Непринятие

– Хочешь еще? – и после добавляла: – Кушай, моя девочка.

Несправедливо будет утверждать, что она ко мне была всегда строга. Дело в другом – в ее занятости внешними проблемами обеспечения быта, да и личной жизнью. Во мне она воспитывала волю, выдержку и дисциплину, важные качества для человека в достижении своих целей, понимая, насколько изменчив мир, как уязвимы в нем женщины и как сильна материальная конкурентность в обществе. Она желала мне определенной стабильности в будущей профессии, достатка и женской самодостаточности. Независимость от будущего партнера предоставляется исключительными собственными достижениями, умением не растворяться в заботах о муже, способностью подстраиваться и при этом не сломаться под натиском окружения. Мама для меня всегда – безграничная абсолютная любовь, которую невозможно отнять. На данный период жизни мое состояние в качестве ребенка нестабильно, мнение, сформированное через призмы «чего бы мне хотелось, как у других», не объективно, а субъективно из-за призмы восприятия только и исключительно через потакание моим хотелкам. Воспитание родителем своего чада не является обязанностью потакать; как раз таки наоборот: родитель должен показывать грань допустимости и возможности. Я действительно хотела понять, что она чувствует, ее сторону реальности событий и восприятия происходящего. Поэтому никогда не держала зла на нее, скорее у меня было недопонимание ее поступков.

Я «ушла в отшельничество»: всё мое свободное время уходило на познание и понимание статистики, бухгалтерского учета, менеджмента, макро- и микроэкономики. Ах да, и, конечно, высшая математика – больная мозоль в продвижении к диплому, с дерзким преподавателем. Не моё это – считать цифры; очень скучно и монотонно, никак не отражает мой характер. Моя цель уехать не менялась с четырех лет, единственный вопрос оставался: «Как?» Общение в группе было в основном с обычными девчонками, ранее мной не замечаемыми. Но оказалось, что намного проще иногда развеяться-проветриться на прогулке с «замухрышками», что, честно признаться, вызвало у меня определенное удивление из-за их приземленной манеры поведения и простоте разговора на любые темы.

На втором курсе у нас появился новый преподаватель английского, отлично преподносящий грамматику и произношение, но студенты в основном посмеивались над его примечательной внешностью. Петр был инвалид, с неразвившимся руками, но с огромным талантом в преподавании. Заметив, что я оценила это по достоинству, он стал моим репетитором по языку – приходил пару раз в неделю ко мне домой. Мама была согласна с моим выбором, тем более что деньги уже не были проблемой в семье. Английский стал мне вторым языком, благодаря которому можно было в будущем планировать первое путешествие. Порой я думала, что, возможно, найду своего отца и уеду с ним… Литву я не рассматривала вообще, не было интереса к балтийским странам. А вот Европа – да. Множество маленьких стран, наполненных вековой историей. Евразия – материк настолько комплексный: множество культур, стран, разнообразие климата, океанов и морей. Покинуть данную территорию – такое исключено в моем понимании.

Однажды, возвращаясь с учебы, я увидела, что в нашем доме находится наряд милиции; при входе стоял участковый, разговаривая с моей мамой. Увидев меня, все замолчали и прошли в нашу квартиру вместе со мной. Вся эта толпа в мундирах прошла в зал, где мама сообщила мне:

– Ксеша, твой папа умер… Его тело нашли под Владивостоком, неподалеку от моста. Тело сильно разбухло от долгого пребывания в воде, но в кармане жакета был паспорт, подтверждающий личность, это он. Так что извини, доча, опознание тела я буду делать без тебя, – промолвила она перед следователем в сопровождении сотрудников.

Я стояла в полном шоке, как будто на меня вылили ведро с ледяной водой. Странное ощущение того, что мои мольбы к Богу о возврате папы закончились иначе, чувство горечи от предательства заполняло мое сердце. Я долгое время жила детской надеждой, что папа приедет или восстановит со мной связь. Каждую ночь перед сном на протяжении многих лет я разговаривала с ним, думая, что он услышит и придет. Просила вернуться. Детская надежда на воссоединение с папой, на то, что мы с ним опять сходим на лодочную, в гараж, починим мотоцикл, будем неразлучными… Ощущение защищенности было до семи лет, а потом мне очень хотелось его вернуть, со всеми составляющими. Я вспоминала нашу дружбу, его тепло и заботу обо мне, эгоистично заявляя себе о принадлежности данного человека исключительно мне, не думая о том, что у него, может быть, за это время появились новые дети и новая жена. Всё это было исключено из формулы моего счастья. Я была уверена, что его скитания все эти годы, как выгнанной провинившейся собаки, происходили в одиночестве из-за обиды на маму. Сказочные мечты и утверждения детской фантазии, мир грёз вокруг желаемого. Почему-то мне казалось, что он должен меня забрать, предоставить мне лучшую жизнь – именно такую, как я мечтала. Действительно, если задуматься сейчас, будучи взрослым человеком, я понимаю: нарциссичная сторона ребенка вводит его же в конфликт получения ожидаемого от своих родителей через призму собственных субъективных целей. Мои цели были связаны с отъездом – не понятно, куда, но с однозначной сменой внешней обстановки. Это было во мне с малолетнего возраста – рвение просто уйти из дома и не вернуться. И это не было из-за конфликтов с родителями, это было просто сильное стремление к познанию другого мира. Папа на последнем нашем свидании сказал, что не может меня взять с собой, и это было отправной точкой детского понимания того, что в путешествие он отправится один, но обязательно за мной вернется. Наивные выводы детского воображения, вводящие в заблуждение разум. Человек подрастает, а его ожидания остаются теми же, подкрепленные эмоциями ребенка, и возникает пропасть между реальностью и фантазией. Зачастую, человек не понимает этого, и создается внутренний конфликт непринятия выбора родителя, осуждение его на основе пережитых в малолетнем возрасте обид. Ребенок – существо мнимое, обидчивое, эгоистичное, для него слово «любовь» обозначает больше собственность и принадлежность кого-либо или чего-либо исключительно самому себе, не принимая во внимание волю другого субъекта. Взросление же должно надломить данные установки пониманием мира внешнего за счет приобретаемого личного опыта и оценки разнообразных субъективных взглядов. Почему-то в детско-родительских отношениях данное перерождение оценки не происходит; взрослея, человек остается тем самым «эгоистичным в эмоциях ребенком» по отношению к родителям. Из этого вытекают и травмы, и вечные метания во взрослой жизни, копания с психологами в детских обидах, выяснение отношений и т. д. Хотя всё намного проще: вырастая, нужно принять то, что, пока ребенок растет, родители ведут параллельно этому также свою взрослую жизнь познания мира со всеми разнообразными последствиями от принятых собственных решений, отвечая за собственные ошибки лично, при этом еще и воспитывая маленькое беззащитное дитя. Тяжелый путь когда-то принятой иллюзорной ответственности – рождение ребенка, продолжение рода. Изменчивость взрослого мира. Психологическая работа с взрослыми людьми по поводу их отношений с собственными родителями построена на самообмане. Появляется желание навязать собственному родителю приобретенные детские травмы от неоправданных эгоистичных ожиданий, утверждаясь в терапии того, что родитель не прав, с точки зрения взрослого собственного мира, прекращая общение. Но несправедливо иметь взгляд лишь с одной стороны – детского понятия того времени, при нехватке фактов из жизни взрослого человека с параллельно существующим ребенком, что обязывает родителя постоянно адаптироваться к данному статусу. У ребенка, согласно психологии, существуют собственные границы, которые родитель должен соблюдать. А где границы родителя? Или это исключительное право малолетнего лица?.. Заработки психологов на данной теме растут, общество заблуждается в высказываниях о принятой установленной фразе: «Все взрослые личностные конфликты идут из детства». Увы, но мне ясно лишь одно: «Все проблемы – из-за эгоистичного настроя ребенка по отношению к родителям как к абсолютной собственности, без учета фактора права на совершение родителем ошибок». Перфекционизм по отношению профессионалов к детско-родительским отношениям зашкаливает за рамки обыденной жизни взрослого человека. Единственное, что важно заметить: социальные статусы родителя и ребенка не равнозначны. Ребенок имеет социальный статус малолетнего лица, полностью развивающегося за счет своих родителей, имеющего исключительный статус принадлежности к своим родителям. Взрослый человек имеет социальный статус работника, родителя, жены или мужа, студента, ребенка, другого взрослого лица и т. п. Согласно статусу, ежедневные функции и задачи взрослого растут, как и масштаб ответственности. Порой всё это перегружает возможности взрослого человека, его психику и уровень физической выносливости, и может произойти его надлом и совершение им определенного действия, впоследствии негативно сказывающегося на развитии ребенка. Вот и вся психология через призму детско-родительских отношений: нужно использовать разумный подход ко всем составляющим, помня о праве каждого иметь собственную жизнь и совершать ошибки. Ребенок же постоянно обвиняет всех, по умолчанию.

В общем, данная новость не откликнулась во мне как правдивая история о кончине моего папы; мне почему-то казалось, что данное событие я почувствовала бы… Каким-то магическим образом, но мой разум, скорее всего, дал бы мне понять, что папа умер или его убили. «Он точно жив. Всё это – просто заблуждение сотрудников ввиду найденного паспорта, но это точно не он», – так думала я, прокручивая всю ситуацию, и была уверена, что эта новость – неправда, ведь мое сердце не билось как-то по-особенному, а эмоции были нейтральными. Понимая, что взрослые ждут моей реакции, не веря внутри себя, что папы больше нет, не показывая сомнения в собственных выводах, я просто ответила:

– Я так не чувствую, – и ушла в комнату.

Села в свое кресло и просто уставилась в пол, ожидая, когда все уйдут и этот спектакль окончится. Мама поверила, конечно. Она оформила все документы, так как больше у моего папы никого в России не было. В том числе пособие по потере кормильца, как помощь от государства на воспитание одним родителем ребенка, второй родитель которого имеет статус умершего. Но я не верила всему происходящему, закрылась в себе, анализируя свои чувства, и не было ощущения, что папа мертв. Таково потребительское отношение к собственности-родителю: с последующим презрением обсуждать прошлые совершенные им ошибки по отношению к собственной персоне, находящейся во временном статусе ребенка, с неоправданными ожиданиями по поводу личных запросов к взрослому. Стыдно признавать существенную составляющую детского восприятия мира теперь, уже после взросления, в более осознанном состоянии при восприятии родственных отношений. Насколько же я ошибалась… Осознанно выбирала данное состояние, и мне было противно от того, что мои ожидания перешли в такой результат – смерть папы. Причем он сделал это, не сообщив мне, собственнику. Хотелось высказаться о его принятом решении уйти, не прощаясь. Исчезнуть, а в последующем испариться в иное пространство без возможности нашего соприкосновения.

Если задуматься, могут ли родители по своему собственному решению оставить ребенка? Думаю, вряд ли; это является в обществе морально некорректным. Хотя никто не признаёт наличия человеческого субъективного фактора при данном решении. Всем нам свойственно принимать решение единолично, из собственных перспектив и убеждений, учитывая сложившиеся в определённом моменте жизненные обстоятельства. Решение субъект принимает на начальном этапе единолично, эгоистично, а уже после подкрепляет свое решение моралью и чувством долга, в свою очередь, совмещенными с ответственностью перед кем-либо. В моей перспективе это больше походило на нашу связь в общении в то время, когда папа жил с нами. Мама в один день прекратила данную формулу нашего взаимодействия за счет своего выбора, где не учитывалось мое мнение. Мне тогда был важен мой личный комфорт, а не чувства других людей.

Ребенок – это совокупность чувств, связывающих с родителем, где перспектива взглядов – «от эмоциональных требований до помыкания взрослыми». Думаю, такое отношение не является справедливым по отношению к обоим – маме и папе. Теперь я понимаю и осознаю, что у них в супружеских отношениях что-то произошло, не зависимо от моего взгляда на их отношения, и данный союз должен был прекратиться. Кто-то должен был уйти, а кто-то остаться со мной, это справедливо. Со мной была мама. Она покидала меня, обещая вернуться, и действительно исполнила свое обещание. Пробуя новое, не забыла обо мне. Папа же умер, не сообщив…

Слез не было, не было и грусти. Только лишь бумаги напоминали о данном факте. Я решила с мамой на данную тему не разговаривать – не могла принять историю смерти папы.

В последующем времени у меня, как и у многих девочек-подростков, появился милый парень, Саша, сам как-то прибился ко мне. Он был из семьи местных врачей, спортсмен по греко-римской борьбе, зеленоглазый блондин. Чувств у меня к Саше не было, просто было приятно проводить время вместе, быть как все – в паре. Он же каждый день после тренировок шел ко мне домой. Все девчонки в «технаре» его знали; постоянно посещая соревнования, он выделялся какой-то «американской» внешностью, в том числе стрижкой под Ди Каприо в «Титанике». Тогда данный фильм вызвал фурор у молодежи благодаря этому харизматичному актеру. При этом Саша был достаточно накачен, широкие плечи, бесконечные мускулы и сила взгляда – до победного. Его вожделели сверстницы. Я же полностью игнорировала его увлечения, соревнования, единственное – помогала в учебе, выполняя домашние задания за двоих. Саша хотел большего, постоянно приглашая меня с ним поехать куда-нибудь вдвоем, я отказывалась. Чего уж точно я не хотела, так это близости. У меня был один панический страх – забеременеть с первого раза, и прощайте тогда мечты о свободе в Европе. Хотя мама моя оценила Сашу как очень хорошего кандидата в мужья, даже мне говорила, что это «благородный парень из хорошей семьи». Он был готов ждать часами, пока я выполню все свои задания по бухгалтерскому учету, чтобы просто обнять и поцеловать меня, смиренно наблюдая над моим усердием в изучении материала. С его стороны, видимо, были реальные чувства, раз уж он терпел мою постоянную серьезность и закрытость. Саша ждал моего восемнадцатилетия, строго соблюдая правила прелюдий. Поэтому всё шло ровно, без настырного проявления мужских потребностей, с уважением моих границ допустимого. Алекс иногда всплывал в моем сознании, со своим слегка синеватым членом и моей маленькой рукой в настороженном, не желаемом касании твердого, «как канат», мужского агрегата.

Китай

Криминал начинал изживать себя, происходила постепенная смена настроений в обществе. Постепенно всё становилось более цивилизованным, в соответствии с предписаниями, установленными сменяемой политической властью. Нормативы, законы, налоги и оплата труда вошли в быт. Незаметно «общак» оставил квартиру по соседству и исчез. Все приобретенные навыки «быдла» были исчерпаны, в обиход входило новое понятие – демократия. Появляются права, причем у всех, и напряжение в обществе начинает таять. Действительно, разруха, длившаяся почти десятилетку, постепенно уходила со дворов, уступая место порядку. И только в среде молодежи, особенно на дискотеках, были слышны отголоски прошлого стиля общения, но в основном такое практиковали пассивные, не определившиеся в новых реалиях жизни ветераны танцпола. Новое время диктовало новые условия – возможность предпринимательства и хороших заработков, выходя за территорию города, давая возможность развития экономической составляющей общества, обретения стабильности. В нашем городе стали появляться новые магазины с подсвеченными витринами и новыми товарами, привлекая жаждущие взгляды прохожих, заманивая совершить покупку. Ну что, моя мама тоже оказалась не промах: решила поехать в Китай, в город Суйфэньхэ, на закупку одежды – тогда это было выгодно, плюс можно было заработать. Через границу можно было провезти груз весом 25 килограммов на человека, поэтому, если оставались незаполненные килограммы, за определённую сумму можно было кому-то помочь пронести товар.

В «технаре» наша группа была на последнем выпускном курсе, год тяжелый, с выпускными экзаменами и получением диплома. Предложение от мамы сопроводить ее в поездке в Китай для меня было отличным поводом дистанцироваться от постоянно ходящего по пятам Саши, а также возможностью развеяться до начала подготовки к выпускным, зубрежки экономического материала. Мы оформили заграничные паспорта. В «технаре» преподаватель, ведущий нашу группу, попросил маму прийти на собеседование для обсуждения рисков данной поездки и ее влияния на мои оценки и будущие экзамены. Из их длительного разговора об обстоятельствах подготовительного периода маме стало ясно, что мой трехдневный пропуск мог сказаться на учебе весьма отрицательно. Все смотрели на меня, мама ждала моего ответа на аргументы против. Подумав, я просто ответила:

– Я сдам! – уверенно смотря завучу в глаза.

Мама одобрительно качнула головой, словно одобряя мою силу и уверенность в своих способностях, прибавив:

– На отлично! Это уже мое условие, – ухмыляясь.

– Я поняла, – ответила я, как солдат, выслушавший приказ командира.

На этом наша встреча была закончена. Все понимали риски, но знали, что я «девочка способная, если мне надо». А это мне надо было, чтобы уехать; условием мамы было экономическое образование, оплачиваемое ею, после я свободна. Мне же хотелось опять обрести более близкую связь с ней, может, даже расспросить об Уссурийске… Необходимо уединение в путешествии, не важно, куда, но только я и мама, общая дорога, общий интерес познания, общий запах тела. Дети постоянно хотят иметь связь с родителями, и не важно, каков родитель, но в душе мы все желаем почувствовать тепло тела родного человека давшего нам жизнь, шанс на продолжение своего пути. При этом задача – учесть ошибки прошлых поколений и попытаться исправить их, вернуть в положительное русло, а также привнести что-то новое в род. Мне было это ясно, значит, ошибки родителей не могут повториться в моем будущем, так как последствия мне уже ясны.

Дорога до Суйфэньхэ оказалась долгой, выбор транспорта – микроавтобус на восемь человек, туда и обратно. Поговорить нам не получилось – кроме нас в путешествие поехали старые друзья мамы, из бара. Знала ли я, чем данное путешествие закончится для меня? Вот тут однозначно нет. По прибытии в отель мы расположились в парных номерах. Воду из-под крана пить было запрещено, поэтому пришлось снарядиться пластиковыми бутылками минеральной воды.

Мы пошли на завтрак рано, так как, оказывается, этот город просыпался под общий сигнал сирен в пять утра! Ощущение тюрьмы; сигнал сирены, тонкий, с нарастающими нотами; из окна видно массовое движение людей: как муравьи в муравейнике, они беспорядочно двигались на пути к предстоящей работе.

Город кишел движением. Мама схватила меня за руку:

– Не отпускай! Не найду! – испуг в ее голосе насторожил меня.

Пройдя кварталы, мы вышли на рынок продуктов, предназначенных исключительно для местного населения. Ужас: что-то шевелилось, что-то хотело сбежать, что-то смотрело живым взглядом на меня, моля о спасении… Я не выдержала после последнего – живых, слизневых, огромных черных червей, продающихся килограммами, и, отбежав за угол, блевала завтраком. Меня не устраивало, что именно я должна решить, когда живое существо умрет, потому что свежесть продукта первостепенна. Ужас, ужас, ужас, киллер из меня никакой. Мама же наслаждалась увиденным, подходила к лавкам и всё рассматривала, иногда трогала. Идя к выходу, мы увидели загон с собаками и пень с топором; как я поняла, люди в этом городе едят собачек, при этом выбирая еще живую. Тут мне стало окончательно плохо, и я попросила маму отвезти меня в отель, чтобы там отлежаться до вечера, при этом отпуская маму с подругами насладиться городом и магазинами. Не зашел мне Китай абсолютно: там полный беспредел по отношению к живым существам.

О да, сегодня это модно: чем свежее, тем дороже и качественнее, плюс долгожданная звезда «Мишлен». Данный вид кулинарного искусства доступен исключительно высшему, по экономическому критерию, обществу.

Кошмар и бессонная ночь моего воображения, постоянно всплывающий безнадежный взгляд живых существ, пытающихся в конвульсиях тела ускользнуть, уползти, сбежать или улететь от публичного убийства. Культура бывает разная; оказывается, Китай – не лучшее место для моего существования: нет у меня с китайцами общности взглядов по отношению к еде. Там я практически не ела, хотя мы ходили исключительно в рестораны для туристов, где меню было переадаптировано на европейский вкус. Я как-то не рисковала: мол, а вдруг там не курица? Мама же ела всё, и даже змею с открытой пастью – для украшения блюда. Полное извращение для моего восприятия. Конечно, в будущем мои взгляды поменяются, но тогда это было предельно ужасно. Сейчас у людей всё это вызывает радость и интерес. Единственный вывод, сделанный мной: это была отличная поездка для осознания несовместимости с моим нутром; меня бесконечно тошнило.

Настал день покупки одежды, ведь главным поводом нашей турпоездки в Китай был шопинг. Мы действительно хорошо закупились новой одеждой, обувью, сухофруктами. После криминала и нищеты нашего городка это был в определенном смысле глоток свежего воздуха, и очень хотелось купить что-то, чем у нас можно будет выделиться из толпы. Почти обновив заново семейный гардероб, мы не превысили допустимых граничных килограммов. До отъезда обратно оставались часы. Мама сказала, что пойдет с подругами в бар поблизости – попробовать этиловый напиток, знаменитую настойку на змее, буквально на час. Я же осталась в комнате отеля отдохнуть, смотря в окна, на мир «муравьев», находящихся в хаотичном постоянном движении. Китайцы – работяги от рождения, полноценный совместный труд их объединяет, у них всех определенный стиль и похожие движения, походка. Подумав, что Суйфэньхэ – это большой город, поэтому всё здесь выглядит очень масштабно, я понимала, что наверняка в Китае есть и места, где много зелени и маленькие домики, где жизнь протекает умеренно, без шума и сирен. Большой город нагоняет тревогу, и для меня он действительно был больше похож на огромную тюрьму под открытым небом, как-то всё небрежно… Действительно, смог от дыма, всё какое-то серое снаружи, бесконечный асфальт и бетон. Мало что мне там показалось красочным, если сравнивать с рекой Амур и ее природой, с моим небольшим городком, в котором летом зелень полностью закрывает фасады зданий, где отсутствие выхлопных газов, полная тишина и каждый встает по своему личному звонку будильника. Вывод был однозначный: Европа будет поинтереснее, а Азия – не мое. Хотя мама была в восторге от Китая; словно ребенок среди кучи народа, она ходила и рассматривала всё в деталях, пытаясь хоть как-то перекинуться фразами с местным населением, улыбаясь.

Жаль, что за всё путешествие мы с ней не смогли остаться наедине и просто поговорить как мама и дочь. У нас в окружении постоянно были ее взбалмошные подруги, с утра принимающие китайское ананасовое пиво и продолжающие повышать градус на протяжении всего дня, поэтому от них постоянно несло алкоголем, глаза были замутненными, и разговаривали они настырно, с пьяным напором. Взрослые тети крупного размера, разруливающие сделки и выпрашивающие у китайцев скидки на приобретаемый товар; бесконечные торги. Мне иногда за их поведение было неудобно, вели они себя быдловато и нагло. В данных ситуациях мне было стыдно перед продавцами, потому что порой мамины подруги явно перегибали палку в соревнованиях, «кто продаст то же самое, но дешевле», причем не стесняясь… Криком устанавливая правила игры, суммы оплаты или показывая какой-либо мнимый брак на ткани, порой сымитированный царапанием ногтем в примерочной собственноручно. Во мне этого не было, я не торгаш, считаю, что любой труд имеет цену, и в принципе всё должно быть здраво – ходить выпившими как-то не прилично. Не так я представляла себе поездку… Мама пыталась сохранять в выпивке заданный подругами ритм, но порой мне шептала на ухо:

– Ксеша, я столько не выпью. И это только обед! – ужасалась она, оценивая накрытый стол с выставленной на четверых бутылкой достаточно крепкого китайского напитка.

Но ведь, выбирая компанию для поездки в Китай, она же понимала, каковы их манеры и принципы времяпрепровождения. Эти люди были ей знакомы еще с бара, и это постоянные собутыльницы навеселе, без чувства времени и пространства. До явного шатания не доходило – все эти женщины поддерживали градус алкогольной нагрузки на определенном уровне – до максимально быдловатого бреда в высказываниях. Не ограничивали себя и в количествах съеденного, до отрыжки и икания. Я знала их, они бывали у нас дома, и всё для меня заканчивалось в неприличной форме – избиением мамой. Наблюдая за происходящим, я понимала, что с появлением дяди Коли мама стала вести здоровый образ жизни, да и вообще семейный, и это возобновленное ею общение с подружками-веселушками явно закончится плохо.