Эффект Кроноса: Мткаван

Все переглянулись. В глазах читался один и тот же немой вопрос: вчера она взбежала по этой лестнице быстрее нас, а сегодня не может сделать и шага? Но Анна всё же спустилась. Старуха тут же обняла её, поцеловала в щёку. Анна едва сдержала дрожь: руки старухи были ледяными, словно у мертвеца. — Ну что ж, родная, помоги старой бабке. Сил больше нет, старость — не радость.

Анна поддержала её под руку. Астхик, тяжело опираясь на девушку, поднялась по ступеням, отдышалась и обняла остальных — широко и радостно. — Почему вы вчера не зашли ко мне? Я так соскучилась, — ласково проворковала она.

— Но, бабушка Астхик… ты же была здесь вчера, — неуверенно произнесла Анна. — Что ты, милая! Я старая, конечно, но такое бы не забыла. Добрая улыбка расплылась на её морщинистом лице, и на мгновение оно стало менее странным, почти родным.

В этот момент снизу вернулся Деро. Он успел быстро осмотреть первый этаж, гараж и котельную. Запыхавшись, он взлетел по ступенькам, протиснулся между девушками к Крейну и жарко зашептал ему на ухо: — Ничего. Всё чисто. Следов нет. Ни царапин на окнах, ни разбитого стекла, ни вмятин. Вообще ничего. Он упер руки в бедра, пытаясь отдышаться, и растерянно смотрел на брата.

Крейн нахмурился и задумчиво потер подбородок. — Ладно, потом обсудим, — бросил он. На его лице тут же появилась фальшивая, вежливая улыбка. Он повернулся к старухе: — Заходите с нами, бабушка Астхик. Попьём чаю. Он любезно отошел в сторону, пропуская женщин вперед, и они с Деро замкнули шествие.

На кухне Анна принялась накрывать на стол: достала сыр, масло, поставила чайник. Её движения были механическими. Когда она пыталась зажечь конфорку, спичка в руках плясала. Только с третьего раза ей удалось чиркнуть о коробок — руки предательски дрожали.

— Ну, мои хорошие, рассказывайте, как жизнь? Надолго к нам? — ласково щебетала бабка, озаряя всех своей лучезарной улыбкой. Никто не ответил сразу. В кухне было слышно только ровное шипение газовой плиты. Для них эта ночь еще не закончилась. Под глазами у всех залегли синие круги, лица были бледными. Они сидели, оглушенные контрастом: Крейн и Анна видели зверя, остальные слышали адский грохот, но сейчас дом был цел, а за столом сидела безобидная старушка.

— Бабуль, ты точно не помнишь вчерашнего дня? — с подозрением спросил Крейн, сверля её тяжелым взглядом. Бабка усмехнулась и отхлебнула чай: — Нет, дорогой, я бы такое запомнила. Не настолько я еще выжила из ума.

Крейн наклонился к самому уху Анны: — По-моему, у бабки крыша поехала окончательно. — Перестань, — так же шёпотом ответила Анна и ощутимо ткнула его локтем в бок. — Может, просто склероз. Не накручивай. Глупые мысли брата на секунду отвлекли её от ужаса, заземлили.

— Ребята, а что вы такие измученные? — вдруг забеспокоилась Астхик, оглядывая их потухшие лица. — Вы что, простудились? — Нет, бабуль, всё нормально, — ответил за всех Деро. — Слушай, а ты ночью ничего странного не слышала? Твой дом же напротив. — Нет, Деро-джан. Я спала как убитая. Да и слух у меня уже не тот, сама знаешь, — махнула рукой старуха. Она тяжело поднялась со стула. — Ладно, пойду я к себе, притомилась что-то. Поможете спуститься? — Конечно. Деро кивнул и послушно проводил её до входной двери.

Как только замок за бабкой щёлкнул, маски были сброшены. Крейн резко встал, опрокинув стул. — Надо валить. Прямо сейчас. — Однозначно, — дрожащим голосом подтвердила Эва. — Вы тоже это видели? Это было… настоящее чудовище? Анна нахмурилась, пытаясь найти хоть какое-то рациональное объяснение, чтобы не сойти с ума: — Не уверена. Может, это была игра света, тень от дерева… Но глаза… Они светились. Похожи на кошачьи. — А я уверен, — жестко перебил Крейн. — Огромный силуэт. Белые глаза. Когти, которые рвали стекло, которого теперь нет. — И что это было? — с ужасом прошептала Анаит. — Зверь. Какой-то чертов хищник, — отрезал Крейн.

— Хищник? — возразила Анна, скрестив руки на груди. — Где ты видел таких зверей? С когтями, способными рвать бетон, и глазами мертвеца? — Ну, я видел по телевизору… В Армении водятся эти… пантеры. Или ягуары. Кошки, короче, — неуверенно начал Крейн, пытаясь подобрать слова. — И у них ночью точно светятся глаза.

В этот момент вернулся Деро. — Внизу всё чисто, — доложил он. — Машины тоже целы. Как будто ничего и не было ночью. — Как это нет?! — вспыхнул Крейн. — Я же слышал, как стены трещали! — Нет, всё целое. И я тоже думаю, что это был гепард, — твёрдо сказал Деро, пытаясь убедить самого себя. Он протянул кулак брату, и они стукнулись костяшками в знак согласия. — Или рысь. — И вообще-то, тут водятся леопарды, умники, — буркнула Анна, посмотрев на них как на дурачков. — Но леопарды не открывают двери ключом.

— Плевать, — решил Крейн. — Леопард, призрак, бабка — мне всё равно. Уезжаем отсюда. Срочно. — Да, собирайтесь! Валим!

Они даже не стали убирать со стола. В спешке побросали вещи в сумки, сгребли одежду. Деро первым делом схватил дедову коробку с документами. Через пять минут они уже выскочили во двор, прыгнули в машины и рванули к выезду из города.

Дорога вела к магистрали, но выбраться из ущелья им не удалось. Они уперлись в пробку. Впереди, перекрывая узкий серпантин, мигали тревожные синие маячки. Подъехав ближе, они увидели причину затора. Два массивных чёрных внедорожника без номеров наглухо перекрыли трассу. Рядом с ними стояли люди в чёрной военной форме и балаклавах. Лиц не видно, только холодные, колючие глаза. В руках — новейшие укороченные автоматы, на плечах — никаких шевронов. Это точно была не полиция и не регулярная армия. Чуть поодаль, словно на побегушках у черных, стояли двое обычных полицейских, разворачивающих гражданские машины назад.

— Что за черт… — пробормотал Деро, нахмурив брови. Он медленно подкатил к импровизированному КПП на Хамере. Деро опустил стекло Двери. К их окну подошел молодой парень в полицейской фуражке, явно нервничающий рядом с молчаливыми спецназовцами. — Младший лейтенант полиции Авагимян, — представился он строгим, официальным тоном. — Ваши документы, пожалуйста.

Деро молча протянул права. — Остальных тоже касается, — добавил лейтенант, не отводя взгляда от документов Деро. Крейн и Эва, сидевшие в «Вренглере» следом, вышли из машины и подошли к головному автомобилю. — Какие-то проблемы, командир? — спросил Крейн, поправляя куртку. — Нет. Вернитесь в машину. Ваша очередь ещё не пришла, — сухо, но с опаской косясь на людей в черном, ответил полицейский.

Лейтенант бегло просматривал документы, почти не глядя на лица. Но вдруг его палец замер на фамилии в правах. Он поднял глаза, всмотрелся в лицо подошедшего Крейна и расплылся в широкой, совершенно неуставной улыбке: — Да ладно… Карен? Это ты?

— Давид? — широкая улыбка растянулась на лице Крейна. Это был Давид Авагимян — его друг детства, с которым они лазили по этим самым горам много лет назад. — Сколько лет! — Давид радостно хлопнул его по плечу. — Какими судьбами? Что ты тут забыл? — Да вот… приехали отдохнуть компанией. Но ночью на наш дом напали. Мы решили уехать от греха подальше, — быстро, сбивчиво объяснил Крейн.

— Напали? — нахмурился Давид, его рука инстинктивно дернулась к кобуре. — Кто? Местные алкаши? Почему в участок не позвонили? — Если бы я рассказал, ты бы всё равно не поверил, — мрачно ответил Крейн. Давид кивнул, из мужской солидарности делая вид, что понял намек на что-то личное. — Ладно. Припаркуйте машины вон там, на обочине, чтобы проезду не мешать. Сейчас разберемся.

— Давид, нам надо уехать. Срочно, — с нажимом повторил Крейн, положив тяжелую руку на плечо друга. Давид тяжело вздохнул и покачал головой. На его лице читалась беспомощность и затаенная обида на ситуацию: — Боюсь, не получится, брат. Никого не выпускают. Приказ сверху. — Как это?! — начал было Крейн. — И с другой стороны ущелья тоже всё перекрыто. Мы в кольце. Полная блокада.

Крейн почувствовал, как внутри закипает паника вперемешку с яростью. Он повысил голос, и к ним тут же шагнул один из бойцов в чёрном. Движения военного были резкими, хищными. — У вас проблемы? — холодно, безжизненным голосом спросил он. — Да, проблемы! — вспыхнул Крейн, резко оборачиваясь к нему. — Нас не выпускают!

Солдат прищурился. Его глаза над маской балаклавы были пустыми. Голос стал твёрдым, как сталь: — Сэр, никто не проедет, пока мы не дадим команду. Разворачивайтесь. Я не буду повторять. Он бросил ледяной взгляд на Авагимяна: — Лейтенант, вернитесь на пост и проводите гражданских. Или мне придется их арестовать за неподчинение режиму КТО.

Крейн набрал воздуха в грудь, нахмурившись. Он уже хотел резко ответить, но Давид опередил его, выставив руку и преграждая путь, не позволяя другу наделать глупостей. — Есть, сэр! — Давид виновато отступил, но глазами умолял друга молчать.

Анна наблюдала за этим из машины, и сердце её сжалось. Давид не изменился. И в детстве он всегда стоял за друга горой: не подначивал драку, а наоборот — всегда решал вопросы словами, дипломатией. Крейн же всегда был вспыльчивым, настоящая «горячая голова». Если бы не Давид, его бы еще в школе побили раз десять за дерзкий язык и неумение контролировать всплески ярости. Он вечно попадал в неприятные ситуации. Анна вспомнила тот случай в Техасе: Крейна остановили за превышение скорости, а он начал спорить с копом и в итоге загремел в «обезьянник» за невыполнение требований офицера. Или когда ему стукнуло 18, и он так увлекся гонкой на своем любимом «Мустанге», что улетел в овраг. Машина ушла в утиль, а он чудом остался жив. «Я думала, после той аварии он хоть немного уймется, — с тоской подумала Анна, глядя на напряженную спину брата. — Но нет. Если бы не Давид сейчас, нас бы точно повязали».

Крейн с огромным трудом подавил ярость и глубоко вздохнул. Анна заметила, каких усилий ему это стоило. Пытаясь говорить спокойно, чтобы достучаться до человека под маской, он произнес роковую фразу: — Послушайте, нам нужна помощь. На наш дом ночью напало какое-то существо. Это не люди. Нам нужно уехать ради безопасности.

Военный усмехнулся под маской. В его голосе зазвучало откровенное снисхождение, словно он говорил с умственно отсталыми: — В ущелье проник особо опасный преступник. Шпион. Пока его не нейтрализуют, периметр закрыт. Мы его ищем — вам не о чем волноваться. Возвращайтесь в город: подмога прибудет через час, улицы будут патрулировать. А насчет вашего «зверя» — не выдумывайте. У страха глаза велики. Скорее всего, это просто медведь или гепард.

— Леопард, кретин, — едва слышно, себе под нос прошептала Анна.

— Что? — Боец резко повернул голову в её сторону. Его ледяные глаза сузились. Он явно услышал.

Анна мгновенно нацепила маску невинности. — А я не вам, сэр! Я это брату, — тут же нашлась она, одарив военного самой лучезарной и одновременно наглой улыбкой. «Боже, сама только что осуждала Крейна за его длинный язык, а теперь делаю то же самое», — пронеслось у неё в голове. Нервный смешок застрял в горле.

Военный сверлил её взглядом еще секунду, оценивая степень её дерзости. Затем, видимо, решив не тратить время на гражданских истеричек, махнул рукой. — Уезжайте. Лейтенант, пять минут — и чтобы духу их тут не было. Уходя, солдат ещё раз косо оглянулся на Анну через плечо. Взгляд обещал проблемы, если они встретятся снова. «Ну и ладно. Зато он теперь знает разницу», — подумала она, чувствуя, как дрожат колени.

Крейн, скрипнув зубами, молча развернулся и пошёл к своему «Вранглеру». Его плечи поникли. — Ну, что он сказал? — с надеждой спросила Эва, высунувшись из окна. — Сказал, надо возвращаться, — ответил Крейн голосом, в котором не осталось ни капли оптимизма. — Мы в ловушке.

Глава 4. Тут унитаза нет

— Деро, вернись к девчонкам, — вполголоса скомандовал Крейн, не отрывая взгляда от блокпоста. — Убедись, что с ними всё в порядке и они сидят тихо. А я попробую выудить у Давида, что тут происходит на самом деле. Он замолчал, прислушиваясь к далекому гулу ветра в ущелье, и добавил: — Этот хмырь в маске сказал, что мы видели медведя или гепарда… И прозвучало это так, будто для здешних мест это в порядке вещей.

— Сам подумай, как наши слова звучат со стороны, — вздохнула Анна, зябко обхватив себя за плечи. Она изо всех сил пыталась найти логичное объяснение. «Это же не мистика, правда?» — пронеслось у неё в голове. Она то ли пыталась убедить брата, то ли успокаивала саму себя. — Если честно, я сама не поняла, на что смотрела. Разглядела только когти, — произнесла она тихо, будто боясь, что чудовище услышит её даже здесь.

Вдруг висок обожгло холодом. На открытую кожу упали первые капли дождя — мелкие, ледяные, они впивались в тело, как тонкие иглы. Анна вздрогнула, по рукам побежали мурашки. Погода в горах портилась с пугающей скоростью.

— Я тоже толком не успел рассмотреть, — пробормотал Крейн, поднимая воротник куртки. — Но, может, это всё-таки был гепард. — Он сделал шаг к дороге. — Ладно, я к Давиду. А ты иди в машину. — Нет, — твёрдо сказала Анна, шагнув за ним. — Я пойду с тобой. И это леопард, Крейн. Ле-о-пард. Крейн лишь криво ухмыльнулся, оценив её упрямство, но спорить не стал.

Коротко кивнув, они двинулись вместе — сквозь сырой воздух и усиливающийся дождь, к фигуре Давида, неподвижно стоявшей у обочины. — Эй, — негромко окликнул его Крейн. — Подойди.

Давид вздрогнул. Быстро оглянувшись и убедившись, что люди в чёрном отвернулись, он метнулся к ним. Схватив Крейна за плечо, лейтенант грубо затолкнул его за массивный кузов внедорожника — в слепую зону, подальше от глаз спецназа. Анна юркнула следом. — Ты совсем с ума сошёл? — зашипел Давид, сдерживая злость. — Не высовывайтесь! Идите обратно!

Крейн хотел огрызнуться, но притих. Он заглянул другу детства прямо в глаза и тихо, отчаянно произнёс: — Давид, прости, но домой нам никак нельзя. А если этот ваш «зверь» вернется? Что тогда? У нас там девчонки. Пропусти нас по-тихому, пока эти цепные псы не видят.

Давид понял: «они» — это те самые люди в чёрной униформе, патрулировавшие дорогу. Он достал ключи и сунул один Крейну. — Ладно, — сказал он. — Это ключ от моего домика. Заезжайте во двор, войдите в дом — там вам будет безопасно. Я сдам смену и потом всё объясню. Провести вас я пока не смогу.

Крейн кивнул. Они вернулись в машину и уехали, а Давид остался в полумраке улицы, следя, не обратят ли на него внимания патрули.

Крейн включил дворники на вранглере — дождь усилился, и лобовое стекло покрылось каплями, мешая обзору. Деро ехал позади на хаммере. Анна сидела рядом и рассматривала коробку, но почему-то не решалась открыть.

— И что там? — эхом пронеслось в голове Анны. Она совсем выпала из реальности и не разобрала, что он сказал. — Что? Прости, я не расслышала, — откликнулась она, не отрывая остекленевшего взгляда от дедовой коробки, которую крепко прижимала к груди. — Я говорю, всё хорошо? Ты какая-то сама не своя.

Анна медленно повернула голову и посмотрела на брата как на полного идиота. Во взгляде читалось чистейшее осуждение. — Что? Почему ты так смотришь? — искренне не понял Крейн. — Потому что, дубина, ночью в наш дом чуть не влезла какая-то тварь и едва нас не сожрала! — резко сорвалась Анна, повышая голос. — А теперь вооруженные до зубов наемники не дают нам выехать из города! И ты после этого задаешь тупые вопросы?! Это всё Анаит виновата: «Полетим в Армению, погуляем, отдохнем...» Отдохнули, блин! За сутки всё покатилось в ад!

«Я схожу с ума, нервы ни к черту. Только нервного срыва мне сейчас не хватало», — пронеслось у нее в голове. Но, выговорившись, на душе действительно стало чуточку легче.

Крейн примирительно поднял одну руку, не отрывая вторую от руля: — Ладно, понял. Я просто хотел поддержать разговор, не кипятись. — Я спокойна! На дорогу лучше смотри, умник, и верни обе руки на руль. — Ой, да ладно тебе, Анна. Прошло уже столько лет, а ты всё ещё злишься на меня из-за того, что…

Он не успел договорить — в боковом зеркале мелькнул свет. Деро мигал дальними фарами, подавая знак остановиться. — Чего это он хочет? — пробормотал Крейн, нахмурив брови, и плавно съехал на обочину.

Они уже отъехали от блокпоста — мокрая дорога змеилась вдоль края ущелья. Крейн вглядывался в зеркало заднего вида, ожидая, пока брат выйдет из машины. Повернувшись к Анне, он решил закончить мысль: — Слушай, тогда я не мог ничего сделать. Поверь. И то, что я наговорил тебе тогда… Ты же понимаешь, я был злой, обиженный, плюс всё это…

Внезапно по стеклу с силой стукнули. Крейн аж подпрыгнул на сиденье, сердце болезненно екнуло. Посмотрев в окно, он выдохнул: снаружи, ежась под ледяным дождем и прикрывая голову курткой, стоял Деро. Стекло с тихим жужжанием поползло вниз.

На лице Деро играла фирменная ухмылка. Анна сразу поняла: сейчас этот клоун выдаст какую-нибудь саркастичную шуточку. — Эй, Крейн, Анна, слушайте, — начал Деро. — Я, конечно, младший из нас троих, но если вы дорогу не знаете — можно ведь у меня спросить! Анна громко фыркнула: — Очень смешно, умник. — Что, мы проехали поворот? Это всё она виновата, отвлекает меня, — тихо буркнул Крейн, кивая на сестру. Анна ответила ему уже привычным и весьма красноречивым жестом среднего пальца.

Крейн нахмурился и уткнулся в экран навигатора на панели. — Не понимаю… И GPS не работает. Вообще сигнала нет. Как так? — У меня тоже по нулям, — кивнул Деро, смахивая капли дождя с лица. — я помню дорогу. Дальше езжайте за мной.

Крейн молча развернул машину и поехал следом за братом.

Анна положила обе руки на коробку, нервно поглаживая картон. На ощупь он казался странным — шероховатым, почти как высохшая кожа, и от него исходил едва уловимый, специфический запах пыли и чего-то химического. Клей на старом зеленом скотче совсем рассохся, поэтому крышка поддалась без труда. Заглянув внутрь, Анна увидела потрепанные блокноты, густо исписанные сложными формулами, и несколько пухлых папок. А сверху лежал небольшой жесткий диск. На его металлическом корпусе был выгравирован странный символ: змея — или червь — кусающая себя за хвост. «Какая-то бессмыслица. Наверное, логотип очередной компьютерной компании», — подумала Анна, она сунула диск в карман куртки.

Они свернули на узкую грунтовую дорогу с односторонним движением. Машины с трудом протискивались между старых оград, сложенных из дикого камня без всякого цемента. Перед лобовым стеклом маячила лишь огромная квадратная задняя часть «Хаммера». В пелене дождя «Вранглер» тащился за ним, словно маленький слоненок, ухватившийся хоботом за хвост матери-слонихи. За каменными стенами мелькали просторные участки земли — в основном заброшенные фермерские угодья.

Наконец Деро остановился перед массивными, выкрашенными в золотистый цвет воротами. Выскочив под ливень, он с натугой распахнул их, пропуская машины во двор.

Анна толкнула дверь и буквально выпрыгнула наружу. Ноги тут же поехали по раскисшей, скользкой глине — она едва не села в шпагат, чудом удержав равновесие, замахав руками. Ледяной дождь моментально промочил голову, волосы облепили лицо. Она бросилась к крыльцу, где уже жались друг к другу Эва и сестры-близняшки. Они стояли под старым деревянным навесом у входа в дом. Конструкция выглядела настолько ветхой и нестабильной, что казалось, будто она старше самого этого ущелья. Её прогнившие балки угрожающе скрипели, и возникало жуткое чувство, что на них держится весь мир: стоит им рухнуть — и всё провалится прямо в ад.

Анна положила руку на плечо Анаит. Та не проронила ни слова с того момента, как они покинули их проклятый дом. — Как ты, сестрёнка? Пойдём внутрь, я сделаю тебе горячего чаю. Анаит молча кивнула и крепко обняла её. — Эй, а мне? — Карина строго посмотрела на Анну, но в её голосе не было привычного негатива, только усталость. — Ладно, и тебе, — слабо улыбнулась Анна.

Они вошли внутрь. Карина и Эва держались стойко — у них характеры были куда жестче, в отличие от мягкой и впечатлительной Анаит. Пока они бежали от машин к двери, ветер усилился, и мелкий дождь мгновенно превратился в плотный ледяной ливень. К тому времени, как все ввалились в дом, они вымокли до нитки. Последним вбежал Деро. Его намокшая челка нелепо прилипла ко лбу, так что едва виднелись глаза. — Всё, ворота на замке, — тяжело выдохнул он, отряхиваясь, как собака. — Надо растопить печь. Я промерз до костей, ужас, так и простудиться недолго.

Дом Давида был старым и сильно выделялся среди других. Не из привычного розового туфа, как соседние постройки, а целиком деревянный. Этот небольшой домик с одной спальней и гостиной, совмещенной с кухней, дышал теплом и стариной. Деро растопил чугунную печь, бросив внутрь пару сухих поленьев. Вскоре комната наполнилась приятным жаром и терпким запахом горящей древесины. Этот аромат сразу отбросил Анну в глубины воспоминаний о беззаботном детстве, когда их волновали лишь игры, еда и шалости в саду.

Карина сидела на табурете, завороженно глядя в открытую дверцу печи на танцующие языки пламени. Анаит устроилась на диване, положила голову на колени Анне и почти сразу уснула ровным, глубоким сном. Крейн же не мог усидеть на месте: он то вставал, то мерил шагами тесную комнату, потряхивая телефоном в поисках хоть одной палочки связи. Всё было тщетно. — Где же этот Давид пропадает… — пробормотал он себе под нос. Никто не ответил. Вконец вымотанные Эва и Карина уже спали сидя, уткнувшись головами друг в друга на краю дивана.

Слышно было только уютное потрескивание дров да шум дождя, ожесточенно барабанившего по деревянной крыше. В этом закрытом пространстве звуки казались громче, чем обычно, но даже этот грохот сейчас расслаблял. Анна еле держалась, чтобы не провалиться в темноту — мягкое тепло от печи приятно било по лицу и согревало окоченевшие ноги.

— Блин, а где здесь туалет? — вдруг нарушил идиллию Деро, переминаясь с ноги на ногу. — Наверное, во дворе, — ответила Анна, не открывая отяжелевших век. Дом постепенно окутывали густые сумерки — новая, полная неизвестности ночь спускалась в ущелье. Деро вздохнул, накинул на голову сырую куртку и потянулся к входной двери.

— Тебе лучше поторопиться, брат, — ухмыльнулся Крейн. — Темнеет. — Может, пойдёшь со мной? А то вдруг там… гепард? — с улыбкой бросил Деро, хитро поглядывая на Анну, и поднялся. «Вот же жук, дразнит меня. Ладно, промолчу. Спокойно, Анна, не отвечай», — подумала она, прикрыв глаза.

— Ладно, пойду. Заодно покурю, — сказал Крейн и вышел следом. Крейн сунул руку во внутренний карман и достал пачку красного «Мальборо». Куртка была кожаной, поэтому картонка не промокла. «Фух, пронесло», — пронеслось в голове Крейна. Он вытащил сигарету губами и чиркнул колесиком зажигалки. После снопа искр вспыхнул огонек. Сделав глубокую затяжку, Крейн ощутил, как терпкий дым обжигает легкие. Его взгляд замер на полной луне, и он медленно выдохнул серый дым в её сторону. Луна освещала ущелье, как гигантский прожектор с неба, а проплывающие мимо облака казались не белыми, а угольно-черными.

Деро стоял рядом под навесом и ёжился, не решаясь идти. Его можно было понять: шагнуть под ледяной ливень в кромешную тьму… К тому же, туалет был, мягко говоря, не самым комфортным. Элементарного унитаза там не было — обычная деревянная будка. В детстве даже сам Крейн до одури боялся туда провалиться. Да кто бы не боялся?

Деро набрался смелости, сделал глубокий вздох: — Всё, я погнал. Давай. Он сорвался с места и побежал через двор к туалету в самом конце заросшего огорода. Бледный лунный свет делал его фигуру видимой даже сквозь косые полосы дождя.

Крейн остался у крыльца, под старым деревянным навесом. Запах мокрой земли и дождя был прекрасен; он на миг расслабился, неловко облокотившись на опорную балку. Вдруг раздался сухой треск. Гнилая древесина подломилась, и Крейн с размаху рухнул прямо в грязную лужу. Он даже не успел выставить руки — всё произошло слишком быстро. — Чёрт возьми… — выругался он, отплевываясь и поднимаясь. Лицо и одежда были измазаны липкой грязью.

И тут, не успев толком встать, он краем глаза уловил движение — крупная тень бесшумно метнулась за машиной. Крейн замер. — Деро? Это ты? Вообще не смешно! — крикнул он, вглядываясь в темноту. Ответа не последовало. — Какого чёрта… — прошептал Крейн. Он поднялся с колен, на ходу отряхивая грязь, и тихо двинулся к внедорожнику. Сигарету он благополучно потерял в луже.

Шурх… шурх… За машиной послышались чьи-то осторожные шаги. Или это был звук его собственных шагов, искаженный шумом дождя? Крейн не мог разобрать, но шаг за шагом приближался к капоту. Внезапно чья-то рука тяжело легла ему на плечо. Крейн резко обернулся, готовый бить. Перед ним стоял Деро. — Что с тобой? Упал, что ли? — Деро разразился громким хохотом, хлопая брата по плечу и помогая стряхнуть ошметки грязи со штанов. — Не смешно, идиот, — взволнованно выдохнул Крейн, указывая в темноту. — Там что-то было. За машиной.