Непринятие

Школа дает дополнительные знания не только по наукам, как базу, но так же и возможность понять собственную историю, как одну из основ происхождения человека, общества и государства; биологическую материю и происхождение путем контакта; химическую составляющую организма и клеток; физическую протяжённость; а география дает понятия о нашем поселении и культуре. И если не хватает понимания базы на школьных уроках и в домашней обстановке, существует зарекомендованный дополнительный способ корректировки пробелов и знаний – это библиотека. Выводы – по собственному опыту, структурированные согласно сложившейся ситуации временного созданного для меня одиночества.

Намного проще обвинить, чем принять ситуацию определённого отрезка времени. Первые социальные отношения в жизни, подкрепленные определенным сходством и генетической последовательностью, для любого человека – это отношения с родителями. Они дали новую жизнь себе через вас, с определённым шансом неповторения прошлых ошибок. Скорее всего, поэтому у меня никогда не было злости на них или обиды. Я объясняла себе их поведение от обратного: вряд ли они родили меня с таким планом действий. Изначально ведь всё было по любви и с иллюзией «Навсегда!», но что-то пошло не так в их совместной жизни… Бывает. Мои мысли постоянно останавливали меня в выборе правильного отношения к настоящему.

Интересно… Что такое случилось у бабушки? От чего она бежит и зачем пьет? Вопросы, возникающие из-за нехватки информации. В будущем я попробую с ней поговорить, пусть расскажет мне свою историю молодости, до замужества с моим дедушкой. Но вначале нужно вернуться к маме, посмотреть, что она действительно в порядке, хотя я уверена, что да. Надо уезжать, а то вдруг бабушка решит, что уже я готова к занятию по забою кур! О нет, отбирать жизнь я не готова, хотя запечённая на костре курица – изысканное блюдо. Взгляд птицы с подозрением на меня вводит в стеснение. Мне действительно стыдно, что курица думает обо мне, как о заказном киллере.

Настало время возвращаться в город, к маме. Классно проведённое время, я загорела, почти шоколадка. Вид здоровый, наполненный витаминами вдали от криминала, полное телесное расслабление и чистота взгляда.

Подходя к подъезду, я посмотрела в окна квартиры: вроде, кто-то дома есть. Ключи при отъезде на дачу я оставила маме, чтоб просто не потерять. Поднялась по лестнице и позвонила в звонок. Никто не открывает. Что ж придется идти к маме на работу за ключами, еще светло, можно прогуляться. Отдаляясь от дома, слышу за спиной крик:

– Ксеша, доча, иди домой!!! Ты приехала! Давай пойдем, я просто мылась и не смогла открыть, – прокричала мама.

Веселой походкой, припрыгивая, я направилась обратно. Мама стояла в одном халатике. Интересно, вроде она немного напугана, или просто не ожидала моего сегодняшнего возвращения. Хотя мы договаривались на это число. Странно.

Зайдя домой, я направилась в зал и уселась в кресло – смотреть забытый с «сельского» времени телевизор. Мама ушла на кухню. И тут я понимаю, что мы не одни. Дома кто-то есть еще, пока спрятанный, но его голос я слышу. Они вместе о чём-то переговариваются… Через некоторое время мама заходит в зал и говорит:

– Дочур, я сейчас тебе кое-кого представлю. Посидите, пообщайтесь, а я пока приготовлю ужин, – и, отходя, дала проход незнакомому мне мужчине. – Знакомься, это Коля, – мама скрылась, невзначай ушла на кухню – сбежала, если правдиво описать историю.

Я ошеломлена. На диван, стоящий сбоку от кресла, присел Коля. Офигеть! Он же лысый. Ну, череп, конечно, красивой формы, ему идет, но это устрашает на первый взгляд. Опускаю взгляд на его открытые майкой плечи: на меня смотрит татуировка гепарда с открытой пастью – очень злая эмоция для восприятия. Тогда татуировки носили только уголовники, ну или бандиты. Я сижу, боюсь сглотнуть комок накопившейся слюны, чтоб не создать шума. Рассматриваю, опуская ниже взгляд, и передо мной появляются всё новые набитые синими чернилами татуировки, и абсолютно все какие-то зверские и недружелюбные. По комплекции Коля – коренастый мужик, у него серые глаза и, при всей его росписи на теле, довольно спокойное выражение лица. Данный факт ввел меня в заблуждение, на криминал он не похож. Молчим… Он смотрит в сторону, а я на него. Сел он, конечно, в позу, располагающую к строгому разговору: одна рука уперлась в бок, другая легла с вывернутым локтем в сторону на коленку, торс Коли немного согнут ко мне. В принципе, знакомство прошло молча. Между нами общались дыхание и воздух. После определенной тишины я услышала:

– Ну, привет, Ксюша, – сказал мягко Коля.

– Здрасте! – утвердила я.

Всё. Наш диалог закончился. Про себя я подумала, что мама уже перешла все границы уровней восприятия мной людей. Какая разнообразная любовь бывает у взрослых… Я думала об одном: в этот раз она предоставила мне право познакомиться с ее выбором, что явно прогресс, но будет ли он с нами жить, еще мне было не понятно.

После мама позвала нас на ужин, и мы скромно, без спешки пошли, он пропустил меня вперед, что меня навело на мысль «ужасную», ввиду моего опыта. Ну да ладно, посмотрим, что мама скажет.

– Ксеша, Коля хочет жить с нами, точнее – не хочет уходить, – с усмешкой сказала она, смотря на него и подмигивая.

– Хорошо, – ответила я.

Он молчит, не улыбается, просто сидит и ест, как мужик. Так же, как ели мой папа и дедушка после работы.

Мама:

– Ты не против? – и смотрит на меня.

– Нет, пусть живет, – смотря в тарелку, сказала я.

На этом разговор за едой был закончен, каждый доедал свою тарелку со стуком столовых приборов, немногословно, но понятно, что нас теперь трое. Отдохнула, блин!

Судьба. Учись и адаптируйся. Посмотрим, что он за человек, пока что пахнет вкусно и чисто. Но… презентация странная. Ввиду моего прошлого опыта я понимала, что мужики непредсказуемы в сожительстве. Коля скоро покажет, кто он есть, может, познаем что-то новое с мамой, опыт такой, что осталось не много, что можно выкинуть в нашей семье врасплох.

Удивительно, но, судя по последующим событиям, Коля оказался вполне домашним семьянином. Мама с ним пошла сдавать на права, они приобрели в этом же месяце машину. Планы последующего вложения – земельный участок. Я ежедневно занималась школьными делами и домашними обязанностями. Коля, оказывается, умел печь, и очень вкусно. Было странно видеть коренного мужика, «медведя», на кухне, работающего с мукой и тестом. Я сидела рядом и смотрела. После он стал чинить всё у нас дома и постоянно просил меня помочь с подачей инструментов. Я с радостью пилила, резала и красила. Мы с ним сплотились за полгода. Действительно, он говорил мало, больше делал. Причем спокойно, без матов или нервов, если что-то не получалось. Просто начинал заново, усердно исправлял ранее допущенную ошибку, а я рядом наблюдала за всем происходящим с огромным интересом, забыв про дворовых подруг. Дома было спокойно.

Мама приходила с работы, и мы ужинали, при этом иногда она готовила, а иногда он. Единственное плохое: оказывается, Коля любил сладкое. Огорчило, что придется делиться. Он мне предложил компромисс: поделить мешок сладостей поровну, свой он спрятал в спальне, так как ночью любил, лежа в кровати, подсластить свой сон. Мама очень ругалась, потому что иногда кусок конфеты мог растаять под одеялом, приобретая очертания размазанной какашки. Мой пакет с конфетами оставался на кухне, и Коля никогда его не трогал, это правда, я пересчитывала конфеты первое время. Всё было честно.

В нашей семье теперь не было пьянок и засидевшихся до утра гостей. Имущество преобразовывалось и разрасталось, всё было складно. К весне они смогли приобрести участок земли, до того заброшенный годами. Квартира к этому времени была обновленной, от состояния стен и дверей до бытовой техники. Всё в рабочем состоянии, даже все выключатели и розетки были новые. Я познала другое состояние семейного уюта. Для меня он стал дядей Колей. Его это устраивало. Кстати, он старше мамы на девять лет, и эти отношения были с заботой от мужского присутствия. Он просто выполнял функцию опоры дома. Человек с «золотыми руками», не тратя время на суету, он постепенно и последовательно после работы что-то делал по хозяйству, причем абсолютно по собственной инициативе. Словно заботливый, мудрый медведь с добрым сердцем, молча оберегал свою семью.

Дача (а пока земельный участок, то есть то, чем он будет являться в будущем) была разгромлена, с травой по пояс. Помню, приехали туда на новой машине втроем, смотрим на подкошенный забор, трава выше него колосится. Стоит ветхий сарай, лучше в него не заходить – на всякий случай. Участок я бы так и оставила, но дядя Коля вышел и сказал:

– Ну, девчонки, погнали! – и первый зашел на него.

Мы с мамой взяли сумки и пошли в шоке за ним. Понимая, что действительно с этим человеком возможно из заброшенного годами участка создать летнюю дачу с баней и верандой, плюс урожай! Это в девяностые очень необходимый ресурс – своя выращенная еда.

За лето мы выпахались, и это было лучшее время после исчезновения отца; я развеялась, трудясь на земле. Благородное дело – видеть созданное общим трудом: грядки с посадкой, новый туалет, заново выстроенный дачный домик с верандой, урожай ягод и будущие разметки на баню и навес для машины. Это действительно вау!

У нас много первых совместных фотографий, связанных с этим периодом. На одной из них мы сидим в замазанной полевой, на много размеров больше, одежде; волосы, как у домовенка, у меня и у мамы «колом»; доски; перекусываем вареными яйцами; вокруг вспаханная нами земля. Черноземная пустота вокруг, мы улыбаемся втроем, уставшие и довольные хорошим результатом, заделом на будущие посадки. Так началась мамина совместная жизнь с мужем № 4. Достойно. Я была спокойна, единственный страх – что она сама с ним разойдется, хотя после предыдущего – вряд ли. Такой диамант, как дядя Коля, был послан нам дедушкой сверху, где понимали, что нам нужен сейчас именно такой человек, каким он был в нашей жизни – спасателем и опорой.

Был определенный период стагнации, вроде обычной жизни. Видимо, я заслужила того, чтобы передохнуть, немного побыть подростком: выщипать брови, которые потом отросли; покрасить волосы малиновым шампунем; подавить прыщи; начать краситься; использовать в больших количествах блестки; брызгаться парфюмом «Кассандра»… Почувствовать в себе природу женщины, с постоянными экспериментами во внешности: что-то изменить, а что-то улучшить. Появились придирки к фигуре ввиду возрастного округления, что заметно отразилось и на лице – оно стало отекшим по утрам. Мама ни в чём меня не ограничивала, просто смотрела на результат сумасшедших идей моего воображения в восприятии себя. Мне нравилось меняться, хотя однажды мама за обедом сказала:

– Ты, по-моему, потолстела. Перестань жрать, а то разъешься и будешь толстая.

Резко сказав это, она окинула взглядом мое тело, как будто показывая отвращение и неприятие.

Мне было неприятно услышать это в такой форме, когда я с удовольствием кушала вкусно приготовленный обед. Стыд – чувство опасное, вводящее человека в долгие размышления, порой до самобичевания. Создалось ощущение, что мама стала меня презирать, как нечто неопрятное. Да, я действительно набухла в первые месяцы начатого цикла, при этом постоянно испытывая тревогу и неудобство в одежде во время месячных. Хотя я всегда была в спортивных секциях, тренировки три раза в неделю… Но, видимо, детское тело превратилось в нечто переходное. Мама всегда была довольна моей фигурой ранее, говоря, что я пошла в литовскую породу: высокая и стройная. Она же из-за своих украинских корней отличалась определенной округлостью. Я задумалась над сказанным во время обеда, решив, что надо будет что-то делать. Может, сяду на диету?

Школа подходила к концу, девятилетка заканчивалась. Мы сдавали экзамены на аттестат. Крис, подруга по парте, загуляла, но при этом продолжала ходить на занятия – всё-таки получить медаль она хотела. До сих пор удивляюсь, как она так училась, мне же приходилось всё зубрить.

Крис

Знакомство с данной персоной было обычным. Новая школа, новый класс, новая школьная парта. Мне повезло с соседкой по парте – это была ведущая отличница класса, Крис, будущая золотая медаль. Учителя сделают всё, что бы данный индивид был с красным дипломом по окончании школы, нравилась она им своей услужливостью и молчаливостью. Конечно, в школе Крис действительно ходила фоново, не отсвечивая в длинных коридорах местного школьного быта. Скромная, постоянно с наивным взглядом, будто зовущим о помощи, маленькая, хрупкого телосложения. Действительно с отсутствием протеиновой массы, как лепесток дерева – вот-вот сорвется с ветки от слегка дующего ветра. Всё в ней вызывало жалость. Хотя отличница! Ведущая класс, помогая со списыванием, она располагала к себе даже самых наглых одноклассников. Умело подстраивалась под всех, словно скользкая рыба, изворотливая в знакомой среде школьников и учителей.

Мне Крис была приятна в общении, в школе мы разговаривали на переменах, мне она казалась довольно обычной девчонкой, скорее «маминой дочей». Она помогала мне быстро втянуться в учебный семестр, а я ей помогала выйти на общение с более «криминальными» девчонками, для защиты авторитета в школе. Это взаимовыгодное сотрудничество, основанное больше не на дружбе, а на обмене тем, что другой не имел. Я желала наладить общение с новыми учителями, она – набраться новых «понятий», введенных криминальным миром. Зачем ей эта сторона жизни стала нужна, мне было абсолютно безразлично. Моя цель – начать зарабатывать хорошие оценки.

Внешность обманчива, и это стало понятно позже мне, прежде неопытной в общении с таким типом девчонок. На первых стадиях всё наше общение происходило исключительно в стенах школьного заведения. Перед учителями Крис всегда выступала уверенно, знала материал наизусть, решала задачи как выстрел из «Калашникова» – быстро и точно в цель. Конечно, около доски Крис находилась под защитой учителя и, понимая это, могла спокойно и уверенно смотреть в глаза любому из сидящих перед ней одноклассников. Но когда поставленная учителем задача была решена, она садилась за парту и становилась беззащитной, просто утыкаясь в тетрадь. Данный факт я сразу заметила, но меня это не напрягало до определённого момента. Как-то наш классный учитель попросил нас остаться после занятий для помощи в усвоении алгебры, выбрав себе в помощники Крис. Для меня алгебра – это болото постоянного выживания в оценках, так как я терпеть не могла уравнения и бесконечные расчёты. Мы, около десяти человек, остались в надежде понять основу нового материала; скоро экзамены, и мне нужна четверка. Хотя, если честно, лишь бы сдать и получить диплом, математика – это не мое.

Учитель писал на доске уравнения, решал и объяснял всю суть и правила процесса. Крис ходила между партами и тем, кто не успел уловить сказанное учителем, повторяла и помогала с решением уже своими словами. И тут дело дошло до меня…

Я сидела и списывала с доски заданное для самостоятельного решения уравнение. После предстояло единолично с ним справиться, и у меня не получалось. Крис подошла, села напротив, наблюдала за моей теорией решения и вдруг громко произнесла:

– Ты дура?! Действительно не можешь решить данное уравнение? Учиться надо! – с сарказмом выкрикнула она с наглым тоном как будто взрослого человека.

Выглядело это нахально, особенно с учётом того, что она была тут для помощи, а не для унижения. Вот тут она прокололась. Я не из тех, кто такой вид унижения пропускает между слов. Дома маме я могу позволить многое, но моей ровеснице?! Да она понятия не имеет о форме моего гнева!

Все и даже учитель смотрели на Крис: никто не ожидал увидеть ее такой. Я же пока что промолчала. Не для этого я пришла тратить свое время.

На следующий день весь класс знал о выходке Крис, и, увы для нее, не все были согласны с таким унижением. Меня отсадили по-хорошему к другому парню – для защиты. Тут-то и началось глумление одноклассников над Крис, общественное порицание своими же: в нее во время уроков кидали куски бумаги, пачкали ее стул, выкрикивали в ее сторону унизительные слова на перемене, не давали пройти в коридоре… Дети жестоки тогда, когда их спровоцируешь своим превосходством, и Крис, не замечая границ допустимого, позволила себе это сделать. Последующий месяц для нее был морально сложный, жестокий. Никто с ней не общался, никто не просил списать, все были на моей стороне. Хотя не я это придумала, просто те, кто это услышал, на продленке рассказали всё криминальным девочкам из нашего класса, вот они и решили справедливо наказать зазнайку. Дошло до того, что Крис подумывала сменить школу, всё дошло до точки невозврата. Я думаю, вначале она даже не понимала, за что такой бунт. Но со временем сделала домашнюю работу по анализу своих поступков и поняла, что отправной точкой для ее унижений стала ее выходка по отношению ко мне.

Однажды вечером к нам позвонили в дверь, мама открыла и сказала:

– Ксеш, это тебя. Крис, хочет с тобой поговорить, – передала громко мама.

– Иду, – сказала я.

Мама ее еще не знала, только то, что мы одноклассницы. Я вышла в подъезд. Данный поступок с ее стороны был решительным, с моей точки зрения уважительным. Самостоятельно прийти к обидчику, одной, вечером, во двор криминала – это достойно похвале. Я смотрела на нее, ожидая речи…

– Ксения, привет! Понимаю, что мы ранее друг к другу не ходили, но я в школьном журнале нашла твой адрес и пришла на разговор. Понимаю, что, может, я тебя чем-то задела своим резким высказыванием, я действительно не хотела этого. Просто так получилось. В общем, прости меня, – сказала явно приготовленную заранее речь она, смотря мне в глаза и ожидая ответа.

Находясь в окружении криминального мира, я и забыла, что вопросы можно решать разговором по существу! Просто придя и попросив прощения. Прежде у меня никогда никто не просил прощения… Я опешила от ее храбрости в простоте тогдашних реалий.

– Хорошо, конечно, – одобрительно покачав головой, ответила я.

– Друзья? – переспросила Крис

– Ну да! Друзья! – решительно подтвердила я, и мы обнялись.

Она пошла домой, больше мы не говорили, да и не о чем было, уже тем более поздно и опасно на улице. Сидя в кресле, я действительно простила ее, у меня не было обиды за ее слова по математическому уравнению. Меня, если честно, трогать могли только отшибленные люди, я могла постоять за себя, хоть и никогда не дралась, но «за словом в карман не полезу». Конфликты я не любила, их достаточно дома. Крис я понимала, тяжело принимать удар, но в ее случае она же и спровоцировала. Единственное – это зашло далеко среди одноклассников и должно было завершиться каким-то перемирием. В качестве поощрения за ее смелость я ей дала шанс на дружбу.

На следующий день я сообщила классу о нашем перемирии и о том, что Крис попросила прощения. Всё встало на свои места, хотя вместе за партой мы больше не сидели. Зато она часто стала заходить ко мне вечерами. Мы стали знакомиться вне школы. Вначале мои представления о ней были как о совершенном «ботанике». Оказывается, вовсе не так, школьная маска с Крис сползла через пару дней нашего общения во дворе. Это были два абсолютно разных человека – в школе и вне школы.

Во дворе из отличницы Крис превращалась в свою на районе, ее знали многие компании парней, «общаковских шестёрок», с которыми она часто «зависала» на лавочках до полуночи. В этом мы были разные: мне не первостепенно общение с парнями, а ей – да. И мой мир с «соседями из криминала» ее тянул. Я не использовала сленг «общака», хотя полностью знала слова и их значения. Также среди парней в моем дворе было бесконечное количество «шишек» и вышестоящих, а у нее – низшие парни. Крис искала перспективу и выгоду, у меня она имелась. Девочка с аналитическим складом ума рассчитала всё! Для меня это не являлось проблемой, это я поняла сразу. Смысл идти ко мне за извинениями, когда ею уже было принято решение поменять школу? Но, видимо, школьный журнал дает информацию, под которую можно прогнуть эго напоследок – вдруг получится. И получилось!

Со временем она стала приходить с ночевкой, ведь у меня была своя комната, а мама работает в ночную смену. Пока она не видела, что происходит в моей жизни, это не являлось проблемой для меня.

Однажды мои знакомые парни пригласили нас отпраздновать вместе Пасху, на квартире. Крис очень хотела пойти, всё уговаривала меня на это. Я согласилась, но не с ночёвкой, а просто на вечер. Хотя всё обернулось по-другому.

На квартире было много выпивки, водки. Я до этого не употребляла данный вид алкогольного напитка, а Крис, оказывается, да, и не раз. Она предложила мне выпить целый стакан, говоря, что меньше «не возьмёт», парни при этом были в зале, а мы с ней на кухне. Я долго не хотела пробовать, хотя Крис действительно заглотнула целый стакан этого отвратительного сырья. Посмотрев некоторое время на ее поведение, я поняла, что ничего не менялось, она была такая же, как всегда. И я решительно приняла такую же дозу…

Через некоторое время я просто села на пол и не могла встать; помню, как парни забежали на кухню, спросили у Крис, что произошло, и унесли меня на диван спать. Честно признаться, спасибо парням за мою целостность и сохранность. Наутро, проснувшись с жуткой болью в теле и пульсацией в голове, я спросила, что произошло. Парни, видя, что ко мне наконец-то вернулось сознание, рассказали:

– Ты вчера прямо отключилась, Ксюх. Как ты могла выпить стакан? Ты же никогда не пила. Это, блин, опасно! Мы тебя отнесли сюда, на диван, ты всю ночь что-то бормотала и выкрикивала. Признаться, это было смешно, – дали мне отчет о ситуации. – Хочешь попить? Есть рассол. Или газировку?

Меня вырвало. Быстро встав, я стала убирать за собой. Всё это время Крис не говорила ни слова, просто смотрела на меня в ожидании моей реакции: скажу ли парням, что это она меня убедила, что стакан водки – это для начала вполне нормально. Но я промолчала.

Я немного напугалась лишь из-за того, что в данной квартире я провела в полной отключке около шести часов, со мной могли сделать что угодно – и я бы даже этого не знала. Крис всё видела, она даже не напилась! Натренированная сволочь! Почему она меня обманула?.. Какой результат данного гуляния ей был выгоден? Мне просто очень повезло в отношениях с этой группой парней: мы давно знакомы, практически росли вместе… А если бы это были малознакомые или непорядочные парни? Господи, мне стало страшно. «Крис, чего ты хочешь?» – думала я по дороге домой.

Страшно осознавать потерянный контроль над происходящим. Женский пол не может себе этого позволить. Риски изнасилования огромны в таком состоянии. Мне нужно было прийти в себя и попробовать проанализировать, что произошло: может, что-то всплывет в сознании. Но там был нулевой ответ, пропасть! Ужасное состояние непринятия своего отсутствия в реальности. Крис шла рядом и улыбалась, рассказывая, что я вытворяла ночью. Мне было не до смеха, я просто не хотела, чтобы данное событие повторилось.

Дома за завтраком я симулировала для мамы свой здоровый вид; конечно, ранее помылась и проверила трусы и влагалище. На всякий случай: я девственница и не желаю в этом городе этот статус терять. Данный статус подтвердился, мне полегчало, тревога отошла. Крис рассказывала, что они там вчера делали на квартире, пока я спала; нас было две девчонки и шесть пацанов. Критичная ситуация при выпивке алкоголя. Что можно ожидать от данных обстоятельств? Проблемы! Причем только у женской части вечеринки.

Вывод у меня был один: Крис – опасная девочка, себе на уме. Она намеренно подставила меня и после осталась посмотреть, что будет, так что подруга из нее так себе. Может, это был план ее мести за школу? Вполне возможно. У школьной доски она иная, а тут прямо оторва. Это человек с двойным дном, дружба возможна, но не глубокая. Мне не верилось, что она не понимала, что будет такой результат, ведь у нее тоже когда-то был первый опыт принятия этилового «горючего»! Поэтому нужно будет присматриваться к Крис и держать руку на пульсе наших отношений. На меня ей было наплевать, а последствия данной вечеринки могли быть трагичными только и исключительно для меня. Разве это дружба?

Но школьные годы продолжались, а альтернативы в дружбе было мало. Поэтому, несмотря на какую-то скользкость в ее поведении, постоянно с невыгодным концом для меня, мы продолжали общение, события той Пасхи оставив как опыт, но не как общие воспоминания, потому что у меня их не было.

Однажды группа парней с той квартиры пришли ко мне. Мама открыла дверь, посмотрела на состав, ожидающий меня снаружи, закрыла дверь, прошла в мою комнату и сказала:

– Ксеша, тебя тут парни спрашивают, их достаточно много на лестничной площадке… Всё хорошо? – с подозрением спросила она.

– Да, мам, я их знаю с садика, они свои. Скажи, что сейчас выйду, – успокоила я ее.