Искра души

Я промолчал, выдохнув медленно.

Солнце полило ещё жарче. Впереди уже слышался глухой, еле уловимый шум, не леса, не ветра. Воды.

Река Рассвета текла где-то там. А за ней нас ждали лодка, порт, новая одежда для хромающей фрейлины… и всё то, ради чего я вообще ввязался в эту дорогу.

— Морской змей, — лениво пояснил Рейвен, заметив, как она всё равно не складывает картинку.

— Простите, кто? — Леона моргнула быстро и глаза расширились.

— Тот, кто считает лодки закуской, — отозвался я. — Особенно ночью.

Мы так и стояли на дощатом причале, я на краю, глядя на широкую чёрную ленту Рассветы, она рядом, с палкой в руках, как будто собиралась этой палкой остановить весь речной поток.

Солнце уже садилось. Не ярко выжженным, красноватым кругом, который крошил свет по воде кровавыми полосами. Тень от прибрежных ив вытягивалась в реку, делая её ещё темнее.

Хорошее время, чтобы не выходить на воду.

— Вы издеваетесь, — медленно сказала Леона. — Мы шли весь день, чтобы дойти до реки. Река есть. Лодка есть. Небо, конечно, уже не совсем есть, но… -/ Она указала палкой на лодку, привязанную к столбу. — Почему мы уже не сидим там и не плывём к моей новой одежде?

— Потому что она нас не дождётся, — хмыкнул Рейвен. — По крайней мере, целиком.

Айза, забрав у него пару дорожных сумок, уже отошла чуть в сторону, выбирая место под костёр, выше от воды, ближе к кустам, но так, чтобы был обзор.

Я оторвал взгляд от реки и повернулся к Леоне:

— После заката на Рассвете выходить глупость, — сказал спокойно. — Здесь тёплые течения, много рыбы, много крови. — Я кивнул на воду. — Змеи это чувствуют.

— Сколько их… — она сглотнула, — их здесь?

— На всей реке? — задумался Рейвен. — Десяток крупных, пару десятков мелких, ещё стая голов, которые считают себя большими.

— Стая голов, — повторила Лоленок. — Прекрасный образ. — Она прищурилась. — И эти… головы… нападут обязательно? Или только если им что-то не понравится?

— Им не понравится всё, что движется по воде ночью, — сухо ответил я. — Тепло, запах, дрожь дерева. — Я снова посмотрел на реку. — И то, что внутри лодки, тоже не обрадуется. Ты боишься темноты. Добавь к этому холодную воду, чешую и зубы, и твой мозг сломается ещё до того, как они подойдут.

— Спасибо, — процедила Леона. — Очень успокаивающе.

— Я и не пытался успокоить, — пожал плечами. — Я объясняю, почему мы не плывём.

Она ещё пару секунд стояла, смотря то на воду, то на лодку, потом тяжело выдохнула и развернулась:

— Ненавижу ваш мир, — объявила. — В нём всё время кто-то хочет меня сожрать.

— Добро пожаловать на юг, — ответил Рейвен. — Здесь хотя бы честно, если тебя хотят сожрать, делают это сразу, а не через три собрания совета.

— У нас в Шинарии, между прочим, тоже всё довольно быстро, — фыркнула она. — Просто не так буквально.

Айза уже зажигала костёр ровно, без лишней суеты. Пламя вспыхнуло, оранжевое пятно вырвалось из сереющего мира, запах дыма сразу сделал всё вокруг более… живым.

Я махнул Рейвену:

— Размести для нас, выше по склону. Чтобы если что полезет из воды сначала почувствовали запах.

— Ух ты, — пробормотала Леона. — Отличный способ убаюкать девушку: “если что полезет из воды, мы хоть успеем понюхать…”

— Ты хотела честности, — напомнил я.

— Хотела, — вздохнула она. — Но не в таком количестве.

Рейвен уже возился с тентом, ругаясь себе под нос. Айза вытаскивала из сумки котёлок.

— А этот ваш… морской змей, — Леона ещё раз оглянулась на реку, — он большой?

— Достаточно, — ответил я ровно, затачивая один из кинжалов.

— “Достаточно” это насколько? — не отставала. — Как лодка? Как две лодки? Как дворец?

— Как твой дворцовый зал, — подсказал Рейвен, не оборачиваясь. — Только вместо ковров чешуя, и вместо люстр зубы.

— Прекрасно. Мама всегда говорила, что мои перспективы в жизни — “огромные”. Но я не думала, что это будет огромная змея. — Она шумно выдохнула.

Пожиратель внутри лениво шевельнулся.

«Змея,» — протянул он. — «Было бы интересно попробовать.»

«Нет,» — отрезал я мысленно. — «Не сегодня».

— Вы с ним сейчас… разговариваете? — вдруг спросила Леона.

Я бросил на неё короткий взгляд.

— Нет, я с тобой разговариваю. С ним никогда не “разговариваю”.

— Вы же понимаете, что это не делает ваше лицо менее… — она покрутила рукой, — “я сейчас что-то внутри себя убью”.

— Это я сейчас убиваю желание всё-таки сесть в лодку, — честно сказал я. — Потому что Пожиратель любит большие зубастые проблемы.

— То есть если бы вы были один, — сощурилась она, — вы бы полезли в лодку и поплыли в темноту?

— Возможно, — кивнул я, чиркнув лезвием по камню. — Потому что если змей не тронет меня, я съем его.

— А если тронет будет обоюдное удовольствие. — улыбнулся довольно Рейвен.

— Но ты не один, — напомнила Айза.

— Да, — Я кивнул. — Я с Пастырём, у которого нога ещё не зажила, и который боится темноты.

— Я не боюсь, — автоматически рявкнула Леона. — Я просто… не люблю, когда не вижу, кто хочет меня убить.

— Словесные формулировки не меняют сути, — отозвался я.

Она поджала губы, но спорить дальше не стала.

Костер уже разгорался, мягко подсвечивая кусты. Река ниже блестела тёмной полосой, багровые остатки заката отражались ломаными чертами.

— Значит, план такой, — проговорил я, присаживаясь на корточки у костра. — Ужин, дежурства по очереди, лодка на рассвете.

— А если ваш змей решит, что мы ужин, даже на берегу? — уточнила Леона, осторожно опускаясь на плащ. — Я всё же предпочла бы умереть ближе к Лисмару, чем тут.

— Тогда он подползёт, — спокойно ответил Рейвен, — сунет морду в кусты, увидит тебя, вспомнит, что у него аллергия на фрейлин и уплывёт.

— Я тебя ударю палкой, — вежливо пообещала Леона.

— Попробуй, — хмыкнул он. — Только не в руку, которой я держу ужин.

Айза тем временем уже что-то нарезала в котёлок. Запах не теневолка, слава всем богам, обычной вяленой говядины и трав.

Леона чуть расслабилась, подтянула перебинтованную ногу ближе к себе, и всё же косо глянула вниз, к реке.

— Он правда такой большой? — спросила уже тише. — Змей.

— Они бывают разные, — глухо ответил я. — Но этот участок Рассветы считается их “игровой ямой”.

— Ненавижу это выражение, — вздохнула она. — “Игровая яма”. Так будто мы игрушки.

— Для чего-то мы еда, — отозвался Рейвен. — Для чего-то игрушки. Для Разлома топливо. Привыкай к своей многозадачности, Лолёнок.

Она положила палку рядом, подперла подбородок кулаком:

— Если вы когда-нибудь захотите успокоить ребёнка, — мрачно сказала, — пожалуйста, перед этим заткните Рейвена тряпкой.

Я позволил себе короткую, сухую усмешку.

— Успокаивать тебя нет смысла. Ты всё равно найдёшь, чего бояться.

— А вы всё равно найдёте, чем меня этим страхом ткнуть, — парировала она резко, — Так что давайте считать, что мы квиты.

Я чуть поднял взгляд, по воде действительно что-то мелькнуло, далеко, у противоположного берега. Низкий, почти не слышный всплеск, не рыба, крупнее. Волна пошла к нам, ударилась о тростник и растворилась.

— Видела? — спросил Рейвен, кивая туда.

— Нет, — быстро сказала Леона, отвернувшись к костру. — И видеть не хочу. — Она щёлкнула глазами в мою сторону. — Вот поэтому, я и останусь тут. На суше. В окружении огня, драконов и котелка. — Лоленок скривилась, выразительно сморщив нос. — Никогда не думала, что скажу это, но вы лучшая компания, если выбирать между вами и огромной голодной змеёй.

— Добавлю себе в заслуги, — кивнул убирая камень и кинжал в ножны — “Лучше, чем морской змей”.

— Скромнее будьте, Ваше Темнейшество, — проворчала Леона. — А то возгордитесь.

Пожиратель внутри довольно усмехнулся. Ему нравилось, что нас сравнивают с теми, кто живёт на дне.

Я устроился ближе к огню, вытянул ноги, бросил взгляд на темнеющую воду.

Ночь за рекой, змеи под ней, Пастырь у костра, с палкой и распухшей ногой. И я посередине.

— Спи, сколько сможешь, — сказал я ей. — На лодке тебе будет не до отдыха.

— Я попытаюсь, — ответила она. — Если ваш змей позволит.

— Если не позволит, — низко ответил, подкинув палку в костер, — ты узнаешь об этом первой.

— Утешили, — вздохнула она, но всё-таки легла, подложив под голову свернутый плащ.

Через пару минут её дыхание стало ровнее. Не совсем сон, а полудрёма, та, в которой прислушиваются к каждому шороху.

Я остался у костра, слушать ночь, реку и шорохи того, что было под водой.

Ждать до рассвета.

А утром лодка, Лисмар, порт, её несчастные штаны и всё то, от чего никакой морской змей нас уже не спасёт.

Глава 14. Давиан

Деревяшка, честно говоря, вселяла не больше доверия, чем ее нога вчера вечером, но выбора не было. Туман ещё не успел подняться, воздух холодил кожу, от воды тянуло сыростью и чем-то речным, водорослями, илом, рыбой.

— Сидим тихо, как мышки, — сказал я лениво, беря в руки вёсла.

На самом деле не лениво. Каждое движение было просчитано, угол, сила, ритм. Весло входило в воду мягко, без лишних брызг, и лодка почти скользила, а не толкалась.

Река здесь была прозрачной, как стекло. И это было нихрена не на руку. Потому что эта кукла, разумеется, решила смотреть вниз.

Мы вышли на середину протока, солнце только высунулось из-за линии деревьев, и под лодкой вода вдруг стала глубже, темнее и прозрачнее.

На дне, всего в нескольких метрах под нами, лежал извивающийся клубком силуэт. Не просто темное пятно, а чёткий, мерзко красивый контур, толстое тело, свернувшееся спиралью, мощные кольца, тяжёлая голова, прислонённая к камню. Чешуя отливала тусклым зелёно-серым в прохладном свете.

Морской змей спал.

Хвост обвил половину русла, как если бы он решил, это моё, остальное, как повезёт. При каждом микроскопическом выдохе вода вокруг головы чуть дрожала, расходясь кругами.

Лодка прошла над ним. И в тот момент, когда мы оказались ровно над его спиной, Леона посмотрела вниз.

Я почувствовал это раньше, чем увидел, как удар животного страха в нос. Запах не крови, не боли, а чистой, вывернутой наизнанку паники. Пульс у неё сорвался, дыхание стало коротким, рваным.

Я всё равно глянул боком.

Она сидела на носу, ближе к Айзе, палку мы оставили на берегу, чтобы не цеплять ею воду. Пальцы вцепились в борта так, что костяшки побелели. Лицо перекосило не просто от испуга, а от ужаса, который бьёт прямо в детский страх темноты под кроватью, только теперь «под кроватью»целая река.

Зрачки расширены, губы побелели, плечи сжались. Она даже не дёрнулась, парализовало.

Блять.

Пожиратель внутри рванулся, как пес, услышавший визг — « Давай. Пусть кричит. Пусть лодка качнётся. Пусть этот, внизу, проснётся будет интересно.»

«Сидеть,» — отрезал я резко

Он недовольно зарычал, упираясь в рёбра, но отступать не спешил. Страх рядом с нами его возбуждал.

Я чуть сильнее вжал пятки в дно лодки, фиксируя центр тяжести, и тихо, без обычной сухости, бросил:

— Не смотри вниз.

Она не ответила и не потому, что я её не интересовал, а потому что голос застрял.

— Леона, — чуть ниже, тяжелее. — На меня.

Она будто с усилием оторвала взгляд от прозрачной глубины. Глаза встретились с моими и я отчётливо увидел, как в них влезают сразу две картинки, я, лодка, утреннее солнце и эта серая туша под нами.

— Дыши, — приказал я негромко. — Носом вдох. Ртом выдох. Медленно.

— Он — губы чуть дрогнули, голос сорвался на шёпот, — он видит нас?

— Сейчас нет, — ответил я тихо. — Он спит. — Я поймал её взгляд и не отпустил. — Он чувствует только вибрацию и звук. Поэтому сидим тихо. И не дёргаемся.

Лодка скрипнула самым неудачным образом, словно решила проверить мои слова на прочность. От этого звука Леона вздрогнула всем телом, я видел, как мышцы под платьем напряглись, нога инстинктивно дернулась, посылая сигнал бежать, хотя бежать тут было некуда.

Пожиратель довольно потянулся — «Она хочет орать. Пусть.»

«Заткнись,»— снова бросил я ему. — «Её страх не твой корм.»

— Он огромный — прошептала она, глядя на меня, но я понимал, она видит снова дно. — Как как зал

— Как твой бальный, — спокойно подтвердил я. — Мы уже обсуждали.

С каждой фразой я делал гребок. Медленный, выверенный. Вёсла входили в воду почти бесшумно, лодка ползла над змеем, как насекомое по потолку над спящим зверем.

— Посчитай до десяти, — сказал я. — И каждый раз, как считаешь смотри только на меня.

— Я не — начала она.

— Считай, фрейлина, — чуть жёстче бросил я и она сжала губы.

— Один — выдох. — Два

Голос дрожал, но числа шли. Айза рядом сидела, не вмешиваясь, только слегка сдвинула корпус так, чтобы быть готовой перехватить Леону за плечи, если та сорвётся.

На четыре я почувствовал, как Пожиратель внутри снова тянет, ему хотелось облизать этот страх, ощутить панический запах до конца.

Опустив взгляд на воду, я видела как Змей всё ещё лежал, как брошенная на дно толстая верёвка. Только кончик хвоста чуть дёрнулся, не от нас, от сна. Вода вокруг головы едва заметно сдвинулась.

— Пять шесть — бормотала Леона. — Семь — На восемь голос сорвался в писк. — Он двинулся

— Он спит, — отрезал я. — Если бы проснулся ты бы уже не считала.

— Великолепное успокоение, — пробурчал Рейвен, но тихо.

— Девять десять — выдохнула она, и на десять плечи чуть дрогнули, как будто часть мышц вспомнила, что они могут расслабиться.

Мы прошли над основной массой тела змея. Дно под нами стало чуть светлее, вода мельче. Далеко позади осталась тяжёлая серая спираль.

Пожиратель недовольно отхлынул — «Ты слишком заботишься, прошипел он. Можешь отдать её мне, когда она сломается.»

«Не дождёшься,»— бросил я ему мысленно, со злостью.

Когда сменил хват, весло вошло в воду чуть уверенней.

— Всё, — сказал я. — Хвост позади.

Леона медленно посмотрела туда. Вода позади уже просто блестела, отражение солнца, лёгкая рябь. Ни чешуи, ни кольца, ни головы. Дрожь на ее лице ещё не ушла, но дыхание стало менее рваным.

— У вас — она сглотнула, — в каждом озере такое?

— Нет, — фыркнул Рейвен. — Иногда там ещё и крокодилы.

— Замолчи, — бросили мы с Айзой в унисон.Я чуть ослабил напряжение в руках, но продолжал грести.

— Ты справилась, — сказал ровно, без пафоса.

— Я сидела и считала до десяти, пока подо мной спала огромная чешуйчатая смерть. Это не справилась, это не умерла от ужаса. — Она фыркнула, но звук вышел слабым.

— Для начала, — спокойно ответил я, — этого достаточно.

— Вы не боитесь? Его. Совсем? — буркнула Лоленок, посмотрев на меня внимательно.

Я подумал секунду, бросил взгляд в воду быстро и обратно к ее лицу.

— Змея? Его нет.

Я перевёл взгляд вперёд, туда, где уже был виден другой берег, туман подымался лёгкой дымкой.

— Я боюсь, — честно сказал, — того дня, когда перестану бояться вообще хоть чего-то.

Пожиратель внутри возмущённо рыкнул.

Леона какое-то время молчала. Потом чуть усмехнулась бледно, но уже по-своему:

— Значит, всё-таки не ленитесь совсем.

— Не так, как тебе хочется, — пожал лениво плечом я. — Но да, иногда я всё ещё выбираю.

— В следующий раз, — сказала она, откинувшись чуть назад и наконец отпуская борт лодки, — вы выбираете маршрут, в котором подо мной не спит ничего размером с дворец.

— В следующий раз, — уточнил, скосив на нее взгляд, — ты выбираешь не смотреть вниз.

— Нет, — возразила она. — В следующий раз вы выбираете не говорить сидим тихо, как мышки. Это звучит, как приглашение для всего, что любит мышей.

Рейвен захохотал, вода от его плеч чуть дрогнула. Айза только покачала головой, но губы у неё тоже дрогнули. Я усмехнулся краем рта.

— Хорошо. В следующий раз скажу сидим тихо, как драконы.

— Драконы не сидят тихо, — тут же отрезала она. — Драконы, судя по моему опыту, делают вид, что им всё нипочём, а потом признаются, что всё это время боялись перестать бояться.

Пожиратель фыркнул. Я дернул уголком губ, почти в полуулыбке.

Лодка резала прозрачную воду дальше, оставляя позади спящего змея, берег с костром и ещё одну её панику. Впереди был Лисмар. Он и если повезёт, новая одежда, пустыня, наши сделки и та самая дыра, ради которой я вообще поставил её в эту лодку над чудовищем.

***На берег мы выбрались все той же весёлой компанией полутрупов.

Я вытянул Айзу первой, она выбралась легко, будто и не сидела час в лодке над змеем. Рейвен подал руку Леоне, помог подняться и, разумеется, не выдержал.

— Лолёнок, — поклонился он притворно, с таким видом, будто встречает её на балу.

Подзатыльник прилетел ему с идеальной шинарийской точностью.

— Ай! — возмутился он, потирая голову. — Вот так мы и узнаём истинное лицо дворянства.

Леона тяжело дышала, босая пятка искала опору на влажном песке, нога дрожала то ли от усталости, то ли от пережитого ужаса. Лицо бледное, но глаза уже снова злые.

— Вы же драконы, — прохрипела она наконец, опираясь на моё плечо, пока я помогал ей выбраться повыше, на сухое.

— Пока да, — подтвердил я. — Если ночью змей не передумал.

— Почему бы не обратиться и не полететь? — продолжила она, даже не пытаясь скрывать раздражение. — Так же быстрее добраться.

— Конечно, — Я фыркнул. — Особенно над долиной, где по драконьим силуэтам до сих пор стрелять любят.

— В смысле? — она нахмурилась, чуть наклонив ко мне голову. — Здесь же Лисмар. Торговцы, знания, пустыни, караваны

— И баллисты, — вставила Айза, отжимая подол. — Не забывай про баллисты.

— Лисмарские купцы ненавидят, когда кто-то пролетает над их головами без пошлины. — Рейвен ехидно посмеялся.

— Это называется договор о пролётах, — уточнил я. — Эйр-Шин, Идир и Лисмар подписали его сто лет назад, после того как один особенно умный дракон пролетел прямо над рынком и уронил сверху

— часть врага? — поддела Леона, подняв выразительно бровь.

— часть крыши. И часть гордости одного купеческого дома. — Я стряхнул воду с рук. — С тех пор любое не согласованное крыло над Лисмаром считается угрозой. Особенно, если оно тёмное.

— А вы разве — она прищурилась, — не можете просто взлететь выше?

— Могу, — кивнул я. — Но видишь ли, чем выше летишь, тем дальше видно, кто летит. — Я посмотрел на неё сверху вниз, чуть наклонив голову. — И ты правда хочешь, чтобы Совет Эйр-Шина, Совет Идира и половина шпионов Лисмара одновременно поняли, что тёмный наследник везёт в когтях Пастыря душ?

Она сжала губы, посмотрела на свои ноги и признала:

— Ну когда вы так говорите, звучит как нет. Но в книгах всё проще. Там драконы взлетают, за три страницы долетают и никому ничего не должны.

— В твоих книгах, — заметил Рейвен, подняв указательный палец как учитель, — ещё и морские змеи поменьше. И реки не прозрачные.

— В моих книгах, — огрызнулась Леона, — хотя бы кто-то иногда делает что-то ради удобства. — Она перевела дыхание, опираясь сильнее на мою руку — И потом, вы же уже летали до этого. Сказки про летающие острова, небесные замки, вся ваша честь крыльев

— Мы летаем, — пожал я плечами. — Но не везде, где захотим.

Я кивнул на реку, на дальний берег, где уже вырисовывались первые фигуры, рыбаки, склад, несколько лодок.

— Над Лисмаром драконья тень — сигнал тревоги. Караваны сворачивают, маги достают свои игрушки, купцы начинают считать, сколько они потеряют, если начнётся маленькая война.

— А ещё, — добавила ехидно Айза, — у одного нашего милого брата есть проблема с контролем, когда он слишком близко к небу и слишком далеко от земли.

Пожиратель довольно шевельнулся под рёбрами — «Ближе к небу, дальше от людей, — протянул. — Мне нравится эта формула.»

— Проблема не со мной, а с тем, кто сидит у меня внутри, — прошипел я. — Чем выше и свободнее, тем громче он орёт.

Леона перевела на меня внимательный взгляд:

— То есть если бы вы обратились, Пожирателю было бы легче захватить всё?

— Легче да, — кивнул слегка, посмотрев на ее лицо. — Он любит высоту и вкус ветра, и вид маленьких фигур внизу. — Я чуть скривил губами. — Ему нравится знать, как легко всё это раздавить.

— Прекрасно, — мрачно подытожила Лоленок махнув рукой. — Значит, вы не обращаетесь, потому что боитесь, что он будет слишком счастлив.

— Потому что я хочу, чтобы мы долетели, а не рухнули, — поправил. — И чтобы по пути нас не встретили десять магов и один очень раздражённый король Давид с вопросом почему надо было лететь именно над моим замком.

— Ну и ещё есть маленькая техническая деталь. — поиграл бровями Рейвен и жестом показал от себя к Леоне. — Ты — с ногой, — кивок на её голень, — а он в форме дракона. Куда тебя девать? На спину привязать? На коготь? В зубы?

— Спасибо, я сама дойду, — поморщилась она, сморщив нос. — Не хочу быть ничьим багажом.

— На спине, — мечтательно протянул Рейвен. — Волосы назад, крик оооо, мы падаем, Пожиратель визжит от удовольствия

— Рейвен, — сказала Айза тоном, который обычно предвещает фингал, — хватит.

Я отпустил Леону, когда она устойчиво встала на сухом песке, и махнул в сторону тропы:

— До порта отсюда меньше половины дня.

— Пешком, — обречённо сказала она.

— Поздравляю, ты поняла суть, — ответил я, подмигнув.

— Вы же драконы, — Она выдохнула, закатила глаза к небу. — Могли бы хотя бы иногда вести себя, как в сказках.

Я усмехнулся, качнув головой:

— В сказках драконы живут отдельно от налогов, договоров и баллист. В реальности нет. — Я сделал пару шагов вперёд, проверяя, как ложится дорога. — И в сказках у них под рёбрами не живёт Пожиратель, который мечтает сорваться на всё, что шевелится, стоит только дать ему лишнюю свободу. — Продолжил уже через плечо — Если тебе так нужно драконье зрелище, подожди до Разлома. Там будет достаточно чудовищ для твоих книжных стандартов.

— Замечательно, — закатила глаза Лоленок. — Значит, ближайшее волшебство, которое мне светит, это пустыня, дыра в мире и вы, ленящийся чувствовать, монстр.

— И новая одежда, — напомнил Рейвен. — Не забывай про мотивацию.

— И новая одежда, — нехотя согласилась Леона.

Она подняла палку, которую Рейвен успел найти и воткнуть в песок, опёрлась на неё и, хромая, пошла следом за мной.

— Ладно. Шаг за шагом. — Затем бросила на меня косой взгляд. — Если уж вы не летите ради скорости, то хотя бы идите помедленнее ради тех, кто пока ещё не отрастил крылья.

— Если будешь много спорить, — отозвался я, — отрастишь.

— Что?? — она споткнулась. — Крылья?

— Язык, он и так уже размером с пол-крыла.

Рейвен прыснул, Айза тихо усмехнулась. Леона только фыркнула, но уголок её губ дрогнул:

— Вот когда вылезете из своей лени чувствовать, Ваше Темнейшество, возможно, поймёте, что мой язык единственное, что держит меня от очередной паники. — Она подняла подбородок. — Пока я могу язвить, я жива. Так что терпите. Или обращайтесь и улетайте, а я сама доползу до Лисмара.

Пожиратель внутри лениво фыркнул — «Она будет плестись, шуметь и цепляться за жизнь. Она нам пригодится.»

— Терпим, — сказал я вслух. — Лететь не будем.

И мы пошли вдоль Рассвета, драконы, Пастырь с палкой и новый страх, который сегодня, к счастью, остался спать на дне.

Но счастье тишины, длился не долгов, какой-то момент эта кукла начала читать стихи.

— Бляяяять, — я закатил глаза.