решение пригласить доктора Войно-Ясенецкого, отдав ему предпочтение среди нескольких других кандидатов. Сыграла роль не только его известность как врача, его выступления в медицинской прессе и на заседаниях хирургических обществ, его научные работы, но и мнение предыдущего заведующего больницей, Ф. Г. Буткевича. Этот хирург направлялся в Императорскую Военно-медицинскую академию для защиты докторской диссертации и имел положительные отзывы своих коллег о работоспособности и оперативной технике Войно-Ясенецкого. Ф. Г. Буткевич сам присутствовал 13 ноября 1910 года на заседании врачебной комиссии при Переславской уездной земской управе, где В. Ф. Войно-Ясенецкий был признан первым из кандидатов и получил место заведующего Переславской земской больницей [7, с. 12].

Здесь он проработал более шести лет не только главным хирургом, но и главным врачом больницы, здесь стал доктором наук, закончил одну свою всемирно известную книгу и задумал другую… Академик Ю. Л. Шевченко, досконально исследовавший биографию Святителя, считает этот период звездным часом его врачебной деятельности: «Здесь он состоялся как хирург и ученый с большой буквы» [1, с. 165].

Почему доктор Войно-Ясенецкий выбрал Переславль-Залесский? Этот старинный русский город, основанный еще князем Юрием Долгоруким в 1152 году, находится относительно недалеко от Москвы. Отсюда было проще, чем из Саратовской губернии, добираться в столицу во время научных командировок. Должность заведующего, то есть главного врача больницы, сулила более широкие возможности. Повышение зарплаты тоже было не лишним для семьи. Есть также гипотеза, что о Переславле доктору и его жене, много рассказывала уроженка этого города Е. В. Малиновская, работавшая с ними вместе в госпитале в Чите. Возможно, она приглашала их к себе [7, с. 109].

Переславская земская больница. 1910-е гг.

На первый взгляд, новое место работы главного врача Войно-Ясенецкого мало отличалось от предыдущих. Только пациентов у него стало больше, тем более, что он теперь как главный врач больницы отвечал за медицинскую помощь во всем уезде. В ведении же земской больницы Переславского уезда в 1910 году было 442 населенных пункта с населением 114 000 человек.

За 12 лет до приезда в Переславль В. Ф. Войно-Ясенецкого больница выглядела так: «…На весь уезд была только одна больница в г. Переславле. Она помещалась в каменном двухэтажном здании с мезонином и была устроена на 25 кроватей (хотя число больных зачастую доходило до 50 человек). Это лечебное заведение находилось в крайне неудовлетворительном положении во всех отношениях. Кровати были деревянные, чувствовался большой недостаток в хозяйственном инвентаре, медикаментах, и не было почти хирургических инструментов; отхожие места были холодные и разносили зловоние по больничным палатам… Кроме больницы в городе существовала богадельня и при ней приют для подкидываемых детей…

В здании больницы… имеются… отдельная операционная комната, ванная. Родильного отделения и сифилитического не имеется» [8, с. 10].

В 1910 году в земской больнице Переславля все не слишком изменилось, разве что увеличилось количество коек, их стало 65, что все равно было недостаточно для более чем стотысячного населения уезда.

Обслуживали больницу всего два врача: терапевт и хирург, то есть главный врач Войно-Ясенецкий должен был выполнять всю хирургическую работу. Огромный объем лег на плечи 34-летнего хирурга. Но этого он никогда не боялся! Гораздо больше огорчало его то, что пациенты, обычно в запущенном состоянии, слишком поздно попадали в больницу – добирались на телегах, по бездорожью, после того, как долго ждали, что «само пройдет». В распоряжении больницы не было даже лошади, чтобы доставить врача к больному в случае срочной необходимости.

Кроме того, сама больница досталась главному врачу не в лучшем состоянии. За год до его вступления в должность, в декабре 1909 года, сгорели два барака, где располагались амбулатория и аптека. Сохранились только фундаменты от этих зданий. Главврачу пришлось временно устроить аптеку в терапевтическом отделении, а прием хирургических и терапевтических больных вести в лечебных отделениях, где были выделены специальные кабинеты. Оставались существенные недостатки: отсутствие дезинфекционной камеры, ветхость инфекционного барака – деревянного здания. Заболевшие тифом и холерой обращались за помощью в земскую больницу, а условий для их содержания там не было. Приходилось отказывать, чтобы не заразить других больных.

Не было в больнице, как, впрочем, и в Переславле-Залесском, центрального водопровода и канализации – бетонные выгребные ямы каждодневно опорожняла приезжавшая ассенизационная бочка на колесах, наполняя зловонием окрестности. Освещалась больница керосиновыми лампами.

Доктор Войно-Ясенецкий доказывает необходимость электрического освещения с болью в сердце, которую не может скрыть даже официальный сухой отчет: «Электрическое освещение операционной… не является предметом роскоши, как может показаться на первый взгляд: освещение операционной керосиновыми… лампами подвергает большой опасности оперируемого больного и всех участников операции, т. к. от соединения паров хлороформа с газообразными продуктами горения керосина и спирта образуется очень ядовитый газ, хлорокись углерода, белые пары которого наполняют операционную, вызывают очень быстро у находящихся в ней тяжелую головную боль, кашель, обмороки, а иногда и смерть больного» [9, с. 5].

Сегодня нам удивительно, что такие вещи нужно доказывать. А в 1910-е годы это были реалии многих больниц.

Преобразования, которые начал проводить Валентин Феликсович в больнице, касались прежде всего хирургической активности. Во-первых, значительно увеличилось количество операций. В течение 1911 года число операций, выполненных в стационаре, значительно возросло, фактически удвоилось: 1056 хирургических вмешательств, включая амбулаторные.

Во-вторых, были предприняты меры по улучшению обеззараживания рук во время операции. В предоперационной хирургического отделения появился специальный умывальник, с помощью которого мытье рук осуществлялось «по системе Дьяконова»: калийно-олеиновым мылом, кипяченой водой, затем руки протирались марлей, смоченной 95% спиртом. Новый хирург также ввел правило использовать при операциях резиновые перчатки. Третьим новшеством стала установка в операционной наркозного аппарата Брауна, с помощью которого стали проводить эфирно-хлороформные наркозы по последнему слову медицинской науки в то время.

В 1911 году В. Ф. Войно-Ясенецкий опубликовал свою первую научную статью на немецком языке в научном журнале «Zentralblatt fur Chirurgie», посвященную осложнениям блокады тройничного нерва по Брауну [7, с. 35]. Хирург утверждал, что предложенный им способ анестезии путем введения обезболивающего вещества во внутреннюю стенку глазницы более эффективен и безопасен. Время показало, что он прав. Но на это потребовались годы… В небольшом эпизоде биографии Святителя Луки мы опять можем ясно видеть присущее ему упорство, стремление довести начатое до конца и абсолютный приоритет истины. Послать статью, критикующую Брауна, в журнал, выходивший в Лейпциге, где работал родоначальник регионарной анестезии, мог только человек, абсолютно уверенный в своей правоте! Человек, всегда идущий по пути правды, добивающийся ее приоритета, несмотря на чины, звания и посты…

Однако, даже при высоком мастерстве главного хирурга, далеко не все его операции проходили успешно. Он тяжело переживал смерть своих больных (о некоторых помнил годами, если не всю жизнь), но умел делать выводы и из своих неудач. Например, гибель пациента Макара К., крестьянина из села Елизарова, у которого после драки был разрыв селезенки, надолго осталась в памяти хирурга. Хотя состояние больного ухудшилось также в связи с тем, что он страдал от кишечной инфекции, и легко можно было «списать» его смерть за счет этого осложнения, а также позднего поступления в операционную (больного до того пытался лечить на дому другой земский врач), Валентин Феликсович, по мнению Ю. Л. Шевченко, не переставал анализировать причины неудачи операции в течение 12 лет. И это привело в 1923 году, в Ташкентской городской больнице, к разработке В. Ф. Войно-Ясенецким, уже священником Валентином, нового способа удаления селезенки [1, с. 166].

В 1911 году в Переславской земской больнице главным хирургом были проведены крупные операции на позвоночнике и суставах, органах брюшной полости, а также глазные, гинекологические и проктологические хирургические вмешательства. Многие из них проводились здесь впервые.

В «Отчете о деятельности Переславской земской больницы» за 1911 год Войно-Ясенецкий уделяет особое внимание перитонитам, формулируя, что главное условие операции – срок, в который она сделана. Он не разделял взглядов хирургов, которые не оперируют вовсе позже 40 часов от начала болезни, но рекомендовал своим коллегами не считать часов, если состояние больного позволяет начать операцию. Он пишет, что ему удавалось спасать больных не только на третий, но даже на четвертый день болезни. Даже из сухих строк отчета видно, как боролся этот человек за жизнь больного до последней возможности: «часов считать не надо» – ни часов болезни, ни уж, конечно, своих собственных часов отдыха и ночного сна!

Кроме врачебной работы, немалую часть времени В. Ф. Войно-Ясенецкого занимала административная деятельность. Марк Поповский, по аналогии со стандартами поведения в 1960-е, считал, что большой ученый чаще всего отличается непрактичностью, неприспособленностью к жизни. Ничего подобного не было в характере Валентина Феликсовича, который делал любое дело, за которое он брался, очень основательно, творчески и ответственно. Поэтому он проявил себя в Переславле не только как выдающийся хирург, но и как талантливый организатор здравоохранения.

Он постоянно добивался улучшений условий работы врачей и содержания пациентов в своей больнице на заседаниях врачебной комиссии при Переславской уездной земской управе. Там он был секретарем и единственным хирургом из числа присутствующих. Его авторитет и упорство в достижении целей позволили ему добиться от земства средств на расширение состава служащих больницы за счет штатных фельдшеров и другого обслуживающего персонала, заменить кровати в больнице на более удобные и гигиеничные, купить необходимую мебель для палат. Он даже завел платную палату (земская медицина была бесплатна) с улучшенными условиями для состоятельных пациентов, которые хотели у него оперироваться, и использовал эти средства на улучшение быта других больных.

Персонал Переславской земской больницы. Третий справа в верхнем ряду – главный врач больницы хирург В. Ф. Войно-Ясенецкий, четвертый справа – терапевт И. М. Михневич, там же вторая слева – сестра-хозяйка А. А. Макарова. В нижнем ряду вторая слева – С. Д. Михневич, акушер и анестезиолог

Все эти изменения, а самое главное – уровень хирургической работы и необыкновенно внимательное, самоотверженное отношение к пациентам, которое главный врач проявлял сам и требовал от своих коллег, сделали Переславскую земскую больницу неузнаваемой уже через год после его вступления в должность.

Глазные операции, которыми молодой хирург Войно-Ясенецкий прославился еще в Фатеже, стали одним из доминирующих профилей этой больницы. Оперировать глаза к нему приезжали из самых дальних уголков уезда, даже из других областей. Он был рад возросшей хирургической практике и заботился только о том, чтобы оказать помощь как можно эффективнее, чтобы не отказать никому, кто нуждается в лечении. Главный врач пишет о том, что ему не хватает отделения для венерических больных, а также считает необходимым присоединить к больнице отделение для родильниц. В то время у большинства женщин в Переславском уезде роды проходили дома, более состоятельные люди могли пригласить на дом повивальную бабку или врача. Дома рожала и жена Валентина Феликсовича. Поэтому здесь речь идет о тех женщинах, которые были вынуждены или скрывать свою беременность, или находились в таких условиях, где не было предусмотрено даже самой примитивной акушерской помощи. Порой слова хирурга звучат как евангельское напоминание: «Нельзя отказать в приеме беременной арестантке, городской прислуге, бесприютной городской жительнице, прохожей женщине» [9, с. 3–4].

Исследования, прокладывающие новые пути

В 1912 году в земской больнице Переславля-Залесского В. Ф. Войно-Ясенецкий развернул широкие исследования по регионарной анестезии. В отчете главный хирург лишь скупо констатирует, что значительно чаще применялась регионарная анестезия, дававшая отличные результаты. И приводит цифры, из которых следует, что при операциях в стационаре он использовал этот метод в 16% случаев, в амбулатории – в 12% [7, с. 33]. Как отмечает Ю. Л. Шевченко: «Научные успехи земского хирурга, как правило, достигались во время зимних ежегодных отпусков, которые проходили… на анатомических и хирургических кафедрах медицинского факультета Московского университета. Здесь… ставились многочисленнее эксперименты и критически оценивались результаты каждого из них. После экспериментальной проверки… допускались клинические испытания, проводившиеся не только в условиях этого медицинского факультета, но и в хирургическом отделении Переславской земской больницы…» [1, с. 174–175].

Насколько же плотно была расписана жизнь этого человека во время работы в Переславле! Без преувеличения можно сказать, что у него не было ни минуты свободной – ни во время отпуска, ни днем, ни ночью. Такое напряжение сил, такая целеустремленность дали со временем прекрасные плоды. Именно в это время он использовал все свои возможности на благо медицины. И не было ничего, что бы отвлекало его; ничего, что отягощало его жизнь в последующие годы. Российская наука была еще в расцвете, чтобы давать возможности для осуществления его замыслов, питать его, как ветви дерева питаются от корней…

Обезболивание при операциях на нижних и верхних конечностях было особенно актуально для пациентов земской больницы: раны рук и ног при покосах и других сельскохозяйственных работах, вывихи, переломы, ушибы от ударов – копытом лошади, рогом коровы, а то и в пьяной драке.

В. Ф. Войно-Ясенецкий предложил новые способы блокады срединного и седалищного нерва, которые обеспечивают обезболивание при операциях на верхних и нижних конечностях. Другие хирурги пробовали с разной степенью эффективности делать блокаду срединного нерва, но блокада седалищного нерва в то время считалась Г. Брауном и его последователями просто невозможной. Это не остановило русского хирурга: Войно-Ясенецкий нашел свой собственный способ доступа к этому нерву и успешно осуществил его блокаду. Он сделал это первым в мире. Его открытию предшествовала долгая и тщательная работа: препарирование седалищного нерва на 70 трупах в клинике и эксперименты с окрашенным раствором желатина в месте выхода седалищного нерва из области малого таза.

Эти исследования позволили ему уже в 1912 году провести 30 операций с блокадой седалищного нерва по своему методу.

Только одну из сделанных операций он расценил как сомнительную – во всех остальных обезболивание было надежным и эффективным. Результаты этой блестящей работы он опубликовал в июле 1912 года в немецком журнале «Zentralblatt fur Chirurgie». Однако его приоритет не был признан: 5 месяцев спустя немецкий хирург Кепплер опубликовал статью о таком же способе блокады седалищного нерва, и «с тех пор в немецкой литературе мой способ называется способом Keppler’a», – писал Войно-Ясенецкий в 1915 году в своей монографии «Регионарная анестезия» [10, с. 23].

В декабре 1912 года главный врач Переславской земской больницы докладывал о своих достижениях на XII съезде российских хирургов в Москве. Он представил научному собранию свой метод блокады седалищного нерва, точно указав точку, в которую нужно вводить анестезирующий раствор. И даже для удобства работы сам сделал из телеграфной проволоки специальный треугольник, накладывающийся на тело больного в области ягодицы, чтобы обеспечить попадание иглой в нужную точку (впоследствии ее стали называть точкой Войно-Ясенецкого). Несмотря на несомненную ценность такого открытия, на съезде у него нашелся оппонент – хирург П. С. Бабицкий, предлагавший свой способ анестезии. Однако, как пишет Ю. Л. Шевченко: «Практика земских хирургов… свела на нет подобные… возражения… Способ Бабицкого… не получил широкого распространения. После XII съезда российских хирургов о нем упоминал только земский хирург Ясенецкий-Войно в своей диссертации… «Регионарная анестезия». Это была дань уважения хирургу Бабицкому, внесшему собственный вклад в развитие регионарной анестезии» [1, с. 182]. Да, многому могут поучиться современные медики у этого великого врача и ученого, в том числе и этике по отношению к своим коллегам!

На съезде В. Ф. Войно-Ясенецкий доложил также о своем способе блокады срединного нерва. Заинтересовали его коллег и новые предложения о лечении перитонитов, с которыми столь часто приходилось сталкиваться земским хирургам, поскольку обычно пациенты поступают на операционный стол спустя несколько суток после развития воспаления брюшины (оболочки, выстилающей брюшную полость). Рекомендации Валентина Феликсовича были очень актуальны в то время, когда еще не применялись антибиотики, и вмешательство хирурга было едва ли не единственным способом борьбы с перитонитом.