Эффект Кроноса: Мткаван

Эффект Кроноса: Мткаван

Пролог

В полумраке комнаты она неотрывно смотрела в спинку красного изношенного кресла, покрытого слоем пыли. Перед ним возвышался старый цветной телевизор. На подлокотнике неподвижно лежала мужская рука; пальцы сжимали пульт. Человек едва заметным движением нажал на кнопку, и экран ожил.

Резкий скрежет разорвал тишину — технику явно не включали годы. С натугой кинескоп заработал, и по комнате разлилось мертвенно-синее сияние вечерней передачи. Диктор чеканил слова:

— «...Чрезвычайная ситуация в городе Мткаван. Из-за утечки газа произошел взрыв в заброшенном здании. По нашим сведениям, пострадали трое. Погибших нет, так как объект пустовал...»

Рука вздрогнула. Человек переключил пару каналов и замер.

В студии сидела женщина лет сорока трех: светлые волосы, холодные зеленые глаза, безупречно белый халат. Вид ученого. Напротив нее — молодая ведущая. Эфир шел уже некоторое время. Ведущая откинула каштановую прядь за ухо и задала очередной вопрос:

— Луиза, расскажите, как скоро миру станет доступно ваше инновационное лекарство? По вашим словам, оно изменит всё. Если можно, приоткройте хотя бы часть подробностей. Я понимаю, что информация под секретом, но всё же…

Луиза мягко, почти покровительственно улыбнулась.

— Да, это лекарство действительно изменит мир. Наша компания пока не может раскрывать детали, но скажу главное: выражаясь простыми словами, препарат защищает клетки организма и препятствует их разрушению. Точнее — он их регенерирует. Благодаря этому процессы старения замедляются. Пока это всё, что я могу сообщить.

— Потрясающе, — ведущая подалась вперед. — А побочные эффекты? Испытания на людях уже проводились?

— Нет, — покачала головой Луиза. — Мы завершили тесты на мышах, результаты успешны. Сейчас заканчиваем этап с приматами. После этого получим разрешение на клинические исследования. По нашим прогнозам — в первом квартале следующего года.

— То есть через полгода? — ведущая округлила глаза. — Невероятно! Это значит, что скоро каждый сможет оставаться молодым значительно дольше?

— Всё верно, — подтвердила Луиза, привычным жестом убирая волосы за ухо. — Уже в следующем году мы изменим мир навсегда.

В этот момент из кресла вырвался гневный мужской возглас — надтреснутый, полный боли. Человек в тени сжал кулак так сильно, что корпус пульта треснул. В следующее мгновение прибор полетел в цель. Экран с грохотом лопнул.

Белая вспышка озарила лица, осколки брызнули на пол. Звон стекла… и внезапная, удушливая тишина.

Теперь в комнате осталась лишь спинка кресла и мертвый телевизор, которому больше не суждено было включиться. Из полумрака доносились тяжелые вздохи, перемежающиеся хрипом. Тот, кто сидел в кресле, буквально кипел от ярости.

В окно заглядывала луна, заливая комнату холодным серебром. Серые каменные стены дома напротив были испещрены трещинами, будто здание пережило столетия распада. Краска на рамах облупилась, а чернота за стеклами напоминала пустые глазницы. Красная выцветшая крыша, покрытая мхом, казалась в лунном свете запекшейся кровью.

Вокруг царила странная тишина. Ни ветра, ни шороха — только неподвижные тени. Казалось, дом дышит сам по себе, тихо и тяжело, как зверь, уснувший на долгие годы, но готовый проснуться в любую минуту.

Глава 1. Из Парижа в Армению с любовью

Утро пахло свежесваренным кофе и тёплым хлебом. Солнечные лучи пробивались сквозь тонкую занавеску и мягко золотили комнату Анны. Мир казался простым и спокойным.

Анна лежала в постели, уставившись в потолок. Мысли лениво всплывали и тонули в голове, пока внезапный, резкий стук в дверь не вырвал её из полусна.

— Да что ещё?! — раздражённо бросила она в сторону двери, накрыв лицо одеялом.

— Это я, Анаит! — Голос сестры звучал бодро, слишком бодро для утра. — Вставай! Нам ещё весь день по магазинам бегать. У меня для Армении совсем нечего надеть. Даже Карина уже готова, осталась только ты.

Анна недовольно вздохнула. Вылезать из тёплого кокона одеяла совсем не хотелось. С трудом поднявшись, она накинула одежду и поплелась в ванную.

Открыв кран, она набрала в ладони ледяной воды и резко плеснула себе в лицо, пытаясь смыть остатки сна. Удар холода заставил её вздрогнуть.

Анна подняла взгляд на зеркало. Из стекла на неё смотрело уставшее лицо: тёмные, идеально ровные волосы обрамляли бледную кожу, а под глазами залегли глубокие тени. Последние месяцы она работала на износ и почти не отдыхала.

Когда Анна вышла в коридор, её уже ждали сестры, похожие как две капли воды — Карина и Анаит. Обе с темно-каштановыми волосами, худощавые, им было по двадцать. Анаит — в очках, собранная и серьёзная. Карина — её копия, но без очков, в джинсовке и с вечной улыбкой. На поясе у неё, как обычно, висел плеер «Волкман», а на шее покоились наушники с ярко-оранжевыми амбушюрами. Близнецы были внешне почти одинаковые, но абсолютно разные по характеру: одна — живая и эмоциональная, другая — спокойная и сдержанная.

— Ура! Ты наконец-то встала! — всплеснула руками Анаит. — Пошли скорее, нас ждут магазины!

Её восторг был связан не столько с покупками, сколько с предстоящей поездкой. Они собирались на родину, в Армению, провести отпуск в доме бабушки и дедушки. Их не было там уже несколько лет, хотя раньше раз в год семья обязательно приезжала туда. В этот раз мама не смогла полететь с ними, и это немного омрачало радость.

— Не понимаю твоего оптимизма, — пробурчала Анна. — Нам ещё лететь из Парижа несколько часов, потом на машине трястись… Лучше бы я на Мальдивы улетела.

— Ой, перестань, — Анаит толкнула Анну плечом и улыбнулась.

— Я бы тоже не отказалась от Мальдив, — холодно заметила Карина.

— Ой, а чем это от тебя пахнет, Карин? — Анна приблизилась, принюхиваясь к сестре. — А, заметила? Это «Miss Dior Cherie»…

— Ладно-ладно, я поняла, хватит хвастаться! — игриво улыбнулась Анна.

Пока они ждали такси, Анна спросила у Анаит, звонила ли та братьям — Деро и Крейну. Их семья была большой: два брата и три сестры. Старший, Крейн, уже месяц находился в Ереване со своей девушкой. Третий по старшинству, Деро, должен был встретить сестер в аэропорту перед вылетом.За ним шли близнецы.

В торговом центре сёстры провели не один час. Когда у Анни зазвонил телефон, она полезла в сумку, выудила оттуда «раскладушку» Motorola и, отщелкнув крышку, ответила.

— Чёрт, вы там не забыли, что до регистрации всего три часа? — недовольно бросил Деро.

— Не моя вина, что близнецы — шопоголики, — усмехнулась Анна, услышав через плечо сестры ворчание брата.

Телефон Анни завибрировал снова — вторая линия, звонила мама.

— Ладно, Деро, собираю их, и встретимся в аэропорту. Пока! — Анна переключилась. — Алло, мам?

— Анна-джан, вы как, уже готовы? Будьте осторожны. Я только что говорила с Крейном, он вас встретит уже на месте.

— Да, почти закончили. Жаль, что ты не едешь…

— Жаль, конечно. Но ничего, в следующий раз. У вас впереди целый месяц, отдыхайте! У меня работы невпроворот, проект горит. Если получится вырваться — прилечу, обещаю. И только не вздумайте свести Крейна с ума! — рассмеялась мама.

Анна посмеялась в ответ, но в её смехе тепла не было. С Крейном у неё были давние разногласия.

— Не переживай, мам, обещаю. Если он сам не будет нарываться, — тихо сказала она и попрощалась.

Собрав покупки, они вернулись домой, наспех уложили чемоданы и вскоре встретились с Деро в аэропорту.

Брат ждал их у стойки регистрации, нервно поглядывая на часы. У него были темно-каштановые волосы средней длины, слегка волнистые. Прическа выглядела естественно и немного небрежно — сразу видно, что Деро больше сосредоточен на делах, чем на внешнем виде. Он был на год младше Анны, но внешне сильно отличался от сестер. В нем почти не угадывались армянские черты — он пошел в отца и унаследовал его греческие корни: более светлая кожа, прямой нос, другой разрез глаз.

Из-за спешки они толком не успели поздороваться. Подгоняемые объявлениями по громкой связи, они в последний момент прошли регистрацию и буквально влетели в самолет.

Всё прошло гладко: посадка, взлёт, мерный гул самолета в ночной пустоте. Анна закрыла глаза, и реальность тут же ускользнула.

…Чёрная комната. Красное кресло, повёрнутое спинкой к ней. Анна знала, что кто-то там сидит. Она чувствовала чужое, липкое присутствие, но видела лишь густую тень. Вдруг в полумраке проступила рука и тяжело легла на подлокотник.

Лунный свет проникал через окно, выхватывая из темноты очертания кресла. За окном Анна различила дом — до боли знакомый. Сердце ёкнуло. И в тот же миг сам собой включился телевизор. Экран зашипел помехами, в комнате резко запахло озоном. По коже побежали мурашки.

Она хотела закричать, но горло сковало, а ноги не слушались. Словно что-то удерживало её на месте. Человек в кресле медленно повернулся к ней. И тут Анна похолодела: лица у него не было. Лишь силуэт, чёрный, как сама бездна.

Она резко дёрнулась, просыпаясь. Лоб был мокрым от пота. Взглянув по сторонам, Анна поняла: это сон. Самолёт. Освещение приглушено, пассажиры спят. Посадка должна быть ранним утром. Но не успела она перевести дух, как самолет резко тряхнуло. Люди зашевелились, раздался спокойный голос стюардессы:

— Уважаемые пассажиры, не волнуйтесь, мы в зоне турбулентности.

— Ничего себе «не волнуйтесь»… — прошептала Анна.

— Что с тобой? — спросил сидящий напротив Деро, заметив бледность Анны.

— Всё в порядке. Просто кошмар приснился. И эта тряска…

Деро ободряюще улыбнулся и снова погрузился в свой журнал.

Анна старалась держать лицо, хотя сны ей самой снились редко, и каждый раз это выбивало из колеи. «Наверное, просто переутомление», — подумала она и снова задремала, на этот раз без сновидений.

Разбудил её голос сестры.

— Проснись и пой, сестрёнка, мы садимся! Давай, очнись, — бодро теребила её Анаит.

Анна с трудом открыла глаза, подтянула ремень. Шасси коснулись полосы, раздался резкий визг резины, корпус дёрнуло, и лайнер, сбрасывая скорость, покатился по бетону.

После паспортного контроля они вышли на улицу. Тёплые лучи утреннего солнца коснулись щёк Анны. Она глубоко вдохнула, наслаждаясь свежим воздухом Еревана.

Через минуту подошёл Деро, нагруженный чемоданами.

— Блин, вы что, всё подряд набрали? У меня спина отваливается. Где этот Крейн пропадает? Он же должен нас встретить!

Анна закатила глаза: — Крейн никогда не был пунктуальным. Не стоит ждать от него серьёзности.

— Да ладно, Анна, — улыбнулся Деро. — Вам пора бы помириться. Вы же семья.

— Ага, конечно, — сухо и с сарказмом отрезала она, демонстративно усаживаясь на свой чемодан.

Анна и Крейн почти не разговаривали с того самого дня, когда произошла автокатастрофа. В той аварии погиб их отец. Он был за рулём, а Крейн — на пассажирском. Выжил только пятилетний мальчик. С тех пор Анна словно заморозила свои чувства, и никто не знал истинной причины её холода к брату.

Со стороны парковки донёсся мощный рёв двигателя, усиленный эхом. На площадку вылетел новенький чёрный матовый внедорожник Hummer H2 с глухой тонировкой. Машина резко затормозила прямо перед ними, шины визгнули.

Из салона тяжелыми басами вырывалась музыка — Limp Bizkit, «My Generation».

Окно опустилось. За рулем сидел молодой мужчина с волевым лицом и аккуратно зачесанными назад темными волосами. Глаза скрывали темные очки-авиаторы, делая взгляд непроницаемым.

— О, как вы, ребята! Рано прилетели, что ли? Подбросить? — усмехнулся Крейн, выходя из машины.

Он был одет в стиле, который не заметить было невозможно: поверх футболки блестел серебряный крест на массивной цепочке.

Близнецы кинулись обнимать брата, которого не видели три месяца. Деро тоже крепко обнял Крейна и с облегчением сгрузил чемоданы в багажник.

— Анна, Анна… Снова выглядишь так, будто по тебе проехал бульдозер, — пошутил Крейн, притягивая сестру к себе для объятий. — Ты бы иногда отдыхала, что ли. А то всё время со своими археологическими штуками.

Анна ухмыльнулась, но ответила колко: — Не всем же жить за счёт мамы. И это не «штуки», брат, это называется работа.

— Да ладно вам, — вмешался Деро, закидывая последнюю сумку. — Опять грызётесь.

— Ладно, шучу, — отмахнулся Крейн. — Поехали, садитесь.

Сестры устроились сзади, Деро сел на переднее пассажирское. Крейн завёл двигатель: салон дрогнул от вибрации мощного восьмицилиндрового мотора. Рёв был оглушительный, и Анна поспешно подняла стекло.

— И, Крейн, поставь нормальную музыку, пожалуйста! — огрызнулась она, перекрикивая шум. — Голова болит.

— Да конечно, сестрёнка, — усмехнулся он.

Крейн нажал на кнопку выброса, вытащил диск с тяжелым роком и небрежно вставил другой. — Ну, Карин, зацени. Слышала уже?

Из мощных динамиков полился модный, качающий бит — свежий хит Тимбалэнда «Give It to Me». Анна лишь закатила глаза, не удостоив брата ответом, и отвернулась к окну.

— Эй, а где твоя Эва, Крейн? — спросила Анаит, подавшись вперёд между передними сиденьями.

— Точно, — подхватила Карина, прижимаясь плечом к сестре. — Где Эва?

— Заберём её по дороге, — бросил Крейн, глядя в зеркало заднего вида.

— А где она усядется, умник? Тут сзади места нет, — заметила Анна.

— Не переживай. Я пересяду на «новую игрушку», а Деро поведет «Хаммер».

— Ты купил то, о чём я думаю, брат? — оживилась Карина.

— Что он купил? — не поняла Анаит.

— Скоро сами увидите, — загадочно усмехнулся Крейн.

Анна фыркнула: — Наверное, очередная дорогая безделушка.

Они выехали из города и остановились на заправке. Ждали Эву почти полчаса. Наконец, на площадку въехал внушительный белый внедорожник Jeep Wrangler с массивными колёсами и прицепом. На платформе сзади были закреплены два кроссовых мотоцикла.

Из машины вышла девушка с ясными глазами, в которых читалась уверенность и лёгкая загадка. Тёмно-каштановые волосы мягко спадали на плечи. В её облике было что-то притягательное — сочетание спокойствия и внутренней силы. Это была Эва.

— Ну как тебе моя новая игрушка? — подмигнул Крейн Деро.

Парни обошли джип, со знанием дела восхищаясь техникой.

— Да уж, неплохо, — одобрительно кивнул Деро, осматривая подвеску.

— Это не просто неплохо, — гордо произнёс Крейн, хлопнув ладонью по капоту. — Шесть цилиндров, доработанный впуск, полный привод. А мотоциклы — подарок в придачу. Будем гонять в горах. Ладно, хватит болтать. Выдвигаемся, пока солнце не село. Я с Эвой поеду на белом «Рэнглере», Деро — веди колонну на «Хаммере».

— Чур, я с вами! — крикнула Карина и, не дожидаясь ответа, запрыгнула на заднее сиденье белого джипа.

Остальные расселись по машинам. Анна и Анаит поехали с Деро в чёрном внедорожнике. Едва тронулись, Анна пристегнулась, упёрлась головой в прохладное стекло и снова провалилась в тяжёлое, вязкое забытьё.

Она стояла в своей гостиной, но тело будто придавило невидимой плитой — не пошевелиться, не вздохнуть. В воздухе висела звенящая тишина, и лишь из соседней комнаты доносился голос. Плачущий. Умоляющий. До боли знакомый.

— А-а-анна… помоги…

У Анны внутри всё похолодело. Голос принадлежал матери, но был искаженным, хриплым, словно пропущенным через радиопомехи.

Она с трудом, преодолевая сопротивление собственных мышц, подняла голову. Сквозь окно лился холодный лунный свет. В его мертвенном сиянии виднелась женская фигура. Она стояла неестественно, покачиваясь, и тихо скулила, будто от невыносимой боли.

— Ма-ма?.. — выдохнула Анна.

Фигура медленно развернулась. В этот миг Анну сковал паралич ужаса.

«Это сон. Это всего лишь сон», — беззвучно твердила она.

Но фигура вдруг дёрнулась. Рывком. Ненормально быстро. Голова матери повисла под неестественным углом, искаженное лицо попало в луч луны. Пасть была распахнута шире, чем возможно для человека. Ряды длинных острых зубов блеснули, словно иглы.

Тварь метнулась к Анне. Девушка зажмурилась, пытаясь оттолкнуть её, и они вместе рухнули на пол. Тело женщины навалилось с такой тяжестью, будто это была бетонная плита. Зелёные глаза матери горели диким голодом. В нос ударил густой смрад гнили и крови.

Сбоку из тьмы донёсся другой звук — резкий, царапающий. Будто кто-то невидимый толкал что-то по полу. Из густой тени, прямо в ладонь Анны, скользнул увесистый, острый камень.

Она не задавала вопросов. Пальцы сами сомкнулись на холодном булыжнике. В отчаянии она изо всех сил ударила монстра по голове.

Хруст. Существо отпрянуло и взвизгнуло нечеловеческим, рвущим уши голосом, смешанным с треском радиопомех.

Но уже через секунду лицо изменилось. Перед Анной снова была её мама. Доброе, мягкое выражение, ласковая улыбка. Она шепнула тихо:

— Доченька…

Сердце Анны дрогнуло. Но в следующий миг рот матери снова распахнулся, превращаясь в безразмерную чёрную воронку. Из глотки вырвался мерзкий хрип, а кривые зубы клацнули у самого лица Анны. Женщина-монстр издала оглушительный рёв и бросилась вперёд…

Анна вздрогнула и резко открыла глаза.

Снаружи яростно сигналили. С соседней полосы им махал Крейн — ухмыляющийся, довольный своей шалостью. Он опасно сблизился с их машиной, пугая Деро.

— Вот придурок… — процедила Анна сквозь зубы.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Деро, глянув в зеркало заднего вида. — Ты вся в поту. Может, остановиться?

— Нет, всё хорошо, — выдохнула она, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Просто кошмар. Видимо, я слишком устала.

— Может, на очередных раскопках ты подцепила древнее проклятие? У-у-у! — изобразил привидение Деро и расхохотался.

Анна и Анаит шутку не оценили. В зеркале отразились их холодные, уставшие взгляды.

— Что? Я просто пошутил, блин… — стушевался брат.

— Меньше ужастиков надо смотреть, — пробормотала Анна, отворачиваясь к окну. — Дважды за день кошмар… Странно.

«С чего это мама во сне превратилась в монстра? — думала она, глядя в окно на убегающие пейзажи. — Мы же всегда были не разлей вода».

Они свернули с магистрали в сторону ущелья, где скрывался маленький городок Мткаван.

Ущелье тянулось на двадцать километров, будто природа специально создала его, чтобы спрятать поселение от чужих глаз. Дома утопали в зелени, а скалы поднимались отвесными стенами так высоко, что попасть на верхние плато можно было только на старых грузовых лифтах, сохранившихся ещё с советских времен. Их ржавые клети висели над пропастью, напоминая забытые клетки для птиц.

Когда-то здесь был закрытый научный кластер. Учёные жили с семьями прямо в ущелье, строили лаборатории. Тогда жизнь кипела. Теперь же большинство зданий стояли заброшенными, окна зияли пустотой. В городе осталось не больше двухсот человек — в основном пожилые бывшие инженеры. Молодёжь здесь почти не задерживалась. Для приезжих город всегда казался странным: будто время внутри течёт иначе, а ветер хранит эхо чужих голосов.

Они добрались до центра Мткавана. Над низкими частными домами возвышалось самое высокое круглое здание — десятиэтажный институт имени профессора Карапета Карапетяна. Известный биолог занимался разработкой препарата, замедляющего старение, но однажды бесследно исчез, и его работа осталась незавершённой.

Недалеко от института стоял дом Тигранянов — их деда и бабушки. Они тоже были биологами. После пропажи профессора дед, Габриел, вышел на пенсию. Он умер пять лет назад, а через три месяца за ним ушла и бабушка Ануш.

Деро вышел, чтобы открыть скрипучие ворота. Фонари на улице не горели — двор выхватили из тьмы только лучи фар.

Парковка превратилась в сложный маневр. Широкий «Хаммер» еле протиснулся в створ ворот, заняв почти всё пространство. Следом, ювелирно работая рулем, заехал Крейн на «Рэнглере» с прицепом. Машины встали впритык, заполнив собой маленький уютный дворик.

Перед ними возвышался дом. Это было классическое для этих мест строение: на первом, цокольном этаже располагались котельная и гараж. Справа темнел сарай, где дед когда-то разводил кур и кроликов. Жилые комнаты находились на втором этаже, куда вела высокая наружная лестница. Поднявшись на просторный балкон, можно было попасть через одну дверь сразу на кухню, а через другую — в гостиную.

Внутри всё было аккуратно, словно дом и не пустовал годы — ни пыли, ни запаха сырости.

Ребята быстро устроились, попили чаю и разошлись спать. Девушек (Анну, Анаит, Карину и Эву) определили в большую спальню, парни заняли соседнюю комнату.

Света не было — проблемы с местной подстанцией. Крейн пообещал, что завтра разберется с генератором, а пока дом освещали лишь старые керосиновые лампы, найденные в кладовке.

Анна не могла уснуть. Её тревожили пережитые кошмары. Она лежала на спине, глядя, как тусклый оранжевый свет лампы дрожит на потолке, отбрасывая зловещие, пляшущие тени.

Вдруг где-то скрипнула дверь. Звук был тихим, но в ночной тишине он прозвучал как выстрел.

Сердце забилось в горле. «Кто это? Дверь заперта…»

Анна приподнялась на локте. Парни у себя за стеной. Сестры и Эва мирно сопели на соседних кроватях. Значит, в коридоре никого быть не могло.

Преодолевая липкий страх, Анна встала, накинула халат и, дрожащей рукой взяв керосиновую лампу, вышла в коридор.

Пламя фитиля плясало, отбрасывая на стены гигантские тени. Дверь на общий балкон была приоткрыта, впуская ночную прохладу. Справа, со стороны кухни, доносились тихие шорохи, похожие на шёпот.

Анна потянулась к ручке кухонной двери… и та внезапно распахнулась прямо на неё.

— А-а-а! — завопила она, пошатнувшись. Крик эхом разлетелся по сонному дому.

Перед ней стоял Крейн. Свет лампы ударил ему в лицо: глаза округлились от ужаса, он сам дёрнулся, чуть не выронив сигарету.

— Твою мать… что ты тут делаешь?! — выдохнула Анна, прижимая руку к сердцу, которое готово было выпрыгнуть из груди.

— Ты совсем с ума сошла? — голос брата дрожал, но он тут же попытался нацепить привычную ухмылку. — Я тут курю в форточку… Чего ты орёшь как резаная? Я просто старался не шуметь, чтобы вас не разбудить.

На шум тут же сбежались остальные — заспанные, встревоженные. Услышав сбивчивое объяснение, кто-то нервно рассмеялся, Деро покрутил пальцем у виска. Убедившись, что угрозы нет, все начали расползаться обратно по кроватям.

Анна задержалась у выхода на балкон. Она поставила лампу на пол и осторожно выглянула вниз, во двор, где в тесноте стояли их джипы.

Темнота казалась густой и пустой, но на мгновение ей почудилось движение у подножия наружной лестницы. Тень. Едва различимый силуэт, более плотный, чем сама ночь.

Ветер шевельнул занавеску, и Анна отчётливо услышала тихий, хрустящий скрип гравия. Там, внизу, кто-то переступил с ноги на ногу.

Холод пробежал по спине, сковав мышцы. Она замерла, вглядываясь в бездну двора.

— Ты идёшь? — тихо позвала Эва из дверного проёма спальни.

Анна посмотрела на неё, потом снова в темноту. Воздух внизу казался тяжёлым, и ей почти слышалось чьё-то хриплое дыхание, смешанное с шумом ветра.

— Надо… выпить воды, — пробормотала Анна, пытаясь найти рациональное объяснение своему страху.

Заставив себя отвернуться от тьмы, она шагнула обратно в дом и заперла балконную дверь на щеколду.

Ночь только начиналась, и Анна знала: кошмар наяву ещё не закончился.

Глава 2. Институт

Анна открыла глаза. Она лежала в теплой постели под тяжелым старым одеялом, пахнущим временем и овечьей шерстью. Давно она не спала так крепко — глубокий, бездонный сон, словно из детства. Дверь в комнату была распахнута. Анна взглянула на экран телефона: 11:00. Она проспала. Оглядевшись, она поняла, что сестры и Эвы в комнате уже нет. В доме стояла тишина, но из коридора доносился манящий запах ромашкового чая и свежего хлеба.