Эффект Кроноса: Мткаван

Анна оделась и вышла на балкон. Взгляд скользнул вниз. Двор казался заброшенным: лестница поросла мхом, дикие кусты поглощали пространство. Массивный черный «Хаммер» Крейна и припаркованный позади него «Вранглер» с прицепом смотрелись в этом запустении чужеродными пятнами. Тень вчерашнего страха снова коснулась сознания, пробежав холодком по спине. «Нет… хватит. Просто усталость», — отмахнулась она от дурных предчувствий.

На кухне её обдало теплом и ароматами завтрака, окончательно прогоняя утренний озноб. Ребята уже сидели за столом. Эва стояла у плиты, наливая кипяток для Анны. — Доброе утро! — улыбнулась Анаит, придвигая ей стул. — Вижу, вы уже в магазин сбегали, хлеба купили, — заметила Анна, с наслаждением вдыхая пар от кружки. — Ну да, Крейн нас отвёз. Тут недалеко, в городе, ларёк есть, — сообщила Карина и, прищурившись, добавила: — Ты-то хоть выспалась? А то вчера вела себя странно. Как лунатик на дискотеке.

Анна лишь кивнула — рот был занят бутербродом с овечьим сыром. — Ага! Она меня вчера чуть не прибила! — хохотнул Крейн. Анна одарила его спокойным, насмешливым взглядом: — Я просто почувствовала странный запах. Подумала: «Кому-то пора подгузник менять». Оказалось — это ты. — Ха! Смешно! — фыркнул Крейн, но беззлобно.

Смех разнесся по кухне, но мгновенно стих, стоило Анне спросить: — Ну, и чем займемся сегодня? Тут же вспыхнул спор: Карина и Деро наперебой предлагали варианты — от посещения церкви до поездки в институт или пикника в лесу. Гвалт стоял такой, что никто никого не слушал. Крейн не выдержал. — Хватит! — рявкнул он. Его голос прозвучал так резко, что все мгновенно умолкли. Повисла тягучая, тяжелая тишина. — Вы как дети, честное слово, — уже спокойнее бросил Крейн. — Так мы и есть дети, умник, — с сарказмом парировали Карина и Анаит.

И в этот момент раздался грохот. Казалось, взорвалась сама земля. Стёкла жалобно задребезжали, посуда на столе подпрыгнула. Все бросились к окну. Вдалеке, у подножия скал, поднимался клуб серого дыма, с грохотом осыпались камни. — Там шахты… — проскрипел хриплый голос прямо у них за спинами. Деро вздрогнул и чуть не выронил чашку. Все резко обернулись.

В дверном проёме, ведущем на балкон, стояла старуха. Платок туго повязан на голове, лицо — серое, морщинистое, словно высушенный на солнце фрукт. Тёмные, влажные глаза смотрели пристально, почти не мигая. — Бабка Астхик! — обрадовалась Анна и шагнула к ней, чтобы обнять. Но старуха не шелохнулась. Её тело оставалось неподвижным, как камень. Анна замерла на полпути и неловко отступила. — Вчера приехали? — прохрипела Астхик. Голос был сухой и глухой, будто доносился из пустого колодца. — Да, вечером, — холодно ответил Крейн. Он никогда не любил эту соседку. — А-а-а… Крен… Вижу, у тебя новая спутница… Анне показалось — или нет? — что старуха специально дразнит Крейна.

Эва напряглась и вопросительно посмотрела на парня: — Что это значит? — Да не знаю я! — замахал руками Крейн. — Ты первая, кого я сюда привез! — Он прав, — поддержал Деро. Остальные тоже закивали. Крейн никогда не был бабником. — Наверное, вы путаете, бабушка Астхик, — мягко поправила Анна. — Крейн, Крен, Кран… Какая разница? — усмехнулась старуха. Улыбка вышла жуткой: сухая кожа натянулась на черепе, обнажая зубы. — Ладно. Устала я. Позже зайду.

Она развернулась и пошаркала прочь. Шаги были тихими, но каждый раз в стенах отзывалось странное глухое эхо, словно кто-то невидимый повторял её движения с обратной стороны дома. — Жуткая бабка, — шепнула Эва. — Да уж, — согласилась Карина. — Хватит, — резко оборвала их Анна. — Она добрая. Всегда присматривала за нашим домом. — Раньше она хотя бы иногда улыбалась, — пробормотал Деро. — А теперь будто… не она сама.

— Интересно, что там ищут? — задумчиво заметил Деро, снова глядя в окно на оседающую пыль. — Как думаешь, Анна, там раскопки? Может, пойдем глянем? — Нет, Деро, я пришла отдыхать, а не по пыльным горам лазить, — отрезала Анна. — Всё, придумал! — перебил Крейн, в глазах которого загорелся азарт. — Вы, девочки, идите гулять. Покажите Эве город, институт. А мы с Деро на мотиках помчим туда и узнаем, что там бабахнуло. Анна и девушки переглянулись. — Хорошо, — с ухмылкой сказала Анна, явно намекая на их прошлые приключения. — Без вас даже лучше. Спокойнее.

Крейн и Деро уже облачились в защитную экипировку для мотокросса. Они подошли к «Вранглеру», отстегнули крепления на прицепе и аккуратно скатили мощные байки на землю. Анна и Эва остались у крыльца, дожидаясь, пока спустятся близняшки. — Эй, умники, будьте осторожны! — крикнула Анна братьям, перекрикивая шум ветра. — Что? Я не расслышал из-за шлема! — проорал в ответ Крейн, уже сидя верхом на байке. Анна набрала воздуха в грудь, чтобы повторить, но Крейн специально крутанул ручку газа. Рёв мотора заглушил её слова. — Анна, не слышу! Ну ладно, мы погнали! — крикнул он, довольный своей шуткой. Деро завел свой байк следом. Нарушив сонную тишину городка, они рванули вверх по склону, оставляя за собой шлейф пыли и мелких камней. — Козлина, — только и бросила им вслед Анна, отмахиваясь от выхлопных газов.

Эва рассмеялась, глядя, как мотоциклы скрываются за поворотом. — Ну, что будем делать, Анна? — спросила она, поправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Ждем наших капуш, — вздохнула Анна, кивнув на окна второго этажа. — А пока я позвоню подруге. Она работает тут, в институте. Её зовут Лилия, но с детства мы зовем её Лоло. — Лоло? — улыбнулась Эва. — Интересное прозвище. — Да просто прилипло, — пожала плечами Анна, доставая телефон. — Как и у Крейна. — Да, кстати, почему «Крейн»? — Он раньше фанател по персонажу Пугало из комиксов про Бэтмена. Его звали Джонатан Крейн. Ну, как-то так и прилипло.

— Вот и мы, девочки! — с улыбкой вышли на крыльцо Карина и Анаит. — Ну что, куда пойдем? Анна внимательно посмотрела на Анаит. Сестра выглядела бледной, под глазами залегли тени. — Что с тобой? Ты какая-то не своя, — обеспокоенно спросила Анна. Она подошла ближе и приложила тыльную сторону ладони ко лбу сестры. — Температуры вроде нет… — Да нет, всё хорошо. Просто плохо спала, кошмары снились, — отмахнулась Анаит, убирая руку сестры. — Ладно. Но если станет хуже — сразу говори мне. Анаит молча кивнула, одарив Анну лишь вежливой, чуть натянутой улыбкой, словно хотела поскорее закрыть тему.

— Так, Карина, план такой, — переключилась Анна, поворачиваясь к остальным. — Сейчас идем к дому Лоло. Она должна нас ждать — я говорила с ней пару дней назад. Хотела позвонить сейчас, но телефон вообще не ловит. Видимо, после того грохота связь легла. — А потом? — А потом покажем Эве институт. Она у нас тоже будущий генетик, ей будет интересно посмотреть на местную «легенду». Ну а после — видно будет.

Они пошли пешком. Дом Лоло находился неподалеку — оттуда уже виднелся корпус института, возвышающийся над поселком серым монолитом. Прогуливаясь по грунтовым дорогам, девушки всматривались в дома. Каждый второй стоял заброшенным, с заколоченными окнами или провалившимися крышами. Дед Анны часто показывал старые фото: когда-то здесь кипела жизнь, но после 1991 года всё распалось. Город потихоньку пустел, ветшал и больше не развивался, застыв в прошлом. Вскоре они подошли к забору, сложенному из грубого речного камня. За ним виднелся ухоженный огород, а позади дома — гараж. Ворота были распахнуты настежь. Внутри, склонившись над черным мотоциклом «Днепр» с коляской, возился старик. — Эй, дедушка Миш! Лоло дома? — крикнула Анна. Старик даже не обернулся — то ли не услышал за лязгом инструментов, то ли был слишком увлечен починкой. Зато Лоло, услышав свое имя, тут же выпорхнула на крыльцо. Узнав подруг, она расплылась в широкой улыбке и побежала навстречу, чтобы обнять их. — Ой, как я рада вас видеть! Я так соскучилась! Она поправила на носу тонкие очки в прямоугольной оправе — привычный жест отличницы, который в хаосе Мткавана казался странно успокаивающим. Её главной чертой была, безусловно, прическа: целое облако мелких, непослушных каштановых кудрей, которые жили своей жизнью и ореолом обрамляли лицо.

После приветствий Лоло обратила внимание на новую девушку. — Привет, я Лоло, — представилась она, протягивая руку. — О, привет! Я Эва. А то, что ты Лоло, я уже знаю, — улыбнулась та. Они обе рассмеялись. — Эва, познакомься, — вступила Анна. — Лоло — твоя, можно сказать, коллега. Она младший стажер в институте и учится… амм… Анна запнулась, вспоминая точное название. Лоло закончила за неё, гордо вскинув подбородок: — Ереванский государственный университет, биологический факультет, 4-й курс. — Очень приятно, — кивнула Эва. — Ой, вы такие душные ученые! — простонала Карина, повиснув на плечах у Лоло и Эвы. — Может, пойдем уже? Мне скучно стоять у забора! Анна улыбнулась дерзкому характеру Карины, но тут же её взгляд скользнул к Анаит. Сестра стояла чуть в стороне, всё так же молчалива и погружена в себя. «Нет, не буду сейчас её трогать, — решила Анна. — Не хочу душить заботой и вопросами. Ей это может не понравиться. Пусть пока побудет в тишине».

— Ну что ж, пойдемте! Покажем Эве нашу гордость — институт Мткавана! — Лоло улыбнулась и потянула их за собой. Идти было недалеко. Вскоре перед ними выросла громада комплекса. Здание возвышалось над городком, словно гигантский бетонный улей, покинутый пчелами-гигантами. Это был монументальный цилиндр, испещренный сотнями темных глазниц-арок, уходящих в небо. Яркое солнце бликовало на его массивном «венце» — надстройке на самой крыше, которая нависала над городом, как командный мостик инопланетного корабля. Снизу, от подножия, оно казалось неприступной крепостью: широкие каменные лестницы, ведущие к входу, напоминали путь к алтарю древнего божества.

— Вау… Вблизи еще круче! — прокомментировала Эва, задирая голову. — Ты еще не видела, что внутри! — Лоло схватила Эву за руку, и они побежали ко входу. — Ишь ты, смотри, как сразу спелись. Вот задроты, — фыркнула Карина. Анна строго зыркнула на сестру, но сама едва сдерживала улыбку. У массивных дверей дежурил охранник. Увидев Лоло, он лишь кивнул знакомой стажерке и молча пропустил всю группу внутрь.

Стоило пройти через тяжелые шлюзовые двери, как пространство буквально взрывалось вверх. Здание было пустым внутри — колоссальная бетонная труба, уходящая в самое небо. Здесь царил гул, похожий на дыхание спящего зверя. Этажей как таковых не было видно — лишь бесконечные кольцевые галереи с десятками кабинетов, опоясывающие эту пустоту уровень за уровнем. Снизу, с полированного гранитного пола, потолок казался далекой, недосягаемой вершиной, где сквозь бронированный купол пробивался холодный свет.

— Значит, ваш дед тут работал? — спросила Эва, оглядываясь по сторонам. — Да. И бабушка тоже, — кивнула Анна. Лоло увлекла Эву, Карину и Анаит к дальним стендам, что-то оживленно рассказывая. Их голоса эхом отражались от высоких стен, но постепенно удалялись, сливаясь в неразборчивый гул. Анна задержалась у начала галереи. Ей вдруг захотелось побыть одной, всмотреться в лица на старых снимках. Она перевела взгляд на широкую лестницу, ведущую на верхние ярусы. Путь преграждал потрепанный бархатный канат с табличкой «Только для персонала». Вдруг справа, совсем рядом, послышался влажный, шаркающий звук. Дверь подсобки, скрытая в глубокой нише, была приоткрыта. За ней клубилась тьма. Не обычная тень от выключенного света, а густая, маслянистая чернота, которая казалась плотнее самого воздуха. Она словно дышала, медленно раздуваясь и втягиваясь обратно. Воздух вокруг Анны мгновенно стал ледяным. Запахло сырой землей и озоном — как перед сильной грозой. В самой глубине этой черноты Анна заметила движение. Нечто отделилось от мрака. Силуэт — высокий, ломаный, непропорциональный — дернулся в её сторону. У него не было лица, но Анна физически ощутила на себе тяжелый, липкий взгляд. Страх сковал тело. Она хотела бежать, но ноги приросли к полу. — К-кто там?.. — выдавила она, голос сорвался на шепот. В ответ из темноты донеслось не эхо. Это был её же голос, но искаженный, словно пропущенный через сломанный диктофон — растянутый, с металлическим скрежетом и жуткой, издевательской интонацией: — К-х-т-о-о… т-а-а-м… Существо в проеме резко качнулось вперед, словно собираясь прыгнуть. Анна в ужасе отшатнулась, едва не упав. — Анна! — звонкий голос Эвы разрезал нависший кошмар, как нож масло. — Иди сюда, тут твой дед на фото! Анна резко обернулась. Подруги стояли у другого конца холла, в пятне солнечного света, и улыбались. Когда Анна, дрожа всем телом, снова посмотрела на дверь — проем был пуст. Ни тьмы, ни холода. Обычная пыльная кладовка с ведрами и швабрами, освещенная тусклым лучом из коридора. «Показалось?.. Не может быть…» — сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь болью в висках. Она на ватных ногах подошла к подругам, стараясь унять дрожь и натянуть на лицо спокойную маску. — Да… это дедушка, — сказала она, глядя на фото, но буквы перед глазами плыли. Она заставила себя вспомнить детские игры в саду, теплые руки бабушки, запах яблок. «Эх, хорошие были времена… Тогда всё было просто и безопасно», — пронеслось в голове. Эти мысли немного вытеснили животный ужас, но холод внутри остался. — Ну что, куда дальше? — бодро спросила Эва, не замечая бледности подруги.

— Предлагаю просто прогуляться по городу, — сказала Анна, когда они вышли из института. — А в церковь сходим завтра. Сил уже нет. — Отличная идея, — согласилась Лоло. Они побродили по узким улочкам Мткавана, провожая закат, а ближе к вечеру довели Лоло до дома и направились к себе. Тишину городка внезапно разорвал режущий слух рёв моторов. — Это Крейн и Деро, — поморщилась Анна. — Сейчас весь город на уши поднимут. Когда девушки подошли к воротам, братья уже парковали мотоциклы во дворе. — Круто, да? Двести пятьдесят кубиков — зверь-машина! — крикнул Крейн, стягивая шлем. Глаза его горели адреналином. — Уф, прикольно, — выдохнул Деро, тоже снимая защиту. — Вы совсем с ума сошли! Тут тихий городок, люди отдыхают, а вы устроили гонки! — возмутилась Анна. — Да ладно тебе, зануда, всё нормально, — отмахнулся Деро. — Не обращай внимания, — подмигнул Крейн брату. — Она просто завидует. Анна показала ему средний палец и закатила глаза. Братья рассмеялись, но веселье быстро улетучилось, стоило Карине задать вопрос, который мучил всех весь день.

— Эй, а вы узнали что-нибудь про тот взрыв? Про раскопки? — вдруг вмешалась она. — Вы же туда ездили. Деро нервно потер шею и переглянулся с братом. — Да узнали… — мрачно ответил он. — Мы только подъехали, а нас сразу развернули. Чуваки с автоматами. — С автоматами? — округлила глаза Эва. — Полиция? — Нет, — покачал головой Деро. — Прикиньте: стоят в черной форме, вообще без шевронов или опознавательных знаков. Лица кирпичом. Сказали коротко: «Ситуация штатная, территория закрыта. Уезжайте». И стволами так недвусмысленно повели в сторону города. — Не похоже это на обычных спасателей, — заметил Крейн, скрестив руки на груди. — Слишком профессионально они нас отшили.

Повисла напряженная пауза. Теперь стало ясно: то, что происходит в Мткаване, куда серьезнее, чем просто старые легенды. Вдруг взгляд Анны зацепился за окно второго этажа их дома. Там, в глубине комнаты, мелькнула тень, и свет лампы резко погас. — Вы видели?! — вскрикнула она так громко, что Анаит вздрогнула. — Что? — нахмурился Деро, вскидывая голову. — Там свет горел… И кто-то был внутри! — Я тоже заметила, — тихо добавила Эва, побледнев. — Когда мы подходили, окно светилось. Крейн молча бросил шлем на сиденье мотоцикла и рванул вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. На площадке второго этажа он резко затормозил. Дверь в комнату была приоткрыта. У порога возилась старуха Астхик. Её сухие, скрюченные пальцы вцепились в картонную коробку, плотно заклеенную старым зеленым скотчем. — Бабка? Ты что творишь? — рявкнул Крейн. Подоспевший Деро побледнел. Он узнал коробку. Она всегда лежала глубоко под кроватью деда. — Это… документы, — выдохнул он. Старуха осклабилась, но улыбка снова вышла чужой, словно вывернутой наизнанку — кожа натянулась слишком сильно. — Лишние бумажки, сынок. Для растопки печки. Хлам. — Отдай, — потребовал Деро, делая шаг вперед. — Они нам нужны. — Милый, зачем тебе? Мне нужнее… — протянула она, и в её мутных глазах на миг полыхнуло что-то совершенно нечеловеческое — холодное и разумное. Крейн не стал церемониться. Он шагнул к ней и рывком вырвал коробку из рук. — Хватит. Убирайся отсюда, бабка. Живо! — Эх, Крейн… Ты всё такой же хам, как в детстве, — прошипела она. Старуха развернулась и медленно, шаркая, побрела вниз по лестнице, бормоча что-то под нос. Остальные молча проводили её взглядом и вошли в дом, запирая за собой дверь. — Странная она, — передернула плечами Эва, обхватив себя руками. Анна посмотрела на неё и серьезно кивнула: — Теперь и я согласна. Она ведёт себя… ненормально. Даже для неё. — Хочешь ещё страннее? — мрачно усмехнулся Крейн. — Мне двадцать четыре, а сколько себя помню — она всегда такая. Не меняется. Совсем. — Верно, — тихо подтвердила Анна. — Она выглядела так же, когда я была ребенком. Ни одной новой морщины.

— Ладно, — Деро с глухим стуком поставил коробку на стол. — Давайте перекусим. А потом посмотрим, что это за бумаги. Я их раньше никогда не видел, дед прятал их. Анна подошла к окну. Небо за скалами уже наливалось чернильной синевой. Вдруг она заметила фигуру у ворот. Бабка Астхик стояла неподвижно, заложив руки за спину, и смотрела прямо на неё. Снизу вверх. Минуту. Другую. Анна моргнула, а когда открыла глаза — фигуры уже не было. Старуха словно растворилась в наступающей темноте.

Глава 3. Это Ты?

Поставив коробку на стол в гостиной, они двинулись в сторону кухни, всё ещё обсуждая бабку. Недавно добрая и заботливая, теперь Астхик казалась чужой, угрюмой, словно подмененной. Разговор не клеился. Слова звучали глухо, и в нависшей тишине даже дыхание казалось оглушительным.

Анна шла последней. Она уже взялась за ручку кухонной двери, когда из глубины дома раздался звук — тихий, но резкий, словно кто-то царапнул ножом по камню. — Тс-с! — Анна вскинула руку, призывая к молчанию. Все замерли, обернувшись к ней. — Слышите?.. — Нет… — одними губами выдохнул Деро.

И тут в гостиной, которую они только что покинули, что-то глухо ударилось о стекло. Все переглянулись. За окнами стремительно сгущались сумерки, ущелье накрывала тьма. Лампы в коридоре мигнули, их свет стал тусклым, ненадёжным, готовым погаснуть в любой миг.

Крейн жестом приказал всем оставаться на месте, а сам двинулся назад, к дверям гостиной. Он ступал осторожно, как кошка, но старые половицы предательски скрипели под ногами. Звук повторился. Теперь уже явственно: скрежет по стеклу. Будто чем-то острым и твердым медленно водили снаружи, пытаясь нащупать щель. Этот звук пробирал до костей — похожий на визг мела по доске, только влажный, мерзкий. Казалось, само стекло жалобно стонет под давлением.

Группа сгрудилась за спиной Крейна. Его рука потянулась к дверной ручке гостиной, чтобы открыть её, но в этот момент дверь позади Эвы — та, что вела на кухню — захлопнулась с такой силой, что дом содрогнулся. Пол под ногами дрогнул. Девушки вскрикнули. — Черт возьми… — прошипел Крейн, резко оборачиваясь на звук удара.

Эва в ужасе прижала руки к плечам, её трясло: — Оно само… Тут нет ветра, окна закрыты, это не сквозняк! Она дернула ручку кухни, но дверь не поддалась — будто с той стороны на неё навалили бетонную плиту. Они оказались заперты в коридоре.

Тем временем скрежет в гостиной усилился. Теперь к нему прибавилось глухое шатание: кто-то снаружи толкал оконную раму, пытаясь её выломать. Стекло звенело, старое дерево трещало. И вдруг всё стихло. Наступившая тишина была вязкой, почти осязаемой. Крейн решительно нажал на ручку двери в гостиную. На этот раз она открылась легко. Он ворвался внутрь. За ним — Анна и Деро. Они успели лишь подбежать к окну — и застыли.

Снаружи, прижавшись к стеклу, на них смотрели два мертвенно-белых глаза. В их глубине тлел холодный, пустой лунный огонь. Огромные когтистые пальцы скребли по стеклу, оставляя на нём глубокие молочно-белые борозды. Самой фигуры почти не было видно — лишь черный, ломаный силуэт, в котором угадывалось что-то знакомое, но чудовищно искаженное. Существо дышало хрипло, с влажным булькающим звуком, будто воздух проходил через гнилую плоть.

Вдруг сверху, с крыши, что-то массивное рухнуло прямо на тварь. С рёвом, похожим на визг рвущегося металла, существо было сбито с подоконника и сорвалось вниз. В темноте сада раздался тяжелый удар о землю и хруст ломающихся кустов.

— Назад! Быстрее! — заорал Крейн. Его голос разорвал тишину, напугав всех до чертиков.

Анна, уже отступая, заметила, как луч луны выхватил из мрака стол — и коробку на нём. Ей показалось, что свет нарочно указал на неё. Пальцы сами сомкнулись на картоне. Прижав коробку к груди, она бросила последний взгляд в окно и оцепенела: когтистая лапа снова вцепилась в карниз, подтягивая вверх огромное тело. Сердце колотилось так, что готово было пробить ребра.

Все вместе они влетели в спальню деда и бабушки. — Шкаф! Живо! — скомандовал Крейн. Парни навалились на тяжелый гардероб и с натужным скрежетом придвинули его к двери, баррикадируя вход. Девушки спрятались за широкой кроватью. В этой темноте казалось, что монстр или зверь услышит стук их сердец даже сквозь стены.

Сначала ад разверзся снаружи. На крыше раздался тяжелый топот и скрежет когтей — доски потолка стонали, грозя переломиться. Потом глухой удар о землю во дворе. Существо металось вокруг дома, врезалось в стены, от чего старое здание содрогалось, как корабль в шторм. Казалось, эта ночь станет последней. И вдруг раздался рёв. Чудовищный, звериный. Он эхом разлетелся по ущелью и так же резко оборвался.

Наступила тишина. Мёртвая, давящая тишина. Они сидели на полу, не смея даже вдохнуть полной грудью. Шум стих — будто кто-то выключил звук у мира. «Ушёл?..» — мелькнуло в голове у Крейна, но надежда не успела окрепнуть.

Где-то в глубине дома, со стороны прихожей, раздался звук. Входная дверь, которая была заперта на засов, едва слышно скрипнула. Потом ещё раз. Она открывалась медленно, осторожно, почти ласково — как будто кто-то с той стороны боялся спугнуть тишину. Следом — шаги. Старая древесина пола стонала под чьей-то тяжестью. Скрип, другой, третий… Эти звуки в мертвой тишине звучали как удары молотком по оголенным нервам.

Оно приближалось. Шорох. Тяжёлое, сиплое дыхание. Тень легла под порог забаррикадированной спальни. Дверная ручка перед ними медленно поползла вниз. Дверь дёрнулась. Снова. Её толкали мягко, будто проверяли — заперто ли. Затем толчок стал настойчивее, и дверь глухо ударилась о шкаф. Анаит не выдержала. Она в ужасе закрыла рот ладонями, но тихий, сдавленный всхлип всё равно вырвался наружу.

Зверь за дверью замер. Шорохи и дыхание стихли мгновенно, словно тихий всхлип Анаит спугнул его — или, наоборот, заставил насторожиться. Дом погрузился в тишину. Несколько долгих, мучительных ударов сердца — и ни звука.

— Монстр ушёл? — еле слышно, одними губами выдавила Карина, с надеждой глядя на Крейна. Крейн лишь отрицательно покачал головой. Жест был резким и коротким. Это был совсем не тот ответ, который хотела получить Карина. В её глазах застыл ужас.

Снова наступила тишина. Плотная, душная, как вата. Они просидели так всю ночь, сжавшись в единый комок на полу за кроватью. Никто не смел произнести ни слова, боясь, что любой звук снова призовет кошмар. Только с первыми лучами солнца, робко пробившимися сквозь шторы, в комнату вернулась жизнь. Тёплый свет позолотил стены, но напряжение не исчезло — оно просто сменило форму.

— Анна! Анна! — вдруг раздалось снизу, со стороны прихожей. Все вздрогнули, как от удара током. Голос был старым, до боли знакомым. — Бабка Астхик… — прошептала Анаит.

— Уже светло. Пошли! — резко сказал Деро и хотел подняться, но Крейн жестко схватил его за руку. — Стой. А если оно ещё там? — Мы не можем сидеть тут вечно, — огрызнулся Деро, вырывая руку. — Бабка там — значит, зверя нет.

Они осторожно, стараясь не шуметь, отодвинули тяжелый шкаф но тот подло скрипел. Деро выглянул в коридор, медлено поворачивая головой туда сюда , в тишине можно било улсишать как его сустави хрустят. — Пусто, — выдохнул он. Он вышел первым, остальные последовали за ним, держась за руки. Дом был пуст и тих. В коридоре — никаких следов погрома, ни царапин на полу. Будто ночного кошмара и не существовало вовсе.

— Анна! Это вы там? — снова позвала бабка. Они подошли к перилам и выглянули на площадку первого этажа. Внизу стояла Астхик — приветливая, улыбающаяся. — Ой, дети, вот вы где! Анна, джан, спустись, помоги мне подняться.