Непринятие

Возвращаясь к повествованию… Разбои и «крышевание» бизнеса процветали всё больше в нашем небольшом городке, основанном на побережье реки Амур. Предпринимательская деятельность находилась под постоянным присмотром уголовников, которые изымали всю выручку из касс трудяг, а в случае отказа взноса в «общак» можно было попрощаться в жесткой форме с жизнью или пережить насилие по отношению к себе и к своим родственникам. Криминальная кабала для любого, кто хотел хоть как-то заработать на купле-продаже сырья и продуктов, заканчивалась убытками и трагедиями. Местный новостной телеканал был переполнен ежедневными историями об убийствах: нашлись тела в лесу, в колодцах дачных участков – мужчины с привязанными к ногам кирпичами; сожженные квартиры вместе с домочадцами, взрывы машин, изнасилования девочек-подростков. Бейсбольные биты – это способ устрашения, порой используемый при расплате за скрытые доходы предпринимателей, выступая как орудие местных «шестерок» и их вышестоящих; бокс – это способ развлечения бандитов, с организованными турнирами на островах реки.

Одно из таких представлений мне пришлось увидеть: мордобой боксерскими перчатками. Занимаясь альпинизмом, мы часто с командой выезжали на краевые соревнования, живя в палатках в лесной части, недалеко от реки Амур, для снабжения водой и гигиенических потребностей. Пока группа оставалась в лагере для приготовления на костре обеда, мы с напарницей пошли мыться на речку после тяжелых потных соревнований, нам тогда было около двенадцати лет. Слыша рев мужиков и свистки, мы прошли косу из тростника и, выглядывая из-за выкорчеванных деревьев, увидели сооружённый под палящим солнцем боксерский ринг с открытым боем, кровью по песку и бесконечным перебоем взаимных ударов. Дрожь прошла по спине; мы понимали, что данное зрелище не для нас, детей, шок в сознании от того, что нас могут заметить и что последует далее. Мы тихо попятились назад, молча вернувшись в лагерь и при этом больше не напоминая друг дружке об увиденном. Последствия можно предположить, но даже если бы мы рассказали об этом взрослым, ничего бы не поменялось. Забыть – вариант стопроцентной сохранности, ранее приобретенный и действующий вариант продолжения жизни. Честно говоря, изнасилованием меня уже в те времена было не напугать, данный спектр чувств уже был пройден в малолетнем возрасте, страх был больше перед телесными увечьями.

Окружение менялось, город становился мраком среди белого дня из-за бесконечных бандитских разборок и криминальных сводок. Из перспективного он превратился в жесткий «руинный» криминал из-за не отдалённых тюрем строгого режима. Вырученные средства направлялись именно туда, вышестоящим главарям, отматывающим свой срок в компании подчинённых по иерархии, ведущим контроль над внешней жизнью дворовых банд, подсасывающих деньги у местного населения.

Мама устроилась на работу продавцом, не для зарплаты, а для снабжения хотя бы продуктами питания семьи, находящейся на гране нищеты. Отец исчез, отчим валялся на диване и играл в приставку «Dandy», при этом громко пердя тепло пристроенной попой. Мужчинам было сложно найти работу: во-первых, фабрики закрылись; во-вторых, не было денег на выплату зарплаты, оплата происходила сырьем в долг, и, понимая, что погасить задолженность перед рабочим невозможно, руководство заводов решило выдавать им талончики на семейные обеды.

Алекс обменивать личный труд на такой талончик не намеревался, тем более жена быстро переквалифицировалась из начальника смены в продавщицу, так что покушать есть, квартира полностью оплачена… Коммунальные услуги мама платила из собственной зарплаты. Мне уже тогда стало понятно: Алекс присосался к чужому и просто вводил маму в заблуждение своей любовью, хотя в ее отсутствие варила, стирала, убирала я. Мне уже в семь лет мама показала, как зажечь искру газовой плиты, сварить макароны с тушенкой, кашу, разогреть чайник.

Наличие дачного участка спасало от долгой семимесячной зимы, собственный урожай овощей и ягод помогал сэкономить, давал определенную уверенность в еде или в обмене на что-то недостающее. Мама вначале на пару со мной, как могла, тянула всё хозяйство и быт. Выкапывая картошку, мы надрывали спину, но больше было не на кого положиться – Алекс постоянно по каким-либо причинам отсутствовал. Ленивый муж при пробивной жене. В результате мама решила продать дачу и однокомнатную квартиру, а с вырученных денег расширить жилье до трех комнат. Мне давно хотелось уединения в собственных четырех стенах с дверью, хотя утренний возбужденный член, едва прикрытый семейными трусами, уже было привычно видеть по утрам в очереди в туалет. Алекс не менялся: постоянно рассматривал свое отражение в зеркале утром, посматривая на меня в недалеком пространстве. Все ранее нажитые моими родителями блага перешли в его пользование и распоряжение, он действительно выиграл данную лотерею жизни – из никого стал домашним «породистым питомцем».

В результате маминой сноровки мы смогли переехать в трехкомнатную квартиру. Процесс был эмоционально тяжелым, я рассматривала стены, некогда пропитанные семейной любовью и гармонией, но вмиг разрушенные и пошарпанные с появлением отчима. Новый двор был полон девчонок-подростков, там же были и пара пацанов. Меня ждали! Всё здание заранее знало о прибытии новой семьи и наличии новой девочки во дворе. Порадовало и то, что не было долгого времени ожиданий: уже на второй день нашей жизни в новой квартире раздался звонок в дверь и меня попросили выйти познакомиться и погулять. Они были дружные, смешные, подвижные, простые – в общем, новое окружение дало мне возможность забыться и почувствовать себя ребенком, не быть дома, а постоянно общаться со сверстниками, ходить друг другу в гости в зимний период или собираться в подъезде.

Школу также пришлось сменить, что повлияло на мои оценки – они улучшились. В первую четверть я стала хорошисткой, с небольшой проблемой по математике… Точнее, по алгебре, это просто ужас для моего восприятия логики. Учителя ко мне относились хорошо, несмотря на литовскую фамилию, такая общая проблема, как криминал, свела на нет противоправные расовые придирки. Люди выживали, учителя месяцами не получали зарплату и были погружены в работу и дополнительные заработки на репетиторстве. Временное затишье над моей личностью, возможность попробовать быть подростком.

В классе меня посадили за одну парту с прилежной отличницей Крис, которая впоследствии стала моей подругой, но без забвения с моей стороны: я разумно отчерчивала границы допустимого и обсуждаемые темы. Показывая открытость только в том, где безопасно, вводя в заблуждение окружающих своей простотой, я играла в дружбу. Осознавая, что приемлемо рассказывать, а что нужно оставить для себя, выжидая предательство как доказательство человеческой скверности по отношению друг к другу, и со временем это подтвердилось. Мне сразу стало ясно одно: хочешь иметь то, что другие, будь как они, играй в их игру, иначе можешь пропустить то, что проживают в данные годы невинные дети, – это мой внутриличностный разговор с собой.

Был сухой просчет действий, так как мне было знакомо унижение ввиду моей отстранённости в другой школе; данная ошибка была учтена и сделаны выводы. Попробовать новые виды существования – вполне интересное занятие. Новая роль.

Год прошел незаметно, энергично. Алекс стал более ревнивым, но у мамы не было иного выхода, работа приносила еду, в то время как большинство семей не имело возможности поесть сыр и колбасу. Мама же приносила домой списанную копченую колбасу, которую мы замораживали в морозилке, а после кипятили в воде пару минут – и это была самая вкусная колбаса в мире. Ирис, с червями, тоже был дома, он был вкусный, просто нужно было выковырять насекомое, и сладость радовала своим приторным вкусом. Консервы и крупы были всегда, мама даже помогала продовольствием своим многодетным подругам, снабжая их, по возможности в ночные сутки, самым необходимым. Крутилась как могла, понимая, что с первым мужем жизнь и быт были бы намного легче: он всегда умел заработать на лучшую жизнь. Но совсем одной молодой одинокой женщине с ребенком в криминальные годы было бы намного тяжелее, поэтому, я думаю, она какое-то время терпела то, что приходится быть локомотивом семьи. Из красиво одетой, цветущей, перспективной женщины стала замызганной работягой – вот плата за неправильно расставленные приоритеты. Как важно сделать правильный выбор! Когда тебе дают шанс его сделать, лучше взять время на раздумья, чем быстро избавиться от сложившейся ситуации фальшивыми надеждами на шанс исправления в будущем.

Сорок лет спустя женщины продолжают совершать данные ошибки по глупости, ввиду молодого ума, нехватки жизненного опыта, горячих эмоций, заблуждения. Уязвимость женского сознания заключается в постоянном поиске любви со стороны мужчин, с постоянной котировкой на рынке отношений. Понимая, что молодость быстротечна, многие пытаются удержаться с помощью количества партнёров или экономического качества одного выбранного самца. Во втором случае конкуренция выходит за рамки; таким образом, женщина мучит себя постоянным посещением пластических хирургов и косметологов с вредоносными инъекциями для поддержания внешности, фасада, хотя внутреннее старение неизбежно. Не погружаясь в раздумья о бытии женского мира, придерживаясь повествования, скажу лишь, что наши отношения с мамой можно выразить следующим образом:

Давай сегодня про тебя, глазами дочери смотря,Я напишу тебе, любя за жизнь, которую дала ты мне.В твои года, в наивной юности, уча науку будущего дня,Ты рано много поняла, в твоей судьбе была дыра.Но ты пытаешься забыть, надежду с болью свою смыть,Предательство со стороны родных, оставшись с пустотой обид.Увы, не все ответственно ведут себя, растя детей или любя.Ну, ты была обделена еще в те юные года заботой мамы…Несмотря, пыталась вырваться к друзьям, смеяться, петь!Иметь отдушину и честь в твоем отце, мужском плече.Он никогда не критиковал свою жену и просто ждал,Когда закончится скандал и вновь она заснет одна…С зловонной вонью табака он на балконе рассуждал, зачемОн столько времени отдал на жизнь семейную? – Взамен обман.Ты наблюдала всё сама, понятий не было тогда, такие были времена.Девчонкой ты еще была, урок от жизни приняла – жестокий мирИ взгляд отца, от разочарованья бытия, с двумя детьми…Но ты смогла надежду дать себе в твоих мечтаньях о семье,Пытаясь всё быстрей забыть, тот детский мир – наивный крик!Душа просила отпустить, забыть о маме, просто жить.Идя по ложному пути, душой, открытой для любви, ты обожглась.Опять одна, с проблемой личною борясь, ты приняла решение одна,Решаясь в очень тихий час, скрывая боль от внешних глаз.Таков был первый твой урок на этот раз: мужчинам верить лишь на час.Ту боль сквозь жизнь ты пронесла, секрет души для скверных глаз.И вновь одна, уже умна, ты ищешь путь создать, творя, твой мир!Иметь опору и дитя, семью, работу, мужика. Отца любимого рукаПроводит скромно, вслед смотря, что ты смогла создать себя.

Содержательно по отношению к человеку, который остался в моей жизни, несмотря ни на что, просто параллельно предоставляя всё необходимое для существования меня – ребенка. Несмотря на свои совершённые ошибки по отношению к моему папе, она продолжала свое воспитание «кнут – пряник», понимая неизбежность расставания с уже обнаглевшим Алексом – ее физической и моральной усталостью.

В один из дней за стеной нашей квартиры стали происходить странные шумы. Оказалось, в соседнем подъезде пустовала двухкомнатная квартира, неизвестно чья. К сожалению, криминал ее обнаружил и «приобщил», теперь это «хата общака»: три размеренных стука – и тебе откроют дверь местные «держалы» с требованием: «Поясни прибытие». Жутко стало даже в нашем дворе, уже невозможно было играть на фоне бесконечных машин, постоянно припаркованных на песочнице, плюс разборки в летнее время на улице и последующие сводки криминальных новостей мало мотивировали на прогулки. Понимая, что основной состав группировок – это пацаны, нам не хотелось сверкать перед их глазами как свежее мясо, поэтому мы предпочитали собираться по квартирам, более скромно. Из окна мы наблюдали многое, что не является приемлемым: как происходили процессы конфликтов на «стрелке», организация поручений, кто какие функции выполнял и, конечно, стычки с побоями. Всё это закаляло наше восприятие мира. Единственное – вышестоящие полностью запретили трогать дворовых и соседей, так что мы находились под защитой и вне поля действия криминала, порой даже обращаясь к ним в случае кражи сумки в общественном месте. Удивительно, но всё утерянное находилось за пару часов и возвращалось в полной сохранности своему обладателю.

Крис обожала приходить ко мне в гости в жажде поближе познакомиться с криминалом. Двойственная личность: прилежная в школе будущая обладательница золотой медали – и оторва в личное время, распивающая алкоголь и зависающая с пацанами до полуночи. Хамелеон, который искал выгоду во всём, в моей дружбе в том числе.

К нам в город приехал цирк. Тогда животные в виде макаки, экзотического попугая, тренированных собак и кошек были постоянным развлечением детей. Мы с Крис не упустили возможности и пошли в этот цирк в вечернее время. В процессе выступления циркачей у меня начались резкие боли в животе, терпеть и контролировать эти импульсы вонзающегося меча с каждым разом было всё тяжелее, а плакать – это не про меня. В результате мне пришлось выйти из зала и пойти одной домой, согнувшись, как старуха из сказки «Белоснежка». Считая шаги, невзирая на холод, шаг за шагом с не покидающей меня болью, моля Бога о помощи, чтобы дойти до дома, я хотела просто упасть в кровать и заснуть. Зима – сложное время для вечерних прогулок в городе, окруженном тайгой.

Населенный пункт городского значения с сорока тысячами населения, крупный по сравнению с селом или деревней, но который можно обойти пешком по кругу всего лишь за два с половиной часа. Остальное – лес. Причина моего страха по пути до дома заключалась в наличии поблизости медведей, волков, лис, тигров, рыси. Постоянно данные животные, оголодав, заходили в город в ночное время для добычи пищи в помойных контейнерах. Так что люди в основном ходили группами, зная о случаях атаки диких зверей на человека в черте города, особенно зимой. Дело в том, что в данный период времени звери голодные, поэтому риск стать добычей большой, тем более если твое тельце окутано лохматой шубой и песцовой шапкой и со стороны ты напоминаешь небольшое животное, подходящее для утоления голода – такова биологическая цепочка природы. Моя походка в полусогнутом состоянии не позволяла мне осматриваться по сторонам, поэтому оставалось молиться и считать шаги.

Наконец-то дом, кровать. Мама на рабочих сутках в продуктовом киоске. Дома находился Алекс, неизменно играющий в «танчики». Я лежала в кровати, плача и мучаясь от боли, Он лишь поднес пачку ибупрофена со стаканом воды и сказал выпить. Время шло медленно, боль нарастала, ему было не до меня, от безысходности я стала через небольшой промежуток выпивать по одной таблетке, быстро закончив пачку и уже завывая, а он лишь твердил:

– Терпи. Или выпей еще одну, – повторял он из зала, прямо уставившись на игру.

– Мне больно, не помогает, мне очень больно, тяжело дышать, я не могу заснуть, помоги мне, – просила я о помощи или хотя бы о каких-то действиях с его стороны.

Шли часы, глубокая ночь, звонок в дверь. Мама! Загадка для любого, кто не верит в седьмое чувство, но она пришла проверить, вернулась ли я из цирка. Увидев меня, скрюченную от боли, опустошенную пачку ибупрофена, она присела рядом, погладила меня по голове и спросила, где болит. После вызвала скорую помощь, и мы уехали в госпиталь. В то время еще не у всех стоял стационарный телефон дома, это была роскошь, которой у нас не было, но соседи в данном случае шли на помощь, открывая дверь среди ночи для вызова врача.

Это был мой первый раз двухнедельного проживания в больнице и бесконечного ежедневного обследования для выяснения причин боли – трудно определяемого очага и происхождения. В результате без особого подтверждения, понимая, что диагноз необходим, поставили хронический гастрит и рекомендовали соблюдать диету.

После данного случая мои отношения с Алексом стали более напряженными. И вскоре настал момент, когда он потерял контроль над своими высказываниями. В компании друзей, справляя чей-то день рождения, мама, играя на гитаре, выдержала паузу, и Алекс, выпив немного больше, чем обычно, выкинул хвастливую фразу:

– Вы представляете, какая у меня жена работяга! Помимо того, что продукты домой приносит, варит, стирает, огород пашет, она также самостоятельно выкопала за один вечер картошку и привезла в гараж.

Стояла тишина, все мужчины, округлив глаза, смотрели на маму… По прибытии домой мама избила Алекса сапогом по лицу, приговаривая:

– Как я тебя ненавижу, ты всю жизнь мне сломал!

Он терпел и улыбался, понимая свою уязвимость и возможность потери собственного благополучия. На следующий день мама ушла на работу, он продолжал играть в приставку. Мне были поручены дела по дому, в том числе приготовление еды. Алекс пообедал, оставил тарелку в раковине и пошел продолжать играть, при этом бросив фразу, проходя мимо моей комнаты:

– Помой тарелку.

Это был предел моего терпения к данному человеку. Почувствовав момент его уязвимости на территории нашего дома, обдумав способ отрицания своей роли прислуги, я направилась к нему, зная, что сейчас он в отчаянии и теперь настало время мести: время всегда дает выигрышную позицию, просто нужно подождать. В моем случае прошло пять лет. Подойдя к Алексу, я заявила:

– Иди и сам мой, я сварила – ты моешь посуду за собой сам, я устала прислуживать мужику, который мне никто! – в данной фразе я передала всю свою ненависть к нему.

– Что ты сказала? – подскочил он с дивана и подошел в упор. – Я твой отец, пошла и помыла.

– Нет, мой сам, иначе я расскажу маме обо всём, – пересилив страх, сказала я, уверенная в необратимости теперешнего маминого отношения к нему и в невозможности ранее привычной жизни для него.

Спеша, я направилась в свою комнату к шкафу: необходимо было быстро переодеться и пойти к маме на работу, понимая накал ситуации и осознавая возможные последствия от впервые проявленного отрицания в подчинении ему. Он погнался за мной, рядом с дверцей шкафа повернул меня к себе и ударил по лицу, что меня повернуло на сто восемьдесят градусов и оставило со жгучей болью на щеке. Набрав воздуха, развернулась и, люто посмотрев ему в глаза, как разъярённый зверь, сказала с вызовом:

– За это ты ответишь, я сделаю всё, чтобы вы расстались, ты больше с нами жить не будешь, теперь я решаю, что будет дальше.

Резко сказав это, развернулась, взяв одежду, и направилась на выход.

Алекс был в ступоре от моей нахрапистости, видя во мне разъярённую львицу, выступающую вперед, оповещающую о своей намеренности атаки и сражения до последнего вздоха. Данный вид агрессии всегда присутствовал во мне, ожидая момента демонстрации, в этом и заключается сила – в ожидании удобного момента, с холодным расчетом и логикой, без эмоций. Лютый голод по справедливости в отношении до сих пор прокучиваемого в моей памяти прошлого сюжета, в котором впервые выходили наружу мои животные черты; выживает тот, кто хитрее, когда речь идет о женщине. Он вынужден был выйти из моей комнаты, чересчур перешагнув спектр своих полномочий по отношению ко мне, понимая, что я взрослею и набираюсь сил. Настало неизбежное для Алекса время – расчёт за отобранную детскую жизнь. Но пока без затрагивания его педофилии, это я оставила на далекое будущее, на то время, когда мне будет удобно говорить с ним на равных, когда я выберу момент расплаты, а главное – способ.

Маме было достаточно рассказать, что произошло дома с тарелкой и что он поднял на меня руку. В этом она всегда придерживалась правила: свою дочь может наказывать только она. В общем, его чемодан к вечеру необратимо стоял у выхода, это была его последняя промашка по отношению к нам. Про себя я подумала:

«Ты мне не папа, тварь».

– Пока, Ксения, – единственное, что он мог сказать.

Могу так описать пятилетнюю лютость происходящего: девочка просыпается вместе с педофилом Алексом каждый день, деля с ним еду и кров, проводя совместные выходные фальшиво выдуманной моей матерью семьи. Совместные праздники. Постоянное нахождение друг напротив друга, с его стороны осознанное понимание о ранее содеянном, при этом он спокойно смотрит мне в глаза и продолжает обнимать и целовать мою маму в моем присутствии. Коварство Алекса в том, что при всём этом он осознанно понимал: это было извращенное, скрытое насилие над малолетним лицом. Ежедневные заботы обо мне его не интересовали, в отсутствие мамы мы существовали параллельно. Действительно, взрослый мужик продолжает жить рядом со своей жертвой, нахально пользуясь ее беспомощностью и малолетним возрастом. Проблема мамы заключалась в том, что она его сущность недооценила, предполагая, что он просто ленив априори. На самом деле данный самец имел свой расчет: хорошая жизнь, интерес к материальным благам и выбор нуждающейся в ласке женщины, проходящей семилетний кризис семейной жизни, – и выбрал правильный момент одурманивания. Ошибка Алекса – в неуверенности в том, что он реально достоин возможности быть тем, кто имеет право владеть определенными ценностями. Под прежним лозунгом «Жить нужно сегодня», обладая примитивным умом, он совершил насилие над малолетней дочкой своей избранницы, памятуя о возможности возращения женщины к своему прежнему мужу. Почему Алекс мог так размышлять? Потому что поначалу так и было: отец приходит и периодически забирает к себе дочь, женщина общается с бывшим мужем, при этом между ними нет недопонимания и скандалов, всё происходило на обычных нотах общения ранее родных людей. Уязвимое положение для Алекса, вот он и вспылил своим поступком по отношению ко мне, пометив территорию не только на женщине как «моя», но также на ее дочери, как месть бывшему мужу за спиной, оставляя пожизненную метку на всём живом, к чему прикасается. Время шло, женщина продолжала с ним сожительствовать, и это его явно застало врасплох, ведь ранее такой план не приносил ему долгосрочного результата.

Мне жизнь дала шанс выбора: дождаться момента собственной силы или же пойти простым путем рассказа о случившемся маме. Второй вариант – морально тяжелый, тем более данное действие уже совершено и прожито, нет возможности его стереть и забыть. Нет смысла выставлять это на семейный суд, ведь отец после такого к маме точно не вернется, не простит происшедшего с дочерью из-за глупости бывшей жены. Первый вариант меня устроил вполне, хотя мне было семь лет, оценка происходила на подсознательном уровне, и это было взрослое мышление. Поэтому, когда псевдопсихолог цитирует: «Дети не понимают и им нужно объяснять, почему так или иначе», – я утверждаю, что это глубокое заблуждение. «Вы зря наивно надеетесь, что перед вами ребенок. Что касается его биологического возраста и внешнего вида, тела – да; но в его внутренних рассуждениях – довольно взрослая оценка происходящего», – мой ответ.

Ребенок в какой-то момент устает от шумихи вокруг него, просто адаптируется к заданному поведению и потакает ожиданиям взрослых, понимая всё происходящее. Во мне всегда была составляющая жестокости, продуманной и эгоистичной, которая не показывала себя в обыденной жизни, но постоянно была моей опорой во внутреннем мире и в принятии решений. Данный опыт проживания на одной территории с Алексом придал мне сил и уверенности в моей способности адаптироваться к непредвиденным обстоятельствам и выжидать свой момент установления справедливости, рассчитывая исключительно на свои силы.

Тело, биологический организм, данный нам при рождении, имеет свои особенности развития не только в утробе будущей матери, а также после рождения продолжает развиваться до определенного возраста, проходит пик своего совершенства и переживает собственное биологическое увядание как заранее запрограммированный цикл жизненной экосистемы, не принимая данный факт за должное, определяя тело собственностью, принадлежащей только и исключительно самому себе, эгоистично пользуясь и распоряжаясь им. Единственное заблуждение человека – его уверенность в собственном теле, от этого и происходят психологические травмы. Всегда нужно иметь в виду уязвимость тела: им могут воспользоваться, по разным предназначениям и вопреки твоему желанию. Когда осознаёшь факт, использования тела третьим лицом вопреки собственному запрету, остаются другие составляющие жизненного обеспечения внутренних процессов – разум и душа.

Разум – это внутреннее «Я», абсолютная принадлежность, единственное, что не причиняет боль физическую, плотскую и помогает поддерживать внутренний диалог с самим собой, справляясь со стрессом и внешними испытаниями нашего мира. Поэтому, осознавая суть тела как способ нахождения на Земле и передвижения, физические травмы лучше принять как опыт.