Голубка и Сокол

Женя родила сына 20 марта. Непостижимое счастье этот маленький человечек принёс в жизнь молодой мамы. Весь мир сошёлся на этом ребёнке – он стал центром её забот и переживаний, а всё остальное стало неважным и второстепенным.

– Павлик, сыночек, – Женя с благоговением целовала его маленькие ручки. – Где ты, Давид? Посмотри какой ангелочек у нас родился.

Через две недели Наталья тоже разродилась и подарила мужу третью дочку. Девочку назвали Лиза. Прелестный ребенок: синие глазки, светлые волосы, чуть вздёрнутый носик! Сестру же раздражало всё: плач детей, смена подгузников, кормление по часам. Не выдержал даже Пётр:

– Что ты с ума сходишь? Лиза на маму мою похожа. Не горюй, Натаха, мы не успокоимся – четвёртый будет сын.

Устроили праздник по случаю рождения малышей. Пришли подружки Жени – Лариса с маленькой Златой и Маша, и как обычно – дядя Тихон, Оксана Тарасовна и сын их – Виктор. Тётка не удержалась, внимательно всматривалась в лица детей:

– Хороші дітки. Дай Боже їм здоров’я. Ну что, Петро, как насчёт моей водочки? Везёт тебе, Зоя.

Уже на кухне Зоя Васильевна шепнула Жене:

– Слава Богу, что Оксана лишнего не сболтнула, Наталья и без того с утра на взводе.

В кухню зашёл Виктор и, как бы, между прочим, обнял Женю.

– Ты чего? – отшатнулась Женя, и Зоя Васильевна с удивлением уставилась на него.

– Нам бы морсика, – не растерялся Виктор.

Оксана Тарасовна затянула украинскую песню – задушевную, но заунывную. Петру это быстро надоело, и он включил магнитофон, пустился в пляс и закатил весёлые частушки. Его поддержали Виктор с отцом, хотя держал равновесие Тихон с большим трудом. Праздник прошёл шумно, весело, и все остались довольны. Тихон Васильевич, как всегда, перебрал немного…

Глава 21

Вернувшись в Ереван, Давид твёрдо решил, что ему нужно вернуться в общежитие к друзьям. Он был не в силах до исступления думать о том, что потерял Женю навсегда, не в силах – оставаться один. После поездки в Литву в душе зародилось предчувствие, что сама судьба пошлёт ему знак. Он снова заселился к Артёму и Ованесу. Вместе с товарищами ходил в бары и на дискотеки, пил пиво, курил сигареты, словом – стал компанейским парнем. Как-то вечером заметил, что Артём и Ованес секретничают.

– Ого! Да у вас тайное вече. Колитесь, братцы, что задумали?

Спитакци помялись и признались:

– В марте решили идти на Арарат. Думаем – где разжиться деньгами?

– Почему в марте? А не летом? – спросил Давид ребят.

– Летом и девушки совершают подъём. Весной трудности, испытания, да и гора ещё чистая. Нас собралась целая группа.

– Я с вами. Можете рассказать детали. Как идёт подготовка, кто в группе?

– Завтра собираемся в кафе «Славянка», приходи, можно с девушкой. Всё сам узнаешь. Часть группы будет с Аграрного университета.

На следующий день Давид и Артём пришли в указанное кафе. Все шумели, спорили, обсуждали, организатором восхождения была заявлена некая туристическая фирма, её представитель, назвавшийся Русланом, также пришёл в кафе. Он уверил собравшихся, что с турецкой стороной всё согласовано. Она и обеспечит снаряжением, трансфером, лошадьми для подъёма грузов, питанием, бронированием отелей. Группу поведут два гида из местных курдов и он сам. Нужно было внести оплату и на 20 марта планировали вылет в столицу Турции. Вся организационная часть заняла 20 минут. Всем всё было понятно и представитель турфирмы ушёл. К группе покорителей вершин присоединились друзья друзей, и тусовка продолжалась до закрытия. Молодежь постепенно расходилась, но тут появился Ованес и пригласил продолжить вечер в общежитии. В их комнату набилось столько молодежи – яблоку негде было упасть. Сюда на шум подтянулись парни, живущие по соседству, и посторонние девушки с улицы. Ованес организовал стол, пили недорогие напитки, закуски практически не было. Бесконечные разговоры и споры – весёлые истории любовных похождений переплетались с геройскими планами восхождения на Арарат ранней весной. Обсуждали смелые проекты по архитектуре, которые по замыслам студентов должны изменить лицо страны и столицы. В который раз очередной гонец бежал за дешёвым вином, снова звучали тосты и девичий смех. Облокотившись на спинку, Давид сидел в изголовье кровати, подложив под спину подушку. В разговоры он не вступал, но пил со всеми, голова тяжелела, глаза слипались. Реальность расплывалась и уходила… Женские руки обнимали и ласкали его. Мягкие губы касались щеки, с тёплым дыханием доносились невнятные слова. Он улыбался, и ему показалось, что это вернулась Женя.

– Голубка моя, – сквозь сон, тихо пробормотал Давил, стараясь обнять девушку.

Он открыл глаза и увидел перед собой раскрасневшуюся и возбуждённую Зару. Давид отпрянул, зло посмотрев на неё. Медленно отстранил её руки и грубо оттолкнул прочь от себя. Потом снял кроссовки, подтянул подушку и, согнув ноги в коленях, закинул их на кровать, чтобы удобнее лечь. Наутро все подруги узнали правду: фантазии и мечты о предстоящей свадьбе с завидным женихом рассыпались в мелкие осколки. Девушки сплетничали, зло шутили. Зара была в отчаянии, но приняла это как месть юноши за оскорбление, нанесённое её отцом. Мыльный пузырь лопнул, и как исправить ситуацию она не знала…

Давид прилетел в Турцию раньше на два дня, чем основная группа. Он договорился с организатором, что самостоятельно доберётся в город Ван, где и присоединится к ним. Ему хотелось поговорить с братом. Самые тёплые воспоминания о Турции были связаны с Наилем. Отец обрадовался сыну, немало удивился его желанию участвовать в покорении Арарата, но отговаривать не стал. Он ещё в прошлый приезд понял, что сын унаследовал его твёрдый и бескомпромиссный характер. Поздним вечером Арон зашёл к Наилю:

– Сын, у тебя сложились дружеские отношения с братом. Что происходит с ним? Что его беспокоит? Он мне не скажет, даже если я его и спрошу.

– Отец, Давид заехал к нам, чтобы проститься. Я вижу по его глазам, что он страдает. Если возникнет опасность, он не будет бороться за жизнь. Помоги ему, папа – иначе случится беда.

Перед отъездом Арон пригласил Давида в кабинет. Он указал пальцем на два баула внушительных размеров и сказал:

– Не знаю, какое обеспечение будет у вашей группы. Я приказал, и мне подготовили всё самое необходимое и надёжное для восхождения. Забирай. Надеюсь, что ты, сын, вернёшься живым и здоровым. Приезжай летом, для тебя есть работа.

Глава 22

Давид отправился в курдский город Ван, где и встретился со своими. Группу составили двенадцать студентов, Руслан от турфирмы, два гида из местных курдов. Наутро погрузились в автобус и поехали в сторону города Догубаязит, который и был отправной точкой для подъема. Там и заночевали в отеле, дружно поужинав и обсудив предстоящий день, разошлись по номерам. Казалось, что план был простой: Догубаязит – высота 1600 метров, первый день – автобусом до высоты 2200 метров, дальше пешком до летнего лагеря 3340 метров, второй день – подъём до 4200 метров. третий день – подъём до вершины 5165 метров и спуск.

Давид вышел на улицу. Гора была как на ладони, вся покрытая снегом, гордая и неприступная. Утром в девять часов группа выехала на автобусе в сторону Арарата, как и было обещано отряд поднялся на высоту 2200 метров. Ночью прошёл снег.

Лошади, которые должны были нести багаж, вязли в снегу и не смогли подниматься в гору, пришлось всё тащить на себе. Уже на первых порах сказалась слабая подготовка к подъёму. Ноги утопали в снегу по колено, а снегоступы были не у всех. Группа растянулась, те кто шли впереди, останавливались и ждали, когда отстающие подтянутся. К пяти часам вечера ереванцы с большим трудом поднялись на высоту летнего лагеря и поставили палатки, чтобы переночевать.

Руслан подбадривал ребят, как мог. Он видел, что некоторые настолько выбились из сил, что готовы были повернуть назад.

– Смотрите, мы не одни, за нами идёт группа, – сказал Руслан и показал вниз.

Не прошло и получаса, рядом с их лагерем были установлены палатки другой группы альпинистов.

– Эти парни из Турции, я слышал их речь. Совсем другая организация восхождения: экипировка, слаженность. Все – крепкие парни, спортсмены. Как будто не устали. А наши – полуживые, хотя прошли треть подъёма. Руслан сказал, что завтра гиды-курды повернут назад. Не удивлюсь, если часть ребят уйдут с ними, – обессиленные приятели уже не слышали слов Товильяни, они моментально уснули.

Ветер усиливался и завывал. Давид прислушался – от соседей доносился смех, у них играла музыка.

Утром все собрались вокруг Руслана. Ветер издевался по полной, стоило к нему повернуться лицом, как оно покрывалось коркою льда. Сильные порывы бурана трепали одежду и наметали снег в каждую доступную щёлку. Решительность парней падала на глазах.

– Ну, что приуныли? Курды возвращаются назад, если кто не уверен в своих силах, может спускаться с ними. Через полчаса мы выходим, а сейчас убираем палатки. Выйдем на фирн – твёрдый, слежавшийся снег, снегоступы убираем. Скорость ветра больше семидесяти, но будет расти, – командным голосом объяснил Руслан.

Турецкой группы уже не было. Все решили подниматься наверх, никто не хотел выглядеть слабаком. К четырём часам вечера, совсем вымотавшись, студенты дошли до стоянки, которая располагалась на высоте 4200 метров, и при сильном ветре еще полтора часа устанавливали палатки. После такого тяжелого подъема аппетита не было, но Руслан настоял, и парни немного перекусили. Спустя некоторое время он пришёл в палатку Давида и сообщил:

– Прогноз неутешительный. Ветер ещё больше усилится, и к вершине готов идти только Феликс из Аграрного. Он ходил на Казбек, и для него подъём до вершины – дело принципа. И есть проблема – мой GPS-навигатор намок и теперь барахлит. Ну что парни?

– Мы пойдём, – за всех ответил Ованес.

– Тогда решим так: пусть Феликс идёт первым, он с навигацией умеет обращаться. А мы вас ждём в лагере, и будем спускаться вместе. Надевайте кошки. Иди, Товильяни, поговори с Феликсом. Ого! У вас прекрасная техника, да и палатка клёвая, хорошо устроились.

Давид и Руслан вышли наружу. Ветер сбивал с ног. Зона облаков осталась внизу, воздух разряженный и дышать становилось труднее. Из палаток турецких альпинистов выбивался свет и доносилась музыка. «Интересно, пойдут ли они на вершину?» – подумал Давид.

Феликс ему понравился, чувствовалось, что человек он закалённый и опытный в альпинизме. Договорились, что в связке первым пойдет Феликс, а он – последним.

В три часа ночи, вооружившись всем необходимым, отважная четверка двинулась к вершине.

– Я слышал, ночью сошла лавина, – прокричал Феликс.

Ветер пробирал до костей и понижал температуру. Иногда приходилось останавливаться, широко расставляя ноги и вдавливая кошками в лёд, ждать, пока очередной шквал ветра отступит. Когда удавалось, четвёрка сбивалась в кучу, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться, перевести дыхание и отдохнуть. Но они шли. Им было по двадцать. Они не думали об опасности, им казалось, что силы их бесконечны. А впереди – только белый мрак. К двум часам дня они достигли вершины! Радовались как дети. Гордые, что не спасовали и не отступили. Обнялись, воткнули в снег флажок Армении. Артём попытался снять парней на телефон.

– Всё, идём на спуск, – скомандовал Феликс, и они повернули назад.

Они дошли до отвесного участка, открывшегося после схода лавины. Снег, накрывавший склон, ушёл, обнажив гладкий, обледенелый участок горы. Видимость – не более десяти метров. Буря, снег сбоку, резкие порывы ветра.

– Спускаемся дюльфером! (по закреплённой верёвке) – крикнул Феликс, перекрывая вой ветра.

Они выбрали точку крепления – ввинтили ледобур глубоко в лёд, через ушко ледобура защёлкнули карабин с муфтой, в который продели страховочную верёвку. Всё проверили – Феликс пошёл первым. Он пристегнул восьмёрку к своей обвязке, продел верёвку, проверил муфту. Медленно, контролируя скорость руками, начал спуск – лицом к скале. Второй, третий – по очереди. На спуск каждого уходило несколько минут. Они ждали внизу, прижимаясь к ледяному склону, под шквальным снегом, который бил в спину. Последним спускался Давид.

Он пристегнул восьмёрку к обвязке, взял верёвку в руки, оттолкнулся, начал спуск. Одна нога соскользнула. Он попытался прийти в устойчивое положение, но резкий порыв ветра в спину нарушил равновесие. Он качнулся вперёд – в этот момент ледобур выскочил, и Давид… сорвался.

Секунды – и тело пролетело мимо поля зрения ожидавших, вниз, под скальный выступ, под снежную кромку, куда буря загнала снег. Они мельком заметили падающего – и всё. Ни удара о скалу, ни крика. Они начали звать его, кричать, в ответ – только снег в лицо и вой ветра. Феликс подошёл к краю, привязался дополнительной петлей, осмотрел скальный участок – ни следов, ни голоса, ни веревки…

Давид очнулся. Темно и холодно, нестерпимо болела нога и голова гудела. Скрытая полость под снегом, словно ловушка, в которую он угодил. Он кричал, звал на помощь, но никто не отозвался. «Это конец. Сколько мне суждено? Пока я не усну», – подумал Давид. Он посмотрел наверх, на проём в снегу, который пробил своим телом. Там в вышине бушевала метель, а ниже, на самом краю – ему показалось… Не может этого быть! Неподвижно сидела птица. Она наклонила голову и смотрела вниз.

– Голубка, откуда ты здесь? Ты прилетела проститься со мной? Передай моей Жене – до последней минуты я думал о ней.

Он вспоминал прошедшее лето, ясные глаза любимой, её улыбку. «Прости, голубка. Не суждено нам быть вместе. Не суждено, не суждено», – стучало в голове. Стало теплее… совсем тепло. Он засыпал.

– Давид, Давид, – кто-то хлопал его по щекам, стараясь привести в чувства.

Его осматривали, переворачивали, ощупывали, сделали укол, наложили шину на ногу. Он открыл глаза, его окружили четыре альпиниста с фонариками на касках. Не успел он понять, что происходит, как его медленно потащило вверх, он поравнялся с голубкой. Но увы…

Это был просто кусочек льда. В глазах потемнело, боль отступила. Ушли страх, тревога, отчаяние. Он пришёл в себя уже в вертолёте, врач в белом халате держал его руку. Давид поблагодарил доктора, на что тот сухо ответил:

– Благодарите отца.

Он пролежал неделю в госпитале, ему наложили гипсовую повязку на ногу, делали уколы, проводили обследования. Его перевезли в Измир на частном самолете. Три дня Товильяни гостил у отца и стал собираться домой. Он попрощался с отцом и зашёл к брату:

– Наиль, я всё думаю, как меня нашли на горе? Я не кричал, не звал на помощь, я был без сознания.

– На тебе был маячок: этих спасателей нанял отец, – ответил Наиль.

– Я совсем не знаю отца, – с грустью признался Давид брату.

– Да, мы плохо знаем отца. И ты в этом не одинок…

Глава 23

В начале апреля на архитектурном факультете случился переполох. Начиналось занятие, все студенты сидели на местах, с минуты на минуту должен был подойти преподаватель. Вбежал запыхавшийся Армен Данелян и объявил:

– Парни, вы не поверите, там по коридору идёт Давид Товильяни!

Весть о том, что самый способный и талантливый студент курса, подающий большие надежды, сорвался на Арарате, облетела университет мгновенно. Девушки вздыхали, что такой красавчик ушёл из жизни, кто-то горевал, что теперь не перехватить деньжат до следующей стипендии, парни из отряда, что ходили с ним на гору, переживали и чувствовали свою вину. Все сорвались и выскочили из аудитории. По коридору, как ни в чём не бывало, на костылях ковылял Давид. Его окружили, кто-то хлопал по спине, кто-то пытался потрогать.

– И правда, живой!

– Да мы тебя уже похоронили, – кричал кто-то сбоку.

– Долго, значит, жить буду, – отшучивался Давид и улыбался. – Осторожно, а то собьёте меня с ног.

– Мог бы позвонить, мы переживали за тебя.

– Я же телефон оставил в палатке.

– Да мы пытались его включить, но он у тебя закодирован.

– А как тебе удалось спастись?

– Меня подобрали альпинисты из турецкого отряда.

– Здорово! Ты – молодец. Мы рады, брат, за тебя.

Он живой! А нога, что нога – до свадьбы заживёт! Геворг Григорян, преподаватель университета, стоял у двери и ждал, когда эйфория и возбуждение от возвращения с того света Давида Товильяни пройдёт, и все вернутся в аудиторию. В глубине души он тоже был рад, у него на Давида были свои планы.

После сдачи экзаменов Давид поехал в Дилижан к Мелику. Зефира родила близнецов. Мальчиков назвали Тигран и Рустам. Мелик пропадал целыми днями в мастерской. Уставший и чумазый при встрече с другом по-прежнему улыбался и острил, но Давид почувствовал, что Мелик не хотел нагружать его своими проблемами. Давид возмутился:

– В конце концов, мы друзья или нет? Чего темнишь?

– Доходы упали, работаем впустую, за углом, видел, какой автосервис отгрохали. Наша мастерская – так, отцу прибавка к пенсии.

– Переезжай в Ереван. Подыщи помещение, покупай оборудование, создадим совместное предприятие и вперёд.

– Ты серьёзно? Готов вложиться? Давид, ты же знаешь – я не подведу.

– Я летом – к отцу в Турцию. Отец будет строить турецкую баню, а с меня – проект. Когда вернусь, тебе будет, что мне рассказать. Давай счёт, я скину тебе деньги. Поторопись, Мелик, дети быстро растут.

Перед отъездом Давид заглянул к Адамянам. В доме чувствовалась праздничная атмосфера. В связи с арестом Зураба Варданяна, Марка на работе повысили, хотя и временно. Хорошее настроение отца не помогло Наире, после свадьбы им с Рубеном было указано на дверь, и они были вынуждены поселиться у родителей мужа. Торос и Рузан работали, и Наире пришлось заниматься домашним хозяйством. Её это сильно напрягало, ей хотелось вернуться домой, где Аврора и Гаянэ выполняли всю домашнюю работу. Но Марк не поменял своего решения, и Наира, обиженная на всех, ушла, в сердцах хлопнув дверью.

В Измире Давид приступил к проектированию турецкой бани – хаммам. Внимательно изучал чертежи старых бань, посетил несколько объектов в городе, ознакомился с их особенностями в Турции. Всё нужно разместить на площадке заказчика – подъезд к бане, цветущие кустарники по периметру, само строение и открытый бассейн. И Давид решил начать с сердца хаммам – с парной, над которой возвышался купол. Шаг за шагом он продвигался и продумывал другие помещения и их оборудование. Отделка, материалы – кафель, камень. Он продумывал каждую деталь с одержимостью ювелира.

Отец и Фарук Байрак остались довольны работой Давида и устроили семейный ужин.

– Держись от этого семейства подальше. Фарук – хитрая лиса, я вижу, Нергис смотрит на тебя с неподдельным любопытством, – предупредил Наиль.

То ли подкупила Давида их похвала его первого проекта, то ли развязался язык от выпитого вина, но он предложил Фаруку внести изменения в фасад особняка, перестроить центральный вход, а на втором этаже построить лоджию, где можно отдыхать, любуясь морем. Он так увлекся, и за несколько минут набросал рисунок фасада дома. Эта идея Фаруку понравилась, он попросил Давида сделать чертежи и привязку к дому.

– Не женить ли нам твоего Давида на моей Нергис? – обратился он к Арону.

Лицо Давида моментально исказилось. Он встал, помог Наилю подняться, давая понять, что они уходят.

– Я привык в этой жизни решать всё сам. Я не девица, чтобы меня сватали, – жестко ответил Давид.

– Это мы ещё посмотрим, я не меняю своих решений, – процедил сквозь зубы Фарук, но Давид это услышал и понял…

Утром Арон решил поговорить с сыном, он не хотел портить отношения с компаньоном.

– Сын, Фарук Байрак – мой партнёр и богатый ….

– Отец, – перебил его Давид, – я благодарен тебе за всё: что помогаешь мне, что дал возможность сделать проект, за спасение на Арарате. Я уважаю тебя, отец, и иного отца не хотел бы. Но я никогда не поступлюсь своими принципами. Под дудку господина Байрака плясать не буду, и миллионы мне его не нужны.

– Принципы? А какие у тебя принципы, сын?

– Я женюсь на девушке, которую выберу сам. Для меня личное счастье превыше материальной выгоды. Хочу, чтобы семья была большая и дружная, хочу заниматься любимым делом и построить свой дом. Я хочу жить с любимой женщиной, а не просыпаться по ночам от того, что твоя жена, которую тебе кто-то сосватал, бродит по коридору и разговаривает сама с собой.

– Жестоко, Давид. Разве я мог что-то сам изменить? Быть счастливым – разве такое возможно?

– Прости, отец. Мне жаль, что не сдержался… Я, пожалуй, поеду.

– Давид, задержись. Пусть прораб и инженер посмотрят проект.

Давид сдержал слово: остался и выполнил работу для Фарука. Глубокой ночью, сидя за чертежом, он думал о Жене. Больше года прошло, но она не отпускала. Ни весёлые компании, ни шумные вечера в барах и на дискотеках не смогли затмить в его душе чувство, вспыхнувшее от встречи с ней. Воспоминания оживали, будоражили и витали вокруг. Он снова и снова возвращался в мыслях к той ночи, проведённой с Женей. Это приводило его в возбуждение и необъяснимая ревность прожигала грудь. Тихий голос, как чарующая музыка, звучал в голове, кожей он ощущал прикосновение нежных пальцев. Глаза её манили и не давали покоя.

Отец зашёл утром, чтобы проводить сына в аэропорт. Давид спал, откинувшись в кресле. Рука лежала на рисунке, словно художник пытался почувствовать дыхание и биение сердца своего творения. Арон потянул листок – Давид проснулся:

– Это моя Женя, – срывающимся голосом произнёс он.

Отец положил руку на плечо:

– Я понимаю тебя, сын. Я верю – ты не повторишь моих ошибок.

Давид заглянул к Наилю, чтобы попрощаться.

– Что ты смотришь в своём телефоне? – поинтересовался Давид.

– Меня вчера возили в больницу. Я по дороге снял видео. Девушка танцевала на фонтане. Смотри.

И Наиль протянул телефон. Под мелкими брызгами воды, искрящимися в лучах солнца, танцевала девушка. Она кружилась прямо по плоской площадке сухого фонтана, откуда вверх били тонкие струи. Её лёгкое, намокшее платье облегало тонкую фигуру, её светлые волосы прилипли к плечам. Она размахивала руками в такт музыки и смеялась, радуясь прохладе воды в знойный день. «Я видел во сне этот фонтан. Я найду тебя, Женя. Поеду в Латвию. Это знак мне», – сердце Давида заныло.

Мелик Матосян много сделал за лето. Автосервис, зарегистрированный на Давида Товильяни, заработал.

– Мелик, я вижу, что тебе бы хотелось, чтобы я впрягся вместе с тобой в работу и в этом увяз. Но нет, сделаю проект автомастерской и всё. Учи людей, и привыкай командовать. Сними наконец-то эту промасленную спецовку. Я верю, у тебя всё получится. А я поеду в Латвию.

– Ты продолжишь поиски Жени?

Давид заулыбался:

– И когда это я успел тебе всё рассказать?

Глава 24

В июне Женя закончила колледж и получила диплом медицинской сестры.

– Женя, решим так: лето отдыхай и наслаждайся свободой, а в сентябре поступай на работу. Доктор Раукас обещал мне, что поможет устроить тебя в больницу. Даже не знаю, как тебе, дочка, об этом сказать: Наталья и Пётр собираются переехать в Россию, в Коломну, – Зоя Васильевна не первый раз порывалась начать этот разговор. Каково было ей, матери, оставить дочь с грудным ребёнком без крыши над головой?

– Мама, они хотят продать квартиру? А как же мы? И почему в Коломну?

– В Коломне живёт его брат, там же родители – где-то рядом в деревне. Наталья решила, что меня возьмут с собой, а ты поживёшь в бабушкиной квартире.

– Мама, её же занял Виктор. Да и я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Доченька, но что же делать? – сил моих нет с ней спорить. Я им поставила условие: буду сидеть с Павликом, пока ты не получишь ясли. У нас год в запасе. Отдыхай, моя девочка. Может они и передумают. Дай бог, у тебя всё сложится, и я вернусь к тебе.

Эрнест Раукас сдержал обещание, и Женя устроилась на работу медсестрой в больницу. Старый доктор, когда впервые увидел Женю, всплеснул руками:

– Какой же подлец обманул этого ангела?

Женя быстро влилась в коллектив, в больнице подружилась со своей коллегой по отделению – Эрикой. Та была старше её, она быстро взяла шефство над Женей. Ввела её в курс дела: рассказала о неслужебных отношениях в коллективе и, затаив дыхание, поделилась с новой подругой тем, что в хирургическом отделении появился молодой доктор, который вернулся после стажировки в Финляндии. Зовут его Андрес Беркос, и ей он безумно нравится. Энергичная и темпераментная, Эрика постоянно что-то придумывала, ей трудно было усидеть на месте. В первый же день она предложила Жене посетить бар в Старом городе. Наличие у Жени ребёнка в таком раннем возрасте и отсутствие мужа повергло Эрику в шок, и она бравурно заверила, что ни одному мужчине не удастся её обмануть.

Девушки подружились, и если дежурство приходилось на выходной день, Эрика успевала собрать все сплетни в отделении, а Женя выполняла работу за неё. Однажды Эрика таинственным голосом сообщила в столовой, что доктор Беркос сидит за соседним столиком и смотрит в их сторону. Женя машинально повернула голову и встретилась взглядом с доктором.