Непринятие

По рассказам отца, молчаливость с окружающими в первые годы моей жизни была вполне нормальным поведением, хотя многие относились к этому подозрительно, подразумевая врождённый дефект реакций или речи. На самом деле всё просто: мои подозрения к новому окружению заставляют меня при знакомстве молчать и наблюдать, то есть каким-то образом сделать предварительные выводы о каждом человеке, понять, есть ли опасность, в новой среде рассмотреть объекты, планировку, вести себя скромно. В общем, определиться, можно ли чувствовать себя комфортно и перейти к общению или же просто постоять и уйти. А после обязательно прокомментировать папе свои выводы, порассуждать об увиденном и пережитом. С незнакомыми предпочитала «не отсвечивать», включая фоновый режим существования…

Порой, вспоминая себя ребенком и оценивая собственное мышление на тот момент, понимаю: это далеко не детский вариант внешнего общения. Все процессы рассуждения и обдумывания своих последующих поступков являлись взрослыми, определенно восприятие внешнего мира происходило через взгляд и тело ребенка, но внутри сидела сформировавшаяся взрослая личность. Манипулировать осознанно, ожидая реакцию жалости, или просто привлечь внимание для меня не являлось сложной задачей. В голове возникала взрослая логика процессов мышления: что нужно сделать для получения определенных эмоций или действий от окружающих.

Пример из детского сада, где мне приблизительно пять лет:

«Ранее утро. Мама, как всегда, спеша на работу, пешком по сугробам и в завывающей метели февральской сибирской зимы тащит меня в детский сад в семь утра. Хорошо, что данное учреждение находится в трехстах метрах от нашего двора, и отрезок сопротивления в походке против ветра выступает тренировкой силы духа и настырности в достижении поставленной цели. В раздевалке воспитатель предупредила о том, что в нашей группе появился новый мальчик из семьи военных. Факт меня заинтересовал, я выглянула из-за косяка двери, чтобы посмотреть на него и оценить. Мне сразу стало ясно, что он уже со мной, мы пара. Далее, когда я переодевалась в платье, у меня в мыслях прокручивались варианты того, как нужно пройтись по залу до его столика с настольными играми, где он заинтересованно играл в настольный кнопочный баскетбол. Пока ранее утро и более никого из детей пока не привели, это шанс быть единственной и неповторимой. Данные мысли у меня были в голове, на взрослом уровне анализа. Мальчик – кучерявый блондин с прической серфингиста, голубоглазый, хорошего телосложения, из военной семьи и вдобавок из нашего дома – оказывается, он живет в соседнем подъезде! Пока воспитатель информировала маму о новом ребенке, выдавая полноценную и комплексную информацию, мне пришла идея, как остановить его взгляд исключительно на мне. Да, я придумала план, как взрослая женщина! В общем, приведя себя в порядок, я попрощалась с мамой и спокойно, медленной походкой модели с „подиума“ прошла через весь зал к нему. Поймав его взгляд, слегка улыбнулась, вздохнула грудью и поправила свои белокурые волнистые волосы. Мальчик был мой, результат – влюблен. Действительно был холодный расчет, ведь меня растил отец, то есть были уже приобретенные навыки, как манипулировать в свою пользу мужским полом. Хотя в какой-то степени я была пацанкой, но там, где надо, могла „включить девочку“. Удачно получилось, мальчик действительно того стоил: будучи единственным сыном строгого папы-генерала, он умел обращаться с женским полом, всегда мне что-то дарил и пропускал первой. Через два года они уехали, но я не сильно страдала, так как в принципе мне было с ним удобно, но это было без эмоционального привязывания, чего не скажешь о его чувствах – он прощал любую мою выходку».

Садик – экосистема познания мира со сверстниками и определения субъекта в социуме, там вырабатываются первые основные навыки общения и коммуникации в группе сверстников. Воспитатель выступает как наставник и надзиратель, потому что детей шлепали по жопе, причем мокрой рукой, больно и унизительно. Испытывая позор в окружении своих одногруппников, понимаешь, что твой рост и твое мнение уязвимы и незначительны в отсутствие родителей, происходит занижение значимости твоего существования, испытываешь беспомощность при отсутствии справедливости. Существует человеческий фактор выгорания – воспитатель превращается в тюремного надзирателя, имея предпочтения к определенным детям, умеющим угодить ее воле, и ненависть к детям, которые более активны в своих познаниях и противоречат установленным правилам поведения. Воспитатель осознанно выбирает в группе ребенка-любимчика, а все остальные должны выстраивать тому «мармеладные» условия в общем времяпрепровождении. При нарушении этой гармонии воспитатель хватает одной рукой провинившегося ребенка, приподнятого за руку в воздух, чтоб не мог отвертеться и сбежать, и отшлёпать его другой рукой по попе, перед всеми, в ожидании просьбы о прощении или горьких слез от испытываемой боли. Таков мой опыт пребывания в детском саду в восьмидесятых годах. Мне всегда прилетали шлёпки перед всеми сверстниками на сонном часе: при моем активном поведении и особенностях характера спать в обед – не самый лучший выбор. Итог посещения детского сада – умение выдержать боль и не плакать во время наказания, устоять морально и физически, понимая временность проживаемого сюжета, и вернуться к игре с одногруппниками. В принципе меня данный момент сильно не расстраивал, больше закалял и давал понять, что существует жизнь вне дома и родителей, есть те, от кого ты зависишь ввиду сложившихся обстоятельств, и, не имея возможности для сопротивления, надо просто ждать – и время расставит всё на свои места: вечером меня заберут домой. Не надо ябедничать и привлекать внимание, просто надо оценить и понять, что кто-то сильнее физически и может тебя ограничивать, решать, когда ты играешь, спишь, ешь, а когда должен быть наказан и претерпевать временные ограничения по его воле. Вывод: подчинение и смирение, ожидание.

Испытания ремнем дома, от матери, дают закалку и воспитывают нежелание делиться внешними возникшими проблемами, в том числе на физическом уровне. Ведь порка – это физическое наказание детей. Ребенок вырабатывает резистентность к боли, и с каждым разом порка как способ воспитания является менее эффективной ввиду привыкания к процессу. Боль физическая, увы, отдаляет родителя от ребенка, появляются стена собственного мира и нежелание делиться пережитыми впечатлениями – на случай плохой оценки и оскорбления ремнем. Поэтому внешний мир ребенка вне дома начинает быть скрыт от родителей. В моем случае был отец, который не использовал данный метод физических наказаний, но про данные инциденты в детском саду я ему не рассказывала: а вдруг он решит поделиться этим с мамой? Просто зачем получать по попе дважды? Так я затягивала во временном пространстве тему разборок: кто прав, кто виноват и почему… День прошел, впечатления получены, завтра настанут будущие интересные приключения, а сегодня – это, увы, прошлое, которое невозможно изменить. Данный подход к жизни сформировался с детства и продолжает существовать сегодня в моем подсознательном уровне восприятия человеческой жизни. В будущем это даст хороший результат для психологической стойкости и прохождения скользких, люто шокирующих этапов, принятия холодных решений и умения иметь контроль над эмоциями в нужный момент для самосохранения.

Жизнь малолетнего ребенка закладывает ему определенный фундамент последующих необходимых навыков, устойчивость в характере и интерпретации событий в сравнении до и после. Биологический ритм циклов взросления и познания отражается больше в первых годах существования, формируется характер, шлифуется речь, осмысливается кругозор событий и вариантов итогов пережитого дня. Правильно заложенный фундамент принесет большую пользу человеку в будущем; в моем случае эти семь лет стали точкой опоры на достаточно долгое время. Понимая, что может быть иначе, согласно приобретенному опыту ты даешь себе шанс в отрезках времени изменить события или выждать правильный момент для реализации собственного плана последующих действий, осознавая, что всё может измениться в один миг, разрушиться, как карточный домик, просто рухнуть без возможности воспроизвести конструкцию заново идентично прошлой. Это шок для восприятия в семь лет, но это закаляет, отрезвляет, и вырабатывается инстинкт самосохранения, переходящий в одиночество и внутреннюю жизнь параллельно внешним событиям.

В отношениях с мамой, первой женщиной в моей жизни, мы были в устойчивых ролях «надзиратель – подчиненный», хотя и, безусловно, с неотъемлемой частью маминой ласки, заботы, обучения, с совместными рисованием и шитьем, с походами в разные творческие кружки и спортивные секции, с совместной работой по дому и на даче. Но строго по правилам. Поэтому и далее женский пол мне менее понятен в общении, как что-то «биполярное на срыве»; никогда не понимаешь, чем закончится разговор: плачем или криком. Я пыталась избегать стычек с мамой, просто выполнять поставленные задачи, и главное – вовремя, а далее мне предоставлялось полноценное время с собственным выбором развлечений, ни в чём не ограничиваясь в собственных познаниях и интересах. Свободное время действительно было исключением из правил, мне предоставлялся целый мир разнообразия, никогда мама не расспрашивала, как я провела время, какие у меня отношения с друзьями, разговоры о личном отсутствовали, только по существу, без общих секретов и женских разговоров. Меня устраивало наличие отдельного существования личностного пространства, где есть собственный выбор отношений и развлечений, без контроля и родительского присмотра. Хорошо выработанная система приоритетов: работа – досуг.

Папа № 2

Брак в девятнадцать лет с иностранцем, при наличии шального и бунтарского характера мамы, желающей продолжения веселья и разнообразия, обременял быт. Муж с западными установками по воспитанию ребенка, не приемлющий громких продолжительных гулянок в доме под покровом ночи, предпочитая нормированную и размеренную семейную жизнь, тянул ее к семейному быту, оседлости. На работе мама сверкала новыми заграничными нарядами, притягивая взгляды голодных мужиков, своих подчинённых, в том числе и таким потенциальным ресурсом, как шикарная экзотическая жизнь с возможностями выезда за границу, тем самым сея соблазн с решительным шагом к флирту. Пробы проходили не все; всегда в ее окружении имелись порядочные женатые мужчины, но всегда есть в наличии и тот, кто хочет значительно улучшить собственную жизнь, безнравственно посягая на достигнутые другими блага ввиду собственной ущербности. Простой способ самореализации: влюбить в себя человека, имеющего в наличии все составляющие материальных благ, как бы немного притягивая их в свою жизнь за счет секса. Безнравственно, но, каждый выбирает сам способ достижения своих целей, даже если необходимо разрушить «полную чашу» чужого счастья и воспользоваться ее кусочком для социальной справедливости. Мужики, падкие на красиво одетых женщин с дорогими украшениями и лучшими материальными возможностями, не скупясь на процесс одурманивания, пользуясь обстоятельствами, испытывают судьбу на благосклонность. При молодости и амбициях кому-то дано красивое тело, а кому-то мозги и возможности, но редко данные факторы на начальной стадии совместимы, лишь с возрастом возникает баланс, хотя деградация личности происходит, если амбиции превышали возможности, и ошибочен выбранный путь достижения при плохом расчёте собственных сил. Старт жизни при начальном самостоятельном выборе (учеба, семья, работа, дети, круг общения) со временем имеет тенденции к изменчивости. Действительно, семейный союз с юного возраста, ребенок и дом «полная чаша» становятся приторными и скучными для человека, любящего сверкать на сцене, организовывать праздники, желающего наслаждаться молодостью и хоть немного подольше предоставить себе возможность принимать комплименты от противоположного пола, оставаться востребованной без оков брачного союза. Работа в мужском коллективе для мамы имела свои минусы. Занимая пост начальника смены на целлюлозном комбинате, где группа выходит на работу по суткам, тяжело иметь контроль над происходящим во взаимоотношениях с подчинёнными, являясь единственной молодой перспективной женщиной на смене.

Вышестоящие зачастую просто игнорируют такое, соблюдая субординацию и лишь иногда позволяя себе пофантазировать о вариациях последствий служебных отношений. Нижестоящие же по профессиональной лестнице, свободные жеребцы, пылающие страстью при виде женского ухоженного тела с ароматом заграничного парфюма, придумывают ходы для возможности получить секс и кров со всеми прилагающимися благами. Аморальность бытия: не можешь сам – укради у другого. Социальное происхождение молодого сотрудника никогда не было причиной недоверия в коллективе, брались во внимание лишь его профессиональные качества, и не придавалось значения некоторым нестыковкам в биографии и самоопределении.

Цыган поджаренной внешности из-за постоянного врожденного загара, с кудрявой смоляной шевелюрой и белоснежной улыбкой за счет контраста на фоне сине-розовых пухлых губ, в свободное время, присвистывая, покуривал сигарету в предбаннике комбината. Сауна для работников цеха приглашала в парилку и на водные процедуры всех работников и их семьи. Частое место сбора для встреч тайных любовников, флирта, праздничных гулянок, детских купаний.

В возрасте двадцати пяти лет он так и не достиг реализации своих завышенных амбиций, сожительствуя с молодой женщиной, ее дочерью и общим сыном в малосемейке, с распиванием алкоголя и постоянным выяснением отношений, плюс вечные затраты на содержание данной скудной жизни, а душа просит большего и кого-то подостойнее. Конечно, осуждать данный способ существования не является морально приемлемым, но для сравнения двух социально разных семей это сделать необходимо, ввиду последующих событий. Проблема в том, что всем хочется женщину статусную, ухоженную, с хорошей родословной, красиво одетую, сытую, пахнущую здоровьем и стабильностью, при этом занимающую определенный пост на работе, начальницу. Обращаю внимание на то, что в нашей семье данные факты были обеспечены не столько самой мамой, сколько моим папой, который позволил маме раскрыться профессионально и иметь «аут-лук» на порядок выше, чем у него самого, позволяя ей тратить всю свою зарплату на себя, сам же полностью обеспечивал бытовую сторону семейной жизни. Это сладостно и желанно для многих женщин, и искушением для мужского взгляда является не потерявшаяся в семейной жизни женщина с расслабленной походкой и кокетливой улыбкой, уверенная в своем превосходстве над остальными. Размывая границы допустимого внимания от мужской части коллектива, она начинала забывать, кто дал ей возможность быть столь прекрасной.

Итак, цыганенок по имени Алекс быстро заметил ее остывающий по отношению к мужу пыл, наблюдая со стороны общение между супругами. Работа обоих была неподалёку, в разных цехах, так что чей «диамант» расхаживает на высоких шпильках в облегающей юбке, было известно всем. Смены супругов на работе не всегда совпадали, поэтому кто-то оставался с дочкой дома, а кто-то выходил в ночную смену. Уязвимое время суток, работа, темнота сменяется мраком, гул рабочего цеха и запах древесины… Начерченные на столе нарды и принесенные сладости с чаем помогали побороть сон, получасовые перекуры на балконе для возможности развеять мысли – и вновь наблюдение за аппаратной, напичканной разными лампочками и приборами, сообщающими о стабильности процесса переработки.

Мне часто приходилось там бывать, это действительно интересный для ребёнка мир шума, запаха, железных котлов и лестниц, бесконечные трубы и пар, не прерывающийся процесс переработки древесины, ручьи кислоты по кафелю, грозящие опасностью химического ожога. Мама постоянно приносила домой рулоны бумаги для рисования – в случае порчи одной из выпускаемых партий, а также пластмассовые ведра с крышкой – при неправильно распределенном в них красочном пигменте, но вполне годные в хозяйственном обиходе.

Дальний Восток в восьмидесятые годы развивался благодаря собственному производству сырья, импорту древесины из нашего маленького городка по реке Амур в Китай и далее в Америку, принося прирост доходов всему СССР. Рабочие места снабжались новыми сотрудниками, выпускниками специально основанных в городе техникумов, готовящих специалистов по востребованным профессиям, объемы производства постоянно росли. Город существовал на самообеспечении, имея в наличии завод по производству военного сырья, аэродром для тестирования новой авиационной техники – истребителей, ранее упомянутый целлюлозный комбинат. Рабочий класс был обеспечен работой, жильем, детскими садами и учебными профессиональными учреждениями, спортивным комплексом и Транссибирской железной дорогой, которая доставит в столицу Москву за семь суток сменяющихся в окне пейзажей. Хорошо организованная система существования, с перспективой роста и возможностью стабильного достатка, несмотря на суровые зимы.

Алекс не смог воспользоваться предоставленными ему перспективами профессионального роста из-за врождённой лени и зацикленности на зеркальном отражении собственного подтянутого тела. По упрощенной системе устроился на комбинат, прорабатывая иной план – завоевание женщины с перспективой на подъём по социальной лестнице. Тяжелая жизнь работяги с ежедневными бытовыми обязанностями явно напоминала ему об отчем доме и цыганском таборе. Оборванные связи с родителями, неумение сохранить отношения с родственниками, отчуждённость от всего, что напоминало ему о детстве. Обладая упрощенной базовой логикой, он понимал, что более, чем только самого себя, ему нечего предложить миру, и секс стал для него некой разменной монетой. Единственный вывод безответственного мужика, застрявшего на уровне развития шестнадцатилетнего: надо выбрать более перспективную, статусную женщину с собственной квартирой. Инфантильный подход, работающий на первых стадиях жизни, хотя и не долгоиграющий, ввиду привыкания к тем же сексуальным ласкам и необходимости развивать отношения на будущую перспективу, тем более, если женщина – достижение.

Муж, интеллигентный бесконфликтный иностранец, являлся небольшой преградой в достижении установленной цели. План проще не придумаешь: сауна, манящие взгляды, демонстрация жаркого торса, игра на гитаре в ночную смену и ухаживания с максимумом услужливости в небольшом промежутке дали свой результат. Комбинат наполнился слухами о непристойной связи начальницы с подчиненным, что в советском обществе являлось предосудительным. Настало время постепенно перебираться на жилплощадь вожделенной женщины. Напористость серьезных намерений, сыгранная любовь, инсинуация усталости в выборе. Постепенные намеки на последующий шаг – встречи на семейном ложе в свободное от работы время, чтобы таким образом начать метить территорию своим запахом в чужой квартире, понимая, что когда-то муж застукает их врасплох и настанет решающий выбор с ее стороны: муж или любовник.

Всё, что происходило в отношениях родителей, мне представлялось гармонией: не было ни ссор, ни плохого настроения, всё выглядело довольно полноценно и счастливо. Ночью, при плохих сновидениях, мне всегда предоставлялась возможность заснуть у них на кровати, посередине. Незабываемое чувство теплоты и сплоченности: мы как одно целое, где я выступаю соединяющим звеном для двух любящих родителей. Оба меня целовали, оба меня обнимали, создавался душевный уют. Прекрасный доверчивый сон и просыпание втроем под солнечные лучи, в ожидании горячего какао. Ночь – время уязвимости, в ней решаются судьбы людей: смерть, измены, предательство, кражи, воровство, насилие, испытания… Задумываясь о вариациях, необходимо правильно выбирать партнера, вместе с которым данный суточный период является моментом сплоченности и защищённости, к сожалению, по отдельности давая уязвимость. Данный период был единственным в моей жизни периодом здорового сна, отдыха тела, душевного покоя и чувства постоянного комфорта, несмотря на отсутствие света, на порой полный мрак, с возможностью позвать папу на помощь в любой момент, что успокаивает и дает полноценную уверенность.

Алекс учитывал только свои интересы теплого, экономически уютного переустройства: на всё готовое чужими усилиями. Коварство человека, несмотря на наличие у женщины ребенка и мужа, а также на соединение двух семей при брачной регистрации, объединение двух культур в долгосрочной перспективе, надежды и будущие ожидания. Всё это является второстепенным при скудном, однообразном течении жизни и желании разрушить чужое счастье для обеспечения себя кровом и едой; таково базовое мышление разлучников. Собственная искусственно созданная семья Алекса не устраивала, в тяготу были ответственность и обязательства за чужого ребёнка, не хотелось изнашивать свою внешность лишь за еду.

Действительно, в кратчайшие сроки план Алекса сработал. В браке, где есть малолетний ребенок, где оба работают, пытаясь достичь большего, появляется маленькая трещина, которой можно воспользоваться. Рутинная жизнь семьи на первых стадиях и до семи лет уязвима: идут притирка характеров, обустройство, совместное воспитание детей, адаптация в обществе в новом статусе; данный процесс существует как «путь проб и ошибок» молодоженов.

Завораживающий утренний запах свежеиспеченных пончиков и какао разбудил меня в то солнечное утро. Лето. Я обожала ночевать у дедушки: всё для меня, забота и сладости. Сидела на кухне, наслаждаясь ароматом свежей выпечки, лакомясь пончиками с вареньем и медом, и вдруг раздался звонок в дверь. Пришла мама, забрать меня домой. Задуманные планы на выходные – прогулка по реке на лодке. Если бы я знала, какие новости меня ждут по прибытии домой, как быстро разрушится приторный мир детства…

Увы, последующие события стали для меня первым испытанием по осознанию своей никчёмности и смирению с решением о моем дальнейшем существовании. Шок, пронзивший мой разум и тело от услышанного: «Папа больше с нами не живет. Сегодня мы поедем кататься на лодке с человеком, который будет с нами дальше».

Град детских слез и вой. Рев из-за неприятия так быстро меняющегося настоящего. Я не понимала, как это так, что сегодня папа не спит дома и что более здесь его не будет?! Душевная боль меня раздирала. Я лежала на диване в истерике, было просто невозможно принять случившееся за реальность. На всю жизнь мне запомнятся жесткость и реакция на происходящее мамы. Меня она оставила с этой информацией одну, а сама наводила порядок, собираясь на задуманную прогулку. Не было для меня ни объятий, ни успокоения, ни лишних разговоров. Просто констатация факта нашей последующей жизни и буквально через некоторое время быстро проговорённая сквозь зубы от ярости фраза:

– Быстро встала, умыла слезы, переоделась и успокоилась, нас ждет прогулка.

Ничего не оставалось, как подчиниться, понимая, что в случае неповиновения есть возможность последующего удара ремнем. Выполнила приказ, посмотрев на себя в зеркало, в свои детские заплаканные глаза. Пришло осознание окончания привычной для меня жизни, холод прошел по спине от мысли: «Папы, моего защитника, больше нет». Смотря в отражение, обрела первый опыт обмана внешности: полный штиль и прямой пронзительный взгляд с нулевыми эмоциями при последующих движениях, словно робот без чувств выполнит услышанный приказ. Ноль эмоций. Так мне пришлось научиться отключаться в семь лет. Больше не хожу в детский садик, скоро первое сентября, школа. Прощай, детство.

Наше первое знакомство с Алексом прошло не наилучшим образом… Он очень старался завести мотор лодки, постепенно отдаляющейся по течению от берега в сторону Китая. Знойное сухое солнце обжигало нашу кожу, проходили часы, наконец было принято решение обойтись веслами, грести вручную. Наблюдая за происходящим, ненавидя оставившего меня без отца человека, который не в состоянии даже завести мотор, я так хотела вернуться домой и заснуть, вдруг это сон…

Увы, по прибытии домой Алекс действительно уже с первого дня жил у нас, пользуясь всем нажитым моими родителями как собственным, постоянно демонстрируя голый торс и свой шпагат. Больших качеств в нем не было. Честно признаюсь: последующие события были более жестокими, чем мне казалось в начале нашего знакомства.

Жестокость жизни, мне известную с ранних лет, сегодня, в сорок, вспоминаешь как реальную подготовку к бою за вздох, но именно ночь станет постоянно набирающей обороты мельницей кошмаров, с каждым разом с более интенсивной нагрузкой на психику, порой с выходом на самоуничтожение или самобичевание.

Последующие недели с взрослой точки зрения были бытовыми, хотя мне, ребенку, они казались не заканчивающимся ночным кошмаром, продолжающимся и в дневное время суток. Ночь сменяла день, новые познания входили в обиход параллельно существовавшего ребенка: наблюдение за сексом и позами ввиду того, что проживание происходило в однокомнатной квартире; демонстрация мужского голого тела с лишь слегка прикрытыми полотенцем интимными местами, при этом данный индивид понимал, что за ним наблюдает малолетняя девочка; моя самостоятельность в ежедневных делах – теперь уже без участия папы… Данное слово перестало существовать в нашем доме. Алекс постоянно насмехался над попытками отца видеться с дочерью, обозначая территорию как свою.