Эффект Кроноса: Мткаван

Ребята переглянулись и нерешительно подошли к ограде. От старика тяжело пахло сырой землёй и чем-то сладковатым, гнилостным. — Дедушка Гриша, это я, Анна! — громко и чётко произнесла девушка, стараясь не выдать страха. — Внучка Тигранянов, Габриела и Ануш. Помнишь? Они работали с профессором Карапетяном, а вы там были начальником охраны! Мышцы на лице старика дрогнули, силясь изобразить улыбку. В мутных глазах на миг мелькнуло что-то осмысленное. — А-а-а... да, вспомнил... внучка Тигранянов... — протянул он. — Хорошие были люди. А это кто с вами? — Это Крейн, мой брат, а это его подруга, Эва. — Крейн? — задумчиво переспросил дед, словно пробуя странное слово на вкус. Он наклонил голову набок, разглядывая парня. — Да, дедушка. Это Карен, — улыбнулась Анна. — Мы просто его так зовём. Старик вдруг замер, уставившись на Крейна. Его изрезанное морщинами лицо исказила гримаса абсолютного ужаса. — Ах да... Я помню его первый крик, — прошептал старик.

Крейн дёрнулся, словно от удара током. — Что? — резко спросил он, отшатываясь. — Что ты сказал?! — Успокойся, ты чего? — Анна схватила брата за локоть и с силой дёрнула назад. — Он про то, как ты плакал в детстве! Не обращай внимания, он старый человек, у него деменция. Она повернулась к старику, стараясь говорить мягче, хотя сердце колотилось где-то в горле: — Дедушка, мы торопимся. Где Лилия? Она дома? Гриша медленно покачал головой, его взгляд снова стал пугающе пустым. — Нет, внучка... Я один. Совсем один. — Как один? — нахмурилась Анна. — Я же заметила тень на втором этаже. Там точно кто-то был. — Нет, там никого, — упрямо, с неожиданной злостью повторил старик. — Лилия в институте, но скоро вернётся. Заходите в дом, я вам чаю сделаю. Согреетесь. Вам нужно согреться... здесь холодно. — Хорошо, дед, спасибо.

Гриша медленно побрёл к крыльцу, шаркая галошами по грязи. Анна пропустила его вперёд и, воспользовавшись моментом, зашипела на брата: — Ты дурак? Что ты несёшь? Зачем на старика кидаешься? — Да потому что он сказал то же самое! — горячо зашептал Крейн, не отрывая взгляда от сгорбленной спины. — Помнишь? Астхик тогда сказала слово в слово: «Я слышала твои первые крики». И этот туда же. Это не совпадение, Анна! — И что? Все дети плачут. Прекрати искать мистику там, где её нет. — Не знаю... — Крейн потёр лоб, покрывшийся холодной испариной. — Слишком странно. Мне здесь не по себе. Анна не ответила, и они молча вошли в дом следом за дедом.

Несмотря на раннее утро снаружи, внутри дома царил густой, удушливый мрак. Окна были плотно зашторены. Пахло старостью, пылью и сушёными травами. Под потолком в углу на нитях висели куски замаринованного в чём-то мяса — бастурма. Резкий, острый запах ударил Анне в нос. Полы жалобно скрипели при каждом шаге. В углу комнаты стояла старая печка-буржуйка — казалось, это единственное живое существо в этом доме. — Вот, садитесь, — пригласил хозяин, указывая узловатой рукой на стулья вокруг печи. Они сели, стараясь не шуметь. Гриша открыл дверцу, подбросил дров, и огонь весело загудел, пожирая сухую древесину. Приятное тепло начало разливаться по комнате, но оно не могло разогнать внутренний холод, сковавший ребят.

— Ну, как там мой друг Габо? — вдруг спросил старик, глядя на огонь. Пламя отражалось в его больших очках, делая глаза похожими на два тлеющих угля. Анна и Крейн переглянулись. — Дедушка... он умер уже, — тихо сказала Анна. — Много лет назад. И бабушка Ануш тоже. — А-а-а... — протянул Гриша с искренней, глубокой грустью. — Как жаль. Память уже не та, забыл, наверное... Не надо было им соглашаться. В комнате повисла тишина, тяжелая, как могильная плита. Только дрова трещали в печи, стреляя искрами. — Ты о чём, дед? — насторожился Крейн. — На что соглашаться? — Что они не должны были... — начал было старик, но внезапно осёкся, испуганно взглянув на потолок. — Не обращайте внимания. Стариковская болтовня. Забудьте. Вот, ешьте с чаем. Это сыр домашний, вкусный, и лаваш, его в тандыре делает наша соседка. Очень вкусный. Ешьте, родные, пока Лилия не пришла.

Анна не сдержалась: после обморока её пустой живот издавал симфонические звуки. Она взяла кусок лаваша, накинула сверху ломтики сыра, завернула и, откусив, запила горячим чаем. Эва и Крейн сделали то же самое. На миг, окутанные домашним уютом, они позабыли про проблемы. Съев еще пару бутербродов и расслабившись на мягком диване, Анна почувствовала, как веки тяжелеют. Глаза чуть не закрылись. Встряхнув головой, она попыталась прийти в себя. «Эй, не спать», — приказала она себе. Эва и Крейн кушали молча, тихо пережевывая пищу.

Вдруг за стеклом входной двери Анна заметила силуэт человека. На улице было светло, но силуэт оставался абсолютно чёрным. По контурам было понятно, что там стоял крупный мужчина: голова, широкие плечи... Лицо тоже было чёрным, но она чувствовала — он смотрит прямо на неё. От ужаса она не могла вымолвить ни слова, лишь еле выдавила: — Видите? — показав пальцем на дверь и не отводя взгляда. Крейн и Эва одновременно посмотрели на дверь. — Нет, не вижу. А что там? — спросил Крейн. Эва повернулась к Анне, но вдруг её взгляд скользнул позади Анны, сквозь неё. Глаза Эвы расширились от первобытного ужаса.

Анна не отводила взгляда от тени у двери, как вдруг ощутила тёплое дыхание на своём затылке. Дрожь и мурашки пробежали от кончиков пальцев ног до самой головы, словно стадо диких лошадей. Она замерла, но на долю секунды перевела взгляд на Эву — и в этот момент тень за дверью пропала. Эва стояла как вкопанная. Анна медленно повернула голову назад, на пол-оборота, и резко отшатнулась с немым криком. В холодном поту она дышала всё тяжелее, воздуха в комнате катастрофически не хватало. Позади неё никого не было. Никого. Сердце на миг успокоилось, но, повернувшись обратно, она поняла, что всё стало ещё хуже: Эва и Крейн пропали. Комната покрылась мёртвой тишиной, исчез даже звук трещащего огня. Вдруг Анну снова парализовало. Кто-то тяжело дышал прямо ей в правое ухо. — Проснись.

Анна вздрогнула и подпрыгнула на месте. «Чёрт, твою ж мать, что со мной?!» Она протёрла глаза, на которые накатили слёзы, но держалась. «Я что, с ухожу с ума?» Она посмотрела на Эву и Крейна — они мирно спали на диване. За окном уже сгустилась ночь. — Эй, вставайте! Вы что, уснули?! Эва и Крейн подскочили. — Ой, чёрт... мы что, уснули? — Да, умник. И я тоже, — ответила Анна. Крейн и Эва, раскрыв глаза, опешенно смотрели на Анну. Точнее, на то, что было позади неё.

Вдруг, словно из ниоткуда, прямо за спиной Анны раздался голос. Тихий, ровный, ледяной. — Ребята, привет. Эва взвизгнула и подпрыгнула на месте. Анна резко обернулась, её сердце бешено заколотилось, готовое пробить рёбра. За её спиной стояла Лилия — Лоло. Она появилась совершенно бесшумно, будто соткалась из воздуха или вышла из самой стены. Они сидели спиной к лестнице и не услышали ни единого скрипа половиц, хотя в этом доме скрипело абсолютно всё. — Извините, я вас напугала? — бросила она с лёгкой улыбкой, но эта улыбка не коснулась её глаз. Глаза оставались холодными, абсолютно мертвыми. — Как вы зашли? Я даже не услышала.

Не дожидаясь ответа, Лилия прошла мимо них прямо к старику. Гриша всё это время молча сидел на кресле в тёмном углу комнаты — они даже не заметили его присутствия. Движения Лоло были пугающе плавными, текучими. — Дед, пошли спать, — твёрдо сказала она, беря его под руку. — А то ты утомил гостей. — Но... — попытался возразить Гриша, сжимаясь в комок. — Никаких «но», — отрезала Лилия. В её голосе лязгнул металл. Она не позволила ему продолжить. С неожиданной для её хрупкой фигуры силой она заставила деда встать и практически потащила его на второй этаж, подальше от лишних ушей. Старик не сопротивлялся, лишь покорно семенил следом.

— Слушай, Лоло! — окликнула её Анна, вскакивая с места. — Пока ты не ушла... Мы торопимся. У нас беда: Анаит пропала. Нам срочно нужна твоя помощь. Лилия замерла на ступеньке. Она медленно повернула голову. Одной рукой поправила круглые очки, и стёкла холодно блеснули в свете печи, скрывая выражение её глаз. — Как прискорбно это слышать, — ровным, безжизненным голосом произнесла она. — Я уложу деда и спущусь к вам. Она сказала это, даже не моргнув. В её взгляде и тоне было столько ледяного спокойствия и безразличия к судьбе подруги, что даже Крейн ощутил, как по позвоночнику стекает пот. Это была не Лоло. Это была пустая оболочка.

Лилия увела старика наверх. Когда их шаги стихли, в комнате повисла напряжённая тишина. — Какого чёрта... — выдохнул Крейн, глядя на пустую лестницу. — Я не пойму, как я заснул и как она зашла в дом... Дверь же заперта. Мы бы её увидели! Как она прошла мимо нас незамеченной? — И что это значит — «прискорбно слышать»? — прошептала Эва, нервно оглядываясь. — Я общалась с ней всего вчера, и она показалась мне такой добродушной, застенчивой. А сейчас... это словно робот. — Да, — нахмурилась Анна, глядя в огонь печи, который теперь казался единственным источником жизни в этой мертвой коробке. — На неё совсем не похоже. Словно подменили.

— Ладно, допустим, она нам поможет, — нарушил молчание Крейн, скрестив руки на груди, чтобы унять дрожь. — Но чем именно? У нас ни машины, ни связи. — Тем, что у её деда есть мотоцикл. С этим... ну, как его... — Ах да, вспомнил... «Днепр» с коляской, — перебил её брат, скептически хмыкнув. — Но он же древний, как сам дед Гриша! Далеко мы на нём уедем? — Зато я помню, что Гриша всегда содержал его в идеале, — резко парировала Анна. — И у нас просто нет других вариантов, мы можем довериться только им!

Анна и Крейн хотели продолжить спор, но слова застряли у них в горле. Со второго этажа, прямо над их головами, раздались звуки. Это были шаги. Тяжёлые, громкие, властные. Совершенно не похожие на шаркающую походку старика или легкую поступь Лоло. А следом раздался чудовищный грохот — такой силы, будто наверху рухнул тяжелый дубовый шкаф, полный посуды. С потолка от удара посыпалась пыль. — Твою мать, что это было?! — Не знаю! — выкрикнул Крейн.

Свет на первом этаже погас разом. Мрак стал абсолютным. — Чёрт... что опять?! Свет! Дайте свет! Где телефон?! — в панике закричала Анна, шаря руками в пустоте. Крейн нащупал телефон в кармане и включил фонарик. Дрожащий луч света заметался по стенам, выхватывая испуганные лица девушек. Сверху донеслись новые звуки — влажные, хлюпающие, похожие на тяжёлый, захлёбывающийся хрип умирающего. Крейн метнулся к кухонным шкафчикам, рванул дверцу и схватил большой разделочный нож. Сжав рукоятку так, что побелели пальцы, он решительно направился к лестнице. — Что ты вытворяешь? — яростным шёпотом крикнула Анна. — Пойду посмотрю, что там происходит, — Крейн вдруг нарушил тишину: — Эй, Лилия, вы там в порядке? Вам нужна помощь? — и стал медленно подниматься, поскрипывая ступеньками. Анна не собиралась ждать внизу. Она схватила стоявшую у печи тяжёлую стальную кочергу и встала за спиной брата. Эва, трясясь от страха, вцепилась в куртку Анны.

Они начали подниматься. Старые деревянные ступени предательски скрипели под ногами. Вдруг сверху снова раздался грохот — на этот раз гораздо сильнее. За ним последовал сухой треск ломающегося дерева и звон стекла. Наконец они добрались до второго этажа. Луч фонаря скользнул по обоям: перед ними был коридор, две двери слева, две справа. Ближняя дверь справа была приоткрыта. Крейн, с трудом пересилив животный страх, подошёл ближе и ногой медленно распахнул её внутрь. Свет выхватил жуткую картину. Дед Гриша лежал на полу животом вниз. Но его голова... Лицо старика смотрело прямо на них, вывернутое под абсолютно неестественным, невозможным углом. Шея была сломана, а глаза остекленели, застыв в последнем миге невыразимого ужаса. Крейн застыл, не в силах сделать вдох. Анна, выглянув из-за его плеча, зажала рот ладонью, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Эву она резко оттолкнула назад, в тень коридора, не давая ей увидеть этот кошмар. Крейн сделал два шага назад и захлопнул дверь. — Уходим, — еле слышно выговорил он.

Они начали пятиться к лестнице. Крейн спустился на пару ступенек и вдруг резко остановился. Из дальнего конца тёмного коридора донеслось тяжёлое, сиплое дыхание. Он резко развернулся и направил луч фонарика в темноту. В этот самый момент телефон моргнул и погас. Батарея села. Внезапно дальняя дверь распахнулась. Оттуда вывалилась Лоло. — Помогите! Помогите! — истошно закричала она, разрывая гробовую тишину. Её голос был срывающимся, полным невыносимой боли и паники — от её недавней «роботизированности» не осталось и следа. Волосы были в ужасном состоянии. Она шла к ним, шатаясь и хватаясь руками за стены, словно ноги отказывались её держать. Ребята замерли, скованные параличом ужаса. — Лоло... иди к нам, скорей! — дрожащим голосом позвала Анна, протягивая руку в темноту. Лоло еле проговорила: — Покайтесь ему…

Вдруг Лилия резко остановилась, будто наткнулась на невидимую стену. Её тело неестественно выгнулось дугой, а ноги оторвались от пола. В полумраке коридора казалось, что она левитирует. За её спиной начала сгущаться тьма — плотная, непроглядная, живая. Что-то массивное, возвышающееся над ней почти до самого потолка, обхватило её голову сзади. Из-за отсутствия света невозможно было разобрать деталей, но Крейн отчётливо увидел, как две темные тени, похожие на большие пальцы гигантских рук, легли прямо на её лицо. На её глаза. Лоло закричала так, что кровь застыла в жилах. Тень начала давить. Медленно, с садистской, неумолимой силой эти пальцы стали вдавливаться в её глазницы, проникая всё глубже внутрь черепа. Девушка билась в воздухе, её ноги беспомощно дергались, руки царапали пустоту, пытаясь оторвать от лица невидимые тиски, но тщетно. Эва не выдержала этого зрелища. С тихим стоном она обмякла, упала в обморок прямо на ступени и с грохотом покатилась вниз. Раздался влажный, тошнотворный хруст — лобная кость и переносица не выдержали чудовищного давления и лопнули. Череп треснул, меняя форму. Но самое страшное было в том, что всё не закончилось сразу. Лоло была ещё жива. Её крик не оборвался, он лишь перешёл в жуткий, булькающий, захлёбывающийся визг. Её тело продолжало биться в агонии, из пустых, вдавленных внутрь глазниц хлестала чёрная в полумраке кровь, заливая искажённое мукой лицо, но она всё ещё чувствовала эту боль. Тёмный силуэт позади неё сделал резкое движение назад, неумолимо утягивая дёргающееся в конвульсиях тело обратно во мрак комнаты. Лоло скребла ногами по полу, цепляясь за жизнь, но тьма безжалостно поглотила её. Раздался финальный, глухой удар об пол, добивающий хруст шеи — и только тогда всё стихло.

Секунду Анна и Крейн стояли в полном оцепенении, отказываясь верить в реальность происходящего. — Бежим! Скорей бежим! — истошно заорала Анна, с силой толкая брата в плечо. Крейн встрепенулся, кубарем скатился вниз по лестнице и подхватил бесчувственную Эву на руки. Они влетели в гараж, пристроенный к дому, и Крейн тут же захлопнул за собой дверь, намертво подперев её старым тяжёлым шкафом. Посреди гаража действительно стоял старый советский мотоцикл. Крейн кое-как уложил Эву в металлическую люльку коляски и прыгнул за руль. Ключи чудом торчали в замке зажигания. — Хоть бы завёлся... — прошептал он как молитву и повернул ключ. Он с силой ударил ногой по кикстартеру. На удивление, старый мотор схватил почти сразу, но работал крайне нестабильно, чихая и захлёбываясь сизым дымом. Пока Крейн отчаянно боролся с ручкой газа, не давая двигателю заглохнуть, Анна успела откинуть засов и распахнуть ворота гаража. Она на ходу запрыгнула на сиденье позади брата, крепко обхватив его руками.

Мотоцикл оглушительно взревел, и они вырвались из гаража в утренний туман, уносясь прочь от этого проклятого дома. Обернувшись назад, Анна увидела тот самый силуэт из своего сна. Он молча стоял в открытых воротах гаража, глядя им вслед.

Глава 9. Днепр

Крейн выжимал из «старичка» всё, что мог, и даже больше. Ручка газа была выкручена до отказа, тросик натянулся как струна. Перегруженный мотоцикл с коляской тяжело ревел, протестуя против такого насилия, и разгонялся мучительно медленно, прорезая тусклой фарой густой ночной мрак.

Встречный ветер бил в лицо, но он не освежал. Он нёс запах гари. Запах горелого масла становился всё резче, превращаясь в удушливый сизый дым, который длинным шлейфом тянулся за ними. Крейн физически чувствовал, как перегретый мотор пышет жаром, обжигая правую ногу даже через плотную джинсовую ткань. Казалось, древний металл вот-вот расплавится и просто стечёт на асфальт. — Давай, родной, не сдохни сейчас... Только не сейчас... — шептал Крейн сквозь стиснутые зубы.

В голове всё ещё стоял влажный хруст черепа Лоло. Этот звук застрял в ушах, намертво перекрывая рев мотора. Пару раз Крейн чуть не потерял контроль над мотоциклом — перед глазами снова и снова крутилась та жуткая картина расправы. Крейн гнал прочь не только от чудовища, но и от давящего чувства вины, которое накатывало ледяными волнами. Он не смог её спасти. Он просто стоял и смотрел, как вкопанный. «Что, если бы я вмешался? Может, она была бы жива? Или эта тень утащила бы и меня? Что это вообще было?!» — мысли бились в черепе, доводя до исступления.

До мемориала науки оставалось всего ничего — около километра. Вдруг впереди, в кромешной тьме, мелькнул массивный силуэт. — Машина! — крикнул Крейн, прищуриваясь.

Это был военный транспорт. Он слетел с дороги, пропахав глубокую борозду в сырой земле, и намертво застрял в неглубоком овраге. Двигатель, судя по звуку, всё ещё работал — низкий, ровный гул современной техники разительно отличался от надрывного кашля их мотоцикла. Лучи мощных светодиодных фар прорезали ночную темень, освещая дно канавы неестественно белым светом. Крейн начал тормозить заранее. Колодки отчаянно завизжали, мотоцикл опасно завилял, но всё же остановился метрах в тридцати от аварии.

— Эва... — Анна наклонилась к люльке. Глаза у Анны распухли, слезы не останавливались. Она изо всех сил пыталась держаться, но это давалось с огромным трудом. Эва всё ещё не приходила в сознание. Она лежала неестественно тихо, бледная, как мрамор. Анна сидела сзади, вцепившись в куртку брата так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Там вояки, похоже... — напряжённо произнёс Крейн, не заглушая мотор. Он был готов развернуться и дать по газам в любую секунду. — Что делать будем? Анна с опаской посмотрела в сторону съехавшей машины. — Давай проверим. Никого не видно, — тихо ответила она, вглядываясь в темноту леса. — Вдруг они нам помогут? Может, мы зря бежим от них? Что, если они на нашей стороне? Или у них хотя бы есть рация?

Крейн посмотрел на сестру, потом перевел взгляд на датчик температуры двигателя, стрелка которого намертво легла в красную зону. Взвесил риски. Мотоцикл долго не протянет, он умрёт через пару километров. А броня и скорость им сейчас жизненно необходимы. — Ладно. Держись. Они осторожно подъехали к краю оврага и остановились. Мотоцикл чихнул и заглох сам.

Внутри машины никого не было. Это оказался не обычный внедорожник: ни дверей, ни крыши, только мощный трубчатый каркас безопасности и хищный профиль. Тактический штурмовой багги спецназа «МГ». — Похоже, водитель не справился с управлением в темноте и вылетел с дороги на повороте, — предположила Анна, спрыгивая с мотоцикла. — Да, точно... — недоверчиво протянул Крейн.

Он спустился вниз, скользя ботинками по мокрой траве, перебрался через трубы каркаса на водительское место и быстро проверил приборы. Электронная панель светилась ровным зелёным светом. — Но где экипаж? — пробормотал он. — Бак полный. Ошибок системы нет. Двигатель просто шепчет. Он слегка коснулся педали газа. Машина отозвалась мощным, хищным рыком сотни лошадиных сил. — Знаешь, что самое странное? — добавил он, хмурясь и оглядывая пустые сиденья. — Ключи в замке. Они её просто бросили. Такой аппарат выедет из этой канавы без проблем, его даже толкать не надо. Полный привод. Почему они ушли пешком? — Может... — Анна запнулась, боясь озвучить страшную догадку, которая буквально витала в холодном ночном воздухе.

Крейн понял её без слов и закончил фразу сам, вглядываясь в черные заросли леса: — Может, их что-то утащило? Повисла тяжёлая, липкая пауза. Шум работающего мотора багги казался единственным звуком во всём мире. Лес молчал. Птицы не пели, ночные насекомые не стрекотали. Мёртвая, неестественная тишина. — Ты всё ещё думаешь, что в нашем доме тогда был гепард? — тихо, с отчаянной надеждой в голосе спросила Анна. — Я уже ни в чём не уверен... — мрачно отозвался брат. Перед глазами снова встали черные гигантские пальцы, вдавливающие глаза Лоло. — Но это точно был не зверь. Ладно, времени нет. Давай заберём Эву. Раз уж у нас теперь есть транспорт, попробуем по дороге связаться с людьми Хетфилда по их же частотам.

Анна кивнула. Они действовали быстро, но аккуратно. Перенесли бесчувственную Эву на заднее сиденье багги, надежно пристегнули ремнями. Крейн сел за руль, мгновенно ощущая непривычную, агрессивную мощь машины. Он включил передачу, ударил по газам, и внедорожник играючи, словно дикий кот, выскочил из оврага на асфальт, раскидывая комья грязи из-под широких колес. Они поехали. Скорость стремительно нарастала.

Крейн бросил быстрый взгляд в боковое зеркало. Посреди пустой дороги, залитой бледным лунным светом, сиротливо стоял старый «Днепр». Его фара уже погасла, двигатель затих навсегда, но хромированные детали тускло блестели в темноте, словно прощаясь. Крейну на миг стало невыносимо грустно. Ему показалось, что он бросает верного, хоть и ворчливого друга, который только что спас им жизнь ценой своего железного сердца. — Спасибо, что довёз, старик, — прошептал он себе под нос, отдавая дань уважения советской технике. — С кем ты разговариваешь? — спросила Анна, странно покосившись на брата. Ей показалось, что он начинает сходить с ума от стресса. — Ни с кем. Просто... прощался.